3. Древнейшая тамга из скифского могильника у с. Глиное и проблема появления тамг в Восточной Европе

В первой части курсовой работы мною было отмечено, что до недавнего времени исследователями указывалась невозможность сложения традиции использования тамг сарматами Северного Причерноморья. Однако находка, сделанная 12 лет назад приднестровскими археологами, позволяет существенно скорректировать данное «общее место» в сарматоведческой литературе.

В 2004 г. Днестровской археологической экспедицией Приднестровского государственного университета им. Т.Г. Шевченко под руководством Н.П. Тельнова был исследован курган № 81 скифского могильника у с. Глиное Слободзейского района.

В указанном кургане были выявлены три скифских погребения, однако наиболее информативным в ракурсе нашей курсовой работы оказалось впускное погребение № 3. Ниже приводится его краткое описание.

Погребение 3 было обнаружено в 3,85 м к востоку от нулевого репера (условного центра кургана) (рис. 4). Захоронение было совершено в катакомбе. Совершено в катакомбе III типа – длинные оси входной ямы и дромоса перпендикулярны длинной оси погребальной камеры (рис. 5).

Трапециевидная в плане входная яма была ориентирована по линии север-северо-восток – юг-юго-запад. Спуск в яму осуществлялся при помощи двух угловых ступеней. На глубине 1,95 м в дне была вырыта подпрямоугольная в плане выемка. Восточный край выемки соответствовал устью дромоса, западным краем служила северная часть западной стены ямы. Дно выемки было ровным, участок материка вдоль южного края имел вид уступа шириной 0,35 м.

Устье дромоса располагалось под северной стеной входной ямы. Прямоугольный в плане дромос был ориентирован по линии север-северо-восток – юг-юго-запад. В сечении дромос имел форму арки.

Подпрямоугольная в плане погребальная камера была ориентирована по линии запад-северо-запад – восток-юго-восток.

При расчистке камеры обнаружены останки ребёнка (девочки) 4-5 лет, лежавшего у восточной стены в вытянутом положении на спине, головой на запад-северо-запад. Несмотря на плохую сохранность костей, по их отпечаткам установлено, что руки лежали вдоль тела, ноги были прямыми. Под костяком отмечен розоватый тлен от растительной подстилки.

В западном углу камеры находилась миска с костью от жертвенной пищи и ножом. Рядом с миской стояла курильница, накрытая сверху каменной плитой. У черепа ребёнка найдены парные височные кольца, в области шеи – предметы ожерелья, на запястьях – браслеты из бусин. Рядом с устьем дромоса найдена металлическая подвеска с бусиной: аналогичная подвеска обнаружена у восточной стены камеры, на уровне левой кисти погребённой.

Особый интерес в комплексе вызывает лепная миска, на дне которой была воспроизведена тамга, которая в настоящее время является древнейшим подобным знаком на территории Европы.

Тамга на дно миски была нанесена по сырой глине в два этапа. Сначала небрежно провели окружность диаметром 10,5 см и неровную линию в её нижней трети. Собственно орнамент наносился инструментом с более широкой рабочей частью, чем у предыдущей. Основу композиции составляет простой крест, с вдавленной на пересечении линий окружностью диаметром 0,6 см. Слева от вертикальной линии креста и параллельно ей находится ещё одна линия, поверх которой прочерчена линия с загнутыми влево окончаниями. Справа от вертикальной линии креста от горизонтальной линии вверх и вниз отходят две короткие линии: одна из них на окончании раздваивается подобно якорю, окончание второй – изогнуто влево. Полностью вписать тамгу в диаметр окружности мастеру не удалось – линии пересекают окружность в четырёх местах (рис. 6).

Изображение на дне миски из захоронения 3 кургана № 81 могильника у с. Глиное, безусловно, не являлось «орнаментом» в чис­том виде, поскольку не предназначалось для украшения сосуда (нанесено на дне). Нет сомнений, что изображение являлось родовым знаком – тамгой. О бережном хранении миски свидетельст­вуют следы ремонта – два сквозных отверстия, расположенных по обе стороны трещины, уходящей от венчика ко дну. Отметим, что ни на одном другом лепном сосуде из комплексов могильника у с. Глиное следов ремонта обнаружено не было¹¹.

Вместе с тем, у нас нет никаких сомнений в скифской принадлежности тамги, нанесённой на дно лепной миски из погребения 81/3 могильника у с. Глиное. В настоящее время бесспорно, что именно это изображение является древнейшим родовым знаком (тамгой) на территории Северного Причерноморья, поскольку погребение 81/3 могильника у с. Глиное (впускное в кургане) датируется в пределах последней четверти III – первой четверти II в. до н.э. на основании железной фибулы из основного захоронения в кургане и с учётом того, что хронологический разрыв между основным и впускным погребением не мог быть значительным. В связи с находкой на могильнике у с. Глиное становится очевидным, что подобные знаки впервые появляются именно у скифов, а не у сарматов¹², тем более что на могильнике у с. Глиное зафиксирован ещё ряд знаков, которые могут быть с большой долей достоверности атрибутированы в качестве тамг¹³.

