книги из ГПНТБ / Махов, А. С. Ленинская методология социального познания

апологетикой современного капитализма и враждебно­ стью к марксистско-ленинскому подходу к познанию мира.

Именно эта идейная установка лежит, например, в основе так называемой «структурно-функциональной школы»-—одной из наиболее модных и влиятельных школ современной буржуазной социологии, получившей распространение в США и в некоторых других капитали­ стических странах.

«Структурно-функциональная» теория (Т. Парсонс, Э. Шилз, Н. Смелсер и др .)— это, с одной стороны, абс­

буржуазного правопорядка.

Структурный функционализм исходит из того, что все в социальном мире функционально обусловлено, и задача социологии заключается в том, чтобы найти, что для чего предназначено. Общество — это организм, части которого не просто взаимосвязаны, а должны действовать, подчи­ няясь интересам целого. Это целое обладает потребно­ стью поддерживать постоянное внутреннее социальное равновесие.

Итак, равновесие— это основное исходное понятие структурного функционализма. Все, что способствует со­ хранению, поддержанию равновесия,— рационально, то, что расшатывает его — иррационально, т. е. противоре­ чит здравому смыслу. Поскольку поддержание равнове­ сия в данном (буржуазном) обществе призван обеспе­ чить правопорядок, в концепции структурного функцио­ нализма как основная социальная ценность выступает именно правопорядок, а не «абстрактные понятия» сво­ боды, равенства, братства и т. п.

Понятие порядка противопоставляется структурным функционализмом понятиям изменения и развития, изго­ няемым из сферы науки.

Соблюдение правопорядка зависит от человека. Что­ бы личность соблюдала правопорядок, т. е. по сути была лойяльпа к буржуазному обществу, ее необходимо соот­ ветствующим образом «социализировать». «Социализа­ ция» человека через посредство всей системы материаль­ ных и духовных средств, находящихся в распоряжении буржуазного общества, объявляется важнейшей задачей социологии.

50

Человек в теории структурного функционализма пред­ ставляет собой «сырой материал». Речь в данном случае не идет о том, хорош или плох человек от рождения. Че­ ловек становится «хорошим» только при том условии, ес­ ли ом формируется в соответствии с тем, чего ожидает от него общество. «Во всех других случаях ои выступает как изначально хаотичный, не имеющий законов или просто пустой».

Структурный функционализм акцентирует внимание в основном на социальных и социально-психологических механизмах формирования (социализации) человека, благодаря которым он интегрирует социальные нормы и ценности общества и начинает вести себя в полном соот­ ветствии с основными требованиями данной (т. е. капи­ талистической) социальной системы. Это-— механизмы социализации и социального контроля, которые являются не просто необходимыми предпосылками социальной сис­ темы, а имплицитно оцениваются положительно, так как приспосабливают (адаптируют) человека к господствую­ щей над ним социальной системе. Поскольку структур­ ный функционализм рассматривает социальные ценности как передаваемые по наследству, он делит человечество на две большие группы: массу и элиту, т. е. тех, кого обу­ чают, и тех, кто обучает. Следовательно, структурнофункциональная теория общества обосновывает необхо­ димость в обществе постоянной социальной иерархии. Понятие равенства людей несовместимо с теорией струк­ турного функционализма.

Вопрос о социальном значении богатства, собственно­ сти в структурном функционализме всячески отодвигает­ ся иа задний план. Основной акцент эта теория делает на моральное вознаграждение. Социализация и контроль, заявляют структурные функционалисты, делают людей конформными к морали, и эта конформность «сама по се­ бе служит им наградой». Структурные функционалисты, отмечает А. Голднер, считают, что в принципе можно социализировать людей так, что «они будут хотеть не больше того, что другие готовы обеспечить, и с готовно­ стью обеспечивать другим не меньше того, что те натре­ нированы хотеть» '.

1 A. G о u 1d п е г. The Comming Crisis of Western Sociology.

N. Y„ 1970, p. 343.

51

Человек в структурном функционализме — существо ненасыщаемое. Ненасыщаемость человека рассматрива­ ется как психопатология. Главная задача социологии по­ этому заключается в том, чтобы найти возможности для ее ограничения. Исторически проблема материального дефицита решается путем замещения материальных благ для массы духовными «ценностями».

Таковы основные положения теории «структурного функционализма». Очевидно, что она носит антиисториче­ ский характер, исходит из вечных метафизических пред­ посылок социального равновесия, порядка и т. д. Человек в этой теории выступает как пассивный объект манипуля­ ций общества; причем увековечивается деление общества на «массу» и «элиту».

