Солнечное сплетение. Эпизоды истории искушений

ранного государства, остается польским гражданином и пе чется о благе всех поляков.

По еще не остывшим следам папского визита образовал ся католический профсоюз «Солидарность», сразу же сев ший на финансовую «иглу» Ватикана. Папа не нуждался в освоении азов конспирации, чтобы проделывать закулис ные операции: еще в бытность свою краковским архиепис копом он скрыто благословлял своих пасторов на подполь ную работу в Чехословакии и в интересах их личной безо пасности ставил в известность о них не римскую курию, а своих наставников из Опус Деи. «Солидарность» же во главе с Лехом Валенсой стала главным мобилизационным центром всех антиправительственных манифестаций и за бастовок с постоянным обращением за помощью к Пречи стой Деве Марии и пением пасторалей в храмах «к вящей славе Папы Римского».

Без денежных вливаний Ватикана через панамские, ка рибские и швейцарские филиалы миланского Банка Амб розиано, где Святому Престолу принадлежал контрольный пакет, такая кампания по дестабилизации экономического и политического положения в Польше была бы невозмож ной. В «прикрытии» нуждались, дабы предотвратить меж дународный скандал, ибо это было прямым вмешатель ством в дела суверенного государства, санкционированным лично понтификом, который не находил нужным даже ставить в известность о таких операциях руководителя своего Государственного секретариата. Публично Иоанн Павел II остерегался призывать Валенсу и его «профсоюз» к политической борьбе. Электрик из Гданьска тоже вроде бы упор делал на права человека, но при этом всякий раз напоминал, что его сторонников благословляет сам Папа, к чьим апостольским советам они должны прислушиваться в первую очередь.

Осенью 1981 года Валенса направил своих людей с тай ной миссией к главному администратору казны Ватикана, архиепископу Марцинкусу, настоятельно просить его про финансировать поставки оружия боевикам «Солидарнос ти» для подготовки вооруженных выступлений. Партии стрелкового оружия уже были готовы к отправке из Скан

201

динавии: для предварительного согласования в Варшаву и Гданьск командировался все тот же Алуа Эстерман, тогда еще капитан Швейцарской гвардии. Однако против дове дения до конца этого дела выступили польские епископы. Под их влиянием заколебался и сам Папа.

Неуверенность понтифика объяснялась еще одним ма жорным обстоятельством. В прокуратуру просачивались сведения о сомнительной, с точки зрения закона, посред нической деятельности банкира Роберто Кальви в его до верительных контактах с главой банка Ватикана, монсе ньером Полем Марцинкусом. В частности, агент военной разведки Италии Франческо Пасьенза сообщил следова телям в подробностях, как оба получают соответствую щий процент со сделок в каждом конкретном случае, при чем всегда только наличными. Он также не побоялся рас сказать и об отношениях Марцинкуса с самим Папой. «Марцинкус, был включен в узкий круг советников пон тифика во время всех визитов того за рубеж, – сообщал Пасьенза, – проявлял при этом потрясающие способности по нейтрализации негативных последствий. Например, он фактически спас кардинала Джона Кроля, выходца из Польши и друга Войтылы, от уголовного преследования по делу о финансовых махинациях в Филадельфии. Именно это и укрепило еще больше теснейшие отношения Мар цинкуса с Папой».

Совсем не лишним будет здесь пояснить, что еще в 70 х Марцинкус попался в США на крупной финансовой афере с мафиозным привкусом, а потому просто вынужден был дать согласие на свое негласное сотрудничество с ЦРУ и ФБР.

Как на грех, следователи разузнали и еще про одну дос таточно интересную деталь. Пасьенза был не только своим человеком в Ватикане, агентом информатором военной разведки СИСМИ, но и членом тайной масонской ложи П 2. Туда входили видные персоны бизнеса, правительства и полиции, что позволяло считать ее «государством в госу дарстве», в то время как Опус Деи действовал как «церковь внутри церкви». Банкир Роберто Кальви состоял в той же ложе, а ее «великий мастер» Личио Джелли имел даже спе

202

циальный пропуск с правом захода в личные апартаменты Папы.

Кстати, членом ложи П 2 был и сам начальник военной разведки, генерал Сантовито, а потому разобраться, кто кого вербовал, просто невозможно. Генерал корпуса кара бинеров Пиччиотти, например, дал показание прокуратуре о том, что в ложу входили даже некоторые кардиналы. Ко роче говоря, масонство служило для их преосвященств до полнительным гарантом обеспечения церкви финансовы ми ресурсами.

Разоблачения итальянской печати касательно истинных целей ложи П 2 нанесли масонству ощутимый урон. Пре зидент Итальянской Республики Сандро Пертини вынуж ден был признать ложу «ассоциацией с преступными наме рениями». В Святом Городе почуяли реальную угрозу бес прецедентного скандала.

