Джон Кеннеди – политик и оратор
.pdfTo that world assembly of sovereign states, the United Nations, our last best hope in an age where the instruments of war have far outpaced the instruments of peace, we renew our pledge of support – to prevent it from becoming merely a forum for invective – to strengthen its shield of the new and the weak – and to enlarge the area in which its writ may run.
Finally, to those nations who would make themselves our adversary, we offer not a pledge but a request: that both sides begin anew the quest for peace, before the dark powers of destruction unleashed by science engulf all humanity in planned or accidental selfdestruction.
We dare not tempt them with weakness. For only when our arms are sufficient beyond doubt can we be certain beyond doubt that they will never be employed.
But neither can two great and powerful groups of nations take comfort from our present course – both sides overburdened by the cost of modern weapons, both rightly alarmed by the steady spread of the deadly atom, yet both racing to alter that uncertain balance of terror that stays the hand of mankind’s final war.
So let us begin anew – remembering on both sides that civility is not a sign of weakness, and sincerity is always subject to proof. Let us never negotiate out of fear. But let us never fear to negotiate.
Let both sides explore what problems unite us instead of belaboring those problems which divide us.
Let both sides, for the first time, formulate serious and precise proposals for the inspection and control of arms – and bring the absolute power to destroy our nations under the absolute control of all nations.
Let both sides seek to invoke the wonders of science instead of its terrors. Together let us explore the stars, conquer the deserts, eradicate disease, tap the ocean depths, and encourage the arts and commerce.
Let both sides unite to heed in all corners of the earth the command of Isaiah – to
‘undo the heavy burdens… and to let the oppressed go free.’
And if a beachhead of cooperation may push back the jungle of suspicion, let both sides join in creating a new endeavor, not a new balance of power, but a new world of law, where the strong are just and the weak secure and the peace preserved.
And this will not be finished in the first 100 days. Nor will it be finished in the first 1,000 days, nor in the life of this Administration, nor even perhaps in our lifetime on this planet. But let us begin.
In our hands, my fellow citizens, more than in mine, will rest the final success or failure of our course. Since this country was founded, each generation of Americans has been summoned to give testimony to its national loyalty. The graves of young Americans who answered the call to service surround the globe.
Now the trumpet summons us again – not as a call to bear arms, though arms we need; not as a call to battle, though embattled we are – but a call to bear the burden of a long twilight struggle, year in and year out, ‘rejoicing in hope, patient in tribulation’ – a struggle against the common enemies of man: tyranny, poverty, disease, and war itself.
Can we forge against these enemies a grand and global alliance, North and South, East and West, that can assure a more fruitful life for all mankind? Will you join in that historic effort?
In the long history of the world, only a few generations have been granted the role of defending freedom in its hour of maximum danger. I do not shrink from this responsibility – I welcome it. I do not believe that any of us would exchange places with any other people or
41
any other generation. The energy, the faith, the devotion which we bring to this endeavor will light our country and all who serve it – and the glow from that fire can truly light the world.
And so, my fellow Americans, ask not what your country can do for you – ask what you can do for your country.
My fellow citizens of the world, ask not what America will do for you, but what together we can do for the freedom of man.
Finally, whether you are citizens of America or citizens of the world, ask of us the same high standards of strength and sacrifice which we ask of you. With a good conscience our only sure reward, with history the final judge of our deeds, let us go forth to lead the land we love, asking His blessing and His help, but knowing that here on earth God’s work must truly be our own.
Квантитативный анализ инаугурационной речи Д. Кеннеди
We (us) – 42, Our – 23, Country (nation) – 10, Power (powerful) – 9, World – 8, Pledge – 7, Let us – 6, Let – 5, Let both sides – 5, Peace (peaceful) – 5, Generation – 5, Free – 5, Freedom – 4, Man – 4, Human – 4, Americans – 4, God – 3, Let us begin — 2, America – 2.
«Правда», 13 июня 1963 г., с. 3.
42
Выступление президента США Дж. Кеннеди в Американском университете в Вашингтоне (федеральный округ Колумбия)
Нью-Йорк, 12 июня
На земле есть мало вещей, более прекрасных, чем университет, писал Джон Мейсфилд, отдавая дань восхищения английским университетам; и его слова в равной мере верны и сейчас. Он имел в виду не шпили и башни, не зеленые лужайки университетских городков и увитые плющом стены. Он говорил, что восхищается изумительной красотой университета, ибо это – «место, где те, кто ненавидит невежество, могут стремиться к знаниям, где те, кто постиг истину, могут стремиться показать ее другим».
