3. Тира в римское время

Середина первого века до н. э. является поворотным пунктом в истории античных городов Северо-Западного Причерноморья.

Судьба городов сложилась по-разному. Истрия и Одесс были оставлены жителями³⁴. Историю Каллатиса, Том и Тира этого времени источники не освещают и об их судьбе можно только догадываться. Они либо могли быть разгромлены, либо на короткое время, как это было с Дионисополем, подчинены Буребистой³⁵.

Активизация римлян на Балканах и укрепление территории Фракии союзного Риму Одрисского царства³⁶ наглядно показало, что Рим стал единственной реальной силой, способной защитить население греческих городов Северо-Западного Причерноморья и обеспечить стабилизацию политической обстановки в регионе, а следовательно, создать благоприятные условия для его экономического развития. Всё это позволяет предполагать, что и Тира в начале I в. н. э. была заинтересована в расширение политических связей с Римом, которые гарантировали её безопасность и экономический подъём.

Не исключено, что экономическая помощь могла быть осуществлена после 50 г. н. э., когда в империи возобновилась чеканка монет в централизованным порядке, а медь, чеканенную в первые годы правления Клавдия, наряду с монетами предшествующих императоров, использовали для финансовой помощи. Наличие такой надчеканки на императорских монетах не исключает, а скорее всего, предполагает определённые дружественные отношения между Тирой и Римом и интерес, проявляемый провинциальной администрацией к городу, расположенному в непосредственной от граници Мезии³⁷, проходившей в то время по Дунаю. Вполне возможно, что экономическую помощь, оказанную Тире в правлении императора Клавдия, можно рассматривать как один из шагов римской администрации для установления более тесных связей с городом и включения его впоследствии в состав Империи. Таким образом, есть все основания полагать, что уже с первой половины – середины I в. н. э. Тира была включена в орбиту римской политики и поддерживала экономические а возможно, и политическое связи с Империей.

Вопрос о политическом статусе Тиры в составе Римской империи дискутируется уже давно. Но основной упор при этом делается на проблему, связанную с определением времени включения города в состав Империи и отнесения его к провинциальным городам Мезии. Экспедиция Тиберия Плавтия Сильвана, проведённая между 63 и 66 гг. и защитившая Херсонес от нашествия варваров, способствовала усилению римского влияния в Северном Причерноморье. Однако связывать этот поход с введением новой эры в Тире нет оснований, так как хронологически эти события не совпадают.

Во взаимоотношениях Тиры с Римом в I в. н.э. наступил новый этап, к началу которого относятся введения в городе нового летоисчисления, выпуск небольшой серии монет, носивших пробный характер. Наличие в Тире римской меди с надчеканкой TYP позволяет предполагать экономическую помощь Рима городу, которую, очевидно, следует связывать с комплексом мероприятий Клавдия, направленных на упорядочение управления провинциями. Именно после этого события в Тире вводится новое летоисчисление и выпускается серия монет квазиавтономного типа, которая, однако, не позволяет говорить о юридическом включении города в состав Империи.

На основании того, что около 57 г. н. э. в Тире было введено новое летоисчисление, которое связывалось с включением города в состав провинции Мёзия, а так же в связи с тем, что в третьей четверти I в. н. э. монетный двор начинает чеканку монеты провинциального типа с портретами императоров династии.

На рубеже II–III вв. защита восточной части нижней Мёзии, а также Тиры и других городов Северного Причерноморья осуществлялась военнослужащими XI Клавдиена легиона, штаб которого размещался в Дуросторуме³⁸. Именно в это время вексилляция³⁹ состояла из солдат I италийского и XI Клавдиена легионов, а возглавляли гарнизон центурионы I Италийского региона.

Помимо эпиграфических источников о римском присутствии в Тире свидетельствуют разнообразные археологические материал. Это строительные остатки на территории римской цитадели и, в первую очередь, так называемое здание вексилляции. Римская цитадель Тиры представляла собой довольно мощное укрепление, при строительстве которого использовались оборонительные сооружения и эллинистического времени.