Именно в этот злосчастный для Ватикана момент, 13 мая 1981 года незадолго до пяти вечера, на площади Святого Петра пуля террориста достала самого Папу. Его состояние было настолько критическим, что личный помощник Ста нислав Дзивич спешно отслужил ему отходную молитву. Исполнение папских обязанностей взял на себя глава Госу дарственного секретариата, кардинал Агостино Касароли.

Без малого полгода римская курия обходилась без свое го начальника. И что удивительно, по настоящему ее ни чуть не заботило, кто же стоял за спиной турецкого терро риста Али Агджа. Итальянская полиция бросилась разраба тывать некий «болгарский след», в печати появились наме ки на то, что покушение готовили спецслужбы «советского блока». Это всех вполне устраивало. Тут особых доказа тельств не требовалось, пусть даже сам террорист эту вер сию ничем не подтвердил. Однако судья все же счел нуж ным в заключении по делу о покушении оставить на па мять потомкам свое особое мнение: «Многие сомнитель ные места этого расследования могли быть разъяснены, если бы со стороны Ватикана была предоставлена помощь. Но мы оказались перед таким подходом, который намере вался затруднить расследование преступления непонятно с какой целью».

203

ВВатикане многие восприняли покушение на Папу чуть ли не как наваждение дьявольское. Сам же понтифик сохранял внешне завидное спокойствие и, оправляясь пос ле операции, нашел время повысить неприкасаемого Мар цинкуса в архиепископы и назначить его новым губерна тором дополнительно к должности главного финансиста. Когда чуть позднее на телетайп поступило известие об убийстве в Лондоне партнера Марцинкуса, банкира Робер то Кальви, он совершенно не пожалел о бесславной кончи не человека, столько сделавшего для поддержания на плаву профсоюза «Солидарность», переправив в Польшу по сво им банковским каналам не одну сотню миллионов долла ров на подрыв «советского блока».

Вотличие от Папы, главу Государственного секретариа та Касароли всерьез беспокоило не только тайное финан сирование польской оппозиции, но и работа священников польского происхождения в Чехословакии, Венгрии, со ветских республиках Прибалтики. По его сведениям, та ких «подпольщиков» было около семисот человек, их дея тельность координировал епископ из Вроцлава Хенрик Гульбинович, финансировал ее Опус Деи, а отчеты об их «миссионерстве» поступали непосредственно Папе в об ход Государственного секретариата. Кардинал занимал тогда умеренную позицию в области отношений Восток – Запад и видел, что многим в Европе не нравится негласное вмешательство Ватикана в политику путем финансирова ния «крестового похода против коммунизма» с подключе нием к этому международных авантюристов из масонства

имафии.

Государственный секретарь Касароли старался пригла живать выступления понтифика по внешней политике, од нако тот продолжал балансировать на грани фронтального столкновения с Советским Союзом. Он был также пре красно осведомлен о том, что во время визита в Ватикан президент Рейган встречался с глазу на глаз с Папой и что оба договорились координировать усилия в борьбе с «им перией зла» всеми возможными средствами, за исключени ем мирового конфликта. В частности, регулярно обмени ваться разведывательной информацией через резидента

204

ЦРУ в Брюсселе и по таким делам свои собственные дип ломатические ведомства в известность не ставить…

Еще выше приказал Иоанн Павел II поднять над Апос тольским дворцом знамя «крестового похода против ком мунизма», когда отправился с визитом в Никарагуа, где только что свергли кровавого диктатора и к власти при шли силы национального возрождения. Папу там встре чали, вместе с другими членами никарагуанского прави тельства, двое министров священников. Одному из них тут же в аэропорту глава всех католиков публично при грозил пальцем и гневно процедил сквозь зубы: «Наведи те порядок в ваших отношениях с Церковью!» Другому сделал внушение за его вхождение в правительство, но тот не растерялся и ответил Папе: «Может быть, я ошибаюсь. Но дайте мне возможность ошибаться в пользу бедных. Ведь на протяжении стольких лет Церковь всегда ошиба лась в пользу богатых». Тут уже Папа растерялся, но чуть позже на массовом митинге с негодованием обрушился на теологию освобождения, называя ее разными страшными словами. Из толпы донеслись возгласы несогласия: «Мы хотим мира здесь и сейчас!» Понтифик повысил тон до начальственного: «Тише, тише! Церковь первая хочет мира».

После папского визита в Никарагуа английский исто рик Дэвид Яллоп в своем исследовании «Во имя Бога» от метит: «Перед нами Его Святейшество, который публично устраивает разнос никарагуанским священникам за их уча стие в политической жизни и одновременно дает санкцию на противозаконное финансирование «Солидарности». Папство Иоанна Павла II двулико: одно для него самого, другое для всего остального мира. Его правление знаменует победу финансовых мошенников и международных жули ков вроде Кальви и Джелли. Сам же он в своих частых заг раничных турне продолжает выставлять себя в роли этакой «суперзвезды». Люди из его окружения считают, что Папа так поступает, дабы дело святое было рентабельным и при носило доходы».

