Реальный суверенитет в современной мирополитической системе. Монография

ального суверенитета был бы решительный поворот к созданию современного сельского хозяйства. Одним из основных преимуществ России перед всеми другими государствами на долгосрочную перспективу являются гигантские площади плодородных земель. Как отмечает профессор В.В. Наумкин, наиболее дальновидные стратегические аналитики КНР и Индии понимают, что эти государства в перспективе совсем не столь отдаленной не смогут кормить себя, и отводят в этом плане ресурсам России ключевую роль.

Краеугольным камнем национальной обороны, обеспечивающей реальный суверенитет страны, должны оставаться независимые национальные силы и средства ядерного сдерживания, дополненные системой «предъядерного сдерживания»116.

Ядерное оружие сегодня для нашей страны играет особую политическую и оборонную роль. Сейчас и на обозримую перспективу оно является едва ли не единственным видимым фактором, обеспечивающим для нашего государства статус великой державы. При этом нужно учитывать, что значение ядерного фактора в иерархии мировой политики начинает вновь возрастать (хотя во многом и в иных формах, нежели это было в первые десятилетия после Второй мировой войны) – прежде всего в результате появления двух новых ядерных государств – Индии и Пакистана, стран с населением, численность которого в совокупности значительно превышает миллиард человек117.

Оценивая статусную роль ядерного оружия для нашей страны, необходимо иметь в виду и экономику ядерного сдерживания. Россия сохраняет соизмеримый с США ядерный арсенал, другие элементы системы ядерного сдерживания при валовом внутреннем продукте, в 10–12 раз меньшем, по ряду авторитетных оценок, чем у Соединенных Штатов. В несколько раз больше, чем у России, валовой внутренний продукт у каждой из трех других ядерных держав – членов Совета Безопасности ООН: Великобритании, Франции, КНР. При этом их ядерные арсеналы существенно меньше, чем российский ядерный арсенал. Очевидно, что без мощного рывка в экономике Россия уже в ближайшие годы не сможет обеспечивать и свой ядерный потенциал, а значит, и статус

втех же масштабах, в каких это имеет место в настоящее время.

Вэтих условиях необходимым является повышение политико-военной и военно-стратеги- ческой эффективности ядерного сдерживания, обеспечение высокого уровня его интегральности и возможности многовариантных действий (и особенно действий асимметричного характера) для высшего государственного руководства

вкризисных условиях118.

Нельзя забывать и о том, что российские ядерные силы – не только средство обеспечения национальной безопасности нашего Отечества, но и один из ключевых элементов глобальной стратегической стабильности. Этот вывод основан как на уроках полувековой истории, так

и на прогнозе развития мировой политики на период по крайней мере до 2025–2030 гг.119

Вместе с тем следует иметь в виду, что ядерное сдерживание не дает возможности парировать все военные угрозы безопасности России. Мировой и отечественный опыт говорит о том, что ядерное оружие оказывается малоэффективным политическим средством для сдерживания или успешного ведения разного рода ограниченных войн и вооруженных конфликтов, особенно конфликтов низкой интенсивности. А именно такого рода конфликты рассматриваются большинством экспертов как наиболее вероятные в перечне потенциальных угроз военной безопасности России.

России необходимы достойные, современные, хорошо оснащенные, компактные силы общего назначения, способные к проведению операций прежде всего на евразийском пространстве, в том числе операций по обеспечению безопасности наших друзей и союзников. Такого рода действия могут оказаться необходимыми и для спасения жизни, здоровья наших соотечественников, проживающих в тех или иных зарубежных странах.

В этих целях важно наращивание как стратегической (оперативно-стратегической), так и тактической мобильности соответствующих компонентов сил общего назначения, всей системы информационно-аналитического обеспечения их действий. Особое внимание необходимо уделить отработке действий с применением сете-

в рамках политики обеспечения реального суверенитета122.

Военная мощь может служить также защите экономических интересов, и именно по этой причине в современных условиях ее необходимо рассматривать и как средство повышения капитализации национальной экономики.

Российская политическая и деловая элита, академическое сообщество обязаны работать на долгосрочную перспективу: то, что не дает отдачи сегодня или завтра, окажется востребованным послезавтра123. Необходимо вкладывать большие интеллектуальные и организационные усилия в образование, в том числе высшее. В обществе не может быть «слишком много образованных людей». Чем выше уровень образования населения, тем больше шансов у страны достичь больших успехов в экономике124.

ПРИМЕЧАНИЯ

1.См.: Keohane К., Nye J. S. (Jr.). Power and Interdependence: World Politics in Transition. – Cambridge, Harvard Univ. press, 1977.

2.См.: Кокошин А.А. Ядерные конфликты в XXI веке. Типы, формы, возможные участники. – М.: Медиа-Пресс, 2003.