Поэтому я выбрал это время и это место, чтобы обсудить вопрос, в отношении которого слишком часто царит невежество и слишком редко постигается истина; и тем не менее это самый важный вопрос на земном шаре — мир во всем мире.
Какого рода мир я имею в виду? К какого рода миру мы стремимся? Это не Пакс американа, навязанный человечеству американским оружием ведения войны. Это не мир могилы или безопасность раба.
Яговорю о подлинном мире, о таком мире, ради которого стоит жить на земле,
отаком мире, который дает возможность людям и странам расти и надеяться создать лучшую жизнь для своих детей — не только мир для американцев, но мир для всех людей; не только мир в наше время, но мир на все времена.
Яговорю о мире, потому что у войны новое лицо. Тотальная война не имеет никакого смысла в век, когда великие державы могут держать большие и сравнительно неуязвимые ядерные силы и отказываться сдаться без того, чтобы прибегнуть к применению этих сил. Она не имеет никакого смысла в век, когда одна ядерная бомба имеет взрывную силу почти в 10 раз больше той, которая была использована всеми союзническими военно-воздушными силами во второй мировой войне. Она не имеет смысла в век, когда смертельные яды, выделенные в результате взаимного применения ядерного оружия, с помощью ветра, воды, почвы и семян будут переноситься в самые отдаленные уголки земного шара и к еще не родившимся поколениям.
Сегодня ежегодное расходование миллиардов долларов на оружие, приобретаемое с целью обеспечить такое положение, когда нам никогда не придется применить его, необходимо для сохранения мира. Но, конечно, приобретение таких бесполезных запасов, которые могут только уничтожать и не могут создавать, не является единственным и тем более самым эффективным способом обеспечения мира.
Поэтому я говорю о мире, как о необходимой разумной цели разумных людей. Я понимаю, что стремление к миру не носит такого драматического характера, как стремление к развязыванию войны, и часто слова того, кто стремится к миру, не встречают живого отклика. Однако у нас нет более настоятельной задачи, чем эта.
Некоторые утверждают, что бесполезно говорить о мире во всем мире, о всемирном законе или о всемирном разоружении и что это будет бесполезно до тех пор, пока руководители Советского Союза не станут придерживаться более просвещенной позиции. Я надеюсь, что они будут ее придерживаться. Я считаю, что мы можем помочь им в этом. Однако я считаю также, что мы должны пересмотреть и свое собственное отношение, как отдельные граждане и как нация в целом, ибо наше
43
отношение так же важно, как и их. Каждый, кто окончил это учебное заведение, каждый мыслящий гражданин, который ненавидит войну и хочет помочь осуществить мир, должен прежде всего посмотреть на самого себя, проанализировать свое собственное отношение к возможностям мира, к Советскому Союзу, к ходу холодной войны и к свободе и миру здесь, в нашей стране.
Во-первых, давайте пересмотрим свое отношение к самому делу мира. Слишком многие из нас считают его невозможным. Слишком многие считают его нереальным. Но это опасное, пораженческое убеждение. Оно приводит к выводу, что война неизбежна, что человечество обречено, что мы находимся во власти сил, которые мы не в состоянии контролировать.
Мы не должны принимать такую точку зрения. Наши проблемы – дело рук человека и поэтому могут быть разрешены человеком. А человек может быть таким великим, каким он хочет быть. Нет такой проблемы человеческих судеб, которая находилась бы вне пределов досягаемости человеческих существ. Разум и дух человека часто разрешали то, что казалось неразрешимым, и мы верим, что они смогут сделать это снова.
Я имею в виду не абсолютную, бесконечную концепцию всеобщего мира и доброй воли, о которой все еще мечтают некоторые фантазеры и фанатики. Я не отрицаю ценности надежд и мечты, но мы вызовем лишь разочарование и недоверие, если сделаем их своей единственной и непосредственной целью.