В 80 е годы доверительные отношения между Иоанном Павлом II и президентом США Рональдом Рейганом заш

205

ли так далеко, что понтифик решился даже раскрыть перед американской разведкой самого ценного агента «Святого Альянса» в Польше – полковника Генерального штаба Ри чарда Куклинского. В качестве ответного жеста директор ЦРУ Кейси снабдил кормчего корабля святого Петра мате риалами негласного прослушивания телефонных разгово ров епископов в Центральной Америке. Папа не брезговал лично получать папки с подобными материалами, но при встрече никогда их не раскрывал и тут же передавал их в руки главы своего собственного ЦРУ, монсеньора Луиджи Поджи…

Иоанн Павел II оказался первым в истории Ватикана понтификом, который использовал средства массовой ин формации по полной программе: видно, давала о себе знать его юношеская тяга к театральной сцене. Чувствуя свою слабую компетенцию в области теологии, он всячески ста рался восполнить ее числом своих публичных выступле ний, энциклик, пасторальных посланий, интервью. По сути, на римскую церковь им были возложены функции агентства по рекламированию самой себя. Страсть же к своим широко освещаемым в прессе зарубежным турне ус тупала в нем лишь слабости к подаркам. После того как презенты проходили экспертизу, наиболее ценные он от сылал в хранилище Секретного архива, менее ценные раз давал собратьям из римской курии…

В начале 90 х Войтыла уже настолько воспринимал Польшу своей вотчиной, что в ходе визитов туда не стес нялся раздавать публично благословения светским католи кам из Опус Деи за их активное участие в «свержении ком мунизма», а попутно напоминал местным епископам об особой роли римско католической церкви в Восточной Ев ропе, внесшей весомый вклад в развал Советского Союза и Варшавского договора.

Продолжая отслеживать положение в бывших советс ких республиках, Войтыла устремил свой апостольский взгляд и на Балканы. Первое, что он предпринял, так это раньше всех признал независимость Хорватии и Словении, тем самым лишь накалив обстановку в регионе. Прези дент католик Хорватии не поскупился на благодарности и

206

назвал Папу «главной моральной силой в мире». Однако президент Франции Миттеран именно на Ватикан и возло жил всю ответственность за развязывание конфликта на Балканах. Вооруженные столкновения между сербами православными и хорватами католиками действительно носили во многом не политический или территориальный, а религиозный характер.

Исходя из того, что римско католическая церковь вы полняет особую миссию – вернуть человечество к основ ным христианским истинам и главенствует якобы над все ми другими, Иоанн Павел II решил оставить след в исто рии как «архитектор нового мирового этического поряд ка». Его стратегию «евангелизации» осуществлял центра лизованный аппарат, в котором не было места для коллеги ального руководства, а демократия даже рядом не стояла. Если почитать или послушать его публичные выступления, можно невольно подумать: вот истинный проповедник мира, защитник обездоленных и прав человека, политичес ких и религиозных свобод. На практике подобные права и свободы для служителей своей церкви он категорически не допускал.

Его упрямая непреклонность и самоуверенность прак тически подавили волю кардиналов. Для одних он был выс шим носителем веры во времена неверия, для других – ге нератором излишнего внутреннего напряжения в среде духовенства. Последнее лишь усугубляло оппозицион ные настроения среди либеральных католических свя щенников, не считавших его носителем истины в после дней инстанции. Именно они возмущались тем, как Папа быстро канонизировал в святые основателя Опус Деи, но не убитого во время мессы архиепископа Саль вадора.

При Иоанне Павле II все местные церкви выполняли роль римских филиалов строго в соответствии с иерархи чески выстроенной вертикалью власти. При нем вновь по явилось угрожающее «Roma locuta, causa finita» (Когда го ворит Рим, разговоры прекращаются). При нем и по его указанию конгрегация вероучения действовала в духе ее предшественницы Инквизиции, разве только без арестов,

207

заключений в темницы и сожжений на костре за инако мыслие.

Вероятно, причина кроется и в особенностях религиоз ного становления Войтылы, с младых лет окруженного во инствующими националистами католиками, нетерпимы ми к любому мнению, кроме их собственного, и всегда предпочитавшими конфронтацию вместо компромисса. Девизом краковского архиепископа было «Все твое!» И никаких уступок плюрализму, тем более релятивизму. Или со мной или против, третьего не дано.