Нетрудно заметить, что подлинная сущность этой «но­ вой» теории весьма стара: как и прежде, речь идет об укреплении структуры капиталистического общества, о том, чтобы обосновать «нормальность» существующего эксплуататорского строя и «ненормальность» его наруше­ ния. Но это бесплодный труд. История вынесла свой при­ говор капитализму.

Таким образом, структурно-функциональная теория общества во всех ее разновидностях — это не абстракт­ ная философская концепция, далеко отстоящая от прак­ тических нужд и забот современной буржуазии, а кон­ цепция, прагматически направленная на обеспечение стабильности капиталистических порядков. По своей су­ ти она глубоко апологетична и консервативна. Не слу­ чайно она стала объектом критики не только со стороны марксистов, но и со стороны последователей так назы­ ваемой «рефлексивной социологии», отражающей в оп­ ределенной степени настроения и взгляды лево-ради­ кальной части буржуазных социологов.

Не менее апологетичны и названные выше теории, так сказать, второго уровня, «теории общества» и наиболее популярная из них — теория стадий экономического рос­ та (У. Ростоу). Это — разновидность вульгарно-экономи­ ческих теорий. Она исходит из пяти стадий развития че­ ловеческого общества: «традиционное общество»— обще­ ство, основанное на традициях («Черная Африка»); «пе­ реходное общество», т. е. современные колониальные и полуколониальные страны (Африка, Азия, Латинская Америка); «общество, переживающее процесс сдвига», или «модернизирующееся общество»,— страны, освобо­

52

дившиеся от колониальной зависимости и овладевающие основами современной цивилизации (Бирма, Гана, Ирак и др.); «созревающее», или «индустриальное»,— общест­ во, которое в его американском варианте якобы харак­ теризуется взаимной интеграцией капитализма и социа­ лизма, исчезновением классовых конфликтов, установ­ лением власти управляющих и технических специалистов, возрастанием регулирующей и контролирующей роли го­ сударства.

Что касается последней стадии роста, где теория ста­ дий по существу перерастает в теории современного эта­ па развития общества, то тут среди буржуазных социо­ логов, придерживающихся теории «стадий экономическо­ го роста», имеются определенные различия. Одна часть из них называет эту стадию «обществом высокого уров­

вом» (Д. Белл).

Имеются и другие попытки периодизации человече­ ской истории. Например, западногерманские социологи Фрайер и Гелен делят человеческую историю на два глав­ ных рубежа: «от дикости к оседлости и от традиционного общества к индустриальному». Другая часть буржуазных социологов придерживается деления общества на три стадии: «классовое общество XIX в.», «плюралистическое союзное общество первой половины XX в.», «нетоталитар­ ное индустриальное общество второй половины XX в.». Определенная группа буржуазных социологов ограничи­ вается делением истории человеческого общества на два периода: «аграрный» и «индустриальный».

Все эти концепции направлены своим острием против марксистско-ленинской теории общественно-экономиче­ ских формаций. Они псевдоисторичны и формалистичны, так как исходят не из сущности исторического процесса, определяемой сменой собственности на орудия и средства производства, а из изменения социально-политических и бытовых форм, форм распределения и т. д.

Борьба против современных буржуазных социологиче­ ских концепций и теорий не может ограничиваться лишь разоблачением их апологетической роли и демонстрацией их противоположности марксистскому подходу к анализу общества и его закономерностей. Будучи в основе своей идеалистическими и метафизическими, в изобилии насьн

53

щенными формализмом и схоластикой, эти теории и кон­ цепции пытаются опереться на те или иные факты соци­ альной жизни, на те или иные явления и процессы, свойственные современному этапу развития общества. Они нередко спекулируют на недостаточной разработан­ ности отдельных проблем и аспектов действительности в марксистской литер атуре.

Ни Маркс, ни Ленин никогда не претендовали на то, что ими создана законченная, не требующая дальнейшего развития, углубления, постоянного обновления теория. Поэтому перед марксистской социологией стоит актуаль­ ная задача развертывания исследований на всех уровнях социального познания— от дальнейшей разработки тео­ рии диалектического и исторического материализма до расширения поля, совершенствования методики и техники эмпирических работ.

