1 Купала я. Збор творау: у 7 т. Т.1. Мн., 1972. С. 257.

Эта выраженная в поэтической форме мысль есть не что иное, как заявление или, точнее, декларация о самоосознании белорусов себя в качестве особого народа, своей принадлежности к определенной цивилизационной общности и о своем стремлении к самоопределению в качестве народа, равного в своих правах с другими народами.

Позже эта идея была трансформирована в практическую задачу конституирования белорусов в качестве нации-государства в составе федеративного (союзного) государства.

Не следует удивляться краткости выражения национальной идеи. В отличие от идеологии, которую образует совокупность взаимосвязанных идей, понятий и представлений, идея всегда есть единичное утверждение. В науке иде рассматривается как результат познания определенных явлений объективной действительности, выраженный в понятиях. Каждая идея не только подытоживает предшествующий опыт людей в той или иной области их жизни, но и несет в себе установку на дальнейшие их действия.

Национальная идея также своим исходным положением в предельно сжатой форме подытоживает опыт исторического развития народа и одновременно содержит установку — в явной или неявной форме — на направление его дальнейшего развития как общности. Разумеется, в специальных научных, художественных, общественно-политических произведениях нацио­нальная идея может быть конкретизирована и представлена и более или менее развернутом виде, однако выражение ее сути будет непременно кратким.

Формула «Мы — белорусы» и есть наше послание миру, II есть наш ответ на вопрос «Кто мы такие?» Этими словами, сущность которых есть самоидентификация общности, мы в предельно сжатой форме возвещаем миру о себе как само­бытном народе, именно как особой разновидности славя­но-русской общности, или, говоря словами известного рус­ского историка и этнографа Льва Гумилева, как одном из этносов (наряду с великороссами и малороссами) в составе русского суперэтноса. Указанный смысл приведенной фор­мулы есть непременный феномен нашего национального са­мосознания.

Еще в 1915 г. Максим Богданович, обращаясь к белорусам, писал, что «руских народау тры» и что «усе яны аднаго кораню»

Багданович М. Поуны збор творау: У 3 т. Т. 3. Мн., 1995. С. 126.

Если эту формулу рассмотреть в терминах формальной логики, то в ней можно обнаружить указание и на нашу родовую принадлежность — русские, и наше видо-пое отличие — белорусы.

Одновременно данная формула есть генетический код белорусов. Словами «Мы — белору­сы» предопределяются и жизненные базовые ценности наро­да, и строй его мысли, и тип поведения. Народ, выражая та­ким образом свое национальное кредо, тем самым — вполне осознанно или на уровне коллективного бессознательного — заявляет и о своих исторических корнях, и о смысле своих социально-политических устремлений, и о своем месте среди других народов, и о своих установках относительно ближних и дальних народов-соседей.

Для белорусов смыслом их бытия стало стремление реализовать себя в качестве народа, имеющего черты подобия и различия с другими славяно-русскими народами, создать и развить собственную национальную государственность в тес­ном союзе с родственными ему русским и украинским народами. Так, по мнению народного художника СССР М.А. Са­вицкого (правда, со ссылкой на русского философа, нашего земляка И.О. Лосского), белорусы на протяжении всей своей истории боролись за утверждение своей русскости.

Эта мысль высказана И.О.Лосским в статье «Украинский и белорусский сепаратизм», впервые опубликованной в журнале «Грани» 1 1958 г. Автор располагает лишь ксерокопией сокращенного варианта газетной перепечатки данной статьи.

По мысли же доктора филологических наук профессора В.В. Не­федова, настоящему белорусу присуще понимание как своей коренной, врожденной русскости, так и собственной самобыт­ности.

Именно так белорусы понимали свою суть в далеком и не столь далеком прошлом, так они понимают себя в насто­ящее время и, несомненно, так они будут осознавать себя в будущем. Можно сказать, что на уровне глубинных структур своей национальной ментальное белорусы чувствуют, что вне духовного, политического и экономического единства с русскими они непременно утратят свою идентичность и фактически перестанут существовать как самобытный народ. Данная трактовка национальной идеи белорусов пол­ностью коррелирует с пониманием национальной идеи как социально-духовного феномена, которое отстаивают В.М. Межуев в России и Л.Е. Криштапович в Беларуси. Оба исследо­вателя акцентируют внимание на том, что суть и смысл на­циональной идеи состоит не только в том, что отличает один народ от другого, но и в том, что связывает, объединяет его с другими народами в пределах той или иной цивилизационной общности.