В этой связи необходимо рассмотреть вопрос о том, почему могильник III-II вв. до н.э. у с. Глиное является скифским.

На этом памятнике абсолютно доминируют катакомбы III типа. Этот тип катакомб не является чем-то инородным для скифской степной культуры. Он характерен для Днепро-Бугского локального варианта, а также для Приазовской и Присивашской локальных групп¹⁴. Катакомбы III типа встречаются уже с середины V в. до н.э., как, например, погребения 1/2 и 2/2 у с. Корнеевка Запорожской область¹⁵, а в IV в. до н.э. получают повсеместное распространение в степях Северного Причерноморья (Ольховский, 1991, 35). К рубежу IV-III вв. до н.э. обычай сооружать катакомбы III типа распространяется на западную периферию скифского степного мира – Поднестровье (могильник у с. Глиное Слободзейского района и другие памятники Тираспольской группы III-II вв. до н.э.) и Подунавье (могильники Градешка, Дербент и Кугурлуй)¹⁶).

Вопрос о распространении меридиональной ориентировки погребённых – самой распространённой на могильнике у с. Глиное – напрямую связан с видом погребального сооружения. Если в V-IV вв. до н.э. в Поднестровье основным видом погребального сооружения являлась яма с широтной ориентировкой длинной оси, то и ориентировка погребённых была широтной. На рубеже IV-III вв. до н.э. на смену ямам приходят катакомбы III и производных от неё типов. В подавляющем большинстве этих катакомб входная яма имеет широтную ориентировку, а камера – меридиональную, что обусловило и выбор ориентировки погребённых. Очевидно, что смена ориентировки умерших была не только следствием появления нового типа катакомбного сооружения, но и означала трансформацию определённых ритуальных воззрений, которая происходила отнюдь не всегда. Примером тому, на наш взгляд, является сооружение на могильнике у с. Глиное катакомб I типа, в которых сохраняется широтная ориентировка как катакомбы, так и погребённого в ней индивидуума¹⁷, весьма обычная и в V-IV вв. до н.э.

Появление прочих элементов, а точнее микродеталей, обрядности, которые не встречаются или встречаются крайне редко в предшествующее время у скифов нижнеднестровских степей стало следствием более тесных контактов в III-II вв. до н.э. с греческим населением Нижнего Поднестровья (сырцовые заклады входов в дромос, ниши в стенах входных ям/камер и др.).

На первый взгляд, сложнее обстоит дело с изменением материальной культуры. Анализ показывает, что, за исключением появления значительного количества светильников вследствие греческого соседства¹⁸, мисок и чашек, выполненных во фракийских керамических традициях¹⁹, а также фибул и крючков-застёжек в результате влияния латенизированных культур Восточной Европы²⁰, в III-II вв. до н.э. никаких существенных изменений материальная культура скифов степей Нижнего Поднестровья не претерпела по сравнению с предшествующим временем.

Основным видом наступательного вооружения по-прежнему остаются лук и стрелы, причём стрелы снабжены в большинстве случаев более прочными и дешёвыми железными наконечниками, которые по своей форме ничем не отличаются от бронзовых наконечников IV в. до н.э. В составе колчанных наборов стрел нередки шилья, которые в III в. до н.э. стали обычным элементом в снаряжении скифских лучников. Вдвое реже по сравнению с предшествующим временем стали встречаться копья (V-IV вв. до н.э. – 18,97%; III-II вв. до н.э. – 7,18%), но в два раза чаще – дротики (V-IV вв. до н.э. – 1,13%; III-II вв. до н.э. – 2,2%). Мечи и кинжалы, изредка встречавшиеся в V-IV вв. до н.э. – известно 30 погребений (5,69% от общего числа), неизвестны на могильнике у с. Глиное. Вероятно, на смену мечам в качестве оружия ближнего боя пришли боевые топоры, которые имели существенное преимущество перед первыми – их было удобно использовать и как метательное оружие. В V-IV вв. до н.э. известно менее 1% процента скифских погребений с топорами; на могильнике у с. Глиное топоры встречены в 14 погребениях, что составляет 7,73% от общего числа. Один из обнаруженных на могильнике топоров двулезвийный²¹. Такой же двулезвийный топор известен и в погребении IV в. до н.э. грунтового могильника у с. Николаевка на левобережье Нижнего Днестра²².

