Семантика цвета. Учебное пособие

"беспредметных" эмоций бессознания в апертурные цвета подсознания на уровне обобщающих сублиматов.

Однако для большей части последних в словаре современных языков отсутствуют как цветообозначения, так и ―предметная‖ семантика, раскрывающая связь тех или иных оттенков с тем или иным эмоциональным состоянием. Т.е. в процессе катарсиса индивид лишь ―опредмечивает‖ их, например, в коррелируемом с тревожностью цвете голубых одежд, окружения и т. п., не будучи способным их десублимировать, т.е. опредметить на сознательном (абстрагирующем) уровне семантической интерпретации.

Поэтому предметный характер архетипического восприятия в катарсисе не может сопоставляться со словесным выражением вытесненных эмоций в психоанализе, ибо в первом случае метамерные цвета бессознания индивид опредмечивает и переживает вовне без участия сознания, а во втором — вербализует вытесненные в бессознание эмоции и сознательно их анализирует, делая соответствующие логические выводы.

Распространенное же объяснение цветовоздействия не архетипическими, а «цветовыми ассоциациями» (красный – огонь, голубой — лед и т. д.), наталкивается на ряд возражений, которые имеют серьезное экспериментальное обоснование.

Во-первых, как показали опыты в Будапештском политехническом институте, у испытуемых с завязанными глазами, которых вводили в комнаты с красными или голубыми стенами, не могли возникать какие-либо ассоциации в силу незнания ими цвета комнаты. Субъективно же отмечаемая ими температура в этих комнатах соответствовала той, которая возникала и у людей с открытыми глазами.

Во-вторых, воздействие фильтрованного освещения на растения позволяют говорить скорее о вегетативном (бессознательном) воздействии цвета, чем об ассоциативном (подсознательном). В самом деле, согласно отчетам сотрудников Сельхозакадемии Болгарии, растения под красными и желто-оранжевыми пленками давали лучший урожай, чем растения под бесцветными. Последние, в свою очередь, превосходили те растения, которые были помещены под сине-фиолетовыми пленками.

И, наконец, в-третьих. Французские исследователи измеряли пульс у грудных детей при различном цветном освещении. Было обнаружено, что красные тона увеличивают пульс, а синие — снижают. Маловероятно, чтобы грудные дети видели огонь, лед и т.п., т.е. могли испытывать «ассоциативное воздействие» цвета.

Представление цвета в модели резонансной структуры компонентов интеллекта может быть рассмотрено только при учете всех составляющих их взаимодействия. Однако в первом приближении, по-видимому, можно привлечь данные об эмоциональных состояниях как характерном проявлении резонансных процессов.

Во-первых, чувства, эмоции и аффекты характеризуются хрупким равновесием, присущим именно неравновесным состояниям негэнтропийных систем.

Во-вторых, они испытывают толчки и растяжения, управляющие отношениями между людьми и средой, т.е. являются информационно-энергетической характеристикой, присущей свету и цвету.

И, наконец, в-третьих, представляя собой силы как гомеостатического, так и адаптационного характера, они позволяют передавать как внутреннюю (связанную с гомеостазом), так и внешнюю (направленную на адаптацию) информацию практически без использования формальных и вербальных обозначений, определяемых функциями левого полушария, что дает основание пренебречь ими в данном приближении.

Считается, что при совпадении сигнального значения цвета с возможностями и ведущей установкой организма этот цвет субъективно оценивается приятным. Учитывая приведенную гипотезу о резонансном взаимодействии цвета с определенными функционально организованными структурами организма, на биофизическом уровне

11

анализа можно предполагать возможным и резонансное поглощение данной совокупности частот (энергии) молекулярными структурами (АТФ и др.), за счет чего осуществляется увеличение собственной внутренней энергии этих структур.