Давайте сосредоточимся вместо этого на более практическом, более достижимом мире, основанном не на внезапной революции в человеческой природе, а на постепенной эволюции человеческих институтов – на ряде конкретных действий и эффективных соглашений, которые были бы в интересах всех заинтересованных. Нет какого-то одного простого ключа к этому миру, нет какой-то великой или магической формулы, которую может принять одна или две державы. Подлинный мир должен быть продуктом деятельности многих стран, результатом многих акций. Он должен быть динамичным, а не статичным, меняясь, чтобы соответствовать вызову каждого поколения. Ибо мир – это определенный процесс, способ разрешения проблем.
При таком мире все еще будут существовать ссоры и противоречивые интересы, как они существуют в семьях и в странах. Мир во всем мире, так же как мир в общине, не требует, чтобы каждый человек любил своего соседа, – он требует, чтобы они жили вместе, проявляя взаимную терпимость, представляя свои споры на справедливое и мирное разрешение. А история учит нас, что вражда между странами, так же как и между отдельными лицами, не длится вечно. Сколь бы установившимися ни казались наши симпатии и антипатии, ход времени и событий часто будет приносить удивительные изменения в отношениях между странами и соседями.
Поэтому будем упорно добиваться своего. Мир не обязательно должен быть неосуществимым, а война не обязательно должна быть неизбежной. Определив свою цель более четко, сделав так, чтобы она казалась более легко достижимой и менее далекой, мы можем помочь всем народам увидеть ее, черпать надежду в ней и упорно двигаться к ней.
Во-вторых, давайте пересмотрим свое отношение к Советскому Союзу. Печально думать, что его руководители могут в действительности верить в то, что постоянно пишут их пропагандисты. Печально было читать недавний авторитетный советский труд о военной стратегии и обнаруживать на одной странице за другой совершенно необоснованные и невероятные заявления – такие, как утверждение, что «американские империалистические круги готовятся к развертыванию различных
44
видов войн... что существует весьма реальная угроза развязывания превентивной войны американскими империалистами против Советского Союза... (и что) политические цели американских империалистов состоят в экономическом и политическом порабощении европейских и других капиталистических стран... (и) завоевании мирового господства... посредством агрессивных войн».
Поистине, как было сказано очень давно, «зло бежит, когда его никто не преследует». Однако грустно читать эти советские заявления и сознавать, какая огромная пропасть разделяет нас. Но в то же время это служит предупреждением – предупреждением американскому народу не попадать в ту же ловушку, что и Советский Союз, – не видеть другую сторону только в извращенном и приводящем в отчаяние свете, не считать конфликт неизбежным, примирение невозможным и не рассматривать общение всего лишь как обмен эпитетами и угрозами.
Ни одна форма правления или социальная система не являются столь скверными, что следует считать, будто у его народа отсутствует добродетель. Как американцы, мы находим коммунизм глубоко отталкивающим, как отрицание личной свободы и достоинства. Но в то же время мы можем приветствовать русский народ за его многочисленные достижения – в области экономического и промышленного роста, в области культуры и актов мужества.
Среди многих общих черт, которыми обладают народы наших двух стран, нет более сильной черты, чем наше взаимное отвращение к войне. Почти уникальным в отношениях между крупнейшими державами мира является тот факт, что наши страны никогда не воевали друг с другом. И ни одна страна за всю историю войны не пострадала больше, чем пострадала русская страна в ходе Второй мировой войны. В этой стране погибло не менее 20 миллионов человек. Бесчисленные миллионы жилищ
иферм были сожжены или разграблены. Третья часть всей территории страны, в том числе почти 2/3 ее промышленной базы, была превращена в руины – потеря, равноценная опустошению всей нашей страны на восток от Чикаго.
Если сегодня снова начнется тотальная война – независимо от того, как бы она ни началась, – первыми ее объектами станут наши две страны. Кажется иронией, но это действительный факт: двум сильнейшим державам мира грозит наибольшая опасность опустошения. Все, что мы создали, ради чего мы трудились, все будет уничтожено. И даже в холодной войне, которая несет с собой бремя и опасности столь многим странам, в том числе и нашим самым близким союзникам, – наши две страны несут самое тяжелое бремя. Ведь обе наши страны выделяют огромные суммы на создание оружия массового уничтожения, и эти суммы можно было бы лучше использовать для борьбы с невежеством, нищетой и болезнями. Обе наши страны захвачены зловещим и опасным циклом, в котором подозрения на одной стороне порождают подозрения на другой стороне, а в ответ на новое оружие создается контроружие.