В связи со сказанным нельзя не остановиться на од­ ном весьма важном, хотя часто и остающемся в стороне, вопросе. Если апологетический характер буржуазных со­ циальных теорий высшего и среднего уровня ие вызывает сомнений ни у кого из советских исследователей, то по от­ ношению к эмпирическому уровню дело обстоит не так ясно. Бесспорная ценность полученных в ходе этих иссле­ дований некоторых частных результатов порой затушевы­ вает тот факт, что эти исследования, независимо от того, сознают или не сознают это проводящие их ученые, несут на себе печать теоретически и методологически антинауч­ ных концепций и теорий.

Эмпиризм буржуазных социологов идеологнчен, и этого забывать нельзя.

Как правило, целью прикладных исследований на З а­ паде является не вскрытие цепочки причин, объясняющей социальный феномен, а описание этого феномена как «данной данности», как функционирующей системы. Про­ тивопоставляя себя методам, которые с чисто прагматиче­ ской точки зрения объявляются умозрительными, сторон­ ники ползучего эмпиризма во главу угла ставят не детер­ министскую связь, а функциональную зависимость.

Принципиально отказываясь от ориентации на отоб­ ражение социального мира и его процессов в их всеобщности и всесторонности, буржуазная методология социального познания дает в то же время субъективно­ идеалистическую трактовку их отдельных произвольно вырванных из целостного контекста граней, оставляя в те­

54

ни их фундаментальные черты н признаки. Далеко не слу­ чайно только в США насчитывается более трехсот различ­ ных «социологии» (индустриальная социология, социоло­ гия сельского хозяйства, социология крупных городов, сек­ са, наркомании, религии, семьи, преступности, алкоголиз­ ма, политики и т. д.). Все эти так называемые социологии изучают в полном отрыве друг от друга структуру тех или иных социальных групп. При изучении этих групп буржуазные социологи прибегают к различным теориям, которые, по существу, представляют собой не что иное, как конгломерат социальных мифов и идеалов, выражаю­ щих классовое самосознание буржуазии и ее мечты о со­ циальном единстве и сплоченности. В эмпирических ис­ следованиях исходят при этом из вполне определенных ценностных допущений, таких, как социальная интегра­ ция, сплоченность, взаимопонимание различных социаль­ ных групп в буржуазном обществе и т. д.

Сплоченность, взаимопонимание и другие процессы, происходящие в обществе, по мнению буржуазных соци­ ологов, могут быть рационально поняты и объяснены. Те же социальные явления и процессы, которые не поддают­ ся «рациональному объяснению» (так как это объяснение

принятых норм поведения. Итак, рациональным объявля­ ется лишь то, что отвечает социальным интересам буржу­ азии. Облекая социальные мифы буржуазии в форму социальных теорий, западные социологи стремятся к ре­ шению чисто практических проблем, для чего они разра­ батывают систему средств, с помощью которых можно было бы воздействовать на социальное поведение людей п тем самым установить постоянный «социальный кон­ троль» за этим поведением в целях сохранения и упро­ чения буржуазного порядка.

Такого рода прагматические стремления современной буржуазии воплощены ее апологетами в последователь­ ную, хотя и не всегда явно декларируемую, методологию, согласно которой предпочтительны следующие три основ­ ные области исследования: а) исследование социального процесса; б) исследование структуры и функций социаль­ ных групп; в) исследование взаимосвязи между лич­ ностью, социальной группой и социальными процес­ сами.

55

Согласно эмпирической социологии, социальный про­ цесс— это процесс возникновения и разрешения противо­ речий между социальным взаимодействием людей, посто­ янно изменяющим свой характер, и относительно ста­ бильной структурой социальных отношений. Игнорируя материальную обусловленность социального взаимодей­ ствия, рассматривая его как систему чисто психических контактов и объявляя психическое определяющей силой истории, буржуазные социологи, в сущности, подменяют реальные социальные классовые противоречия капитали­ стического общества противоречиями социально-психоло­ гическими и психологическими, т. е. противоречиями, от­ носящимися к сознанию отдельных индивидов в их отно­ шении к другим индивидам.

Опираясь на такой методологический подход, буржу­ азные социологи разрабатывают методы и средства, поз­ воляющие, по их мнению, своевременно обнаруживать изменения в характере социального взаимодействия и приводить в соответствие с ними структуру социальных отношений.

Однако отсутствие научного методологического под­ хода к познанию социальной действительности приводит буржуазную социологию к тому, что все методы и выводы эмпирических исследований в лучшем случае могут спо­ собствовать лишь временному разрешению того или ино­ го частного противоречия, совершенно не затрагивая при этом антагонистических социальных противоречий капи­ талистического общества в целом.