1.6.Обобщения по цвету

Вповседневном опыте человек редко имеет дело с беспредметными цветами. Ибо чаще всего цвет рассказывает о предметах и явлениях. Он позволяет судить о ясном небе, о здоровье детей, о зрелости яблок. И то, что человек представляет себе, чувствует, ощущает — все это синтезируется интеллектом в единую картину мира по формальным и/или цветовым обобщениям.

Впервые обобщение по цвету и форме были выявлены античными авторами, которые показали возможность распространения хроматических обобщений на функции интеллекта. Леонардо да Винчи (§§ 334, 543) перенес эти обобщения на окружающее пространство и перспективу; Гете (§ 881) показал возможность обобщений по принадлежности цветов к определенной области цветового круга; Кандинский, объединяя обобщения по цвету и форме, создал предпосылки для создания теории абстрактной живописи, в которой предметность цвета настолько отделена от предмета, что является чисто хроматическим обобщением (сублиматом), неподвластным логике осознания.

Вхроматизме обобщение по цвету было принято соотносить с понятием ―цветового кодирования‖. Представим три основных цветовых кода, каждый из которых связан с определенным компонентом интеллекта, определяющим информационное наполнение архетипов, которые по Юнгу выражаются во всеобщих, априорных, психических и поведенческих программах коллективного бессознательного.

Во-первых, принцип метамеризации светоцветовой информации позволяет сделать вывод о начальной стадии кодирования цвета уже на уровне бессознания и, в частности, сетчатки глаза. Бессознание и обеспечивает такое кодирование информации внешней среды, которое, по-видимому, оказывается адекватным пропускной способности интеллекта и, в частности, конечному числу архетипов, на которое указывал Юнг. В связи с этим можно предположить, что число метамеров, в которых кодируется информация внешней среды, должно быть сравнимо с числом архетипов.

Последние характеризуют коллективное бессознательное данной культуры, т.е. по Юнгу особую форму общественного существования бессознательного как накопителя, хранителя и носителя генетически наследуемого опыта филогенетического развития человечества. Соответственно, бессознание типических индивидов этой культуры проявляется как форма и способ связи наследуемых бессознательных первичных человеческих первообразов.

Во-вторых, принцип творческого мышления предполагает уход интеллекта от рациональности, от сознательного вида мышления, поскольку общепринято положение, согласно которому в инсайте чувственно-образный уровень обобщения не обязательно согласуется с формально-логическим. Это связано с тем, в частности, что в теории творчества деятельность сознания (как компонента интеллекта) считается исключительно конечным этапом творения. Началом же принято считать неосознаваемые процессы (―сновидное состояние‖, инсайт, озарение и т.п.) логика которых, как правило, не вписывается в рамки формальной логики научного мышления.

Иначе говоря, информация внешней среды, закодированная в виде метамеров, передается из бессознания в подсознание. Этот процесс осуществляется практически также, как и процесс сублимации, т.е. путем преобразования энергии-информации метамеров бессознания в более социализированное подсознание. В результате этого

12

процесса образуется сублимат, т.е. неосознаваемый образ в виде беспредметного (строго говоря, апертурного) цвета.

Как оказалось, в различнейших семьях языков зрительные образы определенного числа апертурных цветов подобны зрительным образам, хранящимся в памяти. Очевидно, это свидетельствует о более легкой активизации последних в ответ на воспринимаемые характеристики стимулов и о меньшей подверженности искажениям, которые могут быть вызваны вербализацией «ответных цветов».

Эти апертурные цвета в психолингвистике были названы «фокусными» в силу того, что запоминаются лучше и точнее других даже теми испытуемыми, в языке которых отсутствуют данные цветообозначения. Поскольку в процессе узнавания фокусных цветов зрительный перебор участвует отдельно от вербального, то это также свидетельствует об ограниченном числе архетипов как неосознаваемых и, в частности, невербализованных образов коллективного бессознательного.

Таким образом, сублимация как процесс преобразования бессознательной энергииинформации в подсознательную или перевод метамерных цветов в апертурные заканчивается образованием сублиматов, т.е. хроматической характеристикой архетипа, которая позволяет выявить его смысл и значение в коллективном бессознательном по семантике цветовых канонов.

