1. Тамга как исторический источник
Слово «тамга» тюркско-татарское по происхождению. В языках этой группы имело несколько значений: «тавро», «клеймо», «печать». В ходе татаро-монгольской экспансии XIII-XV вв. данный термин получил распространение в завоёванных государствах Средней Азии, Восточной Европы, Ближнего и Среднего Востока, Кавказа и Закавказья, где, помимо прежних, приобрёл новые значения – «документ с ханской печатью», «денежный налог». Очевидная популярность данного термина в тюрко-монгольской среде, откуда он и был заимствован в другие языки (в том числе и в русский), тем не менее, не может считаться доказательством именно тюрко-монгольского происхождения тамг как принципиально новой знаковой системы, отличной, например, от письменности. Между тем тамги вследствие специфики своего основного использования (как знаки родовой или племенной принадлежности), несомненно, относятся к разряду важнейших исторических источников. Научное изучение тамг и тамгообразных знаков проводится уже более двух столетий, и хотя достигнутые успехи несомненны, данная тема и многие связанные с ней проблемы все ещё далеки от разрешения.
В качестве прототипа для тамг, по имеющимся этнографическим данным, выступали простые геометрические фигуры (круг, квадрат, треугольник, угол и др.), сакральные пиктограммы, птицы и животные, бытовые предметы, орудия труда, оружие и конская сбруя, иногда – буквы разных алфавитов. Возможно, прототипами многих знаков являлись тотемные животные или иные символы, восходящие ещё к родоплеменным отношениям. Поэтому графемы многих (особенно несложных) знаков могли одновременно или последовательно использоваться сразу в нескольких территориально, культурно и хронологически не связанных социумах. При этом пиктограммы подвергались конкретной стилизации, неминуемой при нанесении символа на выбранную поверхность томным инструментом (зубило, нож, тесло и т. д.). Основные запросы, предъявляемые к тамгообразному знаку, – это графическая выразительность и лаконизм, а также наличие потенциальной возможности варьирования в рамках имеющейся изобразительной схемы. Так, возможно, учитывалось, что постоянное использование знака путём нанесения его на разные поверхности (камень, кожа, дерево и др.) станет тем проще, чем легче будет начертание самого знака.
Тамги получают популярность в Восточной Европе с I в. до н. э. до I в. н. э. Они распространились в среде ираноязычных народов и их соседей. Они использовались вместе с другими знаками. Однако выделение отличительных признаков тамг является затруднительным. У нас нет описания этого явления, оставленного носителями культуры, нет и упоминания в античных источниках.
По мнению многих исследователей, в сарматском мире тамги – это знаки коллективной принадлежности (клановой и родовой). Они могут быть знаками собственности, знаками присутствия, власти, оберега1. Общепринятый термин, используемый для знаков социальной принадлежности – тамга. С. А. Яценко предлагает ещё термины «нишан» и «гакк» (известные по этнографическим данным у ираноязычных народов – таджиков и осетин)2. По регионам они изучены крайне неравномерно. К тому же известны древние ираноязычные этносы, у которых использование тамг не было распространено (хотано-саки Синьцзяна, сарматы Венгрии). Термин «тамга» в значительной степени условен. Его зарождение в среде тюркских и монголоязычных народов откладывает свой оттенок на его значение.
Важно отличать другие знаки в сарматской культуре. Их обычно называют тамгообразные знаки. В общем массиве тамг попадаются знаки, значение которых не вполне ясно. Так, например, при работе над тамгами Танаиса и его округи насчитано почти 200 знаков. Но, возможно, далеко не все они являются тамгами.
Критерии тамг и их отличия от тамгообразных знаков не могут быть выработаны по внешним признакам. Ключевой критерий – это функция знака. Она может быть выявлена только культурным и социальным контекстом. Тем более что за понятием «тамгообразные знаки» могут скрываться самые многообразные символы с разными значениями3.
В ряде случаев в качестве тамг могут использовать не совсем обычные знаки. Значительная часть знаков происходит из так называемых энциклопедий тамг. Как считает С.А. Яценко, помещение на плиты нескольких тамг свидетельствует о проведении общественных и политических акций4. Знаки на таких плитах могут с высокой долей вероятности считаться тамгами.