К современной буржуазной социологии всецело мо­ жет быть отнесена ленинская оценка, адресованная рус­ ским буржуазным либералам еще в начале XX в.: «Всмо­ тритесь в эту программу и вы увидите, что эти господа вполне п целиком становятся на почву современного об­ щества (т. е. на почву капиталистических порядков, чего они не сознают) и хотят отделаться штопаньем п почин­ кой его, не понимая, что все их прогрессы — дешевый кредит, улучшения техники, банки и т. п.— в состоянии только усилить и развить буржуазию»1.

Буржуазная эмпирическая социология отказывается от социально-экономических понятий и категорий. На смену им приходят психологические и социально-психо­ логические категории.

1 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 1, стр. 243.

56

Так, основополагающим понятием буржуазной эмпи­ рической социологии становится понятие малой социаль­ ной группы, которая характеризуется как совокупность взаимозависимых элементов, определяемая фактом приня­ тия группой общей задачи. О социальном характере этих групп, о классовом антагонизме и классовой борьбе в бур­ жуазной эмпирической социологии не говорится ни сло­ ва. Далее. То, что интересует буржуазных социологов в со­ циальных группах,— это человеческое поведение. В груп­ пе, рассуждают они, личность теряет присущие ей инди­ видуальные черты и ее поведение начинает определяться в основном социально-психическим комплексом, характернзирующим поведение социальной группы в целом. Для буржуазного Запада характерной является психологиза­ ция социологии, замена таковой социальной психологией, объектом изучения которой являются так называемые различные типы «социального поведения». При этом ти­ пы «социального поведения» рассматриваются буржуаз­ ной социологической наукой сами по себе, вне связи с экономическими отношениями данного общества.

С возникновением социальной психологии, пишет аме­ риканский микросоциолог Дж. Морено, термин «социаль­ ная группа» начинает применяться для «создания полной картины взаимодействия всех фактов, действующих на психо-социальном уровне, подобно термину «организм», который применяется для создания общей картины всех факторов, действующих на биологическом уровне» ’.

Итак, если в XIX в. в центре внимания буржуазных социологов была личность, то в XX в. ее место занимает социальная группа как обособленный социально-психи­ ческий комплекс. Личность теперь рассматривается только как часть поведенческого аспекта социальной группы.

Проблема взаимоотношения личности и социальной группы, личных и общественных интересов лежит в основе так называемой буржуазной теории социализации, со­ гласно которой все социальные группы делятся на два больших разряда — «первичные группы», или «общнос­ ти», и «вторичные группы», или «общества», по термино­ логии немецкого буржуазного социолога Фердинанда Тёнпнса. Группы первого типа основаны на чувстве лич­ ного контакта (например, семья), а группы второго —1

1 Дж. Мо ре н о. Социометрия. М., 1958, стр. 177.

57

на специализированных функциях (например, трудовая деятельность). Каждая из этих групп характеризуется специфической для нес сплоченностью.

В отличие от классических школ психологизма, кото­ рые базировались на индивидуальной психологии, пози­ тивистская социология малых групп сводит существо со­ циальных процессов к групповому сознанию. При этом малые группы выделяются не по их месту в системе про­ изводственных отношений, а по их психологической общности. Этот субъективизм социологии малых групп, естественно, не может быть компенсирован «точными» методами социометрии. Количественные методы из инст­ румента научного познания превращаются в средство фальсификации фактов, в орудия апологии буржуазного строя. Ярким показателем тенденциозности современной буржуазной социологии является тот факт, что деление капиталистического общества на классы подменяется делением иа «страты» (теория стратификации), на малые «группы», причем основанием деления является не отно­ шение к средствам производства, а различные психологи­ ческие признаки людей, тип воспитания, уровень образо­ вания, привычки и т. д.

Абстрагируя социальную группу от отношений, гос­ подствующих в обществе, рассматривая ее как замкну­ тое социальное явление, буржуазные социологи, как спра­ ведливо отмечается в советской социологической литера­ туре, описывают деятельность группы в категориях функции и структуры. Деятельность социальной группы определяется здесь ее стремлением к достижению опре­ деленных целей и составляет функцию группы. Формы организации этой деятельности составляют структуру группы. Анализ структурно-функционального взаимодей­ ствия провозглашается буржуазными социологами при исследовании данной социальной группы основным. При­ чинно-следственная связь заменяется структурно-функ­ циональной '.

58