Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Сохранение и трансляция культурно-исторического наследия в Северо-Кавказском регионе. Учебное пособие
.pdf
государства «поверх» социальных, этнических, конфессиональных
границ. Вместе с тем, она нацелена на обеспечение единства
общества и политической власти, укрепление оснований
политической легитимности. В этом отношении,
«нациестроительство является существенной частью борьбы
государственной элиты за власть, влияние и поддержку» [7].
В России, как и во всем мире, наблюдается стойкая
тенденция актуализации религиозного фактора: согласно
масштабным исследованиям Института общественного
проектирования, в 1991 г. православными в России называли себя
примерно треть взрослого населения, а в 2006 году – две трети.
Однако в современной России религиозная идентичность
включает в себя весь спектр отношения людей не к конкретной
религии, а к собственным представлениям о ней. Человек может
идентифицировать себя с той или иной религией, не только будучи
воцерковленным верующим, но и просто относя себя к нации и
народу, для которых данное вероучение является традиционным, а
традиционной религией России было и остается православие [8].
Наибольший политический ресурсный потенциал
православного фактора заключен в традиционной религии России
как в совокупности образов и символов, знаковых конструкций,
надежно и прочно ассоциируемых гражданами с российской
государственностью и национальной историей. Политика
идентичности России в последние 20 лет нацелена на
осуществление «русского проекта», внутреннее содержание
которого включает концепты православия русской нации и
пребывания российской государственности под божественным
покровительством. Поэтому применение православного фактора в
политике идентичности базируется на вариативном использовании
репертуара внутренних смыслов понятия «православие»,
«религия», «православная нация» и т.д.
3. Культурное наследие церкви в государственной
политике национальной памяти
Память в ее политическом преломлении можно рассматривать
как пространство политической борьбы различных факторов за право
на интерпретацию общего (государственного, национального)
прошлого. Память, будучи одним из направлений политики
211
нациестроительства, произвольна и производна от власти, потому что
во всем мире государства контролирует большую часть памяти и
часто претендуют на ее монопольное использование в качестве
политического ресурса.
Осуществляя политику памяти, политические режимы
нередко уничтожают – конструируют картины прошлого в
соответствии с потребностями политики настоящего и актуальной
для текущей власти моделью будущего. Тем самым внутри
исторической «схемы» нации они символически разрешают
конфликты между прошлым и настоящим состоянием
политической системы и обосновывают свою легитимность.
Каждому новому режиму нужно новое прошлое, поэтому память
в политике нациестроительства часто замещается и подменяется
историцистскими схемами, которые представляют собой социальнофилософские концепции большей или меньшей степени сложности и
глубины. В их основе лежит догматизация универсального закона,
открывающего возможность интерпретации того или иного факта
исторического прошлого и прогнозирования будущего. Утопический
и догматический историцизм, в терминологии К. Поппера, или
«политика прошлого» представляет собой «метафизику истории» [9].
К. Поппер показал, что примат историцизма в культурной политике
восходит к «персонализации» исторических сил и тенденций.
Историцизму объективно противостоит социальная инженерия, в
основе которой лежат демократия и открытость к социальному
развитию.
Историцистские схемы могут характеризоваться большей или
меньшей степенью цельности и проработанности. Но, независимо
от этих особенностей, такие схемы производятся и навязываются
нациям в рамках политик нациестроительства, они
реконструируются, уничтожаются и перестраиваются в
соответствии с потребностями власти в текущем политическом
времени. Первым и важнейшим элементом циклической схемы
политики памяти в России является вытеснение, забывание, отказ
от преемственности, сопровождающиеся разрушением
культурного и политического опыта, цивилизационных
накоплений, материально воплощенных в объектах культурного
наследия. Революции, радикальная смена политического режима
212
открывается политикой забвения и «сбрасывания» исторического
балласта, в том числе религиозного наследия (советский период).
Забвение и отказ от истории вызывает «выбрасывание»
верховной власти из исторического контекста. Оказавшись в
историческом вакууме и нуждаясь во встраивании в историческое
время, элиты компенсируют отсутствие подлинного прошлого
форсированным историцистским производством. Модели истории
строятся с тем, чтобы заполнить вакуум памяти и чтобы во вновь
созданной картине образ настоящей власти проецировался на
«прошлое», а в прошлом обнаруживались конструктивные
совпадения, символически легитимирующие текущую власть.
