Yaroslavskaya_yuridicheskaya_shkola_Uchebnik

мощи. По твердому убеждению автора, судьи одной страны должны исполнять требования судей другой страны и независимо от наличия на этот счет конвенции.

«Юридическое основание этому то, – заявляет русский ученый, – что все судьи на всем земном шаре служат одному

делу – раскрытию судебной истины, а потому взаимообязаны помощью»743.

Автор особое внимание уделяет институту права бедности, признание которого отечественным законодательством и международным правом служит основанием для освобождения лиц, находящихся в затруднительном материальном положении, от судебных издержек, пошлин, гербовых сборов и т. д. Этот институт, регулировавшийся ст. 880–889 Устава гражданского судопроизводства, получил основательное закрепление в решениях Гаагской конференции ноября 1896 г. Дополнительную нормировку институт права бедности получил в решении Гаагской конвенции 17 июля 1905 г., установившей следующую важную норму: «если подданный одного из договаривающихся государств живет в сфере действия договора, то свидетельство о праве бедности выдает консул его страны»744.

Русский ученый связывает существование этого института с высокими правовыми принципами справедливости и гуманности. «Как дарование права бедности туземцам есть дело справедливости, – пишет он, – также дарование того же права иностранцам есть требование международной гуманности»745.

В 1915 г. Т. М. Яблочков выступил в «Вестнике права» со статьей «Патриотизм в правосудии», в которой подвергнул резкой критике решение общего собрания Правительствующего Сената от 9 февраля 1915 г., лишавшего пребывавших в России подданных воюющих государств прав судебной защиты.

«Таким образом, – констатировал ученый, – подданные воюющих с нами государств, пребывающие на нашей территории, обрекаются на участь дичи в открытом поле. Сладкая приманка для любителей легкой наживы»746.

743Яблочков Т. М. Курс международного гражданского процессуального права. С. 116.

744Цит. по: Там же. С. 168.

745Там же. С. 166.

746Яблочков Т. М. Патриотизм в правосудии // Вестник права. 1915.

№8. С. 235.

511

Подобная противоправная мера, предостерегал ученый, пагубно окажется на отечественном правопорядке, развяжет жестокие инстинкты, поставит под удар русских, пребывающих за границей, сделает их жертвой новых репрессий со стороны германцев. В связи с этим он обвиняет Сенат в величайшей неосмотрительности. Что касается противозаконности его решения, то оно не подлежит никакому сомнению. Гаагская конвенция 1907 г., ратифицированная Россией 17 ноября 1909 г. и подтвержденная в начале войны Высочайшим указом от 28 июля 1914 г., положительно запрещает «объявлять потерявшими силу, приостановленными и лишенными судебной защиты права и иски подданных противной стороны»747.

Лишение лиц иностранного происхождения прав судебной защиты в их деловых отношениях расценивается ученым как «узаконение нарушения закона», ведущее к «нравственной анархии». Война ведется, утверждает Т. М. Яблочков, между государствами, и враждебные действия в принципе не направляются на частных лиц и их имущество, и уже поэтому меры жестокости против отдельных лиц, не вызываемые военною необходимостью, резко осуждаются современным правосознанием. Автор статьи призывает судебных деятелей не увлекаться взрывом ложного «патриотизма», твердо стоять на позициях права и справедливости. Т. М. Яблочков высказывает уверенность в том, что «судебные деятели найдут в себе мужество настаивать на соблюдении точного смысла закона и не давать увлечь себя взрывом политической страсти. Такой выход вполне закономерен»748.

Обращение к трудам видного русского цивилиста, приобщающих нас к важным аспектам исторического становления международного гражданского процессуального права, позволяет нам глубже осознать гуманистическую значимость прогрессивных норм и принципов, ныне ставших канонами международного правового общения, яснее представить себе пути дальнейшего совершенствования этого процесса.

747Цит. по: Яблочков Т. М. Патриотизм в правосудии. С. 236.

748Там же. С. 236.