В III-II вв. до н.э. в Поднестровье практически неизвестно защитное вооружение, оно представлено только остатками трёх деревянных щитов (1,65%). Впрочем, и в предшествующее время защитное вооружение встречается крайне редко: известны панцири (3,6%), боевые пояса (1,13%), щиты (0,75%), поножи (0,37%) и шлем (0,18%) (Синика, 2007, 19).

Конское снаряжение в III-II вв. до н.э. практически ничем не отличается от более раннего. Оно представлено удилами, псалиями, подпружными пряжками, налобниками и различными украшениями конского снаряжения. Из новшеств следует отметить широчайшее распространение трензельных колец, а также крайне редкое использование перстневидных блях (два комплекса), кольцевидных пронизей (два комплекса) и фаларов (один комплекс). Последние включаются в серию изделий, производство которых связано с центрально-европейскими традициями.

Также орудия труда практически идентичны орудиям предшествующего времени. Это, в первую очередь, ножи, а также пряслица, шилья, иглы, оселки, которые представляют собой материал, повсеместно встречающийся в скифских погребениях Северного Причерноморья.

Тарная посуда представлена исключительно амфорами, но их количество в погребениях III-II вв. до н.э. значительно сокращается, по сравнению с V-IV вв. до н.э. Кухонная посуда также представлена единственным видом – горшками. Их количество на могильнике у с. Глиное примерно соответствует (8,83%) имеющимся данным относительно V-IV вв. до н.э. (более 6%). Единственный котёл на могильнике у с. Глиное был унесён из погребальной камеры при ограблении. Количество столовой посуды по сравнению с предшествующим периодом (около 21%), в III-II вв. до н.э. значительно возрастает (70,16%), а ассортимент сокращается. В погребениях могильника у с. Глиное не были обнаружены килики, скифосы, солонки, пелики, ойнохои, кубки, леканы; канфар представлен единичной находкой. При этом широчайшее распространение получают лепные миски и чашки, многие из которых своей профилировкой и различными элементами декора свидетельствуют о непосредственном фрако-гетском влиянии.

Украшения из могильника у c. Глиное (серьги, височные кольца, браслеты, перстни, кольца и т.д.) также типичны для скифской степной культуры Северного Причерноморья, но именно на них отразилось в большей степени фракийское, и в меньшей степени – латенское влияние.

Среди аксессуаров костюма значительное место занимают фибулы различных латенских типов и вариантов. Они получили широчайшее распространение на могильнике у с. Глиное, которое не имеет аналогов среди всех известных скифских памятников.

Предметы туалета, представленные зеркалами и сосудами для благовоний, имеют массу аналогий в скифских комплексах предшествующего времени не только Нижнего Поднестровья, но и всего Степного Причерноморья.

Также на протяжении всей скифской истории использовались культовые принадлежности, встречаемые при исследовании погребальных комплексов у с. Глиное и других захоронений III-II вв. до н.э. на Тираспольщине. Определённую оригинальность набору культовых предметов придаёт наличие лепных курильниц с обожжёнными гальками внутри, однако, как мы уже показали, эти сосуды являются общескифским явлением, встречающимся от Лесостепи на севере до Крыма на юге, от Подунавья на западе до Подонья на востоке²³.

Здесь крайне важно отметить одно обстоятельство относительно взаимосвязи погребального обряда и характера материальной культуры. Очевидный упадок экономического потенциала скифов и их торговых партнёров в III-II вв. до н.э. стал причиной невыразительности (отсутствие чернолаковых импортов, украшений из драгоценных металлов и т.д.) инвентаря подавляющей части захоронений могильника у с. Глиное. Найденные здесь изделия трудно сравнивать по «престижности» с материалами из скифских погребений Северного Причерноморья V-IV вв. до н.э. По всей видимости, в III-II вв. до н.э. скифское общество было вынуждено искать другой способ обозначения социального статуса погребённых. Катакомба, как сложное погребальное сооружение, предоставляла такую возможность за счёт варьирования размеров и глубин входной ямы и погребальной камеры, тщательности их исполнения, наличия или отсутствия дополнительных конструктивных (ступеней, выемок, ниш и др.) или обрядовых (погребения собак и лошадей во входных ямах и т.д.) элементов, декорирования входов в дромос и орнаментации погребальных камер. Разнообразие вариантов и сложность конструкции катакомб на могильнике у с. Глиное и в других погребениях III-II вв. до н.э. на Нижнем Днестре, по нашему мнению, в настоящее время не имеет аналогов в скифской погребальной архитектуре.

Таким образом, можно констатировать, что и погребальный обряд, и материальная культура населения, оставившего могильник у с. Глиное III-II вв. до н.э., имеют прямое генетическое родство с классической степной скифской культурой Северного Причерноморья предшествующего времени²⁴.

Из этого следует, что нет никаких сомнений в скифской принадлежности тамги, нанесённой на дно миски из погребения 3 кургана 81 могильника у с. Глиное Слободзейского района²⁵.