Блистающий мир

Рассеянная и грустная вышла Тави на улицу. Она не взяла денег, несмотря даже на то, что остающейся у нее суммы не хватало купить билет; деньги были пред­ложены ей без обиды, но сердце Тави твердо восстало.

Некоторое время то гневно, то удрученно, не заме­чая как и куда идет, девушка была занята распутыва­нием темной истории; хор противоречивых догадок, лишенных основы и связи, мучил ее сердце, и, устав, бросила она это, присматриваясь к уличному движе­нию, чтобы легко вздохнуть. Понемногу ей удалось если не рассеяться, то восстановить равновесие; дрог­нув последний раз в знобком отвращении плечиками, она стала осматриваться, заметив, что удалилась от

– Эх! – сказал он, отмахиваясь с досадой, что дол­жен перевести кропотливо ползущие мысли на более быстрый ход. – Ну, звенит, а вам что до этого? Идите­ка себе с богом. – Здесь, по опыту доверяя лошади, ко­торой кнут был только приятен, так как отгонял ово­дов, апатично стегнул он животное, но оно только по­махало хвостом, выразив гримасой задней ноги фальшивое оживление, и не быстрее чем раньше, свер­нуло за угол, на шоссе.

Она обернулась, не успев ничего сказать, как биле­тер занялся другими входящими, забыв о ней или со­чтя ее «своим человеком», каких всегда много везде, где проверяют билеты. Довольная, что ей повезло, так как никаких билетов покупать она была не в состоя­нии, Тави прошла подальше и осмотрелась.

То был двор, или, вернее, маленький мощенный плитами плац, с двух сторон которого всходили амфи­театром скамьи павильонов с боковыми и горизон­тальными тентами. Народа было довольно; присмо­трясь к нему, Тави заметила, что то не смешанная тол­па публичных зрелищ, но так называемая «отборная» публика, преимущественно интеллигентного типа. Меж трибунами помещались крытые синим сукном столы с чернильницами и листами писчей бумаги; здесь заседало человек тридцать в ленивых позах жар­кого дня, с расстегнутыми жилетами и мокрыми воло­сами на лбу, в сдвинутых на затылки шляпах. «Куда же попала ты, моя милая?» – недоумевающе отнеслась

Грузный человек был председатель. Добившись ти­шины, он сказал: – Произошло следующее: в канцеля­рию Клуба поступило мотивированное заявление го­сподина Крукса, являющегося изобретателем летатель­ного аппарата нового типа, в котором просит он не только произвести испытание, но и предоставить ему, Круксу, место в сегодняшнем состязании. Согласно уставу Клуба, всякий моноплан, биплан, парашют, бал­лон или аэростат имеет быть, во избежание смешных и горьких недоразумений, предварительно оценен экс­пертами, дабы не иметь дела с попытками технически невозможными, или же, к чему немало примеров, аб­сурдными безусловно. Поэтому, так как имеется еще час времени до начала состязаний, президиум поста­новил: осмотрев аппарат Крукса, разрешить ему, при условии технической научности его изобретения, вос­пользоваться аэродромом для публичного опыта; и, если Крукс того пожелает, занести его в список авиа­торов дня, с правом соискания призов на высоту, про­должительность и точность спуска.