Рождение империи лекции по истории России XVII–XVIII веков. Учебное пособие

Очевидно, где-то «между 1–4 марта произошел перелом в первоначальных планах Анны Иоанновны: намерение произвести суд над верховниками было отставлено, или, по крайней мере, отложено, равно как и созыв дворянского представительства для обсуждения вопроса о власти»40. Отдельным манифестом Верховный тайный совет был упразднен и заменен расширенным Правительствующим Сенатом в составе двадцати одного человека.

Несмотря на попытки девальвировать итоги правления императрицы Анны Иоанновны (1730–1740) со стороны прежде всего Елизаветы Петровны, следует отметить значительные и важные перемены, случившиеся в это десятилетие. На втором году своего царствования (1731) Анна учредила Кабинет министров (или Кабинет ее императорского величества), где ведущие позиции занял А. И. Остерман, ее доверенное лицо и один из главных советников аннинского режима. Таким образом, политическая борьба при дворе закончилась серьезным ослаблением роли Сената и концентрацией полномочий в руках нового властного института. В первоначальный состав Кабинета министров вошли Г. И. Головкин, А. И. Остерман и А. М. Черкасский.

Но фактически большую часть времени он состоял только из двух членов, так как «Г. И. Головкину в 1732 г. шел уже 73-й год, в январе 1734 г. он скончался, и до апреля 1735 г., целый год, Кабинет состоял из двух лиц. После смерти назначенного туда возвращенного из ссылки П. И. Ягужинского 6 апреля 1736 г., еще два года, до 30 апреля 1738 г. (назначение А. П. Волынского кабинет-министром) он снова состоял только

40 Петрухинцев Н. Н. Царствование Анны Иоанновны: формирование внутриполитического курса и судьбы армии и флота 1730–1735 г. СПб., 2001. С. 39.

121

из Остермана и Черкасского»41. В 1740 г. карьера Волынского оборвалась, он попал под следствие и был казнен.

Традиционно большое внимание исследователей привлекает известный документ 1735 г. о приравнивании указов, подписанных всеми тремя кабинет-министрами, к именным (царским). В историографии существует устойчивая версия об ограничительных последствиях данного решения Анны Иоанновны для самодержавия. Вместе с тем более аргументированным объяснением появления указа является стремление императрицы не погружаться в многочисленные малозначительные вопросы управления и не задерживать их решение ради монаршей подписи, т.е. основная цель, скорее всего – улучшение бюрократических практик работы государственного аппарата. Одновременно никто не отрицает наличие широких полномочий Кабинета министров и то доверие, которым он пользовался со стороны императрицы.

В 1730–1731 гг. были анонсированы и реализованы еще две инициативы новой администрации: во-первых, российская гвардия пополнилась Измайловским полком (1730 г., под командованием полковника К. Г. Левенвольде) и Конногвардейским (1731 г., под командованием подполковника П. И. Ягужинского), а во-вторых, реанимировали Тайную канцелярию (1731 г., во главе с А. И. Ушаковым). Вскоре императорский двор возвратился в Санкт-Петербург (1732) после нескольких лет пребывания в Москве по решению Петра II. Кроме того, при монаршем престоле появились важные фигуры – Э. И. Бирон и Б. Х. Миних. Первый из них являлся безусловным фаворитом Анны Иоанновны и главным ее советником (обер-камергер дво-

41 Петрухинцев Н. Н. Царствование Анны Иоанновны: формирование внутриполитического курса и судьбы армии и флота 1730–1735 г. СПб., 2001. С. 97.

122

ра), а второй – активным участником придворных политических интриг и амбициозным военным деятелем всей аннинской эпохи (будущий фельдмаршал).

Рассматриваемое десятилетие можно считать началом осознанной политики центра по расширению дворянских прав и привилегий. В частности, среди первых мер можно вспомнить отмену майората, т.е. упразднение знаменитого петровского указа о единонаследии (1714). Официально это произошло в 1731 г., но решение было принято еще в конце прошлого года, что означало для российского шляхетства полную свободу в распоряжении своим недвижимым имуществом при процедуре оформления наследства и возможность раздела его между сыновьями.

