Об армянской литературе

или почти никаких, ее следов. Мы знаем, что древнейшие армянские писатели пользовались иностранными языка­ми, писали или по-гречески, как старейший из них царь Артавазд II, и как несколько позднейших, чьи сочинения дошли до нас: Агафангел (Агатангехос, IV в.), Фавст Ви­зантийский (Павстос Бюзандаци, IV в.) и др., или по-си­рийски, как (может быть) Зеноб Глак (IV в.). После изо­бретения письмен возникает национальная литература на родном языке, но уже ее быстрый расцвет заставляет предположить, что ей предшествовали создания армян­ских писателей не только на чужих языках. Современная наука отказывается допустить, чтобы один и тот же век видел и самое рождение армянской письменности и ее богатое цветение, выразившееся в превосходном пере­воде Святого Писания (который одним западным кри­тиком назван «царицей переводов») и в последовавшем затем «золотом веке» армянской литературы. Предпо­лагают поэтому, что еще до изобретения письмен суще­ствовали зачатки армянской письменной литературы, пользовавшейся или иностранным, или своим, но несо­вершенным алфавитом (на что есть намеки у различных авторов той эпохи). Но вся эта древнейшая письменность погибла, и для нас армянская литература начинается не ранее, как с V в. по Р. X.

Исследователь (и переводчик на русский язык) «Ша-

значение этих гимнов – в подлинном религиозном оду­шевлении авторов. В нашем сборнике ранние шараканы представлены несколькими отрывками, приписываемы­ми св. Месропу и Иоанну I Мандакуни. Пробел между ранними и позднейшими гимнотворцами заполняют стихотворения, не включенные в «Шаракан», но пользу­ющиеся огромной популярностью среди армян, – Гри­гория Нарекского, автора X в. (951–1003 гг.), жившего в царстве Багратидов. Григорий Нарекский, сын выда­ющегося писателя Хосрова Андзевацийского, автора не­скольких богословских трудов, и сам замечательнейший писатель всей своей эпохи, оставил ряд сочинений в про­зе: толкования на библейские книги, проповеди и т. д. Но слава Григория Нарекского основывается на сложенных им духовных песнопениях, которые справедливо назы­ваются «священными элегиями». До сих пор молитвен­ник Григория пользуется широким распространением в армянском народе, называясь просто «Нарек». В стихах Григория Нарекского религиозное чувство соединяется с истинным поэтическим вдохновением, и многие алле­горические гимны этого поэта остаются прекрасными, независимо от их богословского толкования. Притом Григорий Нарекский довел до высокого совершенства форму стихов, любовно культивируя «звукопись» задолго до того, как она расцвела в лирике персидской и арабской. В этом отношении стихи Григория Нарекского являются предварением «светской» поэзии Средневековья. На сов­ременников же Григорий Нарекский оказал сильнейшее влияние, и позднейшие поэты «Шаракана» несомненно

вышли из его школы. В нашем собрании поэзия Григория Нарекского представлена двумя стихотворениями.

А. Чобаниан справедливо называет Нерсеса Благодатного «одним из величайших поэтов церкви», и параллель его гимнам приходится искать в XIX в. у Вердена, в его книге «Sagesse». В нашем сборнике Нерсес Благодатный пред­ставлен переводом нескольких лирических гимнов и от­рывков из элегии на взятие Эдессы.

встречаются строфы и целые стихотворения, в которых поэт свободно изливает свое чувство. Но почти всегда и таким созданиям поэты придают аллегорическое толко­вание, хотят, чтобы их слова понимались иносказательно. Таково, напр., стихотв. Григория Нарекского об «алмаз­ной розе», в котором мы видим только живую картину природы, но комментаторы признают аллегорическое изображение Богоматери. Кроме того, все эти поэты ог­раничены в выборе своих тем, посвященных исключи­тельно или библейским сюжетам, или выражению чувств благоговейных. Ограничен и однообразен также выбор образов, большею частью почерпаемых из Святого писа­ния. Современность этим поэтам как бы чужда: то, что они видели ежедневно, что непосредственно волновало их и всех окружающих, проникало в «духовные песни» лишь случайными намеками. Религиозная поэзия, – еще не свободная поэзия, так как поэту заранее указано, о чем и как он должен писать. Вполне свободное художествен­ное творчество в армянской поэзии мы находим лишь в созданиях следующего периода, – в средневековой лири­ке (XIII–XVI вв.).