Короче говоря, как Соединенные Штаты и их союзники, так и Советский Союз
иего союзники взаимно глубоко заинтересованы в справедливом и подлинном мире и в прекращении гонки вооружений. Соглашения, содействующие достижению этой цели, отвечают интересам СССР так же, как и нашим интересам, и можно рассчитывать, что даже самые враждебные страны примут и будут выполнять те договорные обязательства, и только те договорные обязательства, которые отвечают их интересам.
Итак, не будем закрывать глаза на наши разногласия, но обратим также наше внимание на наши общие интересы и на те средства, с помощью которых можно
45
устранить эти разногласия. И если мы не можем сейчас положить конец нашим разногласиям, то по крайней мере можем содействовать созданию такого мира, в котором сможет существовать разнообразие. Ведь в конечном счете основное, что нас связывает, – этот тот факт, что все мы живем на этой планете. Все мы дышим одним воздухом. Все мы заботимся о будущем наших детей. И все мы смертны.
В-третьих, рассмотрим же вновь наше отношение к холодной войне. Следует помнить, что мы не ведем дебаты, стараясь нагромоздить один спорный момент на другой. Мы здесь не для того, чтобы распределять вину или грозить указующим перстом. Мы должны иметь дело с миром таким, какой он есть, а не с таким, каким он мог бы быть, если бы история последних 18 лет была иной.
Поэтому мы должны упорно добиваться мира в надежде, что конструктивные перемены внутри коммунистического блока могут приблизить решения, достижение которых сейчас кажется нам недоступным. Мы должны вести наши дела таким образом, чтобы в интересах коммунистов было бы согласиться на установление подлинного мира. И прежде всего, неизменно защищая свои интересы, ядерные державы должны избегать таких столкновений, когда перед противником встанет выбор – либо унизительное отступление, либо ядерная война. Принятие такого курса в ядерный век было бы свидетельством лишь банкротства нашей политики или свидетельством коллективного желания смерти для всего мира.
Для достижения этих целей Америка располагает таким оружием, которое не используется в провокационных целях, тщательно контролируется, предназначается для устрашения и может быть использовано по выбору. Наши вооруженные силы преданы делу мира, дисциплинированны и умеют сдерживать себя. Нашим дипломатам дано указание избегать действий, способных вызвать ненужное раздражение, а также избегать чисто риторических враждебных высказываний.
Ведь мы не можем добиваться ослабления напряженности, не ослабляя в то же время нашу бдительность. Нам не требуется прибегать к угрозам в доказательство нашей решимости. У нас нет необходимости глушить иностранные радиопередачи из опасения, что наша вера будет подорвана. Мы не хотим навязывать нашу систему какому-нибудь народу, не желающему принять эту систему, но мы хотим, и мы можем вести мирное соревнование с любой другой системой на земном шаре.
Тем временем мы стремимся укрепить Организацию Объединенных Наций, способствовать решению ее финансовых проблем, ее более действенным инструментом мира, превратить ее в подлинную систему международной безопасности — систему, способную урегулировать споры на базе закона, обеспечивать безопасность больших и малых стран, создавать условия, в которых оружие можно будет в конечном счете уничтожить.
В то же время мы стремимся сохранять мир внутри некоммунистического мира, в котором многие страны – а все они наши друзья – разошлись из-за вопросов, ослабляющих единство Запада, провоцирующих коммунистическое вмешательство или грозящих привести к войне.
Усилия, предпринимаемые нами в Западной Новой Гвинее, в Конго, на Среднем Востоке и на полуострове Индостан, носят настойчивый и терпеливый характер, несмотря на критику с обеих сторон. Мы пытаемся также показать пример другим, стараясь устранить небольшие, но существенные разногласия с нашими ближайшими соседями в Мексике и Канаде.
Говоря о других странах, я хочу внести ясность в одном вопросе. Мы связаны союзами со многими странами. Эти союзы существуют, ибо их задачи и наши задачи
46
в значительной мере переплетаются. Наше обязательство защищать Западную Европу и Западный Берлин, например, остается неизменным ввиду идентичности наших жизненных интересов. Соединенные Штаты не заключат никакой сделки с Советским Союзом в ущерб другим странам и другим народам не только потому, что это наши партнеры, а потому что их интересы и наши интересы совпадают.
