Российские общественно-политические развилки в начале XX века. Монография

Следует отметить, что «за время своего существования Временное правительство пережило четыре кабинетных кризиса». И «всякий раз все без исключения члены Временного правительства заявляли о своем согласии или даже желании выйти из состава правительства, подчиняясь воле входящих в коалицию партий». И каждый раз Керенский «предлагал лицам и партиям, считавшим себя более призванными к управлению государством, открыто взять на себя ответственность за судьбу страны и по своему усмотрению образовать состав Временного правительства». Однако «ни политические деятели, ответственные за трагическую эстакаду генерала Корнилова, ни сторонники большевистской диктатуры моего предложения не принимали», так как «они знали, что все организованное свободно общественное мнение России против каких бы то ни было диктатур». И «только в порядке заговора, только в порядке открытой вооруженной борьбы можно было остановить постепенное укрепление демократического строя в России после революции». А «вне того пути, которым шло Временное правительство, никаких дорог, кроме страшной дороги гражданской войны, не оказалось». Причем «в октябре 1917 года правые, сторонники диктатуры того или иного генерала, с нетерпением ждали свержения Лениным Временного правительства». А как только «большевики с ним п о- кончат», то «там мы в три недели восстановим мощную национальную Россию»1.

Современные российские ученые, как правило, дают оценку Февральской и Октябрьской революций одновременно. По мнению академика Ю. Пивоварова, «содержанием и целью Русской революции была эмансипация общества и индивида». И «к весне 1917 года эта цель была достигнута»… А «после этой победы движение повернулось вспять, в сторону восстановления рабства». Причем «говоря красиво, Семнадцатый был пиком – русская история взлетела к свободе и, не удержавшись, рухнула вниз»2. А в январе 1918 года, отметил Ю. Пивоваров, большевики «провели еще одну революцию –

1Керенский А.Ф. Потерянная Россия. М.: ПРОЗАиК, 2014. С. 127, 128.

2Пивоваров Ю . С . Русское настоящее и советское прошлое. М .: Центр гуманитарных инициатив; СПб.: Университетская книга, 2014. С. 24.

121

разогнали Учредительное собрание и самоучредились в Советскую республику»1.

По мнению И . Пантина, «о Февральской революции, ее характере и противоречиях в нашей литературе говорят в положительном плане». Причем она действительно «осуществила то, что добивались демократические и либеральные силы российского общества в революции 1905–1907 годов – свержение самодержавия, установление демократической формы правления». И «более того, на время Россия стала самой свободной страной в мире…»2 Однако некоторые выводы автора вызывают сомнения. Во-первых, трудно согласиться с И. Пантиным о том, в октябре 1917 года не было альтернативы радикальным силам в лице большевиков и военными во главе с генералами. Причем «и тот, и другой путь означали диктатуру»3. А разве эволюционное развитие российского общества не было возможным? Ведь в ноябре 1917 года состоялись выборы в Учредительное собрание, на котором должно быть сформулировано правительство во главе с победившей партией – партией эсеров, принята конституция России как демократичного и федеративного государства. Однако большевики распустили Учредительное собрание.

Во-вторых, вызывает сомнение вывод о том, что «их можно признать этапами единой буржуазно-демократической революции в России: Февраль – началом, а Октябрь – ее завершением»4. Как совместить с тем, что, с одной стороны, после Февральской революции Россия стала «самой свободной страной в мире», а, с другой, «октябрьский путь означал диктатуру»? Если уж находить органичную связь между этапами революционного процесса в России в начале XX века, то Октябрьская революция является антидемократическим переворотом, противоположным Февральскому демократическому перевороту.

1Пивоваров Ю . С . Русское настоящее и советское прошлое. М .: Центр гуманитарных инициатив; СПб.: Университетская книга, 2014. С. 24.

2Пантин И .К. Русская революция. Идеи, идеология, политическая практика.

М.: Летний сад, 2015. С. 244.

3Там же, с. 246.

4Там же, с. 247, 248.