Среди памятников материальной культуры, с которой можно связывать пребывание римского гарнизона в Тире, следует отметить мемориально-наградной медальон из сестерция Антонина Пия, а также фрагменты мортариев с латинскими клеймами, распространённые в метах дислокации римских войск и являвшиеся обычной посудой римских солдат. Однако наличие во II в. н. э. в составе Херсонеской вексилляции всадников из алы позволяет предполагать, что и в Тире в составе римского гарнизона также могло быть кавалерийское подразделение, входящее в состав ayxilia, которые упомянуты в одной из надписей в Тире. К сожалению, об этом можно только догадываться, так как до настоящего времени не найдены памятники, позволяющие более конкретно говорить о вспомогательных войсках римского гарнизона Тиры.

Присутствие в Тире кораблей Мёзийского флота подтверждает ещё одна латинская посвятительная надпись конца II – начала III в. н.э. О количественном составе римском вексилляции нет данных в источниках, имеющихся в распоряжение.

Тирским гарнизоном командовал центурион, а принципаты были его ближайшими помощниками и составляли штаб. Количественный состав вексилляции в зависимости от различных обстоятельств мог меняться.

Тира была одним из опорных пунктов на границах империи, и основной задачей, стоявшей перед римским гарнизоном, видимо, была охрана порта и городских укреплений. В случай же серьёзной военной угрозы на помощь гарнизону морем из Нижней Мёзии могли быть переброшены дополнительные воинские контингенты, как это было в 214 г. н. э., когда в районе Тиры состоялось сражение римских войск и городского ополчения с карпами.

Если о правовом положении города в I в н. э. можно пока говорить на основании немногочисленных нумизматических материалов, и лишь предположительно, то о государственном строе Тиры во II-III вв. н. э. свидетельствуют декрет и копии писем 201 г., в которых изложены императорские постановления относительно прав городской общины. Судя по этим эпиграфическим памятникам, в первые века н. э. органами законодательной власти, как и раньше, в городе были Советы и Народное собрание. Исполнительная власть находилась в руках коллегии архонтов, состоявшей из четырёх человек. Таким образом, в Тире в римскую эпоху сохранились институты, характерные для рабовладельческой демократии⁴⁰. Однако демократическая форма правления не оставалась в Тире в неизменном виде на протяжении эллинистического и римского периода.

Главным органом исполнительной власти в Тире была коллегия архонтов во главе с первым архонтом. Должность первого архонта, по мнению А. И. Тюменева⁴¹, – новое явление в структуре городского управления в первые века нашей эры, и было связано с антидемократическими тенденциями, а также аристократизацией городского самоуправления. Помимо четырёх архонтов, в декрете 181 г. н. э. упомянут секретарь города, эйсегет⁴² и 15 лиц без указания должностей. Очевидно, эти лица входили в состав Совета Тиры и в качестве его членов, наряду со специальной должностью секретаря города, скрепляли подписями постановления Народного собрания⁴³.

Интересно, что в Тире, судя по декрету 181 г., было четыре архонта и 16 членов совета, то есть количество членов Совета и архонтов кратное четырём.

Можно предположить, что ещё при Нероне Тире были дарованы права автономии и какие-то ограниченные льготы, касавшиеся таможенного обложения. Впоследствии правое положение города и его взаимоотношения с администрацией провинции Мёзия регулировались постановлениями правящих императоров и легатов провинции, о содержании которых можно лишь догадываться. На протяжении первых н. э. Тира пользовалась правом автономии и какими-то ограниченными льготами в отношении уплаты пошлин. Однако эти привилегии города так же, как и внутреннее самоуправление Тиры, находились под контролем легата провинции Мёзия. Во II в. Тира была небольшим греческим городом на далёкой границе империи, который утратил всякую самостоятельность и находился в полной зависимости от Рима.