Еще одним мероприятием «с ярко выраженной сословной направленностью было создание в 1731 г. Кадетского корпуса, бывшего как ответом на дворянские требования 1730 г., так и реализацией намерения, высказанного в 5 пункте “Присяги” верховников»42. Указ о формировании данного учреждения (инициатором считается Миних) включал в себя целую программу: число слушателей (200 человек), бюджет учебного заведения, план обучения наукам и т.д. Отныне дворянин мог поступить в Кадетский корпус и по его окончании получить сразу офицерский чин, существенно облегчавший дальнейшую государеву службу.

Смена петровского внутриполитического курса при Анне Иоанновне и первые шаги в процессе формирования полноценного дворянского сословия подтверждаются, в том числе, решением уравнять жалование российских офицеров с иностранцами, находившимися на русской службе (1732). К этому следует

42 Петрухинцев Н. Н. Царствование Анны Иоанновны: формирование внутриполитического курса и судьбы армии и флота 1730–1735 г. СПб., 2001. С. 117.

123

добавить и указ 1736 г., ограничивший срок обязательной дворянской службы (с пожизненной до 25 лет) и освободивший от нее одного из сыновей. Наконец, нельзя забывать и о расширении прав землевладельца-дворянина в части распоряжении своими крепостными крестьянами, правда, при одновременном возрастании ответственности за них со стороны хозяина (прежде всего, в голодные годы).

Приведенные выше примеры и последующие события могут служить серьезным основанием, подтверждающим версию об отсутствии преемственности во внутренней политике между временем Петра Великого и эпохой дворцовых переворотов. Несмотря на сохранение разнообразной архаики при дворе императрицы Анны Иоанновны (история Ледяного дома 1740 г., досуговая культура, практика жестоких наказаний и т.д.), российское государство уже в аннинский период вступило на путь внутренней европеизации, ставшей во второй половине века естественным следствием реализации петровской «имперской программы». Таким образом, преемники Петра I не могли продолжать жесткий мобилизационный курс своего великого предшественника, характерный исключительно для времени имперского строительства с его масштабными и краткосрочными задачами. Новая реальность требовала существенных перемен.

Известно, что Анна Иоанновна незадолго до смерти распорядилась передать престол младенцу Ивану Антоновичу (1740–1741), сыну своей племянницы Анны Леопольдовны (интерес вызывает отчество будущей правительницы, так как ее отцом был Карл Леопольд) и ее мужа Антона Ульриха, принца Брауншвейг-Беверн-Люнебургского. После некоторых колебаний (Анна Иоанновна не хотела подписывать завещательные документы) регентом при Иване VI назначили Бирона, сильно

124

обеспокоенного своей судьбой у постели умиравшей императрицы. Формально известный царский фаворит заручился поддержкой придворной знати, не собиравшейся на деле выполнять данные обещания.

Через три недели после смерти Анны Иоанновны в ноябре 1740 г. фельдмаршал Миних, между прочим, один из инициаторов регентства Бирона, с гвардейцами арестовал в Летнем дворце и низложил экс-фаворита, совершив очередной дворцовый переворот. Бирон лишился всего имущества и вместе с семьей был отправлен в ссылку в Пелым, откуда при Елизавете Петровне он будет возвращен в Ярославль. Правительницей от имени императора-младенца объявили Анну Леопольдовну (1740– 1741), Миних занял пост первого министра (в 1741 г. получил отставку), Черкасский – канцлера, а Головкин – вице-канцлера, Антон Ульрих превратился в генералиссимуса (второй случай в российской истории XVIII в. после Меньшикова). Не сразу, но сохранил свое место и влияние в высшем эшелоне власти Остерман (генерал-адмирал), очень скоро сосредоточив в своих руках практически все нити управления государством.

Недолгое фактическое правление Анны Леопольдовны, наряду с внешнеполитическими проблемами, отмечено ростом популярности Елизаветы Петровны, дочери Петра Великого. В историографии неоднократно отмечалась удивительная беспечность правительницы в вопросах собственной безопасности, в частности, весьма легковесная на грани безразличия реакция Анны Леопольдовны (в отличие от ее мужа) на информацию о подготовке очередного дворцового переворота Елизаветой Петровной. Анна сама сообщила ей об этом и пожурила за подобные действия. Однако слухи при дворе не были беспочвенными. Елизавета имела прямые контакты с французским послом при

125

русском дворе маркизом Ж.-И. Т. де ла Шетарди и шведским посланником Э. М. Нолькеном.

