Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola_Uchebnik

находящегося в плачевном состоянии предварительного следствия. Одним из направлений реформирования может быть устранение монополии на государственное обвинение, в том числе путем введения права на общественный (земский) иск.

Очевидно, что народное обвинение не может быть в современном государстве единственной или даже главной формой обвинения. В современных российских условиях наиболее вероятен был бы вариант, приближенный к когда-то существовавшему институту общественных обвинителей, участвующих в процессе наряду с прокурором и выражающих общественную оценку деяния. Выразителями такой общественной позиции могли бы быть представители различных институтов гражданского общества (например, Комитета солдатских матерей, Хельсинской группы и т. п.).

А. Ф. Зачинский выступал также за лишение прокуратуры «несвойственного ее природе права надзора над деятельностью судебных органов»882. Процессуалисты конца XIX – начала XX в. прекрасно понимали, что прокурорский надзор за судебной деятельностью противоречит принципу состязательности и является способом управления судами, подавляя судейскую независимость. В условиях надзора, который осуществляет сторона обвинения, позиция данной стороны становится для суда приоритетной. Однако только в конце XX в. в ходе судебной реформы эта идея нашла свое воплощение в уголовнопроцессуальном законодательстве России.

Николай Николаевич Полянский – профессор Демидов-

ского юридического лицея (1916–1918 гг.) и Ярославского госуниверситета (1918–1921 гг.), наиболее широко проявил себя как процессуалист (о его биографии уже говорилось в первой части книги). Свою вступительную лекцию к курсу уголовного процесса, прочитанную 27 сентября 1916 г. в Демидовском юридическом лицее, он посвятил теме «Суд в правовом государстве и наука уголовного процесса». В лекции подчеркивалось, что правовая государственность характеризуется не только господством объективного правопорядка, но и ограниченностью власти правами человека и гражданина883.

882Там же. С. 16.

883См.: Полянский H. H. Суд в правовом государстве и наука уголовного процесса // Юридический вестник. 1916. Кн. 17 (4). С. 85.

631

Решающая роль в обеспечении правовой государственности H. H. Полянским отводится суду, который им рассматривается как фундамент правового государства. Идея ограничения государства правом, подчеркивается им, находит самое первое, самое раннее осуществление в суде. Даже в условиях господства абсолютизма суд играет роль ограничителя власти. В правовом государстве суд выступает на первый план. H. H. Полянский считает совершенно «бесспорным право суда проверять закономерность распоряжений и постановлений органов исполнительной власти» 884. Наиболее губительным образом на авторитете права в государстве, по его мнению, сказываются отступления от его начал, допускаемые агентами власти, должностными лицами. Он совершенно согласен с В. Н. Ширяевым, что преступное нарушение законов с их стороны следует рассматривать как общественное бедствие. В этой связи H. H. Полянским утверждается, что существенный признак правового государства составляет неуклонная ответственность должностных лиц перед судом.

Установление одинаковой со всеми уголовной ответственности для должностных лиц (в царской России они, как известно, пользовались особыми процессуальными правами и «судились» за преступления своим начальством, «домашним порядком») ученый рассматривает как один из действенных факторов, обеспечивающих верховенство права.

Защищая объективный правопорядок, подчеркивает H. H. Полянский, суд тем самым защищает и признание этим правопорядком субъективных прав граждан, в том числе и так называемыех неотъемлемых прав. Под особой защитой суда находится важнейшееизэтихправ– неприкосновенностьличности.

Ярославским профессором придается особое значение в деле обеспечения торжества правопорядка и защиты прав личности качественному состоянию процессуального законодательства, честности и принципиальности служителей правосудия. Поскольку уголовный процесс есть единственный путь, кото-

884 Там же.