512

Глава 11. Школы уголовного права

и уголовного процесса

Последняя четверть XIX в. оказалась весьма непростым временем для науки уголовного права. С момента выхода в свет в 1876 г. книги Ч. Ломброзо и до конца XIX в. его учение оказалось в эпицентре внимания научной общественности. В это время ученым классической школы уголовного права пришлось выдержать немало критики со стороны представителей позитивной школы уголовного права по принципиальным вопросам о предмете, методе уголовного права. Дискуссии, в которых активно участвовали юристы, врачи, антропологи и социологи, «выплескивались» на страницы ученых журналов, стали предметом трех конгрессов, посвященных уголовной антропологии, собиравшихся в Риме (1885), Париже (1889) и Брюсселе (1892).

Научные взгляды Ломброзо и его последователей (Ферри, Гарофало и др.) с момента своего появления подвергались критике со стороны зарубежных и российских ученых. Не могли остаться в стороне от этих дискуссий известные криминалисты ярославской школы – многие из них посчитали своим долгом высказаться относительно предмета и метода, задач науки уголовного права749. Анализ работ криминалистов ярославской школы того времени дает основание говорить о том, что некоторые из них посвятили значительную часть своей научной деятельности развенчанию идей возникшей школы позитивного права750 (А. К. Вульферт), а на других идеи школы позитивного права оказали определенное влияние в части расширения предмета, методов и задач науки уголовного права (А. А. Пионтковский).

Большинство криминалистов Демидовского юридического лицея принадлежали к классической школе уголовного права, видевшей задачу своей науки в разработке догмы права. Одним

749Духовской М. В. Задача науки уголовного права. Ярославль 1872 г.; Вульферт А. К. Методы, содержание и задачи науки уголовного права. Ярославль. 1891 г.; Фельдштейн Г. С. Главные течения в истории уголовного права России. Ярославль. 1909 г.

750В настоящее время указанная школа обычно называется антропологической школой.

513

из ярких представителей данного научного направления стал профессор А. К. Вульферт.

Антон Карлович Вульферт (1843 – после 1910) в 1866 г.

окончил юридический факультет Московского университета. В 1888 г. защитил магистерскую диссертацию по монографии «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии», а в 1893 г. – докторскую по второй части этого труда. После окончания Московского университета А. К. Вульферт с 1866 по 1868 гг. состоял кандидатом на судебные должности. В 1868 г. назначен товарищем прокурора Тульского окружного суда, а в 1870 г. – на ту же должность в Москву. С 1873 по 1884 гг. товарищ прокурора Московской судебной палаты. С 1884 г. по 1891 г. А. К. Вульферт в звании приват-доцента читал курс уголовного права и судопроизводства в Московском университете. В 1891 г. назначен на должность и. д. экстраординарного профессора по кафедре уголовного права и судопроизводства Демидовского юридического лицея. В 1894 г. перешел в Военноюридическую академию и до 1910 г. состоял ее профессором по кафедре уголовного права. А. К. Вульферт принимал активное участие в трудах Московского юридического общества, был председателем комиссии по выработке заключения по проекту Уголовного уложения 1903 г.

Его основные труды: «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии: критическое исследование» (М., 1887. вып. 1); «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии: критическое исследование» (Ярославль, 1891); «Курс русского уголовного судопроизводства» (М., 1885); «Курс русского уголовного судопроизводства» (М., 1888). Главная сфера его научных интересов – проблемы уголовного права и процесса. Являясь приверженцем классической школы уголовного права, А. К. Вульферт отстаивает ее главенствующее положение среди других школ и направлений уголовно-правовой мысли.

Не умаляя научного значения трудов профессора А. К. Вульферта в целом, хотелось бы более подробно остановиться на отдельных работах, изданных в Демидовском юридическом лицее: «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии: критическое исследование» (Ярославль, 1893.

514

Вып. 2); «Оценка доктрины Ломброзо после его смерти в Италии» (Ярославль, 1911)751.