В 214 г. н. э. Тира подверглась нашествию карпов, которые кроме Тиры, в это время угрожали и некоторым западнопонтийским городам, расположенным на территории провинции Нижняя Мёзия. Население, вероятно, нашло убежище в хорошо укреплённой цитадели, где располагались подразделения римского гарнизона, о чём свидетельствует открытое здесь здание вексилляции. На помощь гарнизону и населению Тиры, очевидно, был послан римский флот, моряки которого наряду с другими воинскими подразделениями могли участвовать в сражении с карпами. Во всяком случае, об экстраординарном характере мер, принятых против карпов римским командованием, говорит наличие в Тире алтаря, поставленного в 214 г. н. э. по обету классиария Ульпия Валента. Классиарии лишь в исключительных случаях привлекались к несению службы на берегу⁴⁴. В ходе сражения римских войск с карпами в окрестностях Тиры последние были разбиты, и угроза дунайским провинциям с их стороны была ликвидирована. Археологические материалы не позволяют говорить о гибели Тиры в 30-40-х гг. III в. н. э. в результате опустошительного «готского разгрома» и подтверждают мнение, неоднократно высказывавшееся в литературе, что жизнь на территории городища продолжалась и в середине второй половины III в. н. э. Прекращение выпуска монет Тиры после Александра Севера также не может не свидетельствовать о гибели города, так как известно, что Тира в правление императора Максимина, как и большинство западнопонтийских городов, права чеканки не получила⁴⁵.

Трудно сказать, как сложилась судьба Тиры после ухода римских войск. Вполне возможно, что Тира была захвачена и разрушена варварами в 60-е гг. III в. н. э⁴⁶.

Наличие в Тире варварских типов фибул, а также боспорских монет середины второй половины III в. н. э., появление которых можно связывать с периодом «готских», или «скифских», войн позволяет предполагать подчинение города разноэтничным дружинам варваров, которые в середине третьей четверти III в. н. э. усилили натиск на империю⁴⁷. После ухода римских войск Тира вряд ли могла оказать сколько-нибудь серьёзное сопротивление неприятелю и, вероятно, сравнительно легко была подчинена варварами.

Косвенно это подтверждается сообщением Зосима о строительстве в устье Тираса кораблей, которые были использованы готами в ходе их морского похода вдоль западного побережья Чёрного моря в 269-270 гг.

Наличие в городе римских и боспорских монет третьей четверти второй половины III в. н. э., фибул варварских типов III – начала IV в. н. э., которые можно отнести к начальному периоду так называемых «готских» воин, а также сообщения Зосима позволяют говорить не только о существовании Тиры, но и, предположительно, об определённой зависимости Тиры от варваров, которые могли использовать экономические ресурсы города при подготовке похода 269-270 гг.

В начале 70-х гг. III в. н. э., благодаря успешным действиям римских войск против готов, карпов и других варварских племён, обстановка на Дунае стабилизируется⁴⁸. Очевидно, периодом после «готских» воин следует датировать оживление строительной деятельности на территории Тиры, которое на основании относительной хронологии строительных остатков может быть отнесено ко второй половине III-IV в. н. э.

В истории Тиры первых веков н.э. выделяется три хронологических этапов: конец I до н. э. – первая половина I в. н. э.; середина I – середина III в. н. э.; вторая половина III – IV в. н. э.

Первый этап характеризуется активным проникновением Рима, политической и экономической стабилизацией городской жизни. С седины I в. н. э. Тира была включена в орбиту римского влияния и попадает в политическую зависимость от Рима, ярким показателем чего является военное присутствие римлян в городе. Взаимоотношения Тиры с римской администрацией регулировались на основании постановлений, которые принимались от имени императоров и легатов провинции Мёзия. На протяжении этого этапа в истории города Тира пользовалась правом автономии и какими-то ограниченными льготами в отношении уплаты пошлин. Однако эти привилегии, так же как и внутреннее самоуправление города, находились под контролем легата Мёзии. Во второй половине III-IV в. н. э. после ухода римских войск Тира, видимо, была легко подчинена варварами, во главе которых, скорее всего, стояли готы.