3.И. Валлерстайн обоснованно пишет о том, что «хотя сегодня стало модным говорить о глобализации как о феномене, относящемся самое раннее к 70-м годам XX столетия, на деле транснациональные товарные цепочки хорошо известны с тех времен, когда система лишь зарождалась, и приобрели глобальный характер еще во второй половине XIX века». По его мнению, несмотря на значительный прогресс технологий, открывших возможности транспортировки огромных масс товаров на значительные расстояния, «структура и функционирование товарных

цепочек не претерпели в XX веке кардинальных изменений, и таковые вряд ли произойдут даже под воздействием так называемой информационной революции». – Валлерстайн И. Конец знакомого мира. Социология XXI века / Пер. с англ.; Под ред. В.Л. Иноземцева. – М.: Логос, 2003. С. 82.

4.Член-корреспондент РАН В.Н. Кузнецов говорит о возникновении культуры глобализации, которая может быть определена как «процесс устойчивого и ускоренного соединения локальных проблем (человека, семьи, народа) с общецивилизационными; национальных культур с интернациональной культурной средой».

5.См.: Портной М.А. Мировой финансовый кризис – испытание для лидеров и их последователей // Современный финансово-эконо- мический кризис: Реакция нарождающихся рынков и центров мировой экономики. – М.: ИЛА РАН, 1999. С. 75–93.

6.См.: Кокошин А.А. Путь России в глобальную экономику. – М.: Центр проблем национальной безопасности России МГУ им. М.В. Ломоносова, 1999. С. 12.

7.См.: Nye J. S. Bound to Lead. The Changing Nature of American Power. – N.Y.: Basic Books, 1990. P. 8.

8.Кокошин А.А. Путь России в глобальную эко-

номику. С. 10–11.

9.Внешний долг России в относительно недавнем прошлом достигал весьма внушительного размера – приблизительно 150 млрд. долл. В «Заявлении Правительства РФ и ЦБ РФ об экономической политике на 1999 год», направленном

Международному валютному фонду, отмечалось, что объем внешнего долга России составляет 90% от ее ВВП. По некоторым оценкам, исходящим из других расчетов размера ВВП, в 1998 г. он составлял 55% от ВВП, что было сопоставимо с соответствующими показателями Бразилии, Мексики и Аргентины. Из названной суммы 80 млрд. долл. – это принятый на себя Россией долг бывшего СССР, который постепенно реструктуризировался в процессе переговоров с Парижским и Лондонским клубами кредиторов. 70 млрд. долл. – собственно российский долг, из которого 27 млрд. приходилось на МВФ и Всемирный банк.

Универсальных показателей, четко определяющих предельно допустимую для страны экономически безопасную величину внешней задолженности, не существует. Все зависит от структуры долга, сроков займов, а главное – от эффективности использования финансовых ресурсов, имеющихся в распоряжении той или иной страны. К сожалению, заемные ресурсы Россия использовала крайне неэффективно. Она относится к категории стран, испытывающих недостаток финансовых ресурсов для поддержания текущей экономической деятельности; именно в этой связи предыдущие правительства России обращались к кредиторам с соответствующими просьбами и заключали соответствующие соглашения. Такие долги породили обязательства, которые нужно было исполнять в определенные сроки, и потребовали постоянных усилий для их урегулирования. С 1999 по 2005 г. произошло сокращение внешнего

долга по отношению к ВВП с 90% ВВП до 12%. Были полностью погашены долги перед МВФ

изначительная часть долга перед Парижским клубом.

10.Сурков В.Ю. Суверенитет – это политический синоним конкурентоспособности. 22.02.2006. – http://www.edinoros.ru/news.html?id=111198.

11.Результаты развития капиталистических отношений в России (и в ряде других стран мира) неоднозначно оцениваются российским общественным мнением. В ходе исследования, проведенного компанией «Глоубскэн» по заказу Мэрилендского университета, 43% россиян выразили согласие с тем, что «свободное предпринимательство и свободная рыночная экономика – это лучшая система, на основе которой следует строить будущее человечества». Не согласны с этим 34% опрошенных. Эти показатели сильно контрастируют с итогами опроса в мире в целом (соответственно 61%

и28%) и в ряде отдельных стран. По данным этого опроса, наибольшей поддержкой капиталистическая система пользуется в… коммунистическом Китае, где ей отдают предпочтение целых 74% опрошенных. Почти такие же высокие показатели в других крупных странах Азии (на Филиппинах, в Южной Корее, Индии

иИндонезии), а также в США. В Западной Европе доля позитивных откликов варьируется в пределах примерно 60–65%. Исключение на общем фоне 20 охваченных опросом стран составляет Франция, где предложенный тезис собрал лишь 36% голосов, тогда как половина респондентов его отвергла.