Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola_Uchebnik

ский правопорядок как на начало и конец всех рассуждений о преступлении и наказании.

Вместе с тем в воззрениях сторонников правовой концепции наказания есть и определенные расхождения. Так, Гейнце рассматривает наказание как совершение чего-либо преступником в пользу общества, как отбывание повинности или совершение подвига с целью восстановить правовое равенство, нарушенное преступлением и необходимое для того, чтобы преступник мог оставаться полноправным членом правового союза. Право государства налагать наказание независимо от желания преступника, по мнению Гейнце, вытекает из того, что государственная форма общежития безусловно необходима для цивилизации, развитие которой есть его конечная задача. «Наказание не есть вовсе противоположение преступлению …, но, наоборот, выражение его значения для права»; оно налагается в интересах самого преступника, для примирения его с обществом и для установления государственного порядка.

Из тех же предпосылок исходит, но приходит к иным выводам Лайстнер: последствие преступления он рассматривает не в качестве исключения или отрешения преступника от общей воли, а наоборот, как подчинение последнего воле пострадавшего, поступление в его распоряжение. «К этому объективному факту присоединяется, как вторая ступень, наказание или прощение, смотря по тому, захочет ли пострадавший сделать употребление из возникшего для него права распоряжения над личностью виновного». Отсюда сущность наказания как последствия преступления заключается не в выполнении, а именно в подчиненности воле пострадавшего. По мнению Лайстнера, государство вторгается в чужую сферу прав в силу необходимости, для удовлетворения справедливых притязаний пострадавшего, которому государство только тогда может воспретить месть, когда заменит её наказанием.

Таким образом, Гейнце выводит право наказания из необходимости восстановления правопорядка, примирения преступника с обществом, а Лайстнер – из самого факта вторжения виновного в чужую сферу, из следующих отсюда соображений политики.

Признавая все вышеупомянутые воззрения на право наказания (в том числе абсолютную, относительную и правовую теории) несостоятельными, автор научной статьи так формули-

581

рует свою исходную позицию по рассматриваемой проблеме: «Вопрос о праве наказания, думается нам, может быть удовлетворительно разъяснён только тогда, когда сущность наказания (или значение уголовного правосудия в целом) и формы наказания (или содержание карательных средств) будут рассматриваться как два самостоятельные момента и когда при этом мы будем исходить от анализа юридических свойств преступления».

Дальнейшие его рассуждения сводятся к следующему: понятие преступления характеризуется двумя признаками – противоправностью и наказуемостью813. В представлении автора, первый элемент преступления – противоправность деяния – есть элемент внутренний, определяемый содержанием преступления; второй – наказуемость – является элементом внешним, определяемым теми последствиями, которые закон связывает с преступлением. «Сколь бы деяние ни было вредно, сколь бы ни возмущало общественное правосознание, наконец, сколь бы определенно оно ни было запрещено законодателем, но без прямого предписания уголовного закона оно не может быть обложено наказанием».

Весьма интересны и актуальны соображения автора статьи относительно конструкций составов преступлений. Отталкиваясь от содержания преступлений, он выделяет: а) деяния, наносящие действительный вред всему обществу и частным лицам (то, что ныне мы именуем преступлениями с материальным составом), б) деяния, хотя и не наносящие действительного вреда ни обществу, ни частным лицам, но заключающие в себе опасность такого вреда (составы поставления в опасность) и, наконец, в) простое непослушание велениям законодателя (то, что ныне нередко именуется преступлениями с формальным составом). По мнению автора, «иного содержания правонарушения иметь не могут…». На самом деле это не так: в ходе развития отечественной науки уголовного права всё чаще выделяют деяния, содержащие «усеченный» состав: по воле законодателя момент окончания таких деяний перенесён на стадию покуше-

813 Из этого видно, что автор придерживается так называемого формального определения преступления. Материально-формальное определение, из которого исходит действующее российское уголовное законодательство (ч. 1 ст. 14 УК РФ 1996 г.), опирается, помимо упоминаемых автором, также на признаки общественной опасности и виновности.

582

ния или приготовления к преступлению (разбой, вымогательство, призывы к массовым беспорядкам, создание банды, преступного сообщества, посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля и т. д.).

