31. Социальная философия и философия истории. Социальное пространство и социальное время: особенности и исторический контекст.

Проблема восприятия исторического времени оказывается достаточно значимой для сегодняшнего момента в развитии гуманитаристики. Историческая наука говорит о конфликте истории и памяти, о перезагрузке представлений и о проблеме восприятия истории в целом. В философии присутствуют различные вариации на тему «конца истории», в массовом сознании ширятся увлечения идеями от конца света до наступлении новой эры, которая породит новую «породу» людей. Это актуализирует обращение к переживанию исторического времени в различные эпохи – ведь на фоне других времён собственное предстаёт под новым углом зрения.

В этом контексте нам показалось любопытным обращение к такому феномену, как «прерывание времени» в средневековом сознании, даже конкретнее – в средневековом народном сознании. Парадокс заключается в том, что мы привыкли воспринимать средневековое время исключительно линейным. Вместе с тем средневековые источники дают нам многочисленные примеры «выпадения» из исторического времени.

Принято считать, что средневековое понимание исторического времени является детищем Блаженного Августина. И действительно, доля истины в этом есть: именно он, в конце-концов, и предложил идею «линейного» времени, т.е. времени, которое имеет начало и конец. Эту же концепцию он применил и к историческому процессу. В итоге, мы получили такую себе схему бытия: Сотворение мира à Человеческие жизни à Страшный суд, т.е. конец света. Эта схема восходит к Откровению Иоанна.

Однако, как оказалось, такая схема не является безусловной и единственной для средневекового сознания. Речь идет о прерывании этой схемы. Под прерыванием имеется ввиду желание выйти ЗА пределы времени, не в его начало, не в конец, а именно за пределы. В данном контексте мы не анализируем представления о конце света, составлявшие основу исторического чувства средних веков, а ищем именно варианты прерывания времени, выпадения за его пределы в пространство без событий. Анализируя источники по истории западноевропейского средневековья, мы находим множество вариантов прерывания истории, как в фольклоре, так и в различных социальных движениях.

Для начала рассмотрим пример из фольклора. И в качестве примера возьмем средневековую поэму «Страна Кокань». «Страна Кокань» была записана, как принято считать, в ХII веке. Поэма рисует нам некую страну, некое пространство, в котором текут молочные реки с кисельными берегами, гуси летают уже жаренными, а на деревьях растут пироги. Здесь за труд наказывают, а за безделье платят зарплату [2, С.194-197]. В контексте нашей темы важно то, что это пространство без событий. Событиям здесь не место, а именно события составляют ткань истории. Специфику этого пространства можно ясно почувствовать, сравнив Кокань с новоевропейскими утопиями. Ключевым словом для определения волшебной страны является слово наоборот. В отличие от классических утопий, Кокань – это не построение нового идеального мира, это попытка вывернуть наизнанку существующий, прервав тем самым историческую связность, прервать обыденность. Важно и то, что в этом мире находятся люди с точно таким же сознанием, как и у нас. Они – это мы, только попавшие в страну Кокань, т.е. преодолевшие этот самый предел. Очень важно то, что Кокань, в отличие от классических утопий, - это не построение нового мира, потому что сам процесс построения идеального мира его жителями – это уже событие и именно поэтому там историческое время все же присутствует, пусть искаженное, пусть замедленное, но присутствует. В Кокани же события отсутствуют даже в таком варианте.

Далее мы рассмотрим варианты прерывания исторического времени в социальных движениях. В первую очередь, они связаны с таким явлением, как милленаризм. Милленаризм – это ожидание тысячелетнего царства Христа, которое будет существовать между Вторым Пришествием и Страшным судом. Согласно Откровению Иоанна Богослова Тысячалетнее царство предшествует Страшному Суду и подразумевает под собой период полного спокойствия, блаженства и духовности. Это мир живых людей, в котором не происходит событий. Яркие вспышки милленаристских ожиданий пронизывают всё средневековье. Это мог быть и «пассивный» милленаризм – напряженное ожидание второго пришествия, как в суперпопулярной концепции Иоахима Флорского (XII-XIII в). Были и «активные» - так называемые апостольские движения XIII в., Мюнстерская коммуна XVI в. В контексте нашей темы важно, что это были движения, охватывающие массы народа, зачастую необразованного. Готовность следовать за проповедниками прерывания истории этого грешного мира говорит об укоренённости в головах средневековых людей представлений о возможности оборвать историческое время, выскочить за его пределы.

Очень важен именно тот факт, что Тысячелетнее Царство до Страшного Суда, потому что в этом случае само Тысячелетнее царство как бы находится на этом отрезке от Сотворения мира до Страшного Суда, а значит входит в эту схему бытия теоретически, но практически выпадает из нее по смыслу и по сути. Именно это и отличает концепцию милленаризма, как в прочем и Кокани, от понятия «вечности», т.к. «вечность» - это нечто самостоятельное, не включенное ни во что и события там отсутствуют по сути. А Кокань и милленаризм всего лишь являются примерами выхода за предел, т.е. находясь на отрезке времени, они, в то же время, по своей сути не подразумевают наличие исторического времени в внутри самих себя.