Соответственно политической и этносоциальной ситуации, которая сложилась в Тире римского времени, а также по наличию разнообразных источников, дающих общее представление о развитии религиозных воззрений её населения, целесообразно выделить их основные элементы, которые нашли отражение в культах отдельных божеств: древнегреческих, римско-фракийских и восточных.

Вхождение Тиры в орбиту римской политики не могло не отразиться на идеалистических представлениях населения. Однако культурное влияние Рима имело, скорее, внешнее проявление. Одним из важнейших принципов римской провинциальной политики было насаждение императорского культа, который среди простого населения не пользовался широкой популярностью. Обожествления гения императора при жизни и после смерти было введено в Риме Августом в 29 г. до н. э⁴⁹.

А.Н. Зограф на основании нумизматического материала писал, что со времени Антонина Пия в Тире отправлялся императорский культ римского Геркулеса, в образе которого почитались и обожествлялись римские императоры. Причём на тирасских монетах времени Антонина Пия, Комода, Септимия Севера и его сыновей, а также Александра Севера. Геркулесу предавались портретные черты правящего императора. К этому следует добавить, что имя императора на монетах Антония Пия поставлено в винительном падеже, что, по мнению А.Н. Зографа, позволяет предполагать предшествующий пропущенный переходный глагол со значением прославления или обсуждения⁵⁰.

Возможно, появление в тирасской чеканке со времени правления Септимия Севера монет с изображением Ники в какой-то мере связано с прославлением военных побед императора, тем более что в Дунайских провинциях в это время существовали collegia victorianorum, члены которых почитали богиню Нику-Викторию и восхваляли военные успехи императора. Культ императора касался не только его самого, обожествлялись и члены его семьи. Супруги императора отождествлялись с Венерой, Дианой, Минервой, Церерой⁵¹.

Решить круг вопросов, касающихся почитания в Тире исключительно римских божеств, при современном состоянии источников не представляется возможным. Можно лишь говорить о культах, которые были занесены римскими легионерами, находившимися в городе в течение довольно длительного времени, и попытаться в какой-то мере определить степень их влияния на религиозные представления тиритов.

Основной экономики Тиры в римское время оставалось сельское хозяйство. В связи с этим естественно развитие и длительность существование исконно земледельческих культов – Деметры, Коры-Персефоны, Диониса и других божеств. Ведущее место среди них занимала, очевидно, Деметра – богиня земледелия, посевов, производительных сил природы. Культ Деметры перенесён в Тиру из метрополии ещё первыми поселенцами, среди которых основную массу составляли земледельцы. Не менее популярен, чем Деметра, был Дионис, культ которого в Тире римского времени носил официальный характер.

Следует отметить своеобразие развития некоторых культов в римский период. По сравнению с другими античными полисами Северо-Западного и Северного Причерноморья ни Аполлон, ни Ахилл, ни Зевс не играли здесь особенно важной роли. А памятники, свидетельствующие о почитании в Тире Афродиты, Посейдона, Геракла, Диоскуров вообще отсутствуют. В тоже время, в отличие от ближайших античных городов, в Тире в первые века н.э. особой популярностью пользовались Афина, Артемида, Деметра и Дионис.

Широкая и активная политика представления прав римского гражданства способствовала укреплению римской власти и романизации населения города, а также созданию прочной социальной опоры императорской власти.

Наивысшего расцвета город достигает во II – первой половине III в. н. э. Здесь развивается сельское хозяйство, рыболовный промысел, такие виды ремесленного хозяйства, как железоделательное, меднолитейное, косторезное, ткацкое, керамическое, строительное. Не менее важное место в хозяйстве Тиры занимала торговля, в развитии которой прослеживаются три основных направления: торговля с западными и Дунайскими римскими провинциями; с античными центрами Северного Причерноморья и Восточного Средиземноморья; с окружающим местным населением.

История Тиры заканчивается на рубеже XIII в. в средневековье. Возобновление жизни на месте Тиры лишь произошло в новых исторических условиях, однако преемственность между античным городом и средневековым Белгородом в социально-экономическом, политическом и культурном развитии не прослеживается.