632

шенства материальных уголовных законов»885. Он совершенно уверен в том, что при хорошей постановке дела правосудия материальные недостатки уголовного права не столь опасны. «Наоборот, – пишет H. H. Полянский, – наиболее целесообразный закон, карающий преступление, является опасным орудием в руках суда, дурно организованного и недостаточно ограниченного в своем произволе процессуальным законом»886. При этом профессор ссылается на Монтескье, который считал, что «ничто в мире не имеет для человеческого рода такого значения, как учение о наиболее надежных средствах, которых должно придерживаться в уголовном процессе»887. Являясь фундаментом правового государства, суд, подчеркивает H. H. Полянский, должен в своей организации и деятельности гармонически соответствовать строю и духу правовой государственности.

«Так, из начала, условно называемого началом разделения властей, которое определяет юридическую природу правового государства, – пишет он, – вытекает требование возможно большей независимости судебной власти; из начала общественной солидарности, которое обуславливает другой существенный признак правового государства – народное представительство – вытекает для суда принцип участия общественных элементов в отправлении правосудия; начало личной самодеятельности, развитие которого знаменует собой переход от государства полицейского к государству правовому, освобождающему личную инициативу от полицейской опеки, – это начало преобразует самый тип современного процесса: процесс из розыскного, в котором обвиняемый был лишь бесправным предметом преследования, а судья был в то же время и обвинителем, превращается в состязательный, построенный на самодеятельности равноправных сторон и оставляющий судье преимущественно функции закрепления, рассмотрения и оценки представленных сторонами доказательств» 888.

885Полянский H. H. Суд в правовом государстве и наука уголовного процесса. С. 89.

886Там же.

887Цит. по: Полянский H. H. Суд в правовом государстве и наука уголовного процесса. С. 90.

888Полянский H. H. Суд в правовом государстве и наука уголовного процесса. С. 92–93.

633

H. H. Полянскому весьма импонирует английский уголов- но-процессуальный порядок, построенный со стадии предварительного следствия на начале самодеятельности сторон.

Ученый призывает к преодолению предубеждений против формализма уголовного судопроизводства, подчеркивает животворящее значение процессуальных форм. Значение это он видит в том, что, во-первых, вносимая формами строгость и определенность упорядочивает и организует деятельность учреждений и лиц по отправлению правосудия, упрощает для них осуществление поставленных задач, а, во-вторых, что следует признать самым главным, форма является необходимою гарантией законности. Стесняя граждан, она одновременно стесняет и власть, ставит преграды ее произволу. За этим рассуждением следует четкий вывод H. H. Полянского: «Строго упорядоченное, т. е. протекающее в установленных законом формах, производство, составляющее основной признак судебной функции, обуславливает, если не исключительно, то в значительной мере, ту связанность государственной власти правом, которая так существенна в правовом государстве и которая в области правосудия появляется больше чем в какой-либо другой области»889.

Вработе H. H. Полянского проводится также важная мысль, что проникнутая идеей правового государства наука уголовного процесса должна иметь не только образовательное, но и воспитательное значение. От того, насколько воспитан юрист, насколько он бескорыстно, рыцарски предан делу общественного служения, зависит авторитет права, его сила, т. е. нечто большее, чем судьба определенных лиц, ибо утрата авторитета права обрекает страну на безнадежное положение. «Там,

где право бессильно, – утверждает автор, – там и законодательные реформы не в силах что-либо изменить»890. Мысль, безусловно, важная и адресованная сегодняшним дням России.

Всвязи с выходом проекта постановления Временного правительства Февральской революции «О временном устройстве местного суда» H. H. Полянский выступил на Московском съезде с докладом, в котором обосновал необходимость введения народного элемента в состав местного суда, т. е. присяжных заседателей. В результате прений, вызванных постановкой этого во-

889Там же. С. 95.

890Там же. С. 97.

634

проса, Московский мировой съезд пришел к заключению о желательности присоединения к мировым судьям присяжных заседателей в числе шести для рассмотрения дел по обвинению в краже, мошенничестве, присвоении или ростовщичестве.

