Избранное

Счастливый домик

* * *

Втихом сердце — едкий пепел,

Втемной чаше — тихий сон. Кто из темной чаши не пил, Если в сердце — едкий пепел, Если в чаше — тихий сон?

Всё ж вина, что в темной чаше, Сладким зельем не зови. Жаждет смерти сердце наше, — Но, склонясь над общей чашей, Уст улыбкой не криви!

Пей, да помни: в сердце — пепел, В чаше — долгий, долгий сон! Кто из темной чаши не пил, Если в сердце — тайный пепел, Если в чаше — тихий сон?

3 августа 1908 Гиреево

51

1908 1916

МАТЕРИ

Мама! Хоть ты мне откликнись и выслушай: больно

Жить в этом мире! Зачем ты меня родила? Мама! Быть может, всё сам погубил я

навеки, — Да, но за что же вся жизнь — как вино, как огонь, как стрела?

Стыдно мне, стыдно с тобой говорить о любви,

Стыдно сказать, что я плачу о женщине, мама!

Больно тревожить твою безутешную старость

Мукой души ослепленной, мятежной и лживой!

Страшно признаться, что нет никакого мне дела

Ни до жизни, которой меня ты учила, Ни до молитв, ни до книг, ни до песен. Мама, всё я забыл! Всё куда то исчезло, Всё растерялось, пока, палимый вином,

Бродил я по улицам, пел, кричал и шатался. Хочешь одна узнать обо мне всю правду? Хочешь — признаюсь? Мне нужно совсем не много:

Только бы снова изведать ее поцелуи

52

Счастливый домик

(Тонкие губы с полосками рыжих румян!), Только бы снова воскликнуть: “Царевна!

Царевна!” — И услышать в ответ: “Навсегда”.

Добрая мама! Надень ка ты старый салопчик,

Да пойди помолись Ченстоховской О бедном сыне своем И о женщине с черным бантом!

<Осень 1910>

53

1908 1916

ЗАКАТ

Вчас, когда пустая площадь Желтой пылью повита,

Вчас, когда бледнеют скорбно Истомленные уста, — Это ты вдали проходишь

Вкруге красного зонта.

Это ты идешь, не помня Ни о чем и ни о ком, И уже тобой томятся

Кто знаком и не знаком, — В час, когда зажегся купол Тихим, теплым огоньком.

Это ты в невинный вечер Слишком пышно завита, На твоих щеках ложатся Лиловатые цвета, — Это ты качаешь нимбом Нежно красного зонта!

Знаю: ты вольна не помнить Ни о чем и ни о ком, Ты падешь на сердце легким,

Незаметным огоньком, — Ты как смерть вдали проходишь

Алым, летним вечерком!

54

Счастливый домик

Ты одета слишком нежно, Слишком пышно завита, Ты вдали к земле склоняешь Круг атласного зонта, — Ты меня огнем целуешь В истомленные уста!

21 мая 1908 Москва

55

1908 1916

* * *

Увы, дитя! Душе неутоленной Не снишься ль ты невыразимым сном?

Не тенью ли проходишь омраченной, С букетом роз, кинжалом и вином?

Я каждый шаг твой зорко стерегу. Ты падаешь, ты шепчешь — я рыдаю, Но горьких слов расслышать не могу И языка теней не понимаю.

Конец 1909

56

Счастливый домик

ДУША

О, жизнь моя! За ночью — ночь. И ты, душа, не внемлешь миру.

Усталая! К чему влачить усталую свою порфиру?

Что жизнь? Театр, игра страстей, бряцанье шпаг на перекрестках,

Миганье ламп, игра теней, игра огней на тусклых блестках.

К чему рукоплескать шутам? Живи на берегу угрюмом.

Там, раковины приложив к ушам, внемли плененным шумам —

Проникни в отдаленный мир: глухой старик ворчит сердито, Ладья скрипит, шуршит весло, да вопли — с берегов Коцита.

Ноябрь 1908 Гиреево

57

1908 1916

ВОЗВРАЩЕНИЕ ОРФЕЯ

О, пожалейте бедного Орфея!

Как скучно петь на плоском берегу! Отец, взгляни сюда, взгляни, как сын,

слабея,

Еще сжимает лирную дугу!

Еще ручьи лепечут непрерывно, Еще шумят нагорные леса,

А сердце замерло и внемлет безотзывно Послушных струн глухие голоса.

И вот пою, пою с последней силой О том, что жизнь пережита вполне,

Что Эвридики нет, что нет подруги милой, А глупый тигр ласкается ко мне.

Отец, отец! Ужель опять, как прежде, Пленять зверей да камни чаровать?

Иль песнью новою, без мысли о надежде, Детей и дев к печали приучать?

Пустой души пустых очарований Не победит ни зверь, ни человек.

Несчастен, кто несет Коцитов дар стенаний На берега земных веселых рек!

58

Счастливый домик

О, пожалейте бедного Орфея! Как больно петь на вашем берегу!

Отец, взгляни сюда, взгляни, как сын, слабея,

Еще сжимает лирную дугу!

20 февраля 1910

59

1908 1916

ГОЛОС ДЖЕННИ

А Эдмонда не покинет Дженни даже в небесах.

Пушкин

Мой любимый, где ж ты коротаешь Сиротливый век свой на земле? Новое ли поле засеваешь?

В море ли уплыл на корабле?

Но вдали от нашего селенья, Друг мой бедный, где бы ни был ты,

Знаю тайные твои томленья, Знаю сокровенные мечты.

Полно! Для желанного свиданья, Чтобы Дженни вновь была жива, Горестные нужны заклинанья, Слишком безутешные слова.

Чтоб явился призрак, еле зримый, Как звезды упавшей беглый след,

Может быть, и в сердце, мой любимый, У тебя такого слова нет!

О, не кличь бессильной, скорбной тени, Без того мне вечность тяжела!

Что такое вечность? Это Дженни Видит сон родимого села.

60