Как замечает далее автор, и противоправность, и наказуемость обладают свойством изменчивости; причём изменение норм подчас отражает более прихоть законодателя, нежели изменения в обществе, соображения необходимости и полезности. В качестве примеров он приводит уголовно-правовые запреты ношения русского платья, сокрытия новорождённых уродов при Петре Великом; ловли соловьёв в окрестностях Петербурга, провоза покойников мимо Зимнего дворца при Елизавете. «Это постоянное движение, свойственное праву каждого народа, нисколько не изменяет, как видим, юридического характера преступления: оно всегда было, есть и будет правонарушение, т. е. нарушение юридических норм или тех обязательных правил, которые устанавливаются законодателем для данной эпохи и для данного места».

В период действия Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. и разработки нового УК 1996 г. часть российских учёных высказывала мысль о дополнении элементов преступления признаком аморальности. В этой связи интересны соображения, которые высказывает Н. Д. Сергеевский по вопросу соотношения права и морали. Юридические нормы, пишет он, обязательны для всех, чего нельзя сказать о нормах нравственных. Далее, «даже такие деяния, как кража, убийство, будут представляться безнравственными лишь для большинства, но не для всех лиц: мы можем встретить множество людей, убеждённых в том, что если эти деяния совершаются не из личных корыстных видов, а ввиду блага общего, то эта польза возводит преступление в деяние в высшей степени нравственное. Существует, далее, множество преступлений, совершенно безразличных с точки зрения нравственности; таковы, например, нарушения различных праавил благоустройства и благочиния, правил о торговле книгами, дуэль и т. д. Наконец, весьма возможны случаи, когда право становится в разлад и противоречие с нравственными правилами…; такое значение имеет, например, широкая, не знающая исключений обязанность доносить о преступлениях политических, запрещение отправлять богослужение некоторых вероисповеданий и т. п.». В итоге делается небесспорный вы-

583

вод: безнравственность, которая может заключаться в преступлениях, не имеет никакого существенного значения.

Вряд ли это так. Сила, авторитет нормы права, в том числе уголовно-правового предписания, тем выше, чем более норма опирается на нравственные начала в обществе. Если правонарушение, преступление безнравственно, по убеждению абсолютного большинства людей оно нетерпимо и подлежит искоренению, а лицо – безусловному осуждению, порицанию.

Возвращаясь к основному вопросу, являющемуся предметом научного анализа в статье, – на каком юридическом основании покоится право государственной власти на наказание, – автор приходит к тому выводу, что каковы бы ни были форма и содержание наказания, при всём их разнообразии в них есть одна общая черта: «все они заключают в себе осуждение и порицание преступных действий, притом не простое осуждение, но осуждение, выраженное в такой форме, которая точно и ясно определяет размер и степень осуждения соответственно сравнительной важности этих деяний». Институт осуждения и порицания правонарушений, по Сергеевскому, одинаково присущ все правопорядкам. В этом суть уголовного правосудия как необходимого элемента правопорядка. Отсюда государство имеет право наказания на том основании, что оно не может существовать без уголовного правосудия, как без правосудия немыслим правопорядок в обществе.

По мнению автора научной статьи, не нужно смешивать сущность наказания (уголовное правосудие) и содержание (формы и виды наказания, его цели): «Практика жизни всегда показывала, что специальные цели наказаний не только мало достигаются, но и вовсе не достигаются; однако же ни одно государство не нашло возможным отказаться от уголовного правосудия как от бесполезной и дорого стоящей системы»; «уголовное правосудие может и должно существовать независимо от тех или других целей, к которым направляются отдельные карательные меры…».

«Таким образом, – резюмирует Н. Д. Сергеевский, – говоря о праве и обязанности государства наказывать, мы имеем в виду лишь сущность наказания: что же касается до страдания преступников, то это есть, так сказать, лишь внешняя необходимость: мы физически лишены возможности выразить осуждение и порицание в иной форме»; «мы признаём безусловную

584

необходимость уголовного правосудия, но на само наказание преступников, на их мучение и страдание смотрим как на неизбежное зло, которое мы терпим только потому, что оно есть единственный способ выразить от лица общества осуждение и порицание правонарушительного действия, притом в такой форме, которая указывала бы размер и степень нарушения».

