Как чашка за чашкой строилась Starbucks

ском счете, отдельных отчетах для канадского правительства, приспособленности нашей бухгалтерии к разнице в курсе валют — и все это для одной-единственной маленькой кофейни.

На север, открывать кофейню в Ванкувере и обучать персонал, поехал Дейв. Когда он берется за дело, можно быть спокойным, что все будет сделано не просто хорошо, а с дотошным вниманием к мелочам. Оставив в Сиэтле семью, он провел почти месяц в Канаде, в дешевой гостинице, только чтобы убедиться в том, что Il Giornale в Ванкувере станет зеркальным отражением кофейни в Columbia Center в отношении сервиса и обстановки.

Все три кофейни Il Giornale быстро снискали популярность. К середине 1987 года объем продаж в каждом заведении достиг $500 000 в год. Хотя мы все еще не получали прибыли, путь к достижению нашей амбициозной цели был начат, а воодушевление команды было на высоте. Посетители были в восторге. Мое видение становилось реальностью.

ЕСЛИ ВАМ ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ ШАНС ВСЕЙ ЖИЗНИ, НЕ ТЕРЯЙТЕ ВРЕМЕНИ

Вмарте 1987 года произошло событие, изменившее мою жизнь и судьбу Starbucks: Джерри Болдуин и Гордон Боукер решили продать ко-

фейни в Сиэтле, завод по обжарке и бренд Starbucks и оставить себе только Peet’s и все, что было связано с ней. Гордон хотел продать свою долю, чтобы отдохнуть от кофейного бизнеса и сконцентрироваться на других своих предприятиях, а Джерри, разрывавшийся между Сиэтлом и Беркли, желал сосредоточиться на Peet’s.

Они держали свое намерение в тайне, но для тех, кто хорошо их знал, оно не стало неожиданностью. Я был в курсе некоторых проблем и напряжения, существовавшего между партнерами. Я понял, что должен купить Starbucks. Сама судьба, казалось, указывала на это. И снова: bashert.

В те дни Starbucks была гораздо больше нашей компании: 6 кофеен Starbucks к 3 Il Giornale. Годовой объем продаж Starbucks во много раз превышал наш. Это выглядело, как если бы удав проглотил слона, или, как выразился Дейв, «ребенок мужчине отец». Но, на мой взгляд, этот вариант был естественным и логичным: во-первых, Il Giornale вскоре понадобился бы собственный завод для обжарки, а во-вторых, продажа кофе в зернах, которой занималась Starbucks, и продажа напитков в Il Giornale прекрасно

дополняли друг друга. Более того, я понимал и ценил то, что воплощала Starbucks.

Я как раз незадолго до этого исчерпал почти все ресурсы в поисках $1,25 млн. Теперь же нужно было найти около $4 млн для покупки активов Starbucks. Однако, какой пугающей ни казалась эта задача, я был уверен, что смогу. Прогресс, который сделала Il Giornale за столь короткий период, поразил тех, кто поддержал меня в самом начале, и я не сомневался, что некоторые захотят увеличить свою долю акций. Да и другие инвесторы, отказавшие нам ранее, наверняка на этот раз не станут упускать возможность, поскольку теперь речь идет о Starbucks. При условии, что все пойдет как надо, инвесторы не останутся в накладе.

Мы быстро все подсчитали. С недавних пор у меня работал Рон Лоуренс, имевший богатый опыт в ресторанном бизнесе, в чьи обязанности входили финансовый и бухгалтерский учет и разработка систем компьютеризации учета розничной торговли для компании.

— Рон, — сказал я, — нам нужен предварительный счет и полный пакет частного размещения для похода к инвесторам. Нужно раздобыть все финансовые документы на Starbucks. За неделю-две справишься?

Он был парень азартный, и мы взялись за дело, ломая голову, как бы собрать достаточно средств для покупки компании и к тому же получить какой-то капитал для расширения. После договора о кредитном лимите с местными банками мы подготовили проспект с предложением о покупке акций для распространения среди всех инвесторов Il Giornale и нескольких еще из тех, с кем мне удалось познакомиться в последнее время.

На совете директоров компании я разъяснил свой план. Картина не оставляла ни малейших сомнений в победе.

ЧТО ДЕЛАТЬ, ЕСЛИ У ВАС ПЫТАЮТСЯ ОТОБРАТЬ ДОБЫЧУ

Водин прекрасный день все едва не пропало. Еще не заполучив Starbucks, я почти потерял ее.

Пока мы проворачивали сделку, стало известным, что один из моих инвесторов готовил свой план приобретения Starbucks. Его идея не предполагала равное распределение акций между акционерами Il Giornale, а обеспечивала ему и нескольким его друзьям большую, чем у других, долю. Этот человек хотел превратить меня из основателя и главного акционера в простого служащего, заставить управлять компанией от имени и по поручению нового совета директоров, которым бы он руководил. Я также считал, что

это несправедливо по отношению к некоторым моим старым инвесторам, людям, доверившим свои деньги мне и Il Giornale.