В своем основном труде «Антрополого-позитивная школа уголовного права в Италии»752 А. К. Вульферт подвергает глубокому и всестороннему анализу учения основных представителей возникшей в 70-х гг. XIX в. Ново-Итальянской школы Ломброзо, Ферри и Гарофало, поставивших целью при помощи антропологических, опытно-психологических и социологических исследований коренным образом перестроить уголовное право. А. К. Вульферт поставил перед собой задачу объективно и концептуально проанализировать антрополого-позитивную доктрину во всех ее ипостасях «сравнительно с коренными основаниями классической или юридической школы уголовного права». «Несмотря на название позитивной, которое указанная школа сама дает себе, – отмечает ученый, – ко всем ее коренным воззрениям примешивается сильная струя материалистической метафизики… это проявляется в сведении преступления на степень ее естественного явления, преступности, – функции организма у Ломброзо, в объяснении психологических свойств рядом присущих человеку наслоений разных эпох, коим приписываются механические свойства, в определении человека как одушевленной машины превращения сил…». При этом общественные явления сводятся к естественным, «для статистических явлений выковывается закон по подобию химического, процессуальные учреждения, например суд присяжных, обсуждаются на основании безграничного по своей сущности и безразличного метафизического принципа эволюции»753.

А. К. Вульферт акцентирует внимание на крайне пренебрежительном отношении к исторической и этической стороне уголовного права представителями критикуемой школы, которые пытаются находить подтверждение своим научным воззре-

751В Демидовском юридическом лицее также начинал свою деятельность Дмитрий Германович Тальберг (о нем далее), известный трудами в области уголовного права и процесса, в том числе вышедшем в Киеве сочинением «Антропологическое исследование в уголовном праве», которое привлекло внимание криминалиста А. К. Вульферта.

752См.: Вульферт А. К. Антрополого-позитивистская школа уголовного права в Италии // Временник Демидовского юридического лицея.

Ярославль, 1893–1894. Кн. 58–62.

753Там же. Кн. 62. С. 551.

515

ниям, обращаясь весьма неразборчиво с историческими фактами, так что «Ломброзо ничего не находит у первобытных и диких народов, кроме повальной преступности, Гарофало присваивает современным дикарям в виде общего явления состояние вырождения, Ферри ничего не видит в кровной мести, кроме природного инстикта, проявляющегося в чисто внешнем воздаянии, а в нравственной вине и ответственности остатка теократического периода»754. Поэтому и суд присяжных признается институтом первобытной юстиции, негодным для культурного времени, а в науке уголовного права лишается признания ее нравственная сторона755.

Вместе с тем необходимо отметить, что в отличие от многочисленных критиков Ново-Итальянской школы, злоупотребляющих черной краской, А. К. Вульферт также отдает должное проделанной школой работе по сбору и обработке многочисленных фактов, составившей богатый материал, который при меньшей односторонности в пользовании им может оказаться ценным для науки. К числу достоинств антропологопозитивной школы ученый относит критику господствующего научного и законодательного направления уголовного права по поводу вялости и недостаточности репрессивной юстиции, «она совершенно верно указывала на необходимость обеспечения общественной безопасности от оставляемых на свободе душев- но-больных, освобожденных от уголовного преследования»756. Он признает правильной негативную оценку кратких сроков лишения свободы криминалистами-антропологами, как способствующих росту рецидивной преступности. Внешне выглядит привлекательным и указание антропологической школы на такие действенные меры борьбы с преступностью, как «устранение всех жизненных невзгод и общественных неправд», однако

754Вульферт А. К. Антрополого-позитивистская школа уголовного права в Италии. Кн. 62. С. 553.

755Несмотря на резкую критику передовой научной общественностью антрополого-позитивной доктрины за ее антигуманную сущность, особенно проявившуюся в учении о преступном типе, прирожденном преступнике, утилитаризм и эмпиризм, натянутость и искусственность многих построений, она собрала, тем не менее, в ряде стран мира, в том

числе в России, довольно многочисленных сторонников (В. Ф. Чиж, Д. А. Дриль, П. Н. Тарнивская и др.).

756 Вульферт А. К. Антрополого-позитивистская школа уголовного права в Италии. Кн. 62. С. 559.

516

здесь, отмечает А. К. Вульферт, школа остается верной себе, рассматривая влияние социальной среды лишь в виде факторов, обусловливающих «нарождение несчастных и порочных пси- хико-физических организаций, наклонных к пороку и преступлению», т. е. прирожденных преступников.