122

В-третьих, трудно согласиться с профессором И. Пантиным в том, что «сопоставление российской, пролетарской, точнее, проле- тарски-крестьянской революции 1917 года и французской буржуаз- но-демократической революции 1789 года не только теоретически оправдано, но и способно пролить дополнительный свет на некоторые черты революционного способа действий вообще и в нашей стане в частности» 1 . Если сравнивать французскую революцию 1789 года с российскими революциями в феврале и октябре 1917 года, то, на наш взгляд, сопоставлять ее логичнее с Февральской революцией, а не с Октябрьской. Дело в том, что если есть какая-то связь Октябрьской революции с французской, то это, что партия большевиков являлась партией якобинского типа. Однако если в рамках французской революции якобинский этап был одним из ее этапов и не заключительным, то в рамках Октябрьской революции на всех ее этапах ведущую роль играла якобинская партия большевиков. Причем сам автор убедительно доказал якобинский характер партии большевиков. По мнению И. Пантина, «Ленин пришел к идее як о- бинской партии еще до революции 1905–1907 годов». Но «ему пришлось преодолевать сопротивление товарищей по партии из лагеря меньшевиков, считавших вслед за европейскими социалдемократами якобинство мелкобуржуазной идеей и практикой». Однако «шаг за шагом в борьбе с меньшевиками у Ленина окончательно складывается представление о социал-демократической партии России как партии якобинского типа». А «людей, не соглашающихся с этим, он без колебаний объявляет оппортунистами». И «революционный демократ, по Ленину, в России обязан быть якобинцем…» И поэтому «тема якобинства в социал-демократии оказалась глубоко укорененной во взглядах Ленина». А «накануне Октябрьского переворота он критикует Временное правительство за неспособность действовать по-якобински». И «большевиков он объявляет «якобинцами XX века…»2

И. Пантин пришел к выводу, что «большевики с их политикой насильственного развязывания энергии народных масс с тем, чтобы

1Пантин И .К. Русская революция. Идеи, идеология, политическая практика.

М.: Летний сад, 2015. С. 24.

2Там же, с. 260.

123

сделать их союзниками рабочего класса, с их «подталкиванием» разных групп и классов, с их беспощадностью по отношению к врагам революции и колеблющимся элементам как раз и были российскими якобинцами». И «так же, как и французские якобинцы, большевики своей борьбой «навязали» народу России, крестьянству, прежде всего, позиции более передовые по сравнению с теми, которые были возможны благодаря историческим предпосылкам». И «так же, как их французские предшественники…, они форсировали развитие событий, создавая положение совершившихся фактов и силой подавляя несогласие отдельных групп населения». Причем «якобинский большевистский режим…не считается и с интересами пролетариата, пресекая любые попытки самостоятельной рабочей самоорганизации и подавляя силой недовольство пролетариев экономической политикой «диктатуры пролетариата». А «значение гражданской войны и якобинских мер, к которым прибегли большевики (совокупность этих мер в России назвали «военным коммунизмом»), в последующей истории Советской республики оказались огромными». И «после окончания гражданской войны большевики, захватившие рычаги власти, все меньше всего верят в способность народа к сознательному действию и все больше – в собственные бесконтрольные действия, в воспитательную силу расстрелов, концл а- герей и т .п.» И не случайно, что «мессианский дух якобинства п о- рождает веру в единственность завоеванного пути развития общества, толкает на подавление силой всякого сопротивления ему»1.

По мнению И . Пантина, «революционная партия, прорывавшаяся на вершину власти, ни перед кем не чувствует ответственности». И «интересы революции» (которые трактуются весьма вольно) представляют для нее единственный критерий выбора того или иного способа действий». А «в этом смысле «пролетарская демократия», установившаяся в России после 1917 года, не нуждалась в одобрении масс, она превратилась во власть для народа, но отнюдь не посредством народа». И «политическая борьба при этом понимается только как применение грубой силы, высокомерие победивших якобинцев,

1 Пантин И .К. Русская революция. Идеи, идеология, политическая практика.

М.: Летний сад, 2015. С. 261, 262.