Этот человек занимал лидирующее положение в деловой жизни Сиэтла и, наверное, уже заручился поддержкой ведущих бизнесменов. Я опасался, что мои влиятельные сторонники согласятся с его планом, не оставив мне выбора. Я отправился к Стиву Гринбургу, и мы вместе обратились к одному из его старших партнеров, Биллу Гейтсу, отцу-основателю Microsoft. Этот господин, ростом в шесть футов и семь дюймов, был в Сиэтле заметной фигурой. Мы подготовили новую стратегию и договорились о встрече с инвестором. Билл Гейтс согласился поддержать меня.

День нашей встречи — один из самых тяжелых и болезненных в моей жизни. Было неясно, чем все обернется, и на карте стояло все дело. Войдя

взал, я почувствовал себя Трусливым Львом, трясущимся от страха в ожидании встречи с великим волшебником Озом. Мой оппонент важно восседал во главе стола для переговоров, держа под контролем все помещение. Даже не дав мне высказаться, он стал поносить меня.

—Мы дали вам шанс, какой не каждый день выпадает людям, — как мне помнится, кричал он. — Мы вложили в вас средства, когда вы были ничем. Вы и сейчас ничто. Теперь у вас появилась возможность приобрести Starbucks. Но это наши деньги. Наш бизнес. Поэтому вот как мы собираемся сделать, с вами или без.

Он снова сел, затем предъявил ультиматум:

—Если вы не согласитесь принять условия этой сделки, вы не будете работать в этом городе. Вы уже не сможете собрать ни единого доллара. Вас растопчут и раздавят.

Я был в ужасе, но его слова разозлили меня. Неужели повернуть вспять и смириться?

—Послушайте, — произнес я дрожащим голосом. — Для меня это шанс всей жизни. Это моя идея! Я рассказал вам о ней, и вы ее у меня не отнимете. Мы найдем деньги, с вами или без.

—Нам не о чем говорить, — ответил он. Остальные присутствующие молчали или высказывались в его поддержку.

Когда встреча закончилась, я вышел и расплакался, прямо там, в коридоре. Билл Гейтс пытался убедить меня, что все будет хорошо, но тоже был ошеломлен вспышкой страстей.

Придя домой, я решил, что жизнь кончилась.

—Нет никакой надежды, — сказал я Шери. — Не представляю, где взять деньги. Не знаю, что еще мы можем сделать.

Это был поворотный момент. Согласись я на условия, поставленные инвестором, пришлось бы проститься со своей мечтой. Он мог бы уволить меня

влюбой момент, и уж точно стал бы диктовать свою волю относительно

84 Часть первая. Заново открывая кофе

атмосферы и ценностей Starbucks. Страсть, увлеченность и преданность, благодаря которым процветала Starbucks, исчезли бы навсегда.

Два дня спустя при поддержке Стива Сарковски я встретился с несколькими инвесторами и представил на их суд свое предложение. Каждый инвестор Il Giornale получал возможность вложиться в покупку Starbucks. План был справедлив по отношению ко всем. Они поддержали меня, как и почти все другие инвесторы. За считаные недели нам удалось собрать $3,8 млн, необходимых для покупки Starbucks, и с тех пор все изменилось.

Необходимо всегда помнить о своих идеалах. Будьте дерзки, но справедливы. Не уступайте. Если вас окружают такие же целостные личности, вместе вы одержите победу.

Как раз когда при неожиданном повороте судьбы вас круто заносит, можно упустить свой шанс. Но каких бы высот я ни достиг, сколько бы людей ни находилось у меня в подчинении, невозможно представить, чтобы я обошелся с кем-нибудь так, как обошлись со мной в тот день. Слова об «отношении к людям с уважением и достоинством», позже использованные в Заявлении о миссии Starbucks, вызывают у скептиков усмешку. Они полагают, что это пустая болтовня или пуризм. Но не все живут по таким правилам. Если я чувствую, что человеку недостает цельности или принципиальности, я прекращаю всякие отношения с ним. Как показывает время, это верный подход.

Те первые инвесторы, которые поверили в меня, были щедро вознаграждены. Они поддерживали меня в трудные времена и полагались на мою цельность. И я делал все, чтобы ни при каких обстоятельствах не злоупотреблять этим доверием.

Кавгусту 1987 года Starbucks стала моей. Это и приводило в восторг, и пугало одновременно.

В тот же месяц, одним ранним утром, я проснулся и вышел на длительную пробежку. Я уже начал осознавать всю глобальность задачи и лежавшую на мне ответственность. У меня появился шанс претворить в жизнь свою мечту, но на моих плечах лежали надежды и страхи сотни людей. Пробегая по буйно заросшему парку, я увидел длинную, извивающуюся дорогу, исчезавшую в густом тумане, доходившем до гребня следующего холма.