И, наконец, в-третьих, абстракция цветообозначения как процесс отвлечения от

―конкретного‖ цвета относится к научному мышлению, т.е. определяется его формальнологической выводимостью чистым сознанием (рацио) исключительно на понятийном уровне. Абстракт же, как результат указанного вида мышления, ограничен характерным отрывом опосредующих связей ее компонентов от конкретного, от историчности, что обуславливает ―умерщвляющую все живое‖ схематичность и/или ―схоластическую абсолютизацию‖ формально-логических связей, не имеющих реального представительства в окружающем мире.

Таблица 1. Цветовые коды АМИ

В таблице 1 показано, как изменяется предметный цвет (слева направо по трем нижним строкам) в зависимости от компонента кодирования); графа ―Уровень обобщения‖ включает в себя результат кодирования и носитель долговременной памяти данного предмета. Как следует из таблицы 1, на уровне под- и бессознания атомарной модели интеллекта (АМИ) результатом кодирования является архетип. В свою очередь, архетип подразделяется на сублимат (как результат апертурного кодирования метамерных цветов в подсознании) и метамер (как результат кодирования предметных цветов окружающей среды в бессознании). И в то же время многие архетипы получили свои вербальные обозначения, которыми оперирует сознание как компонент АМИ.

Таким образом, хроматические принципы переработки информации позволили представить архетип как психофизическое образование, одновременно связанное тремя типами обобщения, которые поддаются разделению и последующему анализу. Поэтому указанные виды обобщения в их строгом понимании должны определяться никак не принципом исключенного третьего (или/или), а принципом функционирования

13

естественного интеллекта (и/и) с выявлением доминант интеллекта, определяющих вклад каждого из компонентов в данный цветовой код.

1.7. Нормальные и экстремальные условия

Гендерные доминанты интеллекта определяются по предпочтительному выбору цветов испытуемым данного пола и возраста при строго заданных условиях. При этом условия подразделяются на н о р м а л ь н ы е – N , то есть обыденные, обыкновенные, привычные, составляющие более 75 % времени жизни; и э к с т р е м а л ь н ы е – E , то есть непривычные, трансовые, занимающие менее 25 % времени, при которых и наблюдается измененное состояние интеллекта.

Однако иногда можно встретить суждения, которые игнорируют условия существования человека и во внешней среде. Так, например, говорят, что ввиду различных условий существования и развития одни и те же цвета в различных культурах символизируют различные, а бывает, и противоположные явления. И поэтому нельзя свести воедино исторически сложившиеся у многих народов системы цветовой символики. Обычно для подтверждения этого мнения приводятся цвета траура: белый на Востоке и черный на Западе.

Для разрешения этого «противоречия» обратимся к семантике гендера и ахромных цветов. Как показано выше, мужчина практически всегда существует в сером. Поэтому речь здесь идет о траурных одеждах женщин. На Западе женщины обычно носят белые одежды («Женщина в белом» и т.п.), тогда как на Востоке – черные (черные мандилы у хевсурок, черные покрывала (буибуи) у кениек и т.п.). В трауре же, как и в любых других экстремальных условиях жизни, женщины одевают черное на Западе и белое на Востоке.

Итак, во всех случаях женщина оказывается правой – и белый и черный цвета являются женскими – цветами женственной ИНЬ. Иначе говоря, во всех случаях женщина одевает одежды свойственных ей цветов – и белый и черный цвета являются женскими, и в тоже время оппонентными друг другу в различных условиях жизни.. И женщина лишь выбирает цвет экстремального состояния ее интеллекта, который всегда был, есть и будет дополнительным к цвету ее обычных условий существования.