Основные тезисы своего доклада H. H. Полянский изложил в статье «Мировой суд с присяжными заседателями», опубликованной в журнале «Вестник права», который издавался при его ближайшем участии. Проект Временного правительства предусматривал установление коллегиального рассмотрения дел мировыми судьями, но без участия присяжных заседателей. «Как можно, – писал H. H. Полянский, отстаивая свою точку зрения, – отказаться от введения этой гарантии правосудия, по крайней мере, для тех важнейших дел мировой подсудности, осуждение по которым угрожает чести и свободе лица»891. В статье дается убедительное обоснование необходимости включения в число таких дел кражи, мошенничества, присвоения и ростовщичества. Поскольку не только наказание за совершение этих преступлений, но само по себе «признание подсудимого виновным в одном из них влечет за собою для осужденного тяжелое поражение чести, умаление в глазах общества» 892.

Будучи профессором Ярославского госуниверситета, H. H. Полянский выступил с работой «Цель в уголовном процессе», в которой обстоятельно исследован основной вопрос общей теории уголовного процесса как объяснительно теоретической компоненты процессуальной науки. Многие процессуалисты усматривали эту цель в реализации материального карательного права государства на наказание виновного893. H. H. Полянский подходит к решению проблемы более обстоятельно, вырабатывая сначала метод исследования проблемы. Во-первых, цель процесса должна определяться не вообще, а с точки зрения конкретного субъекта. Поскольку правосудие народу предоставляет государство, то именно цель, которую ставит государство, должна устанавливаться прежде всего. Вовторых, это должна быть цель, достигаемая в рамках уголовно-

891Полянский H. H. Мировой суд с присяжными заседателями

// Вестник права. 1917. № 22–23. С. 462.

892Там же. С. 463.

893Ссылки приведены в самой работе: Полянский Н. Н. Цель в уголовном процессе // Сборник Ярославского государственного университе-

та. Вып. 1. С. 1–36.

635

го процесса и не отделимая от него. В-третьих, это должна быть цель, которая сделала уголовный процесс исторически необходимым. В-четвертых, это не должна быть цель, которую преследует законодательство, ибо цели деятельности и регулирующего её закона не могут совпадать894.

Для ответа на вопрос о природной цели уголовного процесса автор исследует исторический генезис этого вида деятельности895. Сначала процесс был лишь преимуществом, которым римские граждане пользовались перед иноземцами, а позже стал в Риме способом предварительно рассмотрения доказательств виновности. Развивался он под влиянием роста прав граждан и связывания империи законом. Древнерусская юстиция сделала суд разновидностью «корма», что породило интерес суда к вынесению обвинительных решений, искажая тем самым смысл правосудия. В средние века формировался розыскной процесс, исходивший из презумпции виновности. Но даже в нем при наличии отрицательной системы формальных доказательств не мог быть постановлен обвинительный приговор. Уже это порождает сомнения в исключительно карательной цели процесса.

В ходе исследования Н. Н. Полянский дает прекрасную характеристику полицейскому государству, в котором полицейская функция смешивается с судебной. Смешение различных отраслей деятельности влечет и смешение методов деятельности, и задача уголовного преследования становится главной для суда. Во всякого рода чрезвычайных судах отправление правосудия сводится до пустой формальности.

По мере развития общества идея ограничения власти субъективными правами граждан порождает закономерный вопрос: к чему нужны «…все многочисленные формальности, которые, несомненно, нередко чувствуются органами уголовного правосудия, как путы, связывающие руки, или как препятствия, только мешающие быстрому и энергичному действию карательной власти?» Не оказывается ли так, что «…всякий раз, когда процесс заканчивается оправдательным приговором, деятельность суда оказывается не достигшею цели работою…»896?

894См. о подходах к исследованию: Полянский Н. Н. Цель в уголовном процессе. С. 4–5.

895См.: Там же. С. 9–15.

896Там же. С. 15, 16.

