6. Философия и миф. Возникновение философии на фоне мифа. Лосский Н.О. История русской философии. Существуют три основополагающие теории возникновения философии: мифогенная, гносеогенная и та, которую, по ее характеру, можно назвать концепцией "качественного скачка". Любая из этих точек зрения, если признать только ее единственно верной, ограничена. Философия, ее категориальный аппарат во многом наследует мифологемы, и философское мировоззрение во многом вырастает из мифа, особенно у таких ранних философов, как Ферекид, Эмпедокл и, даже, Платон. Вместе с тем, философское мировоззрение радикально противоречит мифической картине мира. Поэтому нельзя говорить, что сущность философии вытекает из мифа: она настолько же из него вытекает, насколько от него отталкивается в своем становлении. Миф у Ферекида и даже у Гомера уже не тот миф, которому, безусловно, поклоняются и которому, безусловно, верят, - это уже рефлектированный миф, с которого снят ореол святости.
Если же говорить о происхождении философии из науки, то, как уже выяснено, это невозможно. Вместе с тем, невозможно, наверное, и развитие философии без науки, как и без мифа. Поэтому, отвечая на вопрос, происходит ли философия из мифа или из накопления научного знания, невозможно дать односложный ответ "да" или "нет", здесь отношения более сложные и замысловатые. Ясно одно: без них бы философия не возникла, и с ними она также могла бы не возникнуть. Так, мы имеем примеры в иных культурах, когда существовала развитая мифология, и был достаточный уровень научного знания, однако философия так и не состоялась (Египет, Вавилон и др. культуры). Получается, что наука и миф являются необходимыми, но недостаточными предпосылками возникновения философии. Не хватает еще чего-то, что делает философию именно философией и что невозможно найти ни в науке, ни в мифе.
Третья концепция генезиса философии, концепция "качественного скачка", подчеркивает именно эту специфику философского знания как его сущностное отличие от иных типов знания. Эта концепция не отрицает важность для становления философии мифа и науки, а также развития социальных, экономических, политических и иных связей. Без совокупности всех этих необходимых предпосылок философия никак бы не могла появиться, однако весь этот перечень предпосылок, сколь бы длинным и объемным он ни был, не способен автоматически породить философию. Концепция "качественного скачка" интересна, оригинальна и даже нова тем, что останавливает свое внимание именно на внутреннем существе философского знания, которое несводимо ни к каким предпосылкам, которое ниоткуда невозможно вывести, как только из самой философии. Философия породила саму себя в акте духовного познания и самопознания, она - совершенно суверенная, автономная область знания, знания предвечного, ибо его неспособна, постичь ни мифология, ни наука, ни религия. Философия возникает сразу и как бы вдруг, разорвав все путы мифологического, научного, поэтического, эпического и какого угодно иного вида знания. Но хотя философия возникает вдруг и сразу, она не сразу и не вдруг приходит к своему самосознанию, она не сразу обнаруживает себя в своей первозданной чистоте. В истории античной философии она как бы идет от себя к себе, выражаясь терминологией Гегеля, от «в себе бытия» к «для себя бытию».
Как известно, "первобытно-общинная формация имеет своей идеологией миф...". Миф представляет собой своеобразную "доисторическую метафизику". Древние рассказывали мифы, вместо того чтобы производить анализ событий и делать выводы. Мифы являлись не результатом развлечения, а толковали события, от которых зависела жизнь человека. Поэтому образы мифа ни в коем случае не аллегория. Миф открывает существенную, хотя и не верифицируемую истину.
Наиболее значимыми являются наиболее сложные и глубокие мифы, из которых, или с помощью которых, затем будут развиваться монотеистические религии, и которые послужат катализатором возникновения принципиально нового мировоззрения философии. К такого рода мифам можно отнести теогонические и космогонические мифы. Они рассказывают о происхождении мира, вселенной и богов. Среди них, в свою очередь, можно выделить креационные, где преобладает идея творения (Библия) и эволюционные, в которых преобладает идея развития (Гесиод). Кроме того, существуют мифы антропогонические (о происхождении человека) и эсхатологические (о его и мира конечной судьбе). Однако последний тип мифов, который можно назвать религиозно-философским, встречается на достаточно высоком этапе развития духовной культуры. Специфика мифологического мировосприятия заключается в том, что субъект-объектные отношения в нем развертываются по закону аналогической, изоморфной соотнесенности физической и психической реальностей. Истоки этой аналогии коренятся в древнейших анимистических представлениях, моделирующих действительность в категориях непосредственного душевного самочувствия.
