Человек в экономике и других социальных средах

этом технократические элиты пользуются властью безответственно, они негодны для несения бремени руководства. Их интересует не столько руководящая роль, сколько ускользание от общей судьбы136 . Глобальный капитализм способствует усилению меритократии и превращению демократии в аристократию.

Как видим, в современных постиндустриальных странах капитализм и демократия не исчезают, а приобретают иные формы взаимодействия. Новым же индустриальным странам, в том числе и России, предстоит выработать адекватную своему обществу национальную стратегию взаимосвязи капитализма и демократии в условиях глобализации.

Наша страна нуждается в подобной стратегии. В 1990-е гг. Россия напоминала нерадивого школьника, который вместо того, чтобы самому получить ответы на собственные задачи, списывает эти ответы у успевающего ученика, решающего совсем другую задачу. Попытки с помощью неолиберальных методов (таких, как «шоковая терапия») перевести экономику страны на рыночные отношения оказались заведомо тщетны, так как не учитывали российских национальных интересов.

Демократизация страны в 1990-е гг. была осуществлена через модель прямого перехода (согласно Хантингтону), так как Россия, в отличие от стран Европы и США, не прошла исторических этапов демократического развития. Демократия насаждалась «сверху» в стиле меритократии, который органично вписался в традиционную для российской цивилизации «тенденцию к монологизации власти», отмеченную А.С.Ахиезером.

Современной российской политической элитой сделан существенный шаг в сторону создания этих условий: предложена концепция «суверенной демократии», призванная наладить диалог власти и общества, легитимировать существующую власть. При этом данная концепция не должна стать только лишь доктриной, консолидирующей правящую элиту и правящую партию. Это может привести к ещё большему «суверенитету» политического класса от граждан. «Суверенной демократии» прежде всего необходимо функционировать как национальной стратегии обеспечения баланса между капитализмом и демократией, призванной мобилизовать российское гражданское общество и повысить уровень его политической культуры.

151

Важно помнить, что совершать ошибки уже поздно. В условиях глобализации государство смещает свои приоритеты с «властителя территории» к «господину скорости», а «часы западной цивилизации задают темп для принудительной одновременности неодновременного»137 . Любые промедления и неточности могут привести к возникновению негативных последствий. Об этом свидетельствует прослеженная в данной главе динамика сетей взаимодействия капитализма и демократии.

Глава 8. Человек и политики. Возрастание субъективного фактора в современную эпоху

Субъектами исторического процесса выступают нации, государства, классы, политические партии, отдельные личности.

Человек как активный субъект, познающий внешний мир и воздействующий на него с целью подчинения своим интересам, является его составной частью и главным «актером исторической драмы». Притом, что исторические события представляют объективную реальность, в них участвуют люди, вносящие свою субъективную волю и устремления, а также свое своеобразие в интерпретацию событий. «История не делает ничего… она не сражается ни в каких битвах. Не история, а именно человек, действительный живой человек – вот кто делает все это, всем обладает и за все борется. “История” не есть какая-то особая личность, которая пользуется человеком как средством для достижения своих целей. История не что иное, как деятельность преследующего свои цели человека»138 .

Человек и человечество как субъекты исторической деятельности

В самом полном и широком смысле субъектом исторической деятельности является все человечество, представляющее собой противоречивое единство этносов, классов, государств, а также отдельных индивидов, взаимодействующих друг с другом, находящихся в той или иной взаимозависимости.

152

Субъективный фактор в лице человеческой личности подразумевает наличие таких качеств, как целеполагание, проявление волеизъявления, преднамеренность действий. Человек, его сознание и психика изначально всегда социальны, поскольку он есть общественное существо, и всякое проявление его жизнедеятельности является проявлением общественной жизни.

Общей теоретической базой учения о субъективном факторе как объекте научного познания являются законы и категории социальной философии, методологические принципы социального познания, синтез данных исследований общественных и естественных наук.