Исходя из такого значения карательных средств, автор формулирует два положения, уже признанные наукой и прогрессивным законодательством. Первое положение заключено в правиле экономии карательных средств: во-первых, государство не должно слишком щедро расточать наказания за маловажные нарушения и за нарушения таких норм, которые и помимо наказания достаточно надёжно охраняются вознаграждением, принуждением к исполнению и т. п. Во-вторых, определяя наказания, их виды и размеры, соответственно сравнительной важности правонарушений, законодатель должен ограничиваться наименьшим по возможности вредом; необходимо придерживаться этого правила также и при разрешении всех вопросов, касающихся самой организации наказания: устройства мест заключения, содержания заключенных, способов пересылки и т. д.; в этом заключается основание постоянного смягчения наказаний и улучшения их организации, которое составляет господствующую черту в истории уголовного законодательства в Новое время.

Второе положение сводится к необходимости предупредительной деятельности: государственная власть обязана предпринимать все меры к сокращению случаев применения наказания, к уменьшению числа преступлений. Люди ХIХ в. путём горького опыта пришли к сознанию того, что самые сильные, самые жестокие кары не уменьшают количества преступлений и что наказание преступников, само по себе, есть тяжёлая необходимость и дорого обходится обществу. «На этом основании новое время выдвигает на первый план предупредительную деятельность в двух её направлениях: полицейские меры надзора, с одной стороны, а с другой – устранение по возможности тех условий, из которых порождаются мотивы к совершению преступлений, и организация институтов, способствующих к раскрытию преступлений; таковы: меры против пауперизма, устройство родильных приютов и воспитательных домов, противодействие пьянству, широкое развитие гласности как луч-

585

шего средства против преступлений по должности со стороны органов власти и т. д.».

И первое, и второе положения весьма актуальны и в современных условиях. Во-первых, места лишения свободы переполнены, отсутствуют элементарные условия для содержания заключённых и воздействия на них администрации в позитивном направлении. Во-вторых, неокапитализм, нарастание кризисных явлений в обществе породили ряд новых негативных явлений и усугубили уже существовавшие. В итоге происходит дальнейшее обнищание населения, появляется масса безработных, формируется заметная прослойка люмпен-пролетариата, резко возрастает число детей-беспризорных, скитающихся по стране и остающихся без крыши над головой, увеличивается число брошенных детей-малюток («отказников»), всё большее число людей приобщается к пьянству и потреблению наркотиков и т. д., а следовательно, возникают благоприятные условия для роста правонарушений, в том числе и преступности в стране. В этих условиях меры, предлагавшиеся в своё время автором научной статьи, пусть они и половинчаты, заслуживают самого пристального внимания государственных органов и общественности.

Что оказывает наибольшее влияние на выработку законодательных форм наказания? – задаётся вопросом автор научной статьи. Во-первых, положение личности человека в государстве: её уважение как таковой или поглощение государственным деспотизмом. Например, государство, в котором личность сама по себе не имела никакого значения, могло применять беспрепятственно смертную казнь в самых широких размерах. Вовторых, отношение государства к церкви и к догматам религии. «Сообразно тому, приписывается ли государству божественное происхождение и оно считается царством божьим на земле, или, наоборот, оно признаётся учреждением самостоятельным, для людей только существующим, получает различный характер всё уголовное правосудие, а вместе с тем должно получать различное содержание и наказание. Лучшим примером может служить преследование религиозных преступлений и беспощадное сожжение еретиков и волшебников в ХVI и ХVII вв. на Западе». В-третьих, степень общей культуры и смягчение нравов. Под влиянием этого обстоятельства сошли со сцены наказания изувечивающие, квалифицированные виды смертной каз-

586

ни и т. п. В-четвёртых, степень крепости государственного строя. Чем крепче государство, тем меньше оно боится всяких колебаний установленного порядка и тем гуманнее его меры против нарушителей закона. Наоборот, чем слабее государство внутри себя, тем сильнее и жёстче наказание. Наконец, в-пятых, это экономические условия. В частности, при недостаточности финансовых средств государство прибегает к наказаниям наиболее дешёвым, каково, например, телесное наказание (порка) сравнительно с тюремным заключением.

