Где, когда и почему возникла астрономия?

В астроархеологии и звездной мифологии постоянно дискутируется вопрос о том, в какой же исторический период люди смогли добыть свои первые достоверные астрономические знания. Крайняя, радикальная точка зрения, основанная на отдельных найденных артефактах и их спорных толкованиях, относит это время к середине позднего палеолита (25–20 тыс. лет до н.э.), к периоду полного отсутствия цивилизации, которая обычно идентифицируется с оседлым образом жизни людей, скотоводством, земледелием, ремеслами и городами, а в духовной сфере – с наличием счета и письменности, способной передавать накопленные знания следующим поколениям. Эта точка зрения неявно предполагает, что из-за всеобщего характера астрономических явлений и их общедоступности для наблюдений со стороны любого человека, включая первобытного собирателя трав или охотника, пещерные люди могли уже тогда самостоятельно приобрести подобные знания. О том, что они жили не только думами о «хлебе насущном», но были не чужды искусства, свидетельствует богатая пещерная и наскальная живопись того периода, хотя следует отличать искусство, рожденное чувствами и воображением, от науки, создаваемой критическим умом в процессе напряженной мыслительной работы.

История астрономии последних 4-5 тысячелетий свидетельствует о том, что для получения и накопления в обществе серьезных астрономических знаний требуется, по меньшей мере, три условия: 1) наличие общественной потребности в получении определенных знаний для решения жизненно важных задач: например, создания календаря и ориентирования на местности по Солнцу, Луне или звездам в процессе дальних наземных переходов или морских плаваний; 2) наличие в обществе материальных и духовных ресурсов для решения возникших задач: например, высотных храмов-обсерваторий и подготовленных наблюдателей зведного неба, профессионально занятых своим делом; 3) наличие письменных средств записи-хранения результатов наблюдений и методов передачи знаний ученикам и потомкам: например, путем астрономических таблиц, каталогов или текстов.

Необходимо знать и помнить, что первобытные племена жили в условиях постоянной нехватки жизненных ресурсов и непрерывной борьбы с силами природы или чужеродными племенами за свое существование и выживание. В те времена каждый член рода-племени от рассвета до заката выполнял свою тяжелую долю общего физического труда. Охота и сбор плодов, разделка туш животных и пошив одежды из их шкур, заготовка дров и поддержание огня в очаге, приготовление пищи, изготовление примитивных каменных орудий труда и многие другие рутинные операции поглощали все время древнего человека. Об имущественном расслоении первобытного общества, о наличии избыточных ресурсов и их присвоении отдельными членами рода, об отделении умственного труда от физического, о выделении профессий и другом структурировании общества в те далекие времена говорить не приходится.

Кто же мог позволить себе в тех крайне суровых и нестабильных условиях, когда все племя постоянно трудилось на пределе сил, заниматься еще изо дня в день какими-то астрономическими наблюдениями? Кто бы его, любознательного наблюдателя и дармоеда, кормил бы и одевал, причем не единожды, а месяцы и годы напролет, ибо именно столь долгого времени требуют серьезные астрономические наблюдения для изучения перемещения планет и звезд относительно друг друга и земного горизонта? Да и какие знания мог приобрести один наблюдатель там, где требовались десятки «астрономов в шкурах» для выяснения правил движения небесных светил и прогнозирования их небесного положения? И где же должна была находиться та его «пещера-обсерватория», когда племя мигрировало на десятки-сотни километров в поисках пищи, воды, каменных заготовок для своих орудий труда и других средств, необходимых для выживания рода-племени? А кому из соплеменников и, главное, зачем нужны были первые крупицы тех астрономических знаний, которые предположительно мог бы добыть их собрат-астроном за свою сверхкороткую жизнь, длительностью не более чем в 20–30 лет? И как бы он стал передавать свои знания потомкам, не имея развитого счета и письма? Разве только поэмами в устной форме и грубыми зарубками или рисунками на камнях или дереве?

Эти вопросы, проясняющие суть дела, наводят на мысль, что серьезная астрономия могла зародиться только в обществе, которое уже перешло к более результативному, не присваивающему дары природы, а к производящему типу хозяйствования, позволившему создавать и накапливать в коллективной производственной сфере некий жизненно важный, но уже избыточный материальный продукт (еда, одежда, орудия, украшения). В борьбе за частное присвоение и перераспределение этого общего продукта (подобная борьба и сегодня, как ни прискорбно, остается основной движущей силой человеческой цивилизации) первобытное общество расслаивалось, рождая новую цивилизацию.

За счет изъятия значительной части прибавочного продукта из сферы его коллективного производства и потребления в сферу его частного присвоения и распределения, происходило самоструктурирование общества, включая выделение вождей-правителей, знати, слуг, чиновников, жречества, воинов, ремесленников, крестьян и проч. Именно благодаря перераспределению в обществе избыточного продукта удалось отделить умственный труд от физического и создать условия для появления различных профессий и специалистов умственного труда, включая чиновников, писцов и астрономов («кормить астрономов-дармоедов» стали те люди, которым потребовались результаты их «небесного» труда). Цивилизация, пришедшая на смену палеолитическому обществу, поставила новые задачи (в том числе астрономические), дала ресурсы для их решения (города с храмами-обсерваториями и астрономами-астрологами) и средства для сохранения и передачи знаний (счет и письменность). Астрономия стала делом людей умственного труда (жрецов-астрономов, чиновников-астрологов) и начала медленно, но неуклонно, добывать свои «вечные» знания о жизни небесного мира.