Вопрос о национальной идее, считает В.М. Межуев, не следует отождествлять с национальным интересом. С его точки зрения, и национальная идея, и национальный интерес присутствуют в любой политике, что не означает их полного совпадения. Ведь при всем несходстве национальных интересов народы, относящиеся к одной и той же культурной генерации (например, европейской), осознают себя единой кровной общностью, смысл которой и выражается в национальной идее.

См.: Межуев В.М. О национальной идее // Вопр. философии. 1997. № 2. С. 4

Ее бесполезно искать у каждого европейского народа в отдельности (говорить, например, о французской; английской, шведской национальной идее), но она присутствует в сознании любого из них как общая, присущая всем им идея их европейской идентичности.

Национальной же эта идея является потому, что выражает такое важное условие национальной жизни, как принадлежность народа к опреде­ленной цивилизации, без чего нет и не может быть никакой нации1.

Национальную жизнь белорусского народа, считает Л.Е. Криштапович, можно понять, если рассматривать ее в контексте более широкого культурного сообщества. Не стоит большого труда увидеть, что история и культура Беларуси составляла и составляет органическую часть русского цивилизационного сообщества.

Белорус по своему миросозерца­нию, формам практической жизни является русским челове­ком, а Беларусь в этом смысле — составная часть русской цивилизации. Поэтому, заключает Л.Е. Криштапович, реальное пространственное и духовное поле, на котором протекала жизнь белорусского народа, с полным правом можно обозна­чить понятием «русская идея»

Криштапович Л. Русская идея и белорусская государственность // Технология политики. Мн., 1995. С. 301—304

С нашей точки зрения, формула «Мы — белорусы» и есть выражение народом факта как своей принадлежности к славяно-русской цивилизационной общности, так и своего отличия от других составляющих данную общность народов, т.е. великороссов и украинцев.

Поэтому понятие «белорус­ская идея», синонимом которого является формула «Мы — белорусы», имеет общий корневой смысл с понятием «рус­ская идея».

Формирование белорусской идеи как систематизированного обобще­ния националь­ного самосознания, имеет глубинные корни и представлено, как в рационализирован­ной, социально-философской и общественно-политической форме, так и в образно-типизационном, художественно-литературном выражении.

Суть ее заключается

в осмыслении

• бытия бело­русского этноса,

• исторического наследия и борьбы белорус­ского парода,

• его национальной идентичности и самости,

• генетических истоках исто­рического предназначения,

• идей сосуществования,

• оснований уникально­сти,

• особенностях национального характера,

• геополитического положе­ния

• и роли в гло­бализационных процессах современности.

Утверждая свою русскость, белорусы тем самым заявляют о своей приверженности идее общества как универсальной общности людей, объединяющей их вокруг не только материальных — экономических и политических,— но и духовных целей человеческого существования, что собственно и составляет содержание «русской идеи».

Именно славяно-русской идентичностью белорусов объ­ясняется подтвержденное веками их стремление к единению с Россией, а не Западом, где в основе жизнедеятельности лю­дей находится идея частного эгоизма или, используя понятие Макса Вебера, протестантская этика.

«Русская идея» исходит из принципиально иной этической установки, выраженной в понятии соборности 2.

Соборность — это такой тип отношений, при котором каждый проявляет озабоченность не только собой, но и другими, ставит свое личное спасение в зависимость от спасения всех и каждого.

Идею соборности не следует путать примитивным коллективизмом, который нивелирует людей, подавляет индивидуальность.

Соборность предполагает вместо противопоставления человека («Я») и мира («Мы») согласие с сохранением их свободы и самоценности.

Именно такой принцип организации жизни является естественным для белорусов.

Необходимо подчеркнуть, что неверно было бы понимать национальную идею как некую особую, Богом избранную для данного народа роль, или как магическую формулу, которая укажет народу кратчайший путь к счастью. С путь белорусский народ уже определил в ходе исторического развития и следует по нему на протяжении многих столетий. Смысл существования народа определяется теми базовыми ценностями его бытия, которые он создает, хранит и приумножает и в которых он сам развивается. Для белорусов такой базовой ценностью является их русскость, их принадлежность к славяно-русской цивилизационной общности. Формула «Мы — белорусы» и предопределяет тот вектор движения, придерживаясь которого белорусы сохраняют свою национальную идентичность, обеспечивают свое выживание и! развитие как народа. Другой формулы белорусской национальной идеи, считаем, просто не существует. Именно составляет ядро национального самосознания белорусов, и потому совершенно безосновательными являются утверждения о слабости белорусской национальной идеи, неопределенности национальной самоидентификации белорусов3.