Элитам необходимо, чтобы новая власть в символическом
пространстве оказывалась «соответствующей» проверенным на
прочность и эффективность моделям власти прошлого. Одним из
таких монолитных факторов является религия, которая являлась
важнейший культурологической основой Руси – России более
1000 лет. Поэтому в 90-е гг. XX в. был предпринят ряд мер на
возвращение православных символов в повседневную жизнь как
элиты, так и основной части русского населения (восстановление
Храма Христа-Спасителя, обязательная трансляция празднования
христианских праздников в российских храмах, преподавание
православной культуры в общеобразовательных школах и др.).
Государство создает прошлое и использует искусственную
картину памяти как символический способ нациестроительства,
единения общества и государства. Связь культурного наследия с
государственной памятью прослеживается через символическую
природу власти и символические пути и инструменты ее
воспроизводства. Правящая элита, борясь за свою стабильность и
самовоспроизводство, завоевывая легитимность, апеллирует к
управляемым посредством различных «посланий», в которых
закодированы идеи и смыслы идеальной (необходимой,
обоснованной, богоданной и т. д.) власти. Эти идеи и значения,
если они гармонируют с существующим в настоящем образом
власти, обеспечивают и гармонию общества и власти.
Символические послания «из прошлого» конструируют «идеальную модель». Воспринимая послания, общество должно улавливать
соответствие образа текущей власти символической модели
«идеальной власти в России» (как правило, это консервативная
213
историцистская модель). Именно в культурном наследии часто
9
закодированы смыслы и символы русской власти, поэтому
государство заинтересовано в предъявлении обществу именно тех
объектов наследия, в которых эти символы сконцентрированы в
максимальной степени. Отсюда относительность ценности объекта
культурного наследия: она не имманентна, а определяется властью в
соответствии с ее потребностями и интересами.
Основной технологией историцизма является «выпячивание»
или замалчивание тех или иных исторических периодов,
поскольку в его основе лежит идея о том, что в прошлом той или
иной нации или государства есть периоды более значимые –
периоды расцвета, восхождения, величия и периоды нисхождения,
заката, движения по «тупиковым» путям. Соответственно,
историцизм как основание политики приводит к избирательности
в политике культурного наследия. Элита акцентирует объекты
культурного наследия, в концентрированном виде содержащие
«закодированные» образы и символы, посредством которых
обществу следует прочитывать и интерпретировать прошлую
власть, настоящую власть и видеть необходимые совпадения.
«Присваивая» себе символы прошлого, интерпретируя их,
используя их для описания и классификации явлений
политического настоящего, элиты подчиняют себе и само
прошлое. Укрепление символических компонентов легитимности
для российских элит делает политическую власть более
устойчивой к внешним и внутренним кризисам.
В настоящее время актуализация9 культурного наследия
русской православной церкви, также, объясняется реакцией
основной части населения России на процессы разложения
общественных устоев и норм морали, наблюдающиеся в Западной
Европе. В данном случае политика государства и русской
православной церкви (а также российского ислама, иудаизма и др.)
по отстаиванию традиционных ценностей в основном совпадает.
Актуализация - это процесс превращения культурного наследия в
явление современности, характеризующийся внутренним освоением
(переживанием) и переосмыслением культуры прошлого, включением ее
в ценностно-смысловой, нравственный, эстетический, интеллектуальный,
социально-практический потенциал личности и общества.
214
Православные храмы и другие символы православия, а также
религиозное культурное наследие воспринимаются русским
населением как оплот от «разрушительного» воздействия
«западной» массовой культуры.
Т.В. Растимешиной выделен ряд направлений в современной
политике государства по отношению к наследию русской
православной церкви [10]:
1. Политической сущностью политики российского государства
в отношении культурного наследия церкви следует считать
конвертирование ценности и значимости объектов культурного
наследия во властные ресурсы в соответствии с императивами
политической целесообразности, эффективности, рационального и
избирательного отношения государства к явлению культурного
наследия церкви в целом и отдельным объектам религиозной
культуры. Последние в данном механизме являются инструментами,
ценность которых не имманентна, а технологична: она
«присуждается» и нивелируется правящей элитой, меняется в
соответствии с тенденциями изменений ее политических
потребностей и интересов.
2. Осуществление политической охраны и эксплуатации
культурного наследия церкви с начала XVIII века проводится
преимущественно в рамках политики национальной идентичности,
имеющей основную цель – формирование у российской нации
представлений о своей истории, языке, культуре, религии,
геополитическом предназначении и миссии. При этом основной
политической функцией культурного наследия церкви является
акцентуация и укрепление историко-символических (в первую
очередь, сакральных) оснований легитимности политического
режима. Осуществление политической актуализации культурного
наследия церкви характерно для тех периодов политического
развития, когда интересы сохранения государственной власти,
обеспечения единения общества и власти требуют укрепления
сакральных и народных оснований ее легитимности.