А. К. Вульфертом убедительно обосновывается несостоятельность и антигуманность взгляда антропологической школы на преступника как на дикаря или существо, психически неполноценное, «телесно и духовно неподобное другим лицам», а потому заслуживающее исключения из общества. Взирая на преступников как на специальный класс, криминалисты этой школы, утверждает А. К. Вульферт, ратовали за применение к ним самых радикальных карательных средств, вплоть до смертной казни. Выражая полнейшее несогласие с этой антигуманной точкой зрения, А. К. Вульферт утверждает, что «даже самая тягчайшая преступность не есть что-либо физиологически и органически роковое». Поэтому он считает неправильной и вредной для дела борьбы с преступностью и нравственного оздоровления общества выдвигаемую, к сожалению, не только криминалистами антропологической школы, мысль о выделении из общей массы преступников категории неисправимых, к которым целесообразно применять исключения из общества, заключение в тюрьму на неопределенный срок.

В завершение повествования профессор Вульферт отмечает, что «есть основание предполагать, что конец нашего века, после пронесшейся, говоря словами г. Сергеевского, грозовой тучи в виде учения Ломброзо, не представит в области научной мысли радикальной противоположности движению научной мысли конца прошлого столетия». Обосновывая жизненность традиционных институтов уголовного права, автор утверждает, что «заветы Беккария и Гоуэрда остаются по-прежнему близки научным деятелям и практикам наших дней»757.

И в дальнейшем доктрина Ломброзо неоднократно подвергалась критике. После его смерти сочли необходимым высказать собственные суждения в адрес научных взглядов Ломброзо корифеи новой позитивной итальянской школы. В связи с этим

757 Вульферт А. К. Антрополого-позитивистская школа уголовного права в Италии. Кн. 62. С. 566.

517

профессор Вульферт пишет очередную работу758. Свое отношение к позициям Ферри и Гарофало ученый высказал следующим образом. «Изложенная критика доктрины Ломброзо дает величайшую честь Гарофало, который с такой научной искренностью и беспристрастием, несмотря на личные и научные связи с покойным и с всею его школой, так прямо и открыто высказал свои существенные разногласия с Ломброзо… вследствие своей особенной переоценки доктрины Ломброзо, Гарофало вступает в разное противоречие с Ферри». Там, где Ферри видит «гениальные институции (теория прирожденного преступника, теория тождества прирожденного преступника, нравственного помешанного и эпилептика), Гарофало усматривает роковые заблуждения»759. По поводу основного вопроса о значении антропологического подхода к исследованию преступности Гарофало разрешает его «в пользу преобладающего значения уголовной психологии. Эта точка зрения все больше и больше находит приверженцев в наши дни», пишет Вульферт760.

Профессор поддерживает Гарофало в критических замечаниях антропологической школы: «преступление есть феномен социологический и точка зрения юриста на него не всегда может совпадать с точкой зрения психиатра. Различие их состоит в том, что юрист должен считаться и с такими элементами, которых психиатр не обязан иметь в виду. Юрист не может оставлять без внимания ценность и действительность наказания как предостережения и примера, как одной из причин, могущих внушать отвращение к преступлению, как влиятельную причину образования нравственного чувства»761. Таким образом, воспитательное и предупредительное воздействие наказания на общество в целом оставляется в стороне теми учеными, которые исключительно занимаются влиянием наказания на преступника. С другой стороны, нельзя допускать обращения с преступниками, как с душевно-больными, из-за того, что у них оказываются физические или нравственные аномалии, – указывает А. К. Вульферт, – поскольку нет человека, который бы не

758См.: Вульферт А. К. Оценка доктрины Ломброзо после его смерти главнейшими представителями позитивной школы уголовного права в Италии // Юридические записки. Ярославль, 1911. Вып. 2–3.

759Там же. С. 245.

760Там же. С. 246.

761Там же. С. 244.