636

Н. Н. Полянский считает, что осуществление карательного права вообще не является целью уголовного процесса. «Осуществление карательного права государства, – пишет ученый, – возможно без процесса и без процессуального законодательства, как оно возможно и без материальных уголовных норм. Государственная власть фактически может осуществлять свои карательные полномочия и помимо суда и без всякого процесса, и, как хорошо известно, именно тогда, когда усматривает необходимость особо широкого использования своих полномочий, она освобождает себя от тормозящих ее карательную деятельность форм процесса»897. Поскольку уголовный процесс заканчивается приговором, то именно в приговоре она должна находить свое решение.

Автор критически анализирует определения цели процесса, предложенные П. И. Люблинским898, Н. Н. Розиным899, Г. С. Фельдштейном900, а также немецкими авторами901. В конечном итоге цель уголовного процесса, по мнению профессора Полянского, состоит «в установлении для конкретного случая существования … права государства на наказание и … тех пределов, в которых оно подлежит осуществлению»902.

Интерес представляет и заключительная часть работы, в которой рассматривается теоретическое и практическое значение решения вопроса о цели уголовного процесса. Выводы, которые здесь сформулированы, имеют исключительно актуальный теоретический характер. Во-первых, цель выявляет смысл институтов уголовно-процессуального права. Видимо, поэтому в УПК РФ норма о назначении уголовного судопроизводства открывает главу 2 «Принципы уголовного судопроизводства». Во-вторых, цель процесса определяет его конечную границу – постановление приговора. Что касается начальной границы, то

897Полянский Н. Н. Цель в уголовном процессе. С. 17.

898См.: Люблинский П. И. Новая теория уголовного процесса. 1916.

С. 36.

899См.: Розин Н. Н. К вопросу о новой теории уголовного процесса

//Журнал Министерства юстиции. 1916. № 2. С. 312.

900См.: Фельдштейн Г. С. Лекции по уголовному судопроизводству.

М., 1915. С. 1.

901См. об этом: Полянский Н. Н. Цель в уголовном процессе. С. 18–

21.

902Там же. С.21.

637

Н. Н. Полянский считает необходимым различать цели досудебного и судебного производства. Сформулированная им цель есть цель суда. Рассматривать эти два производства как единое целое, по мнению профессора, невозможно903. Не в этом ли коренятся те трудности, с которыми сталкивается законодатель, определяя единое назначение для всего уголовного процесса и пытаясь применить единый масштаб к регулированию всей процессуальной деятелности? В-третьих, предложенное определение цели уголовной юстиции дает основания для сближения её с юстицией гражданской и админитративной, для формирования на общих принципах отрасли судебного права904.

Что касается практического значения определения цели процесса, то она, безусловно, значима при толковании закона, а также при установлении взаимоотношений суда с административными органами.

Власть в любом случае должна оберегать суд, позволяя ему работать по правилу, указанному в ст. 9 Устава Воинского 1716 г.: «лучше есть 10 винных освободить, нежели одного невинного к смерти приговорить». Иначе говоря, «вопрос о виновности подсудимого должен быть всегда разрешаем так, как если бы всегда оставались неизменными условия места и исторической обстановки»905. Указанные обстоятельства могут учитываться лишь при определении пределов карательного права государства, но только в рамках закона, примат которого для судьи всегда остается верховным принципом, не знающим исключений.

И ещё один аспект учения о цели уголовного процесса имеет в виду ученый: «Оно должно служить факелом, освещающим законодателю его путь, когда он берется за создание уголовнопроцессуального кодекса или отдельных уголовнопроцессуальных норм»906.

Дмитрий Николаевич Стефановский (1860–1898) был выпускником юридического факультета Московского университета, занимая должность товарища прокурора Ярославского окружного суда. В 1894 г. он приступил к чтению курса уго-

903См.: Полянский Н. Н. Цель в уголовном процессе. С. 29.

904См.: Там же. С. 32. См. также: Розин Н. Н. К вопросу о новой тео-

рии уголовного процесса. С. 6–15.

905Там же. С. 35.

906Там же. С. 36.