В западной культуре с раннего детства человека приучают ограничивать свои эмоции – как отрицательные, так и положительные. И если 2-х летние дети еще могут громко плакать или капризничать, кричать или подпрыгивать от радости, хлопать в ладоши или прыгать в объятия взрослого, то уже к 6-7 годам человечеству удается приучить детей, и, прежде всего, мальчиков, п о д а в л я т ь такую непосредственную э к с п р е с с и в н о с т ь в н о р м а л ь н ы х у с л о в и я х жизни.

В итоге стихийная радость и громкое восхищение начинают смущать самих детей из-за того, что подобные проявления чувств нередко считаются «детскими» («женскими»). Вместе с тем в каждой культуре существуют особые обстоятельства жизни, когда непосредственность эмоций не только не подавляется обществом, но активно приветствуется. Это и праздники, когда даже на улице можно прыгать от восторга и кричать под залпы салюта, громко петь песни и даже и смеяться. Это и домашние праздники, к примеру, день рождения, когда «требуется» такого рода эмоциональная экспрессия. Это, и футбольные матчи, где рѐв болельщиков помогает любимой команде… Все эти и многие другие состояния и условия существования человека обозначаются в хроматизме как э к с т р е м а л ь н ы е у с л о в и я и л и с о с т о я н и я жизни.

В.Г. Кульпина (2001) отмечает важность учета условий, при которых анализируется семантика цвета. При этом цветообозначение внешности человека, согласно выводам В.Г. Кульпиной, – это гендерно обусловленное явление: целый ряд цветовых

14

характеристик касается только женщин или только мужчин в зависимости от условий существования интеллекта.

Сопоставление траурных одежд на Западе и Востоке также показало, что во всех случаях женщина оказывается правой – и белый и черный цвета являются женскими – цветами женственной ИНЬ. Иначе говоря, во всех случаях женщина одевает одежды свойственных ей цветов – и белый и черный цвета являются женскими, и в тоже время оппонентными друг другу в различных условиях жизни.. И женщина лишь выбирает цвет экстремального состояния ее интеллекта, который всегда был, есть и будет дополнительным к цвету ее обычных условий существования.

В чем же заключается собственно социокультурная специфика цветовой семантики? При описании культурных стереотипов этнологи неоднократно указывали, что даже внутри этноса бытовые различия (включая сюда и цвета одежд) существовали только между половыми и возрастными группами. Это дает основания для перехода от личностного смысла гендера к его биосоциокультурному значению для общества. По данным психолингвистики (Фрумкина, 1984), статус цветообозначений в науке сопоставим лишь со статусом терминов родства, что позволило нам предположить системно-функциональную взаимосвязь родства (продолжения рода) и концептов цвета, которые равнозначно канонизировались всеми традиционными культурами.

Многотысячелетняя воспроизводимость гендерной семантики цветовых канонов по существу являлась объективацией субъективных проявлений интеллекта. С одной стороны, это показывало, что канонизировались личностно-ценностные архетипические (глубинно значимые, связанные с выживанием вида) гендерные параметры оптимизации выбора брачных партнеров. С другой стороны, эти же каноны воспроизводились традиционными культурами в целях оптимизации репродуктивной функции, важнейшим условием выполнения которой являлось физическое и психическое здоровье будущих детей с последующей возможностью их обучения и социализации.

Очевидно, эти условия полностью могли выполняться только при адекватном выборе друг другом потенциальных партнеров, что предполагало их «любовь» как хроматическую взаимосвязь всех компонентов обоих интеллектов друг с другом. Так, например, фемининный мужчина, согласно цветовым канонам, выбирал маскулинную женщину, которая выбирала его, поскольку этим создавалась гомеостатически устойчивая динамическая система взаимодействия всех компонентов их интеллектов, как это моделируется на цветовом теле по закону гармонии Гете-Оствальда. Аналогично фемининная женщина выбирала мужчину и т.д. и т.п.