124

страх перед внутренней контрреволюцией толкают их на подавление любого инакомыслия, любого недовольства». А чего стоит, например, высылка из России на Запад большой группы интеллектуалов («философский пароход»), расстрел ЧК – с согласия Ленина – поэта Н. Гумилева, физическая расправа с десятками тысяч «бывших», «расказачивание», стремление во чтобы то ни стало дискредитировать церковь и т.д. и т.п.

Однако «если оставить в стороне собственно социалистические (и моральные) критерии и рассмотреть Октябрьскую революцию в ее исторической правомерности, то ее значение при всех колоссальных и далеко не всегда оправданных издержках оказывается громадным». И «революция совершила глубокий социальный переворот, уничтожила вековой антагонизм «белой» и «черной» кости, «барина» и «мужика», создала условия для культурного подъема «низших классов», дала сильнейший импульс экономическому и социальному развитию страны». И, конечно, «октябрьский переворот 1917 года – это объективно свершившееся, исторически док у- ментированное, хронологически определенное событие, как бы мы к нему ни относились сегодня»1.

Однако доктор исторических наук А. Медушевский2 считает, что «октябрьский переворот 1917 года» не являлся неизбежным. На вопрос: «Было ли это предопределено, действительно должен бы так развиваться процесс от февраля к октябрю, как у нас говорят?» он ответил отрицательно. По мнению А. Медушевского, «никакой ф а- тальной предопределенности не было, предопределенность возникает из цепочки ошибок Временного правительства и…из личностного фактора». А «личностный фактор проявился в том, что Керен-

1Пантин И.К. Русская революция. Идеи, идеология, политическая практика.

М.: Летний сад, 2015. С. 262.

215 марта 2007 года в Институте российской истории РАН был проведен «круглый стол » по теме «Февральская революция 1917 года в российской истории ». В его работе приняли участие известные российские историки – специалисты по теме Февральской революции в России. Ведущим мероприятия был директор института, членкорреспондент РАН А.Н. Сахаров. Одной из центральных проблем обсуждения стала проблема «Соотношение Февральской и Октябрьской революций в 1917 года в Ро с- сии».

125

ский в июле не уничтожил советы». И «это существенная ошибка Временного правительства». Дело в том, что «функция советов в революции состояла в том, чтобы противопоставить съезд Советов Учредительному Собранию, а затем установить партийную диктатуру над Советами»1. А. Медушевский считает, что «Февральская революция есть незавершенная демократическая революция»…По его мнению, необходимо было немедленно созвать Государственную думу и превратить ее в Национальное собрание. И «был упущен конституционный момент: возможность принять демократическую конституцию на волне демократических ожиданий».

По мнению А. Медушевского, «мы можем рассматривать Февральскую революцию как первую массовую демократическую революцию XX века, поставить ее в контекст теории демократических переходов, которая, как известно, говорит о трех волнах демократических революций в XX веке». По мнению В. Булдакова, «даже во времена марксизма – ленинизма ее (Февральскую революцию) назвали и «общенародной», что, в общем, вполне соответствовало истине». Так «императора никто не поддержал, включая церковь, официальным главой кот орой он считался». И «практически все епископы сразу же встали на сторону Временного правительства и дружно принялись сочинять присягу новой власти»2. На наш взгляд, А. Медушевский адекватно оценил значение Февральской революции 1917 года. Он считает, что «Февральскую революцию можно рассматривать как мощный рывок в развитии демократии, первую р е- волюцию такого рода в XX веке, которая породила целое направление либеральных революций в XX веке».

И «этот факт сам по себе уже говорит о том, что данная революция, если и была случайной по времени начала, не была случайной по характеру перемен». Причем «такого рода революции пр о- изошли примерно в одно время в очень многих странах». И «связано это с распадом крупных империй по результатам Первой Миро-

1 Леонтьев К.Н. «Февральская революция 1917 года в российской истории»: стенограмма «круглого стола » в Институте российской истории РАН 15 марта 2007 г. [Электронный ресурс].

2 Там же.