3. Рост субъектности церкви в политике наследия в современной
России связан с проявлением трех факторов: политической актуализации традиционной религиозности, возвращения религиозным
организациям имущества религиозного назначения, роста значимости
символического ресурсного потенциала памятников православного
искусства для осуществления политики нациестроительства.
215
4. В России политика национальной памяти является ключевой
составляющей политики национальной идентичности. Ее основу
составляют механизмы производства и продвижения историцистских
схем: способы интерпретации государственного, национального
прошлого в качестве доминирующих. Основу историцистской схемы
текущей власти составляет догматизация сакральности и
национальной природы государственной власти. К контролю
государства над исторической памятью относятся важнейшие
политические функции: обеспечение единения общества и
государства на почве единого восприятия истории, удовлетворение
потребности политической элиты в великом прошлом, создание
образа исторически преемственной власти.
5. В настоящее время к важнейшим направлениям политики
российского государства в отношении культурного наследия церкви
относится передача религиозным организациям имущества
религиозного назначения. Также создаются благоприятные
основания для осуществления церковью политики социокультурной
реституции. После получения законной возможности определять
социокультурный режим использования переданных объектов
культурного наследия и контроля над частью социокультурной
среды, РПЦ занимается формированием клерикального и
этноконфессионального контекста восприятия памятников культуры.
Особенности экономических, политических, идеологических и
духовных трансформаций, произошедших в России за последние два
десятилетия, а также изменения в политике государства по
отношению к культурному наследию и самой церкви императивно
требуют плодотворных, свободных от мифологизации и архаизации
общественного сознания поисков нового места, роли и функций
института церкви в политическом настоящем и будущем России.
4. Особенности сохранения и трансляции религиозного
наследия на Ставрополье
Как уже было отмечено, на Ставрополье много святых мест,
которые привлекают туристов-паломников с разных уголков
Земли. Здесь пролегает своеобразная граница, разделяющая
христианство и ислам, причем эти, а также другие, менее
представленные, религии мирно сосуществуют вместе многие
сотни лет.
216
В 90-е гг. XX в. – в начале 2000-х в отношении сохранения
религиозного наследия в крае деятельность Русской православной
церкви связана с 3 основными направлениями: ремонт и восстановление старинных храмов (и монастырей); возрождение паломничества; сохранение и почитание местных религиозных реликвий.
На территории края к числу памятников культуры и
архитектуры относится около 20 соборов и храмов Благочиния
Ставропольской епархии. «Храмовое ожерелье» Ставрополья
составляют сотни сохранившихся восстановленных ныне церквей.
Особо почитаема чудотворная икона Иверской Божьей матери,
хранящаяся в Успенской церкви города Ставрополя. Образ был
привезен из города Афон (Греция), где был написан местными
монахами. В Пятигорском Спасском кафедральном соборе также
находится святыня – бережно охраняемая Частица Креста Господня.
На территории Кавказских Минеральных Вод известен ряд мест,
связанных с жизнью и деятельностью известного старца и чудотворца
Феодосия Кавказского. Было возрождено паломничество по этим
святым местам. Во время такого путешествия паломники посещают
поселок Красный узел, церковь Архистратига Михаила, часовню на
сельском кладбище, где был похоронен Иерусалимский батюшка.
Также почитается церковь Покрова Божьей матери в городе
Минеральные Воды. Здесь находятся мощи святого Феодосия
Кавказского и вновь обретенная икона Тихвинской Божьей Матери.
Большим событием в жизни православных верующих Кавказских
Минеральных Вод стало возрождение Второ-Афонского СвятоУспенского мужского монастыря на юго-западном склоне горы
Бештау, который был основан 100 лет назад, разрушен в 30-е гг. XX
века и в 2001 г. вновь стал действующим.
В качестве места поклонения известен Свято-Георгиевский
женский монастырь, расположенный вблизи трассы Минеральные
Воды – Кисловодск.
Все больше паломников приезжает в город Буденновск, где
посещают места, связанные с именем православного Святого
Михаила Тверского, жившего в золотоордынские времена и
погибшего в ставке Золотой Орды.