Актуальность вопроса о человеческом измерении истории обусловлена необходимостью рассматривать её с гуманистических позиций, принимать во внимание действительную роль человека в исторических событиях. Здесь следует учитывать, что длительное время в нашем обществознании доминировала тенденция сугубо экономического подхода и технологической трактовки этого вопроса, не оставлявших какого-либо значительного места человеческому творческому фактору в историческом процессе. Вместе с тем очевидно, что человеческое измерение составляет главенствующую сторону и основное содержание анализа исторического процесса, являющегося результатом тех или иных действий людей. Существует достаточно доказательств тому, что этот процесс находится в прямой связи и детерминируется происходящим развитием самой человеческой личности, уровнем ее цивилизованности.

Политика – область человеческих отношений, которая имеет дело с деятельностью больших масс людей, в ней находит отражение многообразный спектр взаимоотношений между ними. Она является не просто одним из элементов общественной жизни, но часто становится главенствующей, задает тон и диктует свои законы и требования другим областям социального бытия. Политика выступает концентрированным выражением экономических, культурных, идеологических и других общественных отношений. Посредством политической деятельности реализуются разными средствами цели и интересы различных социальных групп, которые в конечном счете вы-

153

ступают основным мотивом политических действий. Согласно А.Бентли, исторический процесс есть результат взаимодействия в разных формах противоборствующих групп общества, отстаивающих свои интересы разными средствами139 . Аналогичное суждение содержится в высказывании Р.Арона о том, что «история остается по меньшей мере историей людей по мере того, как она развертывается до настоящего времени, когда она по существу проявляется борьбой и насилием»140 .

Особую значимость субъективный фактор приобретает в периоды радикальных исторических трансформаций, сопровождающихся ломкой традиционных социальных укладов и образов жизни, ревизией ценностно-нормативных систем. Современное человечество, вступая в XXI век, переживает именно такой переходный период смены цивилизационных вех и аксиологических парадигм, характеризуемый модернизацией всех сфер общественной жизни. Этот процесс сопровождается многообразными кризисными явлениями, обострением конкурентной борьбы наций за выживание и господство, мучительным поиском нового, более рационального мирового порядка.

Моральные качества лидера

К одной и той же цели можно идти неодинаковым путем, прибегать к методам разного вида для достижения определенных результатов. Исторический процесс носит открытый характер, в нем есть место различным альтернативам как в выборе целей, так и средств их осуществления. И здесь большое, подчас решающее значение приобретает субъективный фактор, в том числе моральные качества лидеров, их «природная нравственная конституция». История, по определению лауреата Нобелевской премии И.Пригожина, – «человеческая конструкция».

Когда руководящей установкой социального поведения выступает лишь политическая целесообразность, происходит сползание общества к моральному релятивизму, нравственное опустошениеличности.Ученыенеслучайноставятсейчаспроблему«морального управления прогрессом» в качестве первоочередной

154

проблемы техногенной цивилизации. Можно в этой связи вспомнить предупреждение А.Эйнштейна о том, что техника и наука служат гибели человека, если моральные силы искажены.

Как сделать политику нравственной, а политиков морально ответственными перед обществом? В поисках ответа на этот нелегкий вопрос люди обращаются прежде всего к ученым, к тем, которых некогда именовали «властителями дум человеческих». Но наука не всесильна, она также подвержена влиянию субъективного. Ее суждения и рекомендации опрокидываются, сталкиваясь с суровым прагматизмом политической практики, игнорируются, если затрагивают чьи-либо властные интересы. Если оценивать современную политическую обстановку с точки зрения духовно-нравственного состояния общества, то трудно говорить о преобладании положительных тенденций. Коренного перелома в политическом сознании и практике по большому счету не происходит. Силовая политика и узкоутилитарный подход к решению межгосударственных противоречий превалирует и препятствует достижению всеобщего согласия. В роковом разрыве между научно-техническим прогрессом

и«дикарским» образом человеческого мышления видится главная опасность для человечества, неспособного осуществлять контроль за продуктами собственного интеллекта. Убивает не оружие, а человек, владеющий им и применяющий его во вред другим людям. Поэтому никакие меры безопасности, мирные договоры и соглашения о разоружении не смогут положить конец войнам и насилию без реконструкции человеческого сознания, выработки новых парадигм политического мышления

иповедения. Без этого судьба человечества может оказаться во власти слепого случая в ракетно-ядерную эпоху, любого неконтролируемого субъективного фактора.