Но постепенно в мифологии начинается отделение идеи вещи (ее "демона"), от самой вещи. Так Зевс начинает представляться уже не просто как гром и молния, а как блюститель героического правопорядка. В своем развитии мифология от грубого фетишизма переходила к анимизму и от хтонизма (культ) к героизму. Развитие мифологии шло от простого к сложному, хаотического и дисгармонического к упорядоченному и гармоничному, от внешнего к внутреннему, пока не достигло умозрительного и метафизического характера. В соответствии со степенью умозрения развивается и углубляется представление человека о своей душе и ее бессмертии.
А.Ф.Лосев отмечает, что в наиболее чистом и непосредственном виде античная мифология должна была чувствоваться в века, предшествовавшие классическому эллинству, т.е. в архаический период (рубеж I-II тысячелетия), соответствующий первобытнообщинной формации. Уже Гомер оказывается "бесконечно далеким не только от первобытного фетишизма, но даже и от грубого анимизма". Эту точку зрения поддерживает и А.В.Семушкин, считая, что с Гомером греческий миф не рождается и не расцветает; с Гомером он уже умирает.
Мифология лишается своего древнего буквального одушевления, возникает различие между символом и символизируемым, внутренним и внешним, сущностью и явлением. Стихийное в природе представлено у Гомера "как божественное и демоническое, уже в значительной степени опоэтизировано, вовлечено в контекст интересного и эстетически занимательного рассказа и совершенно лишено ужасов и чудовищ первобытной мифологии". Миф у Гомера не субстанциален, а поэтичен, ибо мифология отличается реализмом своих образов, а поэзия их условно-символическим характером. Миф предстает уже в виде "мифологической абстракции", когда бог ветров уже отделяется от своих ветров. Вещь начинает приобретать самостоятельное значение, "освобождаясь от своего демонизма". Хотя в целом Гомер еще "мыслит глазами", не разделяя процессы умственной или психической и физиологической деятельности.
Непосредственное и несимволическое отношение к природе, своеобразный "дорефлективный реализм" завершает свое существование. Это видно на примере анализа А.Ф.Лосевым эволюции гомеровского сознания от "Илиады" к "Одиссее". "Объективно-реалистический, субстанционально-вещественный, абсолютно не субъективный стиль природы "Илиады" сменяется... начинает просыпаться субъект,.. но пока еще только как факт, как бытие, как самостоятельная реальность". Хотя в целом эпос есть "определяемость личного, через в не личное", все же субъект уже "просыпается". В связи с этим даже образы природы в "Одиссее" гораздо более одухотворены, содержат больше настроения и выразительности. Для осознавшего же себя субъекта все остальное постепенно начинает мыслиться как объект. Так, в конце концов, наступает конец мифологии и антропоморфизма.
Миф и философия существенно разные типы мышления: миф доисторическая, коллективно-бессознательная, а философия, наоборот, лично-персонализированная мудрость, однако миф и философию объединяет то, что как первое, так и второе являются функциями самосознания. Наука принципиально отличается как от мифологии, так и от философии именно тем, что, опираясь на эмпирический опыт, она не в состоянии возложить на себя и решить ни один мировоззренческий вопрос.
Возникновение философии является пунктом, в котором человек пытался обрести основу жизни не во внешнем мире как непосредственно данном, но в некоей его умозрительной сущности или единстве, которое организуется в его самосознании и которое, в свою очередь, само организует самосознание, собирает его в точку и кристаллизует, закрепляет посредством мыслительных определений понятий. В религии духовная жизнь человека организуется посредством религиозных символов.
Итак, в мифологии и благодаря ей человек научился отделять идею вещи от самой вещи, фетиш и его демоническую сущность. Это привело к разрушению фетишизма и созданию мифологии самостоятельных богов классического политеизма. Позднее и сами антропоморфные боги будут заменены материальными силами природы, с чего и начнется греческая натурфилософия. Однако это не значит, что мифология пришла к своему завершению и гибели. Она трансформировалась в учении орфиков и Ферекида, достигнув высших степеней умозрения, подготовив тем самым римско-эллинистическую религиозность и утверждение монотеистической религии христианства.