Внешнеполитические интересы сблизили позиции Франции и Швеции в отношении России. Первая стремилась «отлучить» русский двор от участия в войне за «австрийское наследство», развернувшейся в Европе, а вторая желала пересмотра Ништадтского мира (1721). Для изменения курса российской внешней политики была возможность, «позволявшая обойтись без крупномасштабных военных действий: смена властителя на троне и правительства вокруг него. С весны 1741 г. в дипломатической переписке между посланниками и дворами разных государств все чаще встречается имя Елизаветы Петровны»43.

Кроме того, еще осенью 1740 г. «Шетарди начал обсуждение возможных перемен на российском престоле с лейбмедиком и доверенным лицом Елизаветы»44. В данном случае речь идет о И. Г. Лестоке. Известно, что иностранные дипломаты уговаривали Елизавету Петровну подписать некоторые документы, подтверждавшие их намерения и ее готовность принять помощь извне, однако будущая императрица благоразумно отказалась это сделать. К тому же шведы решительно настроились на конфликт и в августе 1741 г. объявили войну России.

Вскоре Елизавета Петровна дала себя уговорить, и в ноябре 1741 г. произошел очередной дворцовый переворот, низложивший Анну Леопольдовну и Ивана Антоновича с престола. История восшествия на трон Елизаветы овеяна героизированной мифологией, призванной подтвердить ее бесспорное родство с Петром Великим. Гвардейские полки с готовностью поддержали

43Левин Л. И. Российский генералиссимус герцог Антон Ульрих (История «Брауншвейгского семейства» в России). СПб., 2000. С. 87.

44Там же.

126

стремление заговорщиков и помогли произвести арест «Брауншвейгского семейства» в Зимнем дворце, обреченного, в конце концов, на длительную и весьма печальную жизненную судьбу. Достаточно вспомнить о Иване VI Антоновиче, одной из самых трагических фигур в истории России императорского периода. Практически всю свою жизнь он провел в скитаниях, под строгим надзором, в том числе в заточении в Шлиссельбургской крепости, где и был убит при попытке освобождения (1764).

В отечественной историографии присутствует версия о «низовом» характере переворота Елизаветы Петровны, которая была достаточно популярной среди рядовых гвардейцев. Кроме того, она постоянно обращалась к имени своего прославленного отца, торжественно обещая продолжить его дело. Двадцатилетнее правление Елизаветы (1741–1761), безусловно, отличалось от всех предыдущих царствований эпохи дворцовых переворотов. В это время Россия переживала экономический подъем, плодотворный и насыщенный период реформ (податная система, новации в организации управления, финансовая модернизация и т.д.), расцвет образования и искусства (открытие Московского университета в 1755 г., Академии художеств в 1757 г.), внешнеполитические успехи и, наконец, появление блестящего европейского двора Северной столицы.

Существенно изменился круг придворной элиты, из которого исчезли, например, Остерман и Миних. Их отправили в ссылку, и, по иронии судьбы, один занял бывшее место Меньшикова в Березове (Остерман), другой сменил Бирона в Пелыме (Миних). Вместо них при дворе появились такие сильные фигуры новых фаворитов, как реформатор П. И. Шувалов, тонкий знаток искусства и эрудит И. И. Шувалов, успешный дипломат и государственный деятель А. П. Бестужев и др. Новая импера-

127

трица сумела превратить Санкт-Петербург в одну из европейских столиц, а царский двор стал местом бесчисленных маскарадов и балов с их расточительностью и безумной роскошью.

С восшествием на престол Елизаветы Петровны последовал указ о восстановлении в силе Сената (1741). Кабинет министров Анны Иоанновны был упразднен и воссоздан Кабинет Ее императорского величества. Кроме того, Елизавета реанимировала ряд петровских институтов, таких как Берг-, Мануфактурколлегии, Главный магистрат. Именно Сенат в указанное время активно пересматривал указы предшественников новой императрицы. Уже во время Семилетней войны (1756–1763) возникла Конференция при высочайшем дворе, превратившаяся в политический центр принятия важнейших решений.