Положим, этот выбор был детерминирован гендерными характеристиками партнеров и создавал оптимальную систему. Тогда возникала и культурная потребность в канонизации качественных свойств гендера в цветовых (не ограниченно-вербальных, а идеально-психологических) концептах. На этом выборе эмпатически мог сказываться и предметный цвет (раскрасок, одежд, предпочтений и т.п.) как маркер гендерного концепта цвета, который моделировал партнерам основные компоненты интеллектов друг друга в целях создания прочных связей, т.е. взаимообусловленного выживания индивидов (оптимальная рекреация обоих партнеров) и воспроизводства вида (всесторонне здорового потомства).

Это позволило ответить и на дискуссионный вопрос этнографов о том, почему и зачем задолго до появления одежды архаичные люди раскрашивали свое тело в различные цвета. Очевидно, разница в цвете могла соотноситься как с гендером, так и с полом человека.

15

Рекомендуемая литература

Вежбицкая А. Язык. Культура. Познание. – М.: Русские словари, 1997.- Гете И.-В. К учению о цвете. Хроматика. // Избр. соч. по естествознанию. – М.: Наука, 1957, сс. 261-358, 523-529.

Дарвин Ч. О выражении эмоций у человека и животных. - Питер, 2001. Зайонц А. Неуловимый свет. – СПб: Деметра, 2010 Изард К.Е. Эмоции человека. М., МГУ, 1980

Кандинский В. О духовном в искусстве. // Психология цвета. – М.: Рефл-бук; 1996, с.181220.

Крэйг Г. Психология развития. – СПб.: Питер, 2000 Кульпина В.Г. Лингвистика цвета. - М., МГУ, 2001. Леонардо да Винчи. Избр. произв. – М.: Академия, 1935

Лутошкин А.Н. Эмоциональные потенциалы коллектива. – М., Педагогика, 1988 Матюшин М.В. Справочник по цвету. – М.: .Д. Аронов, 2007.

Миронова Л.Н. Цветоведение. – Минск, ВШ, 1984 Серов Н.В. Психология исторической культурологии. – СПб: ИДПИ, 2009. Серов Н.В. Цвет культуры.– СПб.: Речь, 2004.

Серов Н.В. Хроматизм мифа. – Л.: В.О., 1990. Симонов П.В. Эмоциональный мозг. – М.: Наука, 1981

Стефанов С., Тихонов В. Цвет ready-made или теория и практика цвета. - М.: РепроЦЕНТР-М, 2005 Тильберг М. Цветная вселенная: Михаил Матюшин об искусстве и зрении.-М.: НЛО, 2008.

Тэрнер В. Символ и ритуал. – М., Наука, 1983 Юнг К.Г. Архетип и символ. – М., Ренессанс, 1991

Фрумкина Р.М. Цвет, смысл, сходство. - М.: Наука, . 1984

Gage J. Color and culture. – L.: Thanes & Hudson, 2005.

Jung C.G. The Red Book. Liber Novus. – N.Y.-L.: W.W.Norton & Co., 2009. Wittgenstein L. Remarks on colour. – Berkeley, Los Angeles: UCP, 1977.

Вопросы для представления знаний

1.Приведите примеры онтологически идеального и материального свойств интеллекта.

2.Перечислите характеристики цветового тела.

3.В чем заключена актуальность изучения цветосемантики для психологии?

4.Соотнесите смысл понятий «интеллект», «личность» и «сознание».

5.Распределите по онтологическим планам основные значения понятия «хрома».

6.Передайте смысл основных «атомарных» компонентов интеллекта.

7.Какие виды обобщения по цвету характеризуют архетип?

8.В чем выражается сущность условий наблюдения для пола и для гендера?

9.Каковы различия социокультурной и этноспецифичной семантики цвета?

10.Опишите основные пути цветовоздействия внешней среды на интеллект.

11.Параметры цвета. Цветовой круг и цветовое тело.

12.Различие семантики цветообозначений и оттенков самого цвета.

13.Виды обобщения по цвету и цветовое кодирование информации.

14.Понятие апертурных и фокусных цветов.

15.Критерии выявления условий, при которых анализируется семантика цвета.