Интересны также выводимые учёным черты и свойства наказания новейшего времени: 1) наказание должно быть индивидуально, то есть должно по возможности падать только на преступника, не задевая других лиц, виновному близких. Как известно, ч. 3 ст. 60 УК РФ предписывает суду учитывать влияние назначаемого наказания на условия жизни семьи осуждённого. С другой стороны, вопреки упомянутой черте, штраф, назначенный несовершеннолетнему осуждённому, по решению суда может взыскиваться с его родителей или иных законных представителей (ч. 2 ст. 88 УК; 2) наказание должно отличаться постепенностью и обладать свойством делимости; 3) оно должно быть равное для всех классов общества; 4) оно должно быть очищено от всяких излишних физических и психических мучений или страданий, заключать в себе минимум страданий, необходимых для выражения осуждения и порицания; 5) отдельный вид наказания должен быть направлен к достижению той или другой полезной цели, не превращающей однако человека в средство. «Цели наказаний могут быть весьма различны; но все они сводятся к созданию в преступнике мотивов, препятствующих преступлению. Таковы: исправление, в тех случаях, когда преступление свидетельствует о существовании вредных для общества наклонностей в характере преступника; устрашение, притом не столько тяжестью наказания, сколько неизбежностью его за каждое преступление, приучение к работе, если праздность служила источником мотива к преступлению; наконец, всякие другие воздействия, сообразно субъективным и объективным условиям отдельных случаев, напр., умственноеразвитиеиобразование…».

Поучителен и следующий вывод Н. Д. Сергеевского: если даже ни одна из целей наказания не будет достигнута, уголовное правосудие всё равно сохранит своё значение и останется столь же безусловно необходимым.

587

Сказанное позволяет говорить о недопустимости смешения двух категорий: целесообразности наказания (достижения общественно полезных целей), с одной стороны, и необходимости уголовного правосудия и важности его в обществе – с другой.

В период полного господства в области уголовного права классической школы, «провозвестником» нового социологического направления, его родоначальником в отечественном уголовном праве по праву считается М. В. Духовской.

Михаил Васильевич Духовской (1850–1903) в 1872 г.

окончил юридический факультет Московского университета. В 1874 г. защитил магистерскую диссертацию по монографии «Понятие клеветы как преступления против чести частных лиц», а в 1891 г. – докторскую по монографии «Имущественные отношения по решениям волостных судов».

С 1885 г. и. д. экстраординарного профессора по кафедре уголовного судопроизводства, а с 1891 г. – ординарный профессор по той же кафедре.

Научно-педагогическую деятельность М. В. Духовской начал в 1872 г. в Демидовском юридическом лицее, читал курс уголовного права в должности приват-доцента по кафедре уголовного права и судопроизводства. Но в 1874 г. его ученая деятельность была пресечена арестом по подозрению в причастности к народнической пропаганде. Подозрение подтверждения не нашло, дело в отношении его было прекращено, но, как попавший в сферу внимания уголовной юстиции, М. В. Духовской уже не мог продолжить преподавание в Демидовском лицее и вступил в присяжные – поверенные в Москве. Только в 1885 г. он смог вернуться к научно-педагогической деятельности, приступив к чтению лекций по уголовному судопроизводству в Московском университете.

Основные труды М. В. Духовского: «Задача науки уголовного права» // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1872. Кн. 4; «Понятие клеветы как преступления против чести частных лиц» (Ярославль, 1873); «Имущественные отношения по решениям волостных судов» (М., 1891); «Русский уголовный процесс» (М., 1897, 1902, 1905, 1910)814.

814 Кроме указанных трудов, перу М. В. Духовского принадлежат такие имевшие значительный научный и общественный резонанс публикации, как «О смертной казни с точки зрения рационального учения о наказаниях» (1879), «Заметки о главном суде» (1879), «О заочном разбира-

588

Сфера научных интересов ученого – проблемы уголовного права и судопроизводства. Во всех своих трудах ученыйкриминалист страстно ратовал за освобождение уголовного права от жестоких анахронизмов средневековья, а уголовного процесса – от бюрократических новелл последнего времени.