Один из подходов к культуре предполагает взгляд на неё как набор знаковых систем. Тамги – один из очевидных примеров таких знаков. Однако раскрытие их семантики – сложная задача, стоящая перед исследователями и не имеющая однозначного и конечного решения (ввиду функционирования тамг на протяжении огромного периода времени и у большого количества народов).
Сравнительно хорошо исследованы знаки Кушании, Хорезма и «монограммы» персидских Сасанидов. Однако особенно многочисленны выявленные комплексы с тамгами в европейских и предкавказских степях – на землях древней Сарматии (вследствие того, что эта территория с начала XX в. наиболее изучена в иранском мире). Благодаря обильному римскому импорту и находкам античной эпиграфики мы можем уточнить датировку многих знаков.
К началу XX в. тамгами активно пользовались только два ираноязычных народа – осетины и таджики. Однако тамги Сарматии и Бактрии так и не стали до сих пор полноценным и надёжным историческим источником. Их можно, как и десятилетия назад, с полным основанием считать «загадочными сарматскими знаками». Дело в том, что за последние 40 лет (с момента выхода в свет книги Э. И. Соломник5) не появилось ни одной серьёзной работы, которая вносила бы сколько-нибудь заметный вклад в методологию и методику исследования знаков обоих регионов.
К достаточно хорошо изученным и документированным относятся тамги казахских родов Старшего, Среднего и Младшего жузов. Формирование казахской тамговой системы относится к эпохе средневековья, существует она и поныне. Казахские тамги геометричны, структурно просты; их число сравнительно невелико, примерно соответствуя количеству родов (племён). Они являются коллективными знаками: все члены одного рода имеют одну тамгу. Близкие к тамгам знаки, разнообразные по форме и, очевидно, гетерогенные по природе, были известны на территории Казахстана и в I тыс. до н.э.; их наносили, в частности, на керамические сосуды разного назначения до или после обжига6; известны они и позже. Ногайцы, каракалпаки, киргизы, алтайцы использовали тамги в качестве родоплеменных маркеров.
Монгольские тамги, вероятно, хронологически предшествуют казахским, доживая до наших дней. Среди них, помимо простых по форме и аналогичных встречаемым в других регионах Средней Азии, Казахстана и Причерноморья, имеются и более «декоративные» экземпляры; они определённо использовались как родовые, возможно, и как семейные знаки. Прочная традиция использования тамг в качестве семейно-родовых знаков фиксируется у чувашей и башкир, причём значительная часть их имеет типологическое сходство с тамгами тюркских народов. Тамги широко применялись татарами, особенно в местах их компактного проживания — в Крыму (с XIII в.); при этом семейно-родовые тамги нередко наносились на вертикально установленные надгробные камни, а тамги ханов — на монеты7.
Тамги были известны и ранним тюркам (в том числе огузам), обитавшим у границ Китая, не позднее VII в. н.э.; они в качестве родовых знаков-меток широко применялись для таврения лошадей. При этом раннетюркскне тамги в массе своей отличаются от «букв» - рун синхронных им рунических алфавитов, хотя среди них и встречаются тамги, идентичные рунам. Развитую систему тамг семейно-родовых (возможно, и личных) тамг имели венгры и болгары в период их миграции на запад и в более позднее время8.
На Руси в X-XIII вв. имели заметное распространение «знаки Рюриковичей» – тамгообразные знаки в виде дву- или трезубца. Они наносились на оружие и орудия труда, произведения искусства, керамику, архитектурные сооружения. Особенно часто подобные знаки встречаются на свинцовых товарных пломбах и печатях, что свидетельствует и об их «юридической значимости». В последние годы изучение знаков Рюриковичей позволило проследить процесс превращения родового знака в личный, а также выявить закономерности отражения этого процесса в типологических особенностях самих знаков. Определённое сходство со знаками Рюриковичей имеют синхронные им и более поздние геральдические значки Польши и Литвы, в основе которых часто лежит дву- либо трезубец. По форме большинство их напоминает как знаки Рюриковичей, так и сарматские и раннетюркские знаки. Данное сходство с учётом хронологических позиций указанных групп знаков свидетельствует о наличии у определённой части славянского населения ещё в домонгольское время развитых систем знаков семейной и личной принадлежности. При этом достаточно очевидно использование тамгообразных знаков, прежде всего, представителями социальной верхушки.