16

ЛЕКЦИЯ 2. ЦВЕТ И ИНТЕЛЛЕКТ

2.1. Документы и факты

Вообще говоря, для достижения поставленной цели необходимо связать субъективные факторы восприятия с объективными параметрами среды, то есть формализовать в цветовых параметрах наиболее существенные функции человека, среди которых достоверно принято выделять три наиболее общие (включающие в себя производные от них): ―социальная‖, ―культурная‖ и ―биологическая‖.

Задача подразделения интеллекта на «атомарные» компоненты была сформулирована еще Платоном в «Федре». Библейские авторы также подразделяли личность человека на три «атомарные» сферы (дух, душа и тело, которые в хроматизме достоверно коррелируют с подсознанием, сознанием и бессознанием, соответственно). В ХХ веке Фрейд и Юнг детализировали «атомарную картину» введением гипотетических инстанций, которые в конце века нашли свою динамическую локализацию в определенных отделах ЦНС, то есть из разряда метафизических перешли в научную категорию компонентов интеллекта, изучаемых на опыте.

В АМИ эти компоненты семантически связаны с подразделением индивидов по гендеру (психологическому полу) и одновременно – с определенными цветами, которые канонизировались мировой культурой. Так, например, В. Вундт связывал цвет и чувства, наделяя белым цветом разрешение, черным – напряжение и принимая нейтрализацию чувств (как серый) за нулевую точку отсчета в декартовых координатах. Так, Дж. Фрезер обозначал черным цветом бессознательные черты магии и белым – рационализм и социальный характер науки. Так, М. Люшер выявлял в предпочтениях черного агрессивную динамику, серого – сдержанность, стремление к стабилизации и, наконец, белого – социальную обусловленность. Множество подобных данных подвергнуто нами сравнительному анализу и (при их репрезентативности) соотнесено с упомянутыми функциями компонентов АМИ в табл.2.

Таблица 2. Соответствия между АМИ и ахромными цветами в истории культуры

Вместе с тем, для строгой формализации разнородных данных необходимо учитывать как функции, так и их соотношения внутри соответствующих систем. Соотнесенные между собой функциональные характеристики компонентов АМИ принято обозначать понятием ―план‖. Так, в одной строке табл.2 оказались белое, серое и черное, в другой строке – социальное, культурное и биологическое, в третьей строке – напряжение, разрешение, нейтральность и т.д. Говоря другими словами, хром-планы позволяют установить семантические связи между этими (разнородными) данными. Благодаря этому компоненты в каждой из представленных систем (строк) занимают собственный столбец относительно друг друга, так что у нас появилась возможность выявления информации о неизвестных функциях одной системы через известную информацию о функциях другой.

2.2. Личность и интеллект

Как отмечает Грэйс Крэйг, «каждый теоретик обладает неповторимой научной биографией и интересами, которые, хочет он того или нет, влияют на его исследования. Эти личные данные затем неявно включаются в основные предпосылки теорий. Таким образом, теории служат отражением личностей, мыслей и ценностей тех, кто их разработал. Многие специалисты по развитию придерживаются эклектической ориентации.». Поэтому и мы вслед за Крэйг выбираем те конкретные аспекты многочисленных теорий, которые могут привести к созданию цельной картины личности.

Контекстуальное неразличение субъективных и объективных описаний интеллекта нередко является следствием и терминологической путаницы (Аллахвердов, 2000). Это связано с тем, что психология нередко использует терминологию философии, где «сознание» (как гносеологическая категория) — предикат человеческого духа. Перенос же этого термина в онтологию, вообще говоря, настолько запутывает психологов, что нередко можно встретить рассуждения типа «сознание включает в себя бессознательные реакции» или «не все осознается сознанием» и т.п.

Очевидно, для устранения указанных сложностей был необходим совершенно новый подход к представлению человека. Такой подход позволил бы сочетать разные языки разных областей науки, а кроме того, искусства и религии для воссоздания человека. В конце ХХ века появились основные принципы такого подхода – теория и методология хроматизма.

