книги из ГПНТБ / Кокин Л.М. В поиске истины

интереса или от голода и уж конечно не из хвастов­ ства ел эту пакость Массон: он одолевал в себе ком­ натного человека.

На Джейтун Толя Щетенко, в сущности, попал слу­ чайно. Приехал из Ленинграда в Ашхабад, в ЮТАКЭ, с письмом к Массоиу-старшему и в дверях экспедици­ онной конторы столкнулся с Массоном-младшим. Тот его не узнал, пришлось напомнить, откуда знакомство: Толя познакомился с Массоном на лекциях, Массоп с Толей — на экзамене. В том году молодой преподава­ тель Ленинградского университета впервые стал читать курс лекций; Толя оказался в числе первых слушате­ лей. Всякий раз перед тем, как начать, лектор извлекал из кармана листок бумаги и клал перед собой. Цоначалу студенты, естественно, приняли листок за шпаргалку, однако очень скоро убедились, что Массону она ни к чему. На бумажке красным карандашом было крупно написано: «Не волнуйся, не спеши»... Затем наступила нора убедиться, что шпаргалки ни к чему им самим. Они явились на экзамен всей группой, и Массон дал им возможность готовиться, как хотят. Спрашивал он не по лекциям, а вообще — щупал кругозор человека. После того как первый из них завалился, остальные сказали, что придут другой раз... К мелочам Массон не придирался. Не беда, если студент перепутал орнамент. Главное — научить его мыслить. Сравнивать. Обобщать. Извлекать порядок из груды фактов.

— Что же, Толя, вот так будет, пожалуй, верно,— говорит Массон, поднимаясь с земли на раскопе Ще­ тенко,— теперь можно снимать план и фотографиро­ вать.

— Вадим Михалч, пойдемте, покажу вам игрушки. Пока Толя, спустившись в лагерь, приносит в боль­ шую палатку картонную коробку из-под «масла живот­ ного», куда мы с ним сложили проклеенные фигурки,

170

приехавший из аула Мамед подает телеграмму Массону. Телеграмма — событие в лагере, текст читается вслух: «Прошу сообщить институт возможность вашего вы­ ступления защите Лаушкина Москве пятого июля».

Спрятав листок с текстом в задний карман шортов, Массон поворачивается к столу, на котором Толя раз­ ложил, как в музее, свою коллекцию. Достаточно бег­ лого взгляда, чтобы оценить находку.

— Интересно, очень интересно!

При этих словах даже пышная Толина борода не в состоянии затенить разлившегося по круглому лицу сияния.

Снова в ход пошел клей БФ, разведенный в спирте. Но клеить теперь — механическая работа. Главное — подобрать друг к дружке осколки. Работа напоминает игру «Что ты видишь в облаке (или в кляксе)»: один узнает в причудливых очертаниях и силуэт корабля, и человеческий профиль, и фигуры зверей. Другой ничего, кроме облака (или кляксы), не видит. Побеждает вооб­ ражение.

В игре с обломками древних игрушек — кто скорей соберет статуэтку — Толя явно уступает. Массон мол­ ниеносно выхватывает с разных концов стола бесфор­ менные на первый взгляд осколки и, сложив их вместе, неожиданно превращает то в женскую фигуру, то в оче­ редного бычка, то в запряженную верблюдом повозку.

Его захватил азарт этой требующей напряжения игры. Но, в сущности, он вовсе не считает находку ре­ зультатом работы, каким она стала бы для многих дру­ гих археологов (по отцовской терминологии, выходцев из пыльного шкафа). Для него это фактический мате­ риал, вещественные доказательства, исходная точка для последующих построений. Его интересует уклад эпохи. А вещи — лишь постольку, поскольку, согласно старой археологической истине, они «без людей не ходили». Из

171

этой груды фактов надо извлечь порядок. Когда-то в юности — это было вскоре после войны — он заинтере­ совался историей военного искусства. На смену маль­ чишескому увлечению гугенотами и крестоносцами пришли Александр Македонский, Суворов, Наполеон, Клаузевиц. Молодой Массон подходил к их действиям с крупномерной линейкой — его привлекала стратегия. Теперь в первобытной истории его тоже занимает не тактика, а стратегия.