Наши интересы, однако, совпадают не только там, где речь идет о защите границ свободы, но и там, где речь идет о поисках путей, ведущих к миру. Мы надеемся – и такова цель политики союзников – убедить Советский Союз, что он также должен позволить каждой стране самостоятельно выбирать свое будущее, если этот выбор не препятствует выборам других. Попытки коммунистов навязать другим свою политическую и экономическую систему – сегодня главная причина международной напряженности. Ведь не может быть никакого сомнения в том, что, если все страны смогут воздерживаться от вмешательства в самоопределение других стран, мир будет гораздо надежнее обеспечен.
Это потребует новых усилий для создания мирового правопорядка — нового контекста для международных дискуссий. Это потребует большего взаимопонимания между СССР и нашей страной, а большее взаимопонимание потребует больших контактов и связей.
Одним из шагов в этом направлении является предложенное соглашение об установлении прямой линии связи между Москвой и Вашингтоном с целью избежать на каждой стороне опасных задержек, неправильного понимания и неправильного толкования действий со стороны, что может произойти во время кризиса.
Мы разговариваем в Женеве и о других мерах первого шага, мерах по контролю над оружием, призванных ограничить интенсивность гонки вооружений и уменьшить опасность случайной войны. Однако в Женеве наша главная, долгосрочная цель — это достижение всеобщего и полного разоружения, которое должно произойти по этапам, разрешая параллельное проведение политических мероприятий по созданию новых институтов мира, которые заняли бы место оружия. На поиски разоружения направлены усилия правительства нашей страны, начиная с
1920 годов.
Разоружения настойчиво добивались последние три правительства, и какими бы неясными не были сегодня перспективы, мы намерены продолжать наши усилия — продолжать с тем, чтобы все страны, включая нашу собственную страну, могли бы лучше понять, каковы подлинные проблемы и каковы подлинные возможности в области разоружения.
Единственная важная область этих переговоров, в которой уже виден конец, – но где новое начало все же остро необходимо – это договор о запрещении ядерных испытаний. Заключение такого договора – столь близкое и в то же время столь далекое – остановило бы стремительно развивающуюся гонку вооружений в одной из самых опасных областей. Этот договор поставил бы ядерные державы в такое положение, когда они могли бы успешнее справиться с одной из самых страшных угроз, нависших над человечеством – угрозой дальнейшего распространения ядерного оружия. Это усилило бы нашу безопасность, это уменьшило бы возможность возникновения войны. Эта цель, конечно, достаточно важна для того, чтобы требовать наших неуклонных усилий. При этом мы не должны поддаваться соблазну отказаться от всех усилий, соблазну отказаться от наших поисков жизненно важных гарантий.
47
Поэтому я хочу использовать представившуюся мне возможность и объявить о двух важных решениях, принятых в этой связи:
Во-первых, председатель Хрущев, премьер-министр Макмиллан и я договорились о проведении в скором времени в Москве переговоров на высоком уровне с целью достижения скорейшего соглашения по поводу всестороннего договора о запрещении ядерных испытаний. Учитывая опыт истории, мы не должны предаваться слишком большим надеждам, но ведь наши надежды — это надежды всего человечества.
Во-вторых, для того, чтобы ясно продемонстрировать наши добрые намерения
исерьезную уверенность в этом вопросе, я заявляю, что Соединенные Штаты не намереваются проводить ядерные испытания в атмосфере, если другие страны не будут их проводить. Мы не возобновим такие испытания первыми. Такое заявление не является заменой официального обязательного договора, но я надеюсь, оно поможет нам добиться заключения такого договора. К тому же такой договор не может служить заменой для разоружения, но я надеюсь, что он поможет нам добиться разоружения.
Ив заключении, мои соотечественники, американцы, пересмотрим нашу позицию в вопросах мира и свободы здесь, внутри страны.
Характер и дух нашего собственного общества должны оправдывать и поддерживать наши усилия за границей. Мы должны проявить это в посвящении своих собственных жизней, служа бесплатно в «корпусе мира» за границей и в проектируемом корпусе национальной службы здесь, внутри страны, – и многие из вас, оканчивающих сегодня учение, будут иметь исключительную возможность сделать это.
Однако, где бы мы не были, все мы должны повседневно жить согласно вековой вере в то, что мир и свобода должны идти рука об руку. В слишком многих наших городах сегодня мир ненадежен потому, что свобода неполна.