7. Структура философского знания
Трудно, может быть даже невозможно, дать четкое и исчерпывающее определение того, что есть "знание": во-первых, это понятие является одним из самых общих, а таковым всегда сложно дать однозначное определение; во-вторых, существует достаточно много различных видов знания, и их невозможно уложить в один ряд.
Прежде всего, нужно различать знание-умение (практическое знание) и знание-информацию. Знание-умение еще называют "знанием как". В этом смысле можно говорить о том, что я знаю, как играть на гитаре, как ездить на велосипеде и т.п. "Знание как" отличается от знания-информации, или "знания что". Когда я говорю "я знаю, что сумма углов треугольника равна двум прямым углам", "я знаю, что кит - млекопитающее". "Знание что" выражает и характеризует некое состояние дел: наличие у предметов определенных свойств, отношений, закономерностей и пр.
К "знанию как" неприменимы понятия истинности и обоснованности. Можно хорошо или плохо ездить на велосипеде, но можно ли делать это истинно или ложно?
В эпистемологии главное внимание уделяется анализу знания-информации, ибо только его можно недвусмысленно оценивать, как обоснованное и необоснованное, достоверное и недостоверное, истинное, или ложное. А именно поиски способов обоснования знания, критериев его достоверности, истинности издавна были основным мотивом философского анализа знания.
Еще античные философы считали, что знание не может быть ложным, поскольку оно есть непогрешимое состояние разума. Как истинное рассматривает знание и современная эпистемология, хотя она и не апеллирует к таким непогрешимым, абсолютно достоверным состояниям сознания. Просто слово "знание" по своему значению не может относиться к заблуждению или лжи.
Приняв все сказанное во внимание, попробуем прояснить, что же такое знание. Обычно, когда мы говорим, что знаем нечто, то полагаем, что имеем об этом "нечто" правильное и достоверное представление. Мы также убеждены в том, что наше представление не является заблуждением, иллюзией или только нашим личным мнением. Наконец, мы можем привести какие-то обоснования и аргументы, подкрепляющие это убеждение. Таким образом, в обычной жизни мы считаем знанием такие убеждения, которые соответствуют реальному положению дел и которые имеют определенные основания.
Общий дух этого характерного для здравого смысла понимания знания сохраняется и в эпистемологии, которая вместе с тем уточняет и проясняет заложенные в этом понимании моменты. Стандартная эпистемологическая трактовка того, что "субъект S знает некий предмет Р" включает в себя следующие три условия:
(1) истинности (адекватности) - "S знает Р, если истинно, что Р". Я знаю, что Санкт-Петербург расположен севернее Москвы, если Санкт-Петербург действительно расположен севернее Москвы. Если же я утверждаю, что Волга впадает в Тихий океан, то это мое утверждение будет не знанием, а ошибочным мнением, заблуждением.
(2) убежденности (веры, приемлемости) - "если S знает Р, то S убежден (верит) в Р". Когда я говорю, например, что знаю, что в России есть президент, то я верю, что он действительно существует. В обычных случаях знание, собственно, и есть такое убеждение или такая вера, их невозможно разделить. Представьте себе ситуацию: вы подходите к окну и видите, что идет дождь. Вы говорите: "Идет дождь, но я в это не верю". Абсурдность этой фразы показывает, что наше знание должно включать убеждение.
(3) обоснованности - "S знает Р, когда может обосновать свое убеждение в Р". Это условие позволяет отграничить знание от счастливых догадок или случайных совпадений. Положим, вы спросили шестилетнего малыша: "Сколько планет в Солнечной системе?" - и услышали в ответ - "Девять". Скорее всего, вы решите, что он лишь случайно угадал верное число. И если ребенок никак не сможет обосновать свой ответ, хотя бы ссылкой на то, что слышал это от папы, то вы будете считать, что у него нет настоящего знания этого факта.
Итак, в соответствии с этой "трехчастной" трактовкой можно дать такое краткое определение: знание есть адекватное и обоснованное убеждение.