Творения-1

Т В О Р Е Н И Я

сокровище, и смышленый монах — труды добродетели. Тщеславие советует молиться на стогнах, а противящийся тщеславию молится в клети своей. Человек безрассудный всенародно объявляет о своем богатстве и многих возбуждает к злоумышлению против себя. А ты, поелику идешь путем, где есть разбойники, скрывай, что имеешь, пока не придешь в град мира, и там безопасно пользуйся своим добром. Добродетель тщеславного — жертва сокрушенная и не приносится на алтарь Божий (см.: Лев.22,22).

Уныние ослабляет душевную силу, а тщеславие напрягает ум, отпадший от Бога, болезненного делает здоровым, старика более сильным, нежели каков юноша, если только много свидетелей того, что делается; тогда легки и пост, и бдение, и молитва, потому что похвала многих возбуждает усердие. Но ты не продавай трудов за славу человеческую и не отдавай будущей славы за похвалу, ничего не стоящую*. Слава человеческая пребывает в персти, и хвала ее угасает на земле, а слава добродетели пребывает вовеки.

Ύ ʿ̨ ̡̨̛̛̬̱̪̭ ̸̛̯̖̯̭̌́͗ ɷʀ ɸʑʏɸʄɻ ɸʑʔɻʅʀɲʆ͘

О ГО РДО С Т И

Глава 17. Гордость есть опухоль в душе, наполненная испорченною кровью: если она назреет, то прорвется и причинит большую неприятность. Блистание молнии предуказует громовый удар, а о гордости возвещает появление тщеславия. На великую высоту восходит душа гордого и оттуда низвергает его в бездну. Гордостию болезнует, кто стал отступником от Бога и собственным своим силам приписывает добрые дела. Как ставший на паутину падает и уносится вниз, так падает и полагающийся на собственные свои силы. От многих плодов гнутся древесные ветви, и при многих добродетелях смиряется в человеке образ его мыслей. Согнивший плод бесполезен земледельцу, а добродетель гордого не потребна Богу. Жердь поддерживает обремененную плодами ветвь, и страх Божий — добродетельную душу. Как тяжесть плода ломит ветвь, так гордость низлагает добродетельную душу.

Не предавай гордости душу свою, и не увидишь страшных мечтаний, потому что душа гордого бывает оставлена Богом и делается порадованием бесов. Гордый ночью воображает

152

П Р Е П ОДО Б Н Ы Й Н И Л С И Н А Й С К И Й

Глава 19. Он смирен, а ты превыспрен*, но один Зиждитель сотворил обоих. Не пренебрегай смиренного: он стоит тверже тебя, по земле ходит и не скоро падет; а ставший высоко если падет, то сокрушится. Гордый монах — дерево, у которого нет корня и которое не может выдержать напора ветра. А некичливый образ мыслей — стенами огражденный город: обитающему в нем нечего будет бояться. Былинка подъемлется высоко дуновением ветра, а гордого возносит нападение высокоумия. Лопнувший пузырь обращается в ничто, и память гордого погибнет.

Слово смиренного — мягчительная мазь душе, а слово гордого исполнено кичения. Молитва смиренного преклоняет Бога, а прошение гордого оскорбляет Бога. Смиренномудрие — венец дому и вошедшего блюдет в безопасности. Когда восходишь на высоту добродетелей, тогда великая тебе потребность в ограждении. Ибо стоящий на полу и упав скоро восстанет, а упадший с высоты подвергается опасности умереть. Драгоценному камню прилична золотая оправа, и смирение мужа блистает многими добродетелями.

Ύ ʦ̨̥̖̭̯͗ ʍʑʅʅɸʏʌʉʎ ̨̪ ̡̨̛̛̬̱̪̭ ̸̛̯̖̯̭̌́ ʍʑ ʅɸʏɹʘʌʉʎ͘

С Л О В О 1

Глава 1. Трудами приобретающие в удел Небесную область не на чрево и попечение о тленном обращают внимание, подобно тем, которые из выгоды творят молитвы, думая, что благочестие доставит им прибыль, но духовным видением как ничем не оскверненный сонм, озаряемый светом Божественной славы, причащаются они самого благочестия, питающего умы высокие.

И сам ты, таинник добродетелей, Евлогий, питая священную сущность светозарностию превыспреннего, от сонмища помыслов удалил тяготу плоти, зная, что вещество плоти делается пищею помыслов. А как жалом трудов сразивший козни, мне поручаешь стать устами сих дел твоих. Но если бы не дерзко было нарушить повеление любви, то отказался бы я от такого плавания по сему морю. Поелику же единодушным повиноваться паче должно, нежели противиться, то ты будь для меня в тех, яже к Богу (Рим.15,17), да дастся ми слово во отверзение уст моих (Еф.6,19), и я буду тем, чего требует послушание, да и тебе дано будет пожать плоды сеяния.