638

ловного судопроизводства в Демидовском юридическом лицее в звании приват-доцента, для приобретения которого необходимо было защитить на Совете лицея упрощенного типа диссертацию и прочесть две пробные лекции. Д. Н. Стефановский предполагал после защиты магистерской диссертации полностью посвятить себя научно-педагогической деятельности, но умер в 1898 г. в возрасте 38 лет.

Представляет несомненный интерес и для современных юристов опубликованная в двух номерах «Временника», значительная по объему работа Д. Н. Стефановского «Очерк теории относимости доказательств». В ней обосновывается важность законодательного установления ограничения области исследования, в связи с тем или иным преступлением, строго необходимым кругом фактов и доказательств. Написание этого труда было продиктовано отсутствием в отечественном уголовнопроцессуальном законодательстве надлежащих правил и принципов определения пределов исследования, чем предоставлялась следователю и судье полная свобода усмотрения относительно включаемых в сферу судебного разбирательства обстоятельств и привлекаемых доказательств. «Составители отечественного Устава, – пишет он, – почти не коснулись вопроса о пределах исследования; придерживаваясь преимущественно французского образца, они ограничивались лишь немногими формальными постановлениями о допустимости доказательств, а вопрос об относимости их, т. е. определении границ

исследования, предоставили свободному усмотрению судебных органов» 907.

Упование на мудрость суда – дело весьма рискованное. В сложных ситуациях, нередко возникающих в судебном процессе, подчас трудно принять взвешенное решение. Автор указывает на серьезную опасность, возникающую особенно при рассмотрении дела с участием присяжных, из-за отсутствия заранее установленных границ и принципов исследования. Стороны могут воздействовать на присяжных в сугубо нужном им направлении. В результате внимание «присяжных и без того неустойчивое намеренно ослабляется, а затем отвлекается в сторо-

907 Стефановский Д. Н. О пределах исследования в уголовном процессе: Очерк теории относимости доказательств // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1894. Кн. 67. С. 17.

639

ну. Подобные приемы переносят дело на зыбкую почву субъективных предубеждений, предрассудков, личных вкусов и капризов и производят, по мнению Кони, извращение уголовной перспективы»908.

Современная практика производства с участием присяжных заседателей дает немало примеров, когда по инициативе стороны защиты допрашиваются новые свидетели, повествующие о каких-либо второстепенных обстоятельствах, которые, по мнению защиты, могли бы повлиять на иное, чем трактует обвинение, развитие событий. В итоге присяжным представляется некая гипотетическая версия, цель которой – любой ценой породить сомнения в том, что описанное в обвинении событие было именно таковым. Именно о подобных опасностях предупреждал автор исследуемой работы.

Особенно ощутимым является, по мнению автора, полное отсутствие гарантии в законе против допущения таких мнимодоказательных материалов, которые совершенно не имеют никакого отношения к непосредственно решаемому фактическому вопросу, но способны породить замешательство и возбудить страсти. Д. Н. Стефановскому как товарищу прокурора приходилось неоднократно наблюдать возникновение подобных ситуаций в судебных процессах. Поэтому он совершенно убежден в необходимости руководящих принципов, которые настоятельно требовали бы соблюдения логической связи между доказуемым вопросом и средствами доказывания и исключения всего, не имеющего непосредственного отношения к делу. Как на образец, достойный подражания, он указывает на английскую теорию относимости, коренное правило которой гласит, что «доказываемые факты должны стоять в тесной связи с обвинительным пунктом». Ограничение исследования необходимо также в интересах целесообразности и экономии труда.

Последующее развитие законодательства и теории доказывания подтвердило правоту ученого. Современное право формирует конструкцию предмета доказывания (ст. 73 УПК РФ), который является основным критерием относимости доказательств; определяет понятие доказательства через его связь с обстоятельствами, подлежащими доказыванию (ч. 1 ст. 74 УПК РФ). Свойство относимости доказательств лежит в основе пра-

908 Стефановский Д. Н. Указ. соч. С. 13.

640