126

вой войны, с распадом Германской империи, Австро-Венгерской империи, Османской империи, а также и Российской империи». А «поэтому говорить о какой-то исключительности Февральской революции и демократического перехода» нет оснований. Закономерно, что «это как раз типичная реакция общества на традиционализм и отставание политической системы от новых социальных условий»1.

По мнению А. Керенского, «после падения царского режима были краткие месяцы, когда, казалось, восторжествовали, наконец, все идеи, которыми была пронизана русская духовная и политическая культура, во имя которых сто с лишним лет шла борьба». Причем «от Радищева через декабристов, Герцена, «Народную волю», великих русских писателей … через 1905 год и Государственную думу – прямая дорога вела к весенним дням 1917 года»2.

После Октябрьской революции в России сложились напряженная социально-политическая ситуация. А установление советской власти осенью 1917 – весной 1918 года сопровождалось множеством антибольшевистских выступлений в различных районах страны. Однако все они были разрозненными и имели локальный характер. И на первых порах в них были втянуты лишь отдельные, немногочисленные группы населения. А крупномасштабная борьба, в которую с обеих сторон влились огромные массы из самых разных социальных слоев, ознаменовала развертывание Гражданской войны – общесоциального вооруженного противостояния.

В российской историографии нет единого мнения о времени начала Гражданской войны. Одни историки относят его к октябрю 1917 года, другие – к весне-лету 1918 года, когда сложились сильные политические и хорошо организованные антисоветские очаги и началась иностранная интервенция. Споры историков вызывает также вопрос о том, кто был виновником в развязывании этой войны: представители классов, потерявших власть, собственность и влияние; большевистское руководство, навязавшее стране свой м е-

1Леонтьев К.Н. «Февральская революция 1917 года в российской истории»: стенограмма «круглого стола » в Институте российской истории РАН 15 марта 2007 г. [Электронный ресурс].

2Керенский А.Ф. Потерянная Россия. М.: ПРОЗАиК, 2014. С. 245.

127

тод преобразования общества; или обе эти социально-политические силы, которые в борьбе за власть использовали народные массы. Следует отметить, что внутренняя политика большевистского руководства явилась одной из главных причин возникновения Гражданской войны. Дело в том, что свержение Временного правительства и разгон Учредительного собрания восстановили против Советского правительства дворян, буржуазию, духовенство, офицерство. А несоответствие целей по преобразованию общества с методами их д о- стижения оттолкнули от большевиков демократическую интеллигенцию, казачество, кулаков и середняков. Причем национализация всей земли и конфискация помещичьей земли вызвали ожесточенное сопротивление ее бывших владельцев. И буржуазия, напуганная размахом национализации, хотела вернуть фабрики и заводы. А ликвидация товарно-денежных отношений и установление государственной монополии на распределение продуктов и товаров больно ударили по имущественному положению средней и мелкой буржуазии. Следовательно, стремление свергнутых классов сохранить частную собственность и свое привилегированное положение также было причиной начала Гражданской войны1.

Следует отметить, что создание однопартийной политической системы и «диктатура пролетариата», на деле – диктатура ЦК РКП(б), оттолкнули от большевиков социалистические партии и демократические общественные организации. А декретами «Об аресте вождей Гражданской войны против революции» (ноябрь 1917 года) и о «красном терроре» большевистское руководство законодательно обосновало «право» на насильственную расправу со своими политическими противниками. И поэтому меньшевики, правые и левые эсеры отказались сотрудничать с новой властью и приняли участие в Гражданской войне, своеобразие которой в России заключалось в тесном переплетении внутриполитической борьбы с иностранной интервенцией. Как Германия, так и союзники по Антанте подстрекали антибольшевистские силы, снабжали их оружием, боеприпасами, оказывали финансовую и политическую поддержку. Во-

1 См.: Орлов А. С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России.

М.: Проспект, 2016. С. 474, 475.

128

первых, их политика диктовалась стремлением покончить с большевистским режимом, вернуть утерянное имущество иностранных граждан, предотвратить «расползание» революции. Во-вторых, они преследовали собственные экспансионистские замыслы, направленные на расчленение России, получение за счет нее новых территорий и сфер влияния.