157

П Р Е П ОДО Б Н Ы Й Н И Л С И Н А Й С К И Й

Глава 2. Первый из достославных подвигов есть странническая жизнь, особливо когда выходишь на оную как борец, мужественно оставляя и отечество, и род, и имение и один представ на достославные сии подвиги. Если так начнешь по Богу, шествуя в начало путей* пламенною верою, Божественным духом и обречением себя на терпение, соблюдая жизнь сию неизменною, то душа твоя на позлащенных крылах добродетели отлетит** из места своего и поспешит воспарить к самому Небу. Но крыла сего жития старается подрезать отец греха, ту землю, из которой ведет род свой подвижник, представляя ему как в зеркале, особливо во время приключающихся ему болезненных припадков. И пока пребывает еще на месте, понемногу отвлекает от пламенно желаемого переселения; когда же дознает, что душа изнурена скорбями, тогда этот ночной ворон, наведя ночь помыслов, омрачает в душе луч Совершеннейшего. А если подвижник одиноко вступит в подвиг на поприще пустыни и случится телу быть уязвлену болезнию, то враг тем паче трудною представляет душе странническую жизнь, внушая, что преуспеяние в добродетелях зависит не от места, а от образа жизни и что дома, имея утешение от родных, без затруднения сохранит он для себя награды за отречение от мира. Там удобны и пособия против болезни, там нет и злострадания, и мучительного изнеможения, какие терпит теперь, тем паче, что у братии редко бывает старание о странноприимстве.

«Иди и потому еще особенно, — скажет враг, — что радость и славу принесешь с собою родным своим, которых

Ύʿ̨ ̡̨̛̛̬̱̪̭ ̸̛̯̖̯̭̌́͗ ɸʀʎ ɳʌʖɼʆ ʊɷʘʆ ɴɲɷʀɺʘʆ͘ ΎΎʦ̨̥̖̭̯͗ ɳʔɿʍʏɲʅɹʆɻ ̨̪ ̡̨̛̛̬̱̪̭ ̸̛̯̖̯̭̌́͗ ɳʔɿʋʏɲʅɹʆɻ͘

158

Т В О Р Е Н И Я

безжалостно покинул предаваться несносному сетованию. Ибо многие, и не бежав из отечества, среди родства своего достигли верха добродетели»*. Но кто вступлением в странническую жизнь облекается в порфиру скорбей и увенчивается надеждами на труды, тот верою, терпением и благодарением отразит восстающие внутри его бури сих помыслов. И чем более пронзают они сердце, заставляя возвратиться, тем паче будет возглашать им: Се, удалихся бегая и водворихся в пустыни (Пс.54,8).

Ибо укоризнами своими причиняют нам скорби и льстиво убеждают возвратиться, чтобы, лишив принятого нами намерения, пресечь и благодарность, оказываемую в терпении, а таким образом с великою уже свободою шире и шире раскидывают сети свои даже и с помощию родных.

Глава 3. Поэтому начинающий упражняться в добродетели пусть взвесит и угрожающую ей брань, чтобы, явившись без предварительного упражнения, как неготовому не быть отвлеченным от дела. Ибо похвально мужество добродетели и во время мира, но еще похвальнее доблесть ее при наставшей брани. Добродетель дает себя видеть не столько в том, что производит, но и в бедствиях, которые борются с нею. Бесстрастен тот, кто победил, пострадав во многих бранях, а тот страстен, кто говорит, что приобрел добродетель без брани. Сообразно с распоряжениями доблестного в трудах военачальника распоряжается и злоба противников. Сердце, у которого нет брани, лишается возможности оказать добродетель, потому что добродетель (ȐȡİIJȒ) есть имя, означающее деятельность, и производится от имени, означающего подвиги (ȐȡȚıIJİȓĮ). Добродетель не ищет людской похвалы,

Ύʿ̨ ̡̨̛̛̬̱̪̭ ̸̛̯̖̯̭̌́͗ ɹʆ ʅɹʍʘ ʏʉʐ ɶɹʆʉʐʎ ɹʋɹʄɲɴʉʆ ʏʊ ʏɻʎ ɳʌɸʏɻʎ͘

159

П Р Е П ОДО Б Н Ы Й Н И Л С И Н А Й С К И Й

не утешается почестию — этою матерью зол. Начало почести — человекоугодие, а конец ее — гордость. Кто домогается почестей, тот возвышает сам себя, а таковой не умеет перенести уничижения. Желание почести — мечта, и кто любит почесть, тот мечтает получить одобрение. Для тебя пусть будет почестию труд добродетелей, а бесчестием — желаемая похвала. Не ищет славы от плоти, кто низлагает

ссебя плотские страсти, взыскует же лучшего. Это и для тебя пусть будет славою.

Кто желает, чтобы воздавали ему честь, тот завидует превосходящему славою, а к этому соревнованию присовокупляет и ненависть. Кто препобежден сильным желанием почестей, тот не терпит, чтобы кто-либо был ему предпочтен, но себе восхищает первенство, чтобы не показаться низшим; почитает несносным оказать честь заслуживающему похвалу и в его отсутствие и славу трудов его представляет ничего не значащею. Обида славолюбивому — самый острый нож: получив ее, никак не избегнет он негодования.

Глава 4. Таковой — в рабстве у жестокой госпожи и продан многим властелинам: превозношению, зависти, ревности и всем упомянутым выше толпам духов. А кто духа чести поражает смирением, тот одолевает целый полк демонов. Кто по смирению делает себя рабом всякого, тот уподобится Смирившему Себя и Приявшему зрак раба (Флп.2,7). Если себя самого меряешь малою мерою, то не будешь меряться

сдругим. Кто душевную немощь обнаруживает в слезах, тот не будет высоко думать о трудах своих. Демоны смиренномудренных приводят в унижение и делают им обиды, чтобы, не терпя унижения, оставили они смиренномудрие. Кто по смирению мужественно переносит бесчестия, тот сим самым возносится паче на высоту любомудрия. Оскорбляемый

160