2.3. Дух, душа и тело

Следует отметить, что нередкие разночтения в соотношении доминант мужского и женского интеллектов (или так называемых мужского и женского начал) обусловлены различным представлением о роли социального влияния на их онтогенез. Во многих работах по диморфизму человека акцентируется аппаратно-дискурсивное мышление мужчин и чувственно-эмоциональное женщин.

Однако исследования последних лет показали, что эмоциональная жизнь мальчиков с раннего детства жестко регламентируется различного рода патриархальными установками типа "какой же ты мужчина, если ничего не можешь сделать (придумать и т.п.)", "не реви, ты же мужчина", "что ты рот раскрыл как девочка" и т.д. и т.п. Так, согласно данным Грэйс Крэйг, модели поведения, предлагаемые для мальчиков, более жестки, ограничены и значительно отличаются от моделей поведения, предоставляемых на выбор девочкам. «Хотя представители обоих

18

полов одинаково разбираются в чувствах других людей, - пишет Г. Крэйг, - женщины более склонны к сопереживанию, так как эта роль предписана им нашей культурой».

Указывая на проблему усвоения половых ролей, Г. Крэйг подчеркивает, что мальчиков с первых лет жизни общество подталкивает к принятию маскулинных стереотипов физической активности и отваги. Согласно ее данным, роль отца в усвоении ребенком половой роли может быть особо значимой, ибо именно отцы в большей степени, чем матери, приучают детей к соответствующим половым ролям в силу своей духовности.

Прежде всего, что же такое «дух человеческий»? На первый взгляд, «дух» и «душа» кому-то могут показаться синонимами… Однако в памятниках мировой культуры эти понятия резко различны. Так, в сцене Благовещения ангел вещает Марии: «Дух Святый найдет на тебя и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лука: 1, 35). Об этом же говорит Матфей (1, 20): «… родившееся в ней есть от духа Святого».

Дух может характеризоваться, прежде всего, образной логикой подсознания. В самом деле, никакая формальная логика не в состоянии постичь любое из действий духа. Именно подсознание с его представлениями, воображением и творческими открытиями занимает жизнь поэтов, художников, музыкантов. Нас же, зрителей, – на выставках, в театре, в филармонии воображение уводит в некий виртуальный мир; при чтении книг, в кино или в Интернете воображение подсознания уводит нас в мир образов, и, в частности, образов цвета – внутренний мир цветового пространства.

А душа разве бесцветна? Выше мы уже соотнесли ее функции с понятием «сознание». Какими же свойствами и качествами наделено наше сознание? Весьма противоречивыми, если не учитывать гендер человека. Так, в сознании заключены, и социализирующие функции матери, и абсолютизирующие свой дух функции отца. Т.е. сознание подразделяется на сверхсознание женщины и самосознание мужчины. К понятию «сверхсознание» относится правосознание, тогда как к «самосознанию» – самопознание, самооценка, самоконтроль и т.п.

Так как душа неразрывно связана с женственностью, то вспомним наиболее характерные свойства женского сверхсознания . Здесь и Материнство, и миролюбие, и рассудочность, и восприимчивость к воспитанию и обучению, и традиционно социальная уравновешенность, и меньшая криминогенность, и лучшие вербальные способности, и эмоциональная теплота, и инстинктивная готовность к контактам и многое другое. Все то, что обычно и понимается под душевностью. Самосознание же мужчины определяется, прежде всего, Я-концепцией. В самом деле, мужчина чаще всего компетентен, властен, агрессивен, самоуверен и социально не ограничен вплоть до криминогенности.

При нормальных условиях жизни, как показал анализ памятников мировой культуры, в женском интеллекте доминирует сознание, а в мужском – подсознание, при этом каждый из компонентов характеризуется конкретным цветом, который связан с определенными функциями интеллекта и гендера (психосоциального пола) человека. Так, почти во всех мифологиях Великая Мать-богиня изображалась в белом и являлась подательницей благ, высшей мудростью, охранительницей традиций.