В связи с этим, можно предположить, что идея «предела» не принадлежит только пространству интеллектуалов, а является базовой характеристикой средневекового сознания в целом. Средневековое восприятие исторического времени парадоксально: с одной стороны оно жестко-линейно, с другой - «дыряво». Здесь мы бы хотели назвать это именно «дырявостью», а не «зернистостью» [1, С. 32]. Дело в том, что и Кокань, и милленаризм представляют собой именно народное сознание. И здесь можно говорить о некой народной рефлексии тех идей, которые в интеллектуальной среде привели к появлению идей «зернистости». Самое главное отличие «дырявости» от «зернистости» состоит в том, что, как правило, под «зернистостью» понимается размыкание времени в вечность (чаще всего это случается с приходом Мессии), а «дырявость» предполагает возможность (или вероятность) возвращения в историческое время.

Социальное время - время, в которое человеческая активность создает общество. Характеризуется возможностью ускорения или замедления в зависимости от частоты событий. Люди, создавая социальное время событиями личной жизни, могут относиться к нему как к надиндивидуальной внешне заданной и неизменной системе координат. Однако они сами определяют последовательность и границы событий, делят их на этапы, что заставляет обращать внимание на подвижность и неоднородность временных связей.

Понятие социального времени, которое отлично от астрономического, предложили социологи П.А. Сорокин и Р. Мертон, связав его с временем выполнения общественных функций. Э. Жак охарактеризовал социальное время как время «намерений», в отличие от астрономического времени «последования». Это время намерений и есть «проживаемое время интенций». Т. Хагерстранд описывает социальное время как время, воплощенное в событиях, вещах, условиях.

Социальное пространство – один из видов пространства (наравне с физическим и иными); многомерное пространство социальныхпроцессов, социальных отношений, социальных практик, социальных позиций и социальных агентов, взаимосвязанных и взаимодействующих между собой.

Философы, социальные философы и социологи под социальным пространством понимают социально освоенную часть природного пространства как среды обитания людей; территориальный аспект жизнедеятельности общества и предметного мира человека; характеристики социальной структуры общества с точки зрения расположения социальных групп и слоев, условий, возможностей их развития и т. д. Не используя термин «социальное пространство», по сути, описывают его модели и этапы конструирования К. Маркс, М. Вебер, Э. О. Райт, Ф. Паркин и др. В социологию категория «социальное пространство» была введена Ф. Теннисом, определившим общую социологию как науку о человеческой витальности, изучающую взаимоотношения людей друг с другом в пространстве и во времени. Г. Зиммель, написавший отдельную работу «Социология пространства», характеризует социальное пространство как бездейственную форму, существующую лишь благодаря энергии деятельности субъектов. П. А. Сорокин рассматривает социальное пространство в контексте теории социальной стратификации и социальной мобильности. Согласно П. А. Сорокину, «определить положение человека или какого-либо социального явления в социальном пространстве означает определить его отношение к другим людям и другим социальным явлениям, взятым за такие «точки отсчета»». Т. Парсонс вводит понятия «территориальность» и «резидентное размещение». П. Бурдье представляет социальное пространство как рационально сконструированную диаграмму, поля властного взаимодействия, движения различных видов капитала (символического и проч.). П. Штомпка, акцентируясь на деятельностной сущности социальных агентов, описывает модель «поля взаимоотношений», объединяющего четыре уровня: 1) идей, верований, дефиниций; 2) норм, предписаний; 3) интеракций; 4) возможностей, или ресурсов. Натурализм в социологии наделяет социальное пространство свойствами тела, вещества (физической, химической, географической, органической реальности). Последователи активистского подхода рассматривают социальное пространство как пространство человеческой активности, динамического состояния общества, социальной процессуальности.Так, в рамках "полевой теории" социальное пространство анализируется через совокупность функционально взаимосвязанных силовых полей,формирующимися социальными практиками агентов.Субстанционалисты сводят социальное пространство к субстанциям - индивидам, их совокупностям, соединенным социальными связями. Представители реляционизма анализируют социальное пространство как надиндивидуальную реальность, представляющую собой систему структурированных социальных отношений. Социальное пространство «скрепляется» социальной структурой – совокупностью взаимосвязанных и взаимодействующих социальных общностей (демографических, национальных, территориальных, профессиональных и т. п.), иерархически упорядоченных между собой, что предполагает наличие «верхних», «средних» и «нижних» слоев, вертикальных и горизонтальных каналов социального перемещения и т. д. Посредством расчленения социального пространства на структурные элементы-позиции в конкретной точке пространства можно находить и оценивать различных социальных субъектов, их статусные позиции. Социальная структура подразумевает статические аспекты существования социальных форм, которые в социальном пространстве реализуются в динамике конкретных потоков человеческой активности, социальных процессов.Социальный мир представляет собой таким образом многомерное пространство с множеством социальных полей, в каждом из которых индивиды и их группы занимают соответствующие позиции, а "вихревые потоки" и "силовые линии" социального пространства и социальных полей направляют потоки активности людей.