В 1918 году сформировались основные центры антибольшевистского движения, различные по своему социальнополитическому составу. В феврале в Петрограде и Москве возник «Союз возрождения России», объединявший кадетов, меньшевиков и эсеров. А в марте 1918 года сложился «Союз защиты Родины и свободы» под руководством эсера, террориста Б. Савинкова. Особенно сильное антибольшевистское движение развернулось среди казаков. На Дону и на Кубани их возглавил генерал П. Краснов, а на Южном Урале – атаман А. Дутов. Причем на юге России и Северном Кавказе под руководством генералов М. Алексеева и Л. Корнилова начала формироваться офицерская Добровольческая армия. Она и стала основой Белого движения. После гибели генерала Л. Корнилова командование принял генерал А. Деникин1.

Весной 1918 года началась иностранная интервенция. Германские войска оккупировали Украину, Крым и часть Северного Кавказа, Румыния захватила Бессарабию. А страны Антанты подписали соглашение о непризнании Брестского мира и будущем разделе России на сферы влияния. В марте 1918 года в Мурманске был высажен английский экспедиционный корпус, к которому позднее присоединились французские и американские войска. А в апреле 1918 года Владивосток был занят японским десантом, и затем на Дальнем Востоке появились отряды англичан, французов и американцев.

После Брестского мира большевики приложили немало сил для форсированного строительства Красной армии. За полгода ее численность выросла до 1 млн человек. Также были мобилизованы участники Первой мировой войны, принесшие с собой опыт крупных военных операций. Численность военных специалистов достиг-

1 См.: Орлов А. С., Георгиев В.А., Георгиева Н.Г., Сивохина Т.А. История России.

М.: Проспект, 2016. С. 370, 371.

129

ла 50 тысяч человек. Они служили во фронтовых частях, готовили новое пополнение, преподавали в академиях и военных школах. Важное значение имела подготовка новых кадров из рабочих и крестьян. И в результате этого появились яркие самородки – С. Буденный, Г . Котовский, Д. Фурманов, В . Чапаев, Н. Щорс и другие. А в сентябре 1918 года был образован новый высший орган – революционный военный совет Республики (РВСР) во главе с Л. Троцким. И в отличие от антибольшевистских сил в Красной армии политические комиссары во всех частях вели постоянную воспитательную и пр о- пагандистскую работу среди солдат и офицеров, внедряя единую коммунистическую идеологию.

А летом и осенью 1918 года главные события Гражданской войны развернулись на Восточном фронте. Захват в начале августа 1918 года Симбирска и Казани был вершиной успеха антибольшевистских сил на Восточном Фронте. В Казани им удалось захватить золотой запас России, который составлял 40 тысяч пудов золота и платины. Однако это было и началом перелома в Гражданской войне. Созданная большевиками Красная армия 5 сентября 1918 года перешла в наступление. И 10 сентября 1918 года была освобождена Казань, 12 сентября – Симбирск. Замысел этой операции был разработан командармом Первой революционной армии Восточного фронта М. Тухачевским – бывшим поручиком царской армии, который добровольно перешел на службу к большевикам. Причем в Красную армию удалось привлечь 75 тысяч бывших генералов и офицеров (в рядах белых насчитывалось более 100 тысяч человек). Остальные офицеры из 250-тысячного офицерского корпуса царской армии не принимали участия в вооруженной борьбе1.

В октябре 1918 года Красной армией были взяты Сызрань, Самара, Бугуруслан, Бузулук и Бугульма. Успехи на Восточном фронте позволили временно переломить ситуацию в пользу большевиков. Советское правительство во главе с В . Лениным старалось всячески избегать конфликтов с германской стороной, сохраняя хрупкий Брестский мир. А с целью его срыва 6 июля 1918 года левые эсеры

1 См.: А .Н. Сахаров , А .Н. Боханов , В .А. Шестаков . Новейшая истор ия России :

учебник. М.: Проспект, 2010. С. 192, 193.

130