Значение

Историко-литературное значение куртуазной лирики огромно. Трубадуры создали первый в Европе образец светской и профессиональной литературы на народном языке. Сам язык трубадуров вплоть до XIV в. оставался международным языком куртуазной поэзии: на нем слагали песни не только в Провансе, но и в Северной Франции, и в Италии, и в Испании. Он оказал влияние на немецких миннезингеров, на так называемую «школу сладостного нового стиля», на Данте, он лежит у истоков лирики Петрарки и всей петраркистской поэзии эпохи Возрождения. Сюжеты и мотивы трубадуров обрабатывались Г. Гейне, Р. Браунингом, Э. Ростаном. Ранняя лирика А. Блока и его драма «Роза и крест» находятся под прямым воздействием традиции, идущей от трубадуров. Однако все это – лишь прямые влияния и реминисценции. Главное же заключается в другом: впервые в Европе трубадуры отождествили благо и красоту с женщиной и с женским началом. Они впервые изобразили любовь как высокое томление по идеалу. Трубадуры создали ту модель любовного переживания, которая остается одной из доминирующих в европейской лирике вплоть до настоящего времени.

Миннезингеры

Немецкие миннезингеры («певцы любви») были во многом последователями провансальских трубадуров. Миннезингеры выступили в литературу в последней трети XII века. К началу XIII века немецкая куртуазная поэзия достигла расцвета. Лирическое творчество поэтов-рыцарей возникло под непосредственным воздействием народных песен, а также лирики провансальских трубадуров и отчасти французских труверов, и развивалось в течение всего последующего столетия.

Миннезингеры широко использовали опыт провансальских трубадуров. Даже формы во многом совпадают. Например, у миннезингеров существовала так называемая «песнь рассвета», точный аналог альбы. Хотя, разумеется, миннезанг – это оригинальное явление.

Два направления

В миннезанге обычно выделяют два направления – народное и придворное. Первое сложилось под сильным влиянием фольклора, второе во многом опиралось на поэтический опыт поэтов Прованса. Народная ветвь в немецкой рыцарской лирике представлена именами Кюренберга, Дитмара фон Айста и др. Рыцарь и его возлюбленная здесь не играют в любовь, а действительно любят друг друга. Одна из тем стихов Кюренберга – жалоба женщины, оставленной своим возлюбленным. Как в народном творчестве, возлюбленный сравнивается со свободным соколом («Этот сокол ясный был мною приручен…»).

«Этот сокол ясный был мною приручен.

Больше года у меня воспитывался он.

И взмыл мой сокол в небо, взлетел под облака.

Когда же возвратится он ко мне издалека?» (стр. 186).

Придворный (куртуазный) миннезанг значительно более условен. Любовь в нем теряет свою естественную непосредственность. Она трансформируется в служение даме, которая часто играет роль недоступной красавицы, диктующей кавалеру свою волю. Поэт куртуазного направления полон чувства благоговейного уважения к своей избраннице, он благодарит ее даже за недоступность. Такую форму рыцарская поэзия приняла в стихах Генриха фон Морунгена (около 1150–1222) и др. Генрих фон Морунген был явно знаком с латинской поэзией – средневековой и античной. Так, из «Метаморфоз» Овидия он заимствует сравнение поэта, заглядевшегося на возлюбленную, с Нарциссом. Стихотворение «Чаянья, мечты, предположенья!..»:

Так в колодец день за днем глядел юнец,

Жаждою томим неутоленной.

Изнывал он, сам в себя влюбленный,

И, собой любуясь, умер наконец (стр. 263).

Крупнейшим немецким миннезингером был Вальтер фон дер Фогельвейде (ок. 1170—1230). В его творчестве гармонически слились обе линии миннезанга – народная и придворная. Будучи неимущим дворянином, Фогельвейде скитался, переходил от одного покровителя-мецената к другому. Он хорошо знал немецкую действительность. Его стихи предельно искренни, задушевны. Любовь в его песнях – это действительно земное, но в то же время высокое поэтическое переживание. Характерным примером любовной лирики Фогельвейде может служить стихотворение «В роще под липкой». Это пастораль. Содержание его – воспоминание девушки о свидании с возлюбленным. В ее простом, безыскусном рассказе нет и следов куртуазной манерности.

Молча брела я

Средь бездорожья,

Пока не встретила дружка.

Он обнял, пылая,

Матерь божья!

Обнял – и стала душа легка.

Сколько раз?

Да кто ж сочтет?! (стр. 328).

Свидание у Фогельвейде происходит не за стенами рыцарского замка, а под цветущей липой, любовное объяснение сопровождается пением соловья. Сама природа словно радуется счастью молодых людей.

Фогельвейде живо откликался также на общественно-политические проблемы своего времени. Он писал не только любовные песни, но и шпрухи. Так назывались в средневековье небольшие по размеру стихотворения, пронизанные политической тенденцией, содержащие моральное назидание. В общественно-политической борьбе своей эпохи Фогельвейде занимал вполне определенные позиции. Он был врагом папской власти, вмешивающейся во внутреннюю жизнь Германии. Фогельвейде осуждает корыстолюбие пап, которые учреждают нескончаемые поборы на ведение крестовых походов и прикарманивают львиную долю пожертвований.

Епископы, церкви князья, и вы, все монахи на свете,

Смотрите, папа вас тянет прямехонько в чертовы сети.

Ключи святого Петра ему достались от бога,

Почто же слово святого он так преследует строго?

Смотрите, он торговать задумал божьим ученьем,

Но это запрещено самим Христовым крещеньем.

Ведь ясно: он чернокнижью учился у сатаны.

Теперь вы чертову мудрость нести всем людям должны (стр. 345).

Творчество Фогельвейде — вершина средневековой немецкой рыцарской лирики. После его смерти миннезанг переживает кризис.