Но продолжить курс своего отца Елизавета не могла в силу набиравшего скорость процесса «внутренней» европеизации России, настоятельно требовавший от верховной власти содержательных социальных преобразований. В частности, речь идет о дальнейшем расширении прав и привилегий дворянства и формировании полноценной сословной структуры в российском государстве. В конце царствования Елизаветы Петровны появились указы, предоставившие большую свободу землевладельцам по отношению к их крепостным крестьянам. Отныне помещик уполномочивался государством следить за поведением крепостных (1758) и даже мог ссылать крестьян в Сибирь на поселение с зачетом их за рекрутов (1760). Все это существенно приближало время законодательного оформления дворянского сословия.

Анализ елизаветинского царствования невозможно себе представить без упоминания о реформах графа П. И. Шувалова, одного из самых ярких представителей политической элиты того времени. По его инициативе возникла комиссия для разра-

128

ботки нового законодательства (уложения). Необходимо отметить, что подобная работа шла периодически, начиная с эпохи Петра Великого. К концу 1761 г. была закончена лишь ее часть.

Большую известность Шувалову принесли преобразования финансовой и податной системы российского государства. На протяжении всего XVIII столетия власть лихорадочно искала дополнительные финансовые источники. И вот в отечественной экономической политике появилась осознанная практика регулирования налоговых поступлений в казну. В частности, повышались косвенные налоги при сохранении (или понижении) прежнего уровня прямых податей. Стремительный рост недоимок по сбору подушного налога наконец-то привел к осознанию невозможности традиционной практики роста так называемых прямых сборов, в то время как косвенное налогообложение (прибавка к цене на популярные товары), скорее всего, имело бы успех, так как жить без важнейших продуктов (соль, вино и т.д.) невозможно.

Одновременно с именем Шувалова связывают государственные меры по развитию промышленных центров в России, усиление монополии казны и отдельных лиц на производство и продажу некоторых товаров, формирование банковской системы (Дворянский банк, Медный банк), отмену внутренних таможенных пошлин (1754), что благоприятным образом сказалось на состоянии торговли.

Кроме того, при Елизавете Петровне состоялась очередная ревизия, т.е. перепись населения, в 1742–1743 гг. были приняты жесткие решения по отношению к старообрядцам (так называемым «раскольникам») и иноверцам (например, изгнание евреев), вводилась строгая цензура на ввозимые из-за границы книги духовного содержания. Все это свидетельствует о достаточно

129

непримиримой позиции императрицы в догматических вопросах веры и религиозной обрядности.

За двадцать лет (1741–1761) русский двор радикально преобразился. Сама Елизавета стремилась не отставать от европейской моды и являлась первым покупателем лучших западных товаров. Широкое распространение получили балы и маскарады с весьма строгими правилами для их участников, которые касались экипажей, причесок, нарядов и т.д., что нередко разорительным образом сказывалось на семейных бюджетах. Очевидным фактом является и стремительное развитие института фаворитизма в эпоху Елизаветы Петровны. Среди наиболее известных и влиятельных персон, отмеченных благосклонным вниманием императрицы, следует отметить А. Г. Разумовского и И. И. Шувалова.

Вообще, дочь Петра Великого вела, мягко говоря, нездоровый образ жизни, отдыхая в дневное время и развлекаясь по ночам. Это, скорее всего, связано со страхом нового дворцового переворота, преследовавшего Елизавету, хорошо помнившую об обстоятельствах собственного прихода к власти. Не случайно она сразу же решила вопрос о своем преемнике и позаботилась о всех необходимых формальных процедурах.

Из Голштинии привезли племянника Елизаветы герцога Карла Петера Ульриха (в православии Петр Федорович) и объявили его законным наследником по петровскому указу 1722 г. Вскоре ему подыскали невесту – Софию Фредерику Августу принцессу Ангальт-Цербстскую (Екатерину Алексеевну) и сыграли свадьбу в 1745 г. Хорошо известно, что отношения у супругов не сразу, но все же так и не сложились, а наследник (Павел Петрович) родился через много лет в 1754 г. и был тотчас взят на воспитание Елизаветой Петровной. В конце своего цар-

130