3.1. Настроения в армии
Численность действующей армии, составлявшая к 15-му сентября 1915 года 3 855 722 человек, к 1-му ноября 1916 года выросла до 6 963 503.[47] За время войны русской армией было взято 2 млн пленных.[48] В то же время в течение Первой мировой войны попало в плен 2,4 млн российских солдат.[49] Число дезертиров за время с начала войны до Февральской революции по данным Ставки составило 195 тыс. человек.[54]
к концу 1916 года России удаётся, по крайней мере частично, преодолеть военно-технические проблемы начального периода войны, в частности «снарядный голод».
Действительно, в августе 1916 г. винтовок было изготовлено на 1100 % больше, чем в августе 1914 г. Производство пушек (76 мм и горных) с января 1916 г. по январь 1917 г. увеличилось более чем на 1000 %, а 76 мм снарядов на 2000 %. Выработка пороха и взрывчатых веществ возросла на 250—300 %. Снабжение фронта, таким образом, существенно улучшилось.[7] Кроме того, было налажено производство 222 аэропланов в месяц, количество телефонов в армии за 1914—1916 года увеличилось с 10 до 50 тыс.[19]
Согласно переписи населения 1897 года, в Российской империи проживало 2 млн 70 тыс. немцев, что составляло около 1,2 % населения. На 15 апреля 1914 доля немцев в российском генералитете составляла около 20 %.[83] Предки многих из них прожили в России уже не один век, однако с началом Первой мировой войны начали вызывать подозрения в нелояльности и шпионаже в пользу Германии. Уже в 1914 году толпа разгромила посольство в Германии в Петербурге, начались массовые уничтожения немецких вывесок.
Многие российские немцы начинают менять свои фамилии. Так, синодальный обер-прокурор, немец Саблер В. К. сменил фамилию на Десятовский; во время погрома 1915 года толпа кричала: «долго ли нам немец Саблер будет ставить архиереев и будет править Церковью. Пойдем в Синод!»[84]
С назначением в 1916 году председателем Совета министров Штюрмера Б. В. его немецкое происхождение начинает вызывать слухи о том, что он «имеет сношения с германскими агентами через Стокгольм». 1 ноября 1916 депутат Госдумы Милюков П. Н. озвучивает эти подозрения уже на думском уровне в своей речи «Глупость или измена?»
В таких условиях объектом нападок неизбежно становится императрица Александра Фёдоровна, урождённая принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская.
Распутин смещает и назначает министров. Сделавшись с помощью «старца» министром внутренних дел. Хвостов целовал ему руку. Назначенного по настоянию Распутина председателем совета министров семидесятилетнего рамолика Штюрмера бывший конокрад презрительно называл «старикашкой» и орал на него. Большинство министров военного времени было обязано Распутину своим назначением.
Контрразведке было известно, что за всю эту «министерскую чехарду» Распутин брал либо большими деньгами, либо дорогими подарками, вроде собольей шубы. Так, за назначение Добровольского министром юстиции Распутин получил от привлеченного за спекуляцию банкира Рубинштейна сто тысяч рублей. Назначенный вместо Штюрмера председателем совета министров Трепов, чтобы откупиться от Распутина, предлагал ему двести тысяч рублей. Мы знали, наконец, что министерство внутренних дел широко субсидирует «старца».[86]
«Снарядный голод» и отступление 1915 года Смещение Верховного Главнокомандующего великого князя Николая Николаевича
С началом Первой мировой войны российским Верховным Главнокомандующим был назначен великий князь Николай Николаевич (20 июля 1914 года).
Уже к 1915 году вокруг великого князя стал формироваться культ: он был избран почётным членом Московского, Петроградского и Киевского университетов, Военно-медицинской академии, Земский съезд назвал Николая Николаевича «славным былинным богатырём». После взятия Львова и Перемышля награждён Георгиевской саблей «За освобождение Червонной Руси»[98], что воспринималось современниками, как исключительная награда[99].
4.5. «Великокняжеская фронда»
Во время революции Николая II отказываются поддержать даже его ближайшие родственники — великие князья. На февраль 1917 года в России насчитывалось 15 великих князей[102]. Из них фактически никто не поддержал царя. Наиболее влиятельный из них, великий князь Николай Николаевич, во время событий агитирует Николая II за отречение, наиболее вероятный преемник, Михаил Александрович, отказывается принять власть. Великий князь Кирилл Владимирович 1 марта переходит на сторону революции. Кроме того, несколько великих князей — Павел Александрович, Кирилл Владимирович и Дмитрий Константинович во время революции составляют собственный проект манифеста об отречении («великокняжеский манифест»).
1 ноября 1916 года великий князь Николай Михайлович, из всех великих князей придерживавшийся наиболее радикальных взглядов, за которые получил прозвище «Филиппа Эгалитэ», отправляет царю письмо, в котором просит избавиться от Распутина, и также избавиться от влияния императрицы, и согласиться на введение «ответственного министерства». Николай II пересылает это письмо императрице, которая требует удаления Николая Михайловича из Петрограда.
7 ноября 1916 года великий князь Николай Николаевич пытается также уговорить царя ввести «ответственное министерство».
11 (24) ноября 1916 года с аналогичным письмом к царю обращается великий князь Георгий Михайлович, заявивший, что «прямо говорят, что, если внутри России дела будут итти так, как теперь, то нам никогда не удастся окончить войну победоносно, а если это действительно не удастся, то тогда конец всему. Ненависть к Штюрмеру чрезвычайная. … общий голос — удаление Штюрмера и установление ответственного министерства для ограждения тебя от обмана различных министров. Эта мера считается единственною, которая может предотвратить общую катастрофу.»[104]
В ноябре — декабре 1916 высшая аристократия начинает обсуждать предполагаемое свержение Николая II с заменой его на одного из великих князей, скорее всего Николая Николаевича. 17 декабря группе заговорщиков во главе князем Юсуповым удалось убить Распутина, причём в убийстве участвовал один из членов императорской фамилии, великий князь Дмитрий Павлович.
Фактически действия великих князей в конце 1916 — начале 1917 годов позволяют говорить о так называемой «великокняжеской фронде», по аналогии с французской «фрондой принцев». После убийства Распутина великие князья во главе с Николаем Михайловичем обращаются к царю с письмом с просьбой простить убийц Распутина.