Став Его Святейшеством, Войтыла создал узкий круг конфидантов. Первым в него входил личный помощник, член Опус Деи, поляк Станислав Дзивич, который пред ставлял или замещал понтифика на всех мероприятиях, где тот присутствовать не мог в силу занятости, а в последнее время – недомогания. Ближайшее окружение составляли также префект конгрегации епископов (главный кадро вик), префект конгрегации вероучения (блюститель кано нов) и глава Государственного секретариата, ответствен ный за межгосударственные связи. Полностью доверял Папа только Дзивичу.

За влияние на него боролись две группы иерархов: свя занных с Опус Деи и тяготевших к иезуитам. Членов Опу са он приблизил к себе значительно ближе, чем иезуитов. Через установленную им систему подбора кадров назначал кардиналами и епископами не столько талантливых, сколько верных ему лично подданных.

Бессильные убедительно опровергнуть всем заметные свидетельства тяжелой болезни Иоанна Павла II, иерархи уверяли, будто интеллект его работал безукоризненно. Происходившее же в личных покоях понтифика было по крыто завесой непроницаемой тайны. За все там несли от ветственность личный помощник Дзивич, четыре мона шенки и их начальница, сестра Тобиана – все польского происхождения.

Однажды Иоанн Павел II изрек такую сентенцию: «Любить правду не означает использовать ее в своих целях. Это означает служить ей, стремиться найти ее и не приспо сабливать к собственной выгоде или удобству. Одна лишь

208

правда, которая подчиняется только правде, приводит че ловека к истинному для него благу. Благо человеческое – быть в Правде и делать Правду».

Золотые слова! Такие бы слова, как говорили на Руси, да Богу в уши.

Часть IV (ПИЦЦИКАТО)

Ближе к концу прошлого века итальянский писатель Умберто Эко и член ордена иезуитов кардинал Карло Мар тини обменялись письмами, в которых каждый изложил свое мнение относительно религии, этики и морали. Полу чился довольно любопытный, на мой взгляд, «эпистоляр ный диалог».

Кардинал Мартини:

«Мне хочется, чтобы у всех людей, включая неверую щих, имелась прочная этическая основа их действий. Убежден, немало мужчин и женщин ведут себя достойно, не обращаясь при этом к религиозному фундаменту чело веческого существования. Знаю, что есть такие, кто и без веры в Бога готовы умереть, но не отказаться от своих мо ральных принципов. Однако мне не удается понять, какое именно у них конечное обоснование всему этому.

Для меня ясно и очевидно, что светская этика может найти и признать на практике свои нормы и ценности, пригодные для правильного человеческого бытия. Поэто му и появляются законодательные акты. Вместе с тем не избежно возникает превратное истолкование этих ценнос тей как чего то по своему характеру преходящего, функ ционально полезного, без всякого в себе подлинного и соб ственного морального абсолюта. Такого быть не должно. Это особенно важно, когда мы выходим за пределы дей ствия гражданских законов или уголовного кодекса и по падаем в сферу межличностных отношений, бескорыстия, солидарности человеческой, где каждый несет ответствен ность по отношению к своему ближнему поверх писаных законов. Отмечая недостаточность основ исключительно

209

человеческого плана, я не хотел бы теребить чью либо со весть, а только пытаюсь понять происходящее в людях на уровне их глубинных мотивов, дабы иметь возможность таким образом продвинуть вперед сотрудничество по воп росам этики между верующими и неверующими.

Наиболее влиятельные религии начинают предприни мать усилия к установлению диалога между конфессиями с целью выработать общие этические принципы и таким об разом попытаться не только ликвидировать корни религи озных конфликтов между народами, но и способствовать эффективному развитию человека. Несмотря на препят ствия прошлого и сложности из области культуры, такой диалог становится возможным благодаря тому, что все ре лигии, хотя и по своему, считают трансцендентальное фундаментом моральных действий. Отсюда появляется возможность определить ряд общих принципов и норм по ведения, в которых каждая религия видит свое проявле ние, и на их основе объединить усилия к сотрудничеству, не отказываясь от собственных верований.

Возможен ли подобный диалог по вопросам этики между верующими и неверующими? Мне лично трудно представить себе, как бескорыстие, чувства справедливос ти, солидарности и милосердия могут проявляться дли тельное время в любых, не только чрезвычайных обстоя тельствах, если абсолютная ценность моральной нормы не опирается на метафизические принципы или на Бога лич ного. Здесь важно определить общую платформу между верующими и светскими лицами в области этики, кото рая позволила бы сотрудничать по защите человека, спра ведливости и мира.

Судя по всему, превознесение человеческого достоин ства есть один из принципов, закладывающих основание в общность чувств и дел: уважать человека, считать его реальной, незаменимой и неприкосновенной ценностью, никогда не использовать его в качестве инструмента. Од нако здесь также наступает момент, когда можно спро сить: что является высшим оправданием этого принципа? Что в действительности укрепляет основу человеческого достоинства, если не расположенность людей к чему то

210