М. В. Духовской вошел в историю юридической науки как пионер уголовной политики. Как справедливо отметил М. П. Чубинский, «…раньше итальянских антропологов профессор Духовской развил широкую программу науки уголовного права, не упомянув лишь о неразработанных тогда данных уголовно-антропологического характера»815.

Прочитанная им в 1872 г. вступительная лекция «Задача науки уголовного права» имела большое методологическое значение. Этой лекцией было положено начало социологическому направлению в уголовно-правовой науке. В его лекции получила убедительное обооснование идея о том, что наука уголовного права не должна ограничиваться исследованиями строго юридического характера. «Самую громадную услугу, по отношению к точному отысканию тех обстоятельств, которые производят преступления, оказали нам работы статистиков», – отмечает профессор Духовской. С помощью статистических данных ему удалось установить, что «преступления в обществе совершаются ежегодно приблизительно в одном и том же числе». Благодаря этому факту разрушается мнение об определении в качестве причины преступлений свободной воли человека…, «ясно, что в природе есть другая причина, порабощающая, до некоторой степени, саму волю и притом причина, действующая в течение известного периода почти непрерывно; если бы не было этого, не могло бы существовать и факта совершения одного числа преступлений в каждой стране из года в год»816. При этом ученый отмечает работу русских статистиков (особенно судебных) как «много менее удовлетворительную» в сравнении с западноевропейскими исследователями в области

тельстве уголовных дел» (1899), «Об условно-досрочном освобождении из заключения» (1898). Ученый часто выступал со статьями по уголовноправовой тематике в газете «Русские ведомости».

815Чубинский М. П. Курс уголовной политики // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1909. Кн. 99. С. 12.

816См.: Духовской М. В. Задачи науки уголовного права // Временник Демидовского юридического лицея. Ярославль, 1873. Кн. 4. С. 11–12.

589

статистики. М. В. Духовской не только констатировал наличие «постоянных» причин преступности, связанных с условиями, в которых живет человек, и общественным строем, но и осуществил эмпирическое сопоставление показателей преступности и общесоциальной статистики. Такой подход позволил ему сделать обоснованный вывод о том, что охрана общества от преступлений связана прежде всего с улучшением его политического и экономического строя. Вместе с тем он рассмотрел и паллиативные меры специальной профилактики, включая полицейские меры и наказание.

В лекции анализируются статистические данные (в абсолютных величинах), характеризующие уровень судимости (1862–1866 гг.) как по России в целом, так и по Ярославской губернии (1860–1864 гг.). В результате проведенных исследований автор высказывает суждение о том, что «преступление не есть явление случайное…, а зависит еще от известных постоянных причин». В качестве главнейшей причины преступлений выступает, по его мнению, общественный строй. «Дурное политическое устройство страны, дурное экономическое состояние общества, дурное воспитание, дурное состояние общественной нравственности и целая масса других условий… – причины, благодаря которым совершается большинство преступлений»817. Важно отметить, что профессор Духовской дифференцировал причины преступлений по уровню их воздействия, что впоследствии послужило основой для разработки современного криминологического учения о детерминации преступности. Ученый акцентирует внимание на необходимости и важности обстоятельного исследования всех причин, влияющих на совершение преступлений. Это «…есть великое дело. Русская наука более, чем какая-либо другая, страдает громадным недостатком в этом отношении… Серьезных сочинений, посвященных этому, мы почти не имеем, а между тем появление их выяснило бы нашему законодательству многие

817 Духовской М. В. Задачи науки уголовного права. С. 14, 22–27. Вместе с тем лектор указывает, что помимо основных причин существуют еще некоторые другие причины, «общие для всех преступлений: крепостное право, дурное устройство тюрем, дурные наклонности, которые развиваются в человеке благодаря внешним влияниям среды, и т. п. и причины, влияющие на то или иное преступление в отдельности, например, плохое состояние паспортной системы, отсутствие воспитательных домов и т. п.».

590