Значительное количество старинных храмов и соборов
сосредоточено в Буденовском, Труновском, Георгиевском и
217
Красногвардейском муниципальных районах, городах Пятигорск,
Железноводск, Ставрополь.
В Ставрополе значительное внимание уделяется восстановлению памятников церковной архитектуры. В начале 90-х гг.
у колокольни собора Св. Андрея Первозванного были вновь
отстроены верхние этажи и шатровая крыша. В настоящее время
на Комсомольской горке (бывшей церковной) восстановлен
Казанский кафедральный собор, возводится величественная
колокольня (аналогичная уничтоженной в годы Великой Отечественной войны колокольне архитектора П. Вознесенского).
В последние годы на территории Ставрополья значительно
увеличилось количество строящихся церквей. Следует отметить,
что в некоторых случаях в проектировании храмов используется
опыт древнерусской строительной традиции. В частности,
в церкви Св. Сергея Радонежского и Св. Георгия Победоносца,
возведенной в г. Ставрополе прослеживаются элементы ростовосуздальской строительной традиции XI – XIII вв.
Выводы
В настоящее время к важнейшим направлениям политики
российского государства в отношении культурного наследия
церкви относится передача религиозным организациям имущества
религиозного назначения. После получения законной возможности
определять социокультурный режим использования переданных
объектов культурного наследия и контроля над частью
социокультурной среды, РПЦ занимается формированием
клерикального и этноконфессионального контекста восприятия
памятников культуры.
В Ставропольском крае деятельность Русской православной
церкви в отношении культурного наследия связана с тремя
основными направлениями: ремонт и восстановление старинных
храмов (и монастырей); возрождение паломничества; сохранение и
почитание местных религиозных реликвий.
Вопросы для самопроверки
1. Охарактеризовать понятие «Культурное наследие Русской
православной церкви».
218
2. Перечислить и охарактеризовать основные признаки
культурного наследия Русской Православной церкви.
3. Охарактеризовать значение религиозного фактора в
государственной политике национальной идентичности.
4. Объяснить причины актуализации в настоящее время
наследия Русской Православной церкви.
5. Перечислить и охарактеризовать направления современной
политики государства (РФ) по отношению к наследию Русской
Православной церкви.
6. Охарактеризовать особенности сохранения и трансляции
религиозного наследия на Ставрополье.
Литература
1. Растимешина Т.В. Политика Российского государства в
отношении культурного наследия церкви. Авт. дисс. … д-ра полит.
наук. – М., 2012. – С. 3–5.
2. Михеева И.В. К проблеме формирования понятия «памятники
истории и культуры» в законодательстве Российской империи //
Законодательная техника современной России: состояние, проблемы,
совершенствование: Сб. статей: В 2 т. / Под ред. В.М. Баранова. –
Нижний Новгород, 2001. – Т.1. – С. 530–531.
3. Кулешова М.Е. Понятийно-терминологическая система
«природное культурное наследие»: содержание и основные понятия //
Уникальные территории в культурном и природном наследии
регионов: Сб. науч. тр. – М.: Наука, 1994. – С. 40–52.
4. Растимешина Т.В. Указ. соч. – С. 19–20.
5. Конвенция ЮНЕСКО «Об охране всемирного культурного и
природного наследия» // Указ Президиума ВС СССР от 09.03.1988. –
№ 8595-XI
6. Митрофанова А. В. Религиозный фактор в мировой политике и
проблема «цивилизаций» // Век глобализации. – 2008. – № 1. [Элек-
тронный ресурс] Режим доступа: ttp://www.socionauki.ru/journal/
articles/129831/#_ftn10
7. Малинова О.Ю. Конструирование идентичности: возможности
и ограничения // «Pro et Contra». – 2007. – № 3. – С. 60 – 65.
8. Дробижева Л.М. Толерантность и проблемы интеграции
многокультурных сообществ // Вестник Института Кеннана в России. –
2009. – Выпуск 16; она же. Возможен ли конструктивный национализм?
// Россия в глобальной политике. – 2008. – № 6; Крестинина Е.
219
Социально-политическая идентичность в условиях интеграции // Власть.
2008. – № 4. – С. 36–38; Лапкин В.В. Модернизация, глобализация,
идентичность. Общие проблемы и российские особенности // Полис:
Политические исследования. – 2008. – № 3 и др.
9. Поппер К. Открытое общество и его враги. – М.: Культурная
инициатива, 1992. – Т. 2. – С. 33–39.
10. Растимешина Т.В. Указ. соч. – С. 16–17.
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]