Обязанность органов исполнительной власти на всех уровнях – местном, в штатах и на общенациональном – обеспечивать и защищать эту свободу для всех граждан всеми средствами, находящимися в их власти. Обязанность законодательных органов на всех уровнях – всюду, где эта власть сейчас недостаточна, сделать ее достаточной.
И, наконец, обязанность всех граждан всех слоев уважать права всех других и уважать закон страны.
Нельзя сказать, чтобы все это не имело отношения к всеобщему миру. Как говорит нам Библия, когда пути человека нравятся господу, он заставляет быть с ним в мире даже его врагов. А разве в конечном счете мир не является прежде всего вопросом прав человека – права жить своей собственной жизнью без страха уничтожения, права дышать воздухом, каким его дает нам природа, права будущих поколений на здоровое существование?
Добиваясь защиты своих национальных интересов, давайте защищать также человеческие интересы. А упразднение войны и оружия, несомненно, отвечает и тем
идругим интересам. Никакой договор – сколь бы выгодным он ни был для всех, сколь бы тщательно он ни был сформулирован, не может обеспечить абсолютной гарантии от опасности обмана и уклонения. Однако он может – если он достаточно эффективен в своем претворении в жизнь и если он в достаточной мере отвечает интересам подписавших его – дать гораздо большую безопасность и гораздо меньше
48
риска, чем безудержная, неконтролируемая гонка вооружений, последствия которой невозможно предсказать.
Соединенные Штаты, как это знает мир, никогда не начнут войны. Мы не хотим войны. Мы не ждем сейчас войны. Нынешнее поколение американцев имело достаточно – более чем достаточно — войны, ненависти и угнетения. Мы будем готовы к войне, если другие захотят ее. Мы будем настороже, чтобы попытаться остановить ее. Но, кроме того, мы сыграем свою роль, чтобы создать всеобщий мир, где слабый находился бы в безопасности, и сильный был бы справедлив. Мы не беспомощны перед этой задачей и не считаем, что нет надежды на ее успех. С чувством уверенности, не испытывая боязни, мы стремимся не к стратегии уничтожения, а «к стратегии мира».
49
Джон Кеннеди в зеркале цитат и высказываний
О войне и мире
...Самый важный вопрос на земном шаре – мир во всем мире.
...Я говорю о мире, как необходимой разумной цели разумных людей.
...Я говорю о подлинном мире, о таком мире, ради которого стоит жить на земле, о таком мире, который дает возможность людям и странам расти и надеяться создать лучшую жизнь для своих детей — не только мир для американцев, но мир для всех людей; не только мир в наше время, но мир на все времена.
Тотальная война не имеет никакого смысла в век, когда смертельные яды, выделенные в результате применения ядерного оружия, с помощью ветра, воды, почвы и семян будут переноситься в самые отдаленные уголки земного шара и к еще не родившимся поколениям.
Подлинный мир должен быть продуктом деятельности многих стран, результатом многих вещей.
...Мир – это определенный процесс, способ разрешения проблем.
Нет такой проблемы человеческих судеб, которая находилась бы вне пределов досягаемости человеческих существ. Разум и дух человека часто разрешали то, что казалось неразрешимым, и мы верим, что они смогут сделать это снова.
Мир во всем мире, так же как мир в общине, не требует, чтобы каждый человек любил своего соседа, – он требует лишь, чтобы они жили вместе, проявляя взаимную терпимость, представляя свои споры на справедливое и мирное разрешение.
Война, случись она сегодня или завтра, не будет похожа ни на один из предыдущих конфликтов. Обмен широкомасштабными ядерными ударами мог бы за один час уничтожить 300 миллионов американцев, европейцев и русских. Давайте же попытаемся избавить мир от войны.
Либо человечество покончит с войной, либо война покончит с человечеством.
О Советском Союзе и Соединенных Штатах
Как американцы, мы находим коммунизм глубоко отталкивающим, как отрицание личной свободы и достоинства. Но в то же время мы можем приветствовать русский народ за его многочисленные достижения — в области науки и космоса, в области экономического и промышленного роста, в области культуры и актов мужества.
Среди многих общих черт, которыми обладают народы наших двух стран, нет более сильной черты, чем наше взаимное отвращение к войне.
50