Сегодняшняя Starbucks Corporation — фактически Il Giornale. Основанная в 1985 году, она приобрела активы Starbucks в 1987-м и сменила свое название на Starbucks Corporation. Компания, которую основали Джерри и Гордон, называлась Starbucks Coffee Company, и они продали нам права на это название. Теперь их компания известна как Peet’s.

В возрасте тридцати четырех лет я стоял на пороге великого приключения. Не сворачивать с этого пути меня заставляло не количество принадлежащих мне акций, а идущие из глубины души ценности и твердое намерение создать предприятие, представляющее долговременную ценность для наших акционеров. На каждом шагу я старался меньше обещать и больше делать. В конце концов, это единственный способ обеспечить стабильность любой работы.

ЧАСТЬ

ВТОРАЯ

Ощутить

кофе по-новому

Starbucks — частная компания,

1987–1992 годы

Глава 7

Сны наяву

Сновидцы, блуждающие по ночам в темных закоулках своего разума, просыпаясь, обнаруживают, что все это пустое; но грезящие при свете дня — опасные люди, они заставляют свои сны сбываться.

Т. Е. Лоуренс (Аравийский)

Была пятница, солнечный августовский полдень, когда я вышел из юридической конторы, подписав договор о покупке Starbucks. Люди

сновали туда-сюда как ни в чем не бывало, но у меня на душе было необычайно легко. Подписывали Джерри и Гордон, подписывал я, бумагу за бумагой. Затем через стол был протянут чек. Я пожал руки всем присутствующим и выслушал их поздравления. Теперь Starbucks была моей.

Мы со Скоттом Гринбургом автоматически зашагали через дорогу к Columbia Center, в нашу первую Il Giornale. В два часа, в середине летнего дня, там была одна-единственная посетительница. Она стояла у окна, глубоко задумавшись. Я поприветствовал бариста, ничего не подозревавших о сделке, которую мы только что совершили. Они приготовили мне doppio macchiato — двойную порцию эспрессо с шапкой вспененного молока в маленькой чашке, а Скотту — капучино. Мы сели на барные стулья у окна.

Вот мы сидим тут, двое мужчин тридцати с небольшим лет, познакомившиеся несколько лет назад на баскетбольном поле и только что заключившие сделку в $4 млн. Для Скотта как для юриста это был важный шаг, способный повлиять на дальнейшую карьеру; меня же он превратил в президента компании, где я начинал как служащий.

Скотт разложил на столе бизнес-план, конфиденциальный стостраничный документ. На обложке красовались два логотипа, Il Giornale и Starbucks.

Мы писали его с особой тщательностью, четко определяя каждое звено тех действий, которые я собирался предпринять, как только Il Giornale приобретет Starbucks. Мы молились на этот план месяцами, и вот он претворен

вжизнь. Момент был волнующий — один из тех, когда трудно поверить

впроисходящее. Скотт поднял свою чашку, как бы желая произнести тост, глаза его горели. «Мы сделали это», — одновременно произнесли мы.

ВОЗВРАЩЕНИЕ ДОМОЙ — В STARBUCKS

Утром следующего понедельника, 18 августа 1987 года, родилась современная Starbucks.

Яснова переступил порог старого обжарочного завода, как много раз до того, но теперь я был владельцем и генеральным директором. Обжарщик встретил меня улыбкой и, похлопав по плечу, повернулся к остывающему подносу, усыпанному только что обжаренными зернами. Я погрузил руки

втеплые, ароматные зерна и стал медленно пропускать их сквозь пальцы. Ощутив зерна, я с новой ясностью вспомнил, в чем состояло главное предназначение Starbucks, и эта процедура стала ежедневной.

Яшел по территории завода, и люди, попадавшиеся на пути, улыбались, обнимали и приветствовали меня. Казалось, я вернулся домой: запахи, звуки, лица — все было знакомо. Там была и Гей Наивен, с ее ярко-рыжи- ми волосами, и Дебора Типп Хок, теперь управлявшая пятью магазинами. Я был счастлив видеть Дейва Сеймура и Тома Уолтерса, обжарщика. Но я знал, что несмотря на все их добрые пожелания, они нервничали. Их жизнь только что изменилась, и это не было их решением. Они знали, что Starbucks уже не будет прежней, но не знали, какой она станет. Снижу ли я качество кофе? Уволю ли часть персонала, соглашусь ли признать успехи, которых добились некоторые служащие на своем посту? Были ли разумны мои планы быстрого роста?

В 10 утра я созвал всех в помещении обжарочного завода. Впоследствии это стало традицией.

Яскорее волновался, чем нервничал. Я набросал на карточке 5 на 7 дюймов несколько пунктов, чтобы ничего не забыть. Там говорилось:

1.Говорить от чистого сердца.

2.Поставить себя на их место.

3.Поделиться с ними моей большой мечтой.

Однако, едва начав говорить, я понял, что не нуждаюсь в шпаргалках.

— Так хорошо снова вернуться домой, — начал я. Напряжение в зале стало ослабевать. — Пять лет назад я изменил свою жизнь ради компании,