Но одновременно ―женское начало‖ в этих же мифах символизировало нечто иррациональное и непознаваемое. В связи с этим остается представить функции тела. В истории изобразительного искусства отмечена любопытная закономерность. Среди изображений обнаженных тел практически во все времена доминировало женское. И сегодня именно женское тело привлекает намного большее внимание публики обоих полов, чем мужское. И это тоже понятно. Материнское тело – наша родина. Наша кормилица. Именно женскому телу приходится вынашивать и кормить ребенка.

19

Итак, что у нас получилось? Во-первых, оказалось достаточно плодотворным хроматическое соответствие между душой и сознанием, духом и подсознанием, телом и бессознанием. И во-вторых, женственный интеллект характеризовался доминантами сверхсознания и бессознания, тогда как мужественный – подсознания и самосознания.

Вообще говоря, при нормальных условиях жизни и у мужчины, и у женщины доминирует сознание. Но функции их сознаний отличны друг от друга. Сверхсознание женщины нередко можно приравнять к правосознанию, тогда как самосознание мужчины

– лишь к его подсознанию, как это показывает практика чисто мужских войн, фанатических драк, рыбалок и т.п.

2.4. Пол и гендер

Количественное соответствие пола гендеру составляет примерно 80 15 % индивидов каждого пола. Иначе говоря, минимум около 15 % женщин и мужчин могут обладать, соответственно, маскулинными и фемининными чертами характера. Все определяется соотношением доминант интеллекта, так как личность человека является результатом периодически сменяющихся стадий психосексуального развития.

Как женский интеллект в определенных стадиях развития может проходить через этапы доминирования «мужских» компонентов (цветов), так и мужской – «женских». И об этом говорит не только чередование гормональных сдвигов в организме и/или известные сдвиги в функционировании вегетативной нервной системы, но и весь последующий материал. Называем же мы цвета «женскими» и «мужскими» исключительно для того, чтобы нагляднее и понятнее представить как гендер, так и хроматическую модель интеллекта реального человека в реальном мире.

Так, например, нередко можно встретить разночтения в соотношении доминант мужского и женского интеллектов (или так называемых мужского и женского начал). Как правило, эти разночтения обусловлены различным представлением о роли социального влияния на их онтогенез. Поэтому всегда следует иметь в виду безусловную относительность этих понятий. Каждый человек психологически содержит в себе и «женщину», и «мужчину». Каждый может любить все цвета спектра, потому что содержит в себе эти цвета на уровне архетипов.

По данным Грэйс Крэйг, женщины имеют явное преимущество (по сравнению с мужчинами) в сфере проявления эмпатии. По ее мнению, м н о г и е и з о т л и ч и й м е ж д у м у ж ч и н а м и и ж е н щ и н а м и г е н е т и ч е с к и о б у с л о в л е н ы . К бессознанию относятся все телесные функции, которые у женщины (в отличие от мужчины) обеспечивают не только себя, но и воспроизводство человека. Так, Грэйс Крэйг отмечает, что организм женщины имеет ряд врожденных преимуществ (большую эластичность кровеносных сосудов, способность более эффективно вырабатывать жировые вещества и т.п.). В то же время мужчины гораздо больше, чем женщины рискуют стать жертвами множества заболеваний, чаще подвержены сердечным приступам, чаще погибают, кончают жизнь самоубийством, становятся наркоманами и т.п. и т.д.

С этих позиций становятся более понятными и высказывания феминисток о том, что известные всем женские качества эмоциональности и интуиции противостоят сугубо рациональному мышлению «мужчин-роботов». Очевидно, все зависит от личности, но легко видеть и явную о т н о си т е ль н о с т ь этих представлений. Так, женское бессознание всегда было более эмоционально п о с р а в н е н и ю с мужским подсознанием и тем более самосознанием. В то же время материнское правосознание – более мудро, реалистично и рационально, чем мужское «инфантильное» подсознание в нормальных условиях существования человека.

20