518

имел какой-либо «нервной неуравновешенности» и т. п. Действительно, каким образом должен был поступать директор больницы по поводу назначения курса лечения «аномального субъекта с цветущим здоровьем и нормальным рассудком? Так что «теория Ломброзо, рассматривающего преступника как больного, социально опасна и практически неосуществима»762. Профессор Вульферт совершенно справедливо отмечает, что установление точной грани «между поясом здоровья и поясом более или менее болезненных аномалий должна была озабочивать юристов … при установлении нравственной ответственности, если даже оставить в стороне случаи наследственности, душевной болезни, остается сомнительным, мог ли преступник, в си-

лу многочисленных условий общественной среды, быть иным, чем он есть?»763.

В заключение Гарофало и вслед за ним автор данной работы, профессор А. К. Вульферт признают «великую любовь к истине, великую искренность» Ломброзо, которую он внес в свою научную и публичную деятельность в качестве члена городского совета в Турине. «Следует всецело присоединиться к отзыву Гарофало о научной честности и искренности Ломброзо. Неутомимый и страстный труженик, он сам подавал критикам доводы против себя, он не скрывал спорных выводов двусмысленными объяснениями … в отличие от Ферри, который пытается рекламировать свою школу и приписывать не принадлежащие ей заслуги, вознося своего покойного учителя, Ферри, он восхваляет и самого себя… гораздо достойнее выглядит чествование памяти Ломброзо с прекрасными словами Гарофало о нравственной личности покойного, чем пустая риторика»764.

Продолжателем идей классической школы уголовного права в Демидовском юридическом лицее явился профессор Н. Д. Сергеевский.

Николай Дмитриевич Сергеевский (1849–1908), 160-ле-

тие со дня рождения которого мы отмечаем в этом году (род. 24 сентября 1849 г.), относится к плеяде крупнейших и талантливейших русских ученых-криминалистов последней четверти

762Вульферт А. К. Оценка доктрины Ломброзо после его смерти главнейшими представителями позитивной школы уголовного права в Италии. С. 262.

763Там же. С. 265.

764Там же. С. 248.

519

ХVIII – начала ХIХ в. После окончания юридического факультета Санкт-Петербургского университета (1872 г.) он был оставлен при университете в качестве магистранта, совмещая научную подготовку с преподавательской практикой по уголовному праву в частных гимназиях города. Вскоре его направляют в Демидовский юридический лицей в качестве преподавателя – исправляющим делами (исполняющим обязанности) доцента кафедры уголовного судопроизводства. Его вводная лекция, прочитанная в лицее 14 ноября 1874 г., оставила столь благоприятное впечатление, что она уже на следующий год была опубликована во «Временнике Демидовского юридического лицея»765.

После двухлетнего преподавания в лицее уголовного процесса ему была предоставлена возможность (начало 1877 г.) вновь заняться разработками вопросов уголовного права. Н. Д. Сергеевский был направлен на повышение квалификации за границу, где около двух лет слушал в Лейпциге лекции известного в то время учёного-юриста К. Биндинга, а в Граце (Австрия) посещал занятия Варга. Параллельно он работал по теме магистерской диссертации.

С практически готовым текстом диссертации молодой учёный в 1878 г. возвратился в Ярославль, изложив в течение следующего 1879 г. основные её положения на страницах различных юридических журналов. Преподавательскую деятельность в лицее (теперь уже по уголовному праву) он начал вступительной лекцией «Философские приёмы и наука уголовного права», которая ввиду её высокого научно-методического уровня была опубликована в центральном журнале766.

В 1882 г. перешел на кафедру уголовного права СанктПетербургского университета. Одно время читал курс уголовного права в Александровском лицее. С 1890 по 1892 гг. издавал и редактировал «Журнал Министерства юстиции». С 1895 г. помощник статс-секретаря Государственного Совета, управляющий отделением «Свода Законов». В 1906 г. назначен членом Государственного Совета. Тайный советник (светский генерал-лейтенант).

765См.: Сергеевский Н. Д. Основные начала и формы уголовного процесса // Временник Демидовского юридического лицея. 1875. Кн. 9.

С. 595–614.

766См.: Сергеевский Н. Д. Философские приёмы и наука уголовного права // Журнал гражданского и уголовного права. 1879. Кн. 1. С. 39–87.

520