Извлечь из груды фактов порядок. Выстроить раз­ розненные явления в систему. Доктор исторических наук Вадим Михайлович Массон читает в Ленинград­ ском университете единственный в своем роде курс — есю археологию Средней Азии. От палеолита до сред­ них веков. И это не лекции о вещах, не бесконечные музейные описи. Ни в коем случае. Это лекции об исто­ рическом процессе, об общественном устройстве сме­ нявших друг друга эпох. Но и этот единый взгляд на десяток тысячелетий человеческого развития уже не удовлетворяет Массона в качестве результата работы. Результат убегает, как горизонт; то, что вчера представ­ лялось итогом, уже снова исходная точка, снова сту­ пенька на следующий этаж обобщений. Разве случай­ ность — несомненное сходство в развитии первобытного общества на разделенных океанами материках? Про­ цессы наверняка независимые, а закон, ими управляв­ ший,— один, это отмечал еще Энгельс применительно к древним грекам и американским индейцам. Таковы же параллели в развитии Ближнего Востока и Перу. Уже не просто история доисторических времен — раз­ гадка ею двигавших пружин привлекает Вадима Мас­ сона, как привлекала лет на сто раньше Фридриха Эн­ гельса, принявшего, вслед за американским ученым Л. Морганом, определенную систему в предыстории че­ ловечества. «...До тех пор, пока значительное расшире­

172

ние материала не заставит внести изменения, предло­ женная периодизация несомненно останется в силе»,— писал Энгельс. За прошедшие без малого сто лет наука накопила достаточно новых фактов, чтобы пора изме­ нений настала...

Воскреспым утром шофер Мамед подал свой «газон» к школе аула Меана. Собралось человек тридцать — школьники 10-го и 11-го классов, учителя во главе со старым завучем Кулиевым. Массон встретил гостей при полном параде (офицерская рубашка, галстук, длинные брюки), проводил по раскопам, объяснил, что к чему. Затем желающим роздали лопаты. Над старым Алтыном вспухли будничные султаны пыли — ребят поставили на откидку земли.

К полудню большая палатка усилиями хозяев пре­ вратилась в лекционный зал. На сдвинутом к краю столе расставили вазы и статуэтки — находки этого года, разложили фотографии прежних находок. Спу­ стившиеся с холма гости рассаживались рядами, как перед фотографом на групповом снимке, когда надо

и, наконец, последний ряд — стоя. Все, как один, были смуглы, черноглазы, с прямыми иссиия-черными воло­ сами. В первом ряду в уголке примостились деву­ шки с косичками, в длинных ярких платьях, из-под ко­ торых выглядывали узорчатые обшлага узких брюкбалак. Археологи заняли табуретки напротив — лицом к гостям. Рядом с Массоном посадили завуча Кулиева, пожилого грузного человека в костюме сурового полотна (френч и брюки). Приподняв тюбетейку, завуч отер платком бритый череп и но-туркменски представил Массона.

Массон, поднявшись, заговорил по-русски. Он мог бы и но-туркменски, но все же не бея ошибок. Поскольку

173

зал не был оборудован аппаратурой для одновремен­ ного перевода, как. ото принято на разноязыких собра­ ниях, время от времени Массон останавливался, а завуч переводил. Перевод был весьма вольным. Завуч, вернее, даже не переводил, а растолковывал речь лектора.

Лекторского таланта Массон-младший не унаследо­ вал, с этим приходилось считаться. Толя Щетенко мог подтвердить, что слушать лекции молодого Массона не развлечение — работа. В них обилие мыслей, но слог нелегок. И никаких передышек для аудитории. Ученым его лекции интересны. Ну и тем, кто стремится к науке. Разумеется, сейчас он старался изъясняться попроще. И переводить, вероятно, было не обязательно: все-таки ребята учили русский язык в школе. Но завуч растол­ ковывал по-своему слова Массона, памятуя, во-первых, что повторенье — мать ученья, а во-вторых, расставляя собственные педагогические ударения.

Когда Массон представил гостям участников экспе­ диции, завуч сказал: доктор Массон перед вами п кан­ дидаты наук, которые скоро будут докторами. Учитесь у них! Когда Массон говорил о скромности великого шейха Абу Саида, средневекового ученого, поэта, поли­ тика, то завуч сказал: великий Абу Саид был противни­ ком культа личности.

— Восемь-семь тысяч лет тому назад на туркмен­ ской земле появились небольшие поселки первых зем­ ледельцев,— говорил Массон.— Области Ирана, Афгани­ стана и Южной Туркмении занимали промежуточное место между цивилизованным Египтом, Ираком, Си­ рией, Индией и первобытной Европой и Азией. Люди жили в однокомнатных домиках, отапливали их массив­ ными очагами. Разводили скот, сеяли пшеницу, ячмень. При раскопках найдены древесные угли — в поселках рос карагач, тополь. Воду жители брали из горных ре­ чек. Орудия делали из камня, из кости, постепенно

174