Народ и массы как субъекты истории

Роль масс в истории определяется тем, что в основе жизнеобеспечения человечества и общественного развития лежит их трудовая деятельность. Они выступают важнейшим элементом производительных сил. В процессе материального и духовного

155

производства люди не только создают и усовершенствуют орудия труда, но и изменяются сами. М.Хайдеггер, критикуя представителей идеологии конструктивизма, царящих в сфере «рафинированных вымыслов», подчеркивал отсутствие у них учета «реального естественного опыта народа», наличия у него преимуществ в рефлексии общественных явлений в силу «непосредственной близости масс к первично-бытовым реальностям», присущего им «открытого восприятия окружающей среды»141 .

Без заинтересованности и поддержки масс «снизу», как показывает историческая практика, все инициируемые «сверху» социальные реформы начинали пробуксовывать, были обречены на провал. Несомненно, что отсутствие совпадающих интересов, резкая социальная дифференциация и материальное неравенство, возникшие в результате противоречивого характера реформ в России, стали одной из главных причин их непопулярности, негативного к ним отношения большей части общества.

Указывая на то, что понятие народных масс чаще всего фигурировало со знаком минус, американский писатель У.Уитмен писал: «Я не знаю ничего более редкого, чем правильное научное определение и достойная оценка значения народа, несметных богатств его внутренних сил и способностей»142 .

Народ вообще часто оказывался «за бортом» истории, которая представлялась исключительно как результат деятельности великих личностей. По мнению К.Маркса, «представление, будто громкие политические деяния есть решающее в истории, является столь же древним, как и сама историография. Это представление было главной причиной того, что у нас сохранилось так мало сведений о том развитии народов, которое происходит в тиши, на заднем плане этих шумных выступлений и является действительной движущей силой»143 .

Вместе с тем надо отметить и то, что повышение политической активности масс не всегда сопровождается ростом их политической культуры, нравственным совершенствованием. Тезис, гласящий, что решение и действие большинства есть во всех случаях самые разумные и правильные, не всегда подтверждается на практике. Не секрет, что психология толпы подвержена стихии иррациональных эмоций и низменных страстей, служа-

156

щих одним из факторов, генерирующих проявления конфликтности и экстремизма. Поэтому правомерно, что многие теоретики ставят рационализацию политики и придание ей «морального лица» в зависимость от развития политического сознания и культуры масс. «Народный суверенитет не может быть действенным без поддержки двигающейся ему навстречу политической культуры, – пишет Ю.Хабермас, – без опосредованных традиций и социализации убеждений людей, привыкших к политической свободе, без того, чтобы свобода и демократия стали материализованной реальностью»144 .

Представляет интерес и высказывание на этот счет русского философа И.А.Ильина, который, размышляя еще столетие назад о судьбах демократии в России, писал: «Демократия предполагает исторический навык, приобретенный народом в результате долгого опыта и борьбы, она предполагает в народе культуру законности, свободы и правосознания… политической силы суждения и чувства ответственности». Там же, где всего этого нет, считал он, «…все кончается коррупцией, безобразной суетой и разложением государства»145 .

Известно, что русский народ считается самым терпеливым народом в мире, терпение относится к его главной национальной черте. Но не ко всякому терпению можно относиться положительно. Когда имеет место холопское терпение, смирение с рабским положением, оно превращается в бездумную покорность судьбе и речь уже идет, по определению А.Герцена, о «капитуляции перед бездной унижений». Конечно, в условиях России как в прошлом, так в значительной степени и в настоящее время власть мало считается с мнением народа – гражданское общество еще не сложилось. Но тем не менее наличие в массах негативного отношения к ущемляющей их интересы политике заставляет власть в ряде случаев корректировать свои действия, идти на компромиссы. Силу общественного мнения не следует недооценивать.

Проблема роли и влияния народных масс в жизни общества приобретала новые аспекты и содержательную трактовку в процессе происходящих социальных трансформаций, изменений в расстановке классовых сил. Если в прошлом эта роль всячески принижалась и замалчивалась, то теперь одной из глав-

157

ных тем западной общественной мысли становится проблема небывало повысившейся активности масс в сфере политики и возможных последствий этого явления. В середине XX в. значительное распространение получила концепция «массового общества» и «человека массы». Констатируя все более широкое «вторжение» масс в политику, идеологи таких философских течений, как экзистенциализм, фрейдизм, постмодернизм, заявляют, что это явление представляет главную проблему современности, поскольку происходит формирование качественно новой массы, обладающей особыми свойствами и типологическими чертами. Народ, считают они, посредством многообразных механизмов парламентаризма, демократических принципов управления и гражданского равенства, повышения образовательного уровня стал фактически включен в систему власти. «В результате упорной и ожесточенной борьбы массы, кажется, повсюду одержали поразительную и бесспорную победу, – пишет французский философ С.Москвичи. – Именно они ставят новые вопросы и вынуждают изобретать новые ответы, поскольку их сила является реальностью, с которой ныне нужно считаться»146 .

Характерно в этом отношении и высказывание французского политолога Ж.Листера, по мнению которого, «постмодернистское состояние» современного общества приводит к спонтанным действиям людей, отрицающих догматы прошлой культуры и провозглашающих свободу от давления любых авторитетов на их сознание. Средства массовой информации способствуют разрушению традиционно ценимых качеств и понятий людей, омассовлению их сознания. Они стали не просто влиять на массы, но и производить их. И если в доинформационном обществе человек массы проявлялся как тенденция, то современные информационные технологии превратили его в ощутимую действительность, производя массового человека в массовом обществе.

Проблема психологии масс приобретает еще большую актуальность в наступившую эпоху глобализации, когда новые условия бытия побуждают огромные сообщества людей жить, мыслить, потреблять однотипным образом. Бурное развитие электронных и телевизионных сетей не только связывают людей, но и целенаправленно формируют массу, которой навязываются

158

определенные мыслительные образы и поведенческие модели, приоритеты в выборе идей, партий, лидеров. Политика, обретая массовые измерения, становится массовой политикой.

Неубедительным представляется утверждение некоторых теоретиков, будто бы в эпоху глобализации и постмодернизма понятие «народные массы» утратило свой традиционный смысл147 . Столь же неправомерным является мнение об исчерпанности в настоящих условиях революционного потенциала масс, призывы изжить «марксистское почтение» перед народом. Роль нового гегемона и ведущей революционной силы современности теперь отводится среднему классу, который обладает, по их мнению, всеми необходимыми для этого знаниями и опытом, разделяет наравне с другими идеалы равенства и справедливости. Аналогичная точка зрения высказывается и в получившем широкую известность на Западе докладе Министерства обороны Великобритании, содержащем прогноз вызовов, с которыми человечеству предстоит столкнуться в ближайшей перспективе. В нем, в частности, говорится, что в условиях глобализации социальное и национальное неравенство становится общепланетарным и следствием этого является создание питательной среды для «новых революционеров» из среды среднего класса. Не исключено, что его представители, зараженные, как некогда в конце XIX – начале XX в., идеями марксизма, будут объединяться с националистическими группировками и экстремистскими борцами против засилия олигархической элиты.

Трудно сказать, насколько подобного рода взгляды отражают возможное будущее развитие событий в мире, но наблюдающиеся сейчас явления и тенденции показывают, что история может взять «левый курс». Кризисное состояние капитализма углубляется и становится перманентным. Новая технологическая революция и глобализация не снимают его противоречий, а обостряют их.

Революционизирующим вопросом для всего человечества остается вопрос о войне и мире, возможности избежать новой мировой бойни, предотвращения локальных вооруженных конфликтов. Основной силой, способной решить эту проблему, выступает общенародное антивоенное движение против ми-

159

литаризма и гонки вооружений, в поддержку миролюбивой политики. Оно объединяет в своих рядах все социальные группы и слои общества, является наиболее массовым явлением современности.

Показательно, что даже в воющих с Ираком странах большинство населения выступило против войны. В Испании против высказался 91%, в Великобритании 41%, и 39% согласились только при наличии мандата ООН, которого не было, в США 21% не одобрил это вторжение и 34% признали его возможным также только при санкции ООН. Многие страны охватила волна многотысячных демонстраций, участники которых выражали единодушный протест против незаконности и безнравственности этой империалистической агрессии. Хотя выступления масс не смогли в данном случае остановить агрессию, их антивоенные действия нельзя рассматривать как бесполезные. Было наглядно продемонстрировано, что у идеи всеобщего мира есть реальный защитник, что протестный потенциал народа отнюдь не равен нулю.

160