Приведение к отчетливости и к ясности

Следующее различие еще предстоит провести: если понятие сложно следует разделять друг от друга приведение к отчетливости и прояснение ведение к отчетливости понятия, которое имеется в виду под слоном как тик' представляет собой процедуру, происходящую лишь в пределах мышления. II) чем сделать хотя бы малейший шаг к прояснению и пока созерцание не сдч

правильного многогранника с десятью конгруентными гранями. Требуемое может быть успешно достигнуто и представлено в формах, относящихся к сферам мышле­ния: "геометрическое тело, полностью ограниченное десятью коигруентпыми плоскими поверхностями". При этом логическая форма, "ЗупЩех!"»", может был. различной. Для одного и того же положения дел существует много ' -жкинц лентных" способов выражений. Нам следует, стало быть, различать неанализированное понятие, которое не приведено к отчетливости, неанализированное, а также понятие, которое аналитически приведено к отчетливости, и аналитическое суждение, в том смысле слова, который, вероятно, первоначально имел в виду Кант, представляющее ноэматический предмет одного и другого как один и тот же отождествляя их. Точнее говоря, следует противопоставить неанализиронанное понятие и другое понятие, которое по отношению к первому функционирует как его приведение к отчетливости, как разложение, разбор содержащегося в нем. Ибо понятие, приведенное к отчетливости, как понятие, как значение, есть другое понятие. Вместе же с прояснением мы выходим за пределы лишь словесных значений и думанья значениями, мы приводим значения к совпадению с ноэматической стороной созерцания, ноэматический предмет первых с ноэматическим предметом последнего. Совпадение должно быть настолько совершенным, что каждому частному понятию, полученному приведением к отчетливости, соответст­вует явный момент очевидной ноэмы. Очевидно, экспликация того, что считается созерцанием, – иное, нежели экспликация того, что считается значением мысли. Очень часто случается, что примеривание к соответствующему созерцанию, кото­рое в ходе этого характеризуется тем, что, по меньшей мере, одно частичное значе­ние приходит к совпадению с его очевидным моментом, оказывается конфликт­ным: различные экспликаты значения требуют коррелятов созерцания, "не сопоставимых" в единстве созерцания, т.е. не достигающих единства в нормальном смысле единства сольного созерцания, а достигающих соединения двух созерцаний в форме конфликта в отношении данных моментов. Далее следует отметить, что надо обращать внимание не только на соотношение между значением и созерца­емым как таковым (ноэма мышления и ноэма созерцания), но и на отношение самого слова к его словесному звучанию и к свойственной ему словесной тенденции и к ноэмам. Слово "означает" что-то, слово может сказать, его значение требует подходящей наполняющей его сущности. Но можно также сказать, что слово с тенденцией, присущей его словесному звучанию, требует значения и едино с ним как слово. Но слово может быть неопределенным и как слово требовать различных значений – то чуждых друг другу, то близкородственных, то более общих, то менее общих. Как известно, из-за этого в науку приходит много путаницы и ошибок. Прояснение, таким образом, несет еще и функцию придашгп. новый конституированный смысл старым словам.

До сих пор мы рассматривали соотношения, развертывающиеся между слоном, словесным значением и созерцанием. Но главную работу прояснения, находящуюся на стороне созерцания, мы еще не обсудили. Приведение слова к отчетливости (вербальный анализ смысла) выполняет пропедевтическую функцию по отношению к интуитивному приведению к отчетливости, которое, собственно, и подлежит исполнению.

Цель прояснения можно понимать в смысле уже совершенного, а также и таким образом, что оно намерено создать заданное понятие в известном смысле вновь, вскорми-п. его из первичного источника понятийной значимости, т.е. ич созерцания, и придать ему в пределах созерцания парциальные понятия, принадлежащие его первоначальной сущности. Итак, если заданному понятию, кото­рое в начале должно гц.гп,. правда, опробовано и обосновано, найдено "подходящее" .......„,,,..,и». 1чмч11,-1с|1и|(||ц;1м поэма сочсрциния, к1 следует чификсиропать-

что в принадлежащей ему сущности должно быть точным и прочным: для увиденной сущности создается "выражение" и подчеркивается присущая ему словесная тенденция. Эта выделенная сущность анализируется, аналитическим моментам придаются в качестве выражений соответствующие значения, причем либо вплоть до моментов-примитивов, либо до таких пределов, которых требует интерес.

Целью является совершенная ясность, и это требует, особенно в отношении всех понятий, происходящих из сферы реальности, весьма обстоятельных процессов, которые нам уже известны и которые мы на основании нашего анализа можно характеристически обозначить. Прояснение должно точно следовать за стадиями конституирования единичного данного в созерцании объекта. Вещь не з ;:и1:1. понятие вещи не приведено к действительной ясности, если вещь лишь видит. Фантом тоже видится; простое видение тоже несет не более чем то, что соответствует этому фантому, а именно "чувственную схему". Если же необходимо разъяснить, что означает "вещь" или что значит реальное "качество вещи" с существенной связью с реальными обстоятельствами, то проясняющее созерцание должно следовать многообразию чувственных схем в связи с многообразием I'матизированных обстоятельств и должно приводить к такому наполнению компонентов созерцания, которое придает чувственным схемам значимость или цент' вещных созерцаний. Процесс прояснения, стало быть, двоякий: во-первых, приведение понятия к ясности через обращение к наполняющему созерцанию и, во-вторых, процесс прояснения, исполняемый в сфере самого созерцания: подразумеваемый предмет (также и созерцание "имеет в виду", оно также обладает ноэмой, которая есть возможный член ноэматического многообразия, в котором ноэматический предмет выделяется все более и более совершенно) должен Ом. приведен к еще большей ясности, еще ближе, должен быть приведен в прет . прояснения к совершенной самоданности.; Таким образом, не для всякого про , ] (и таким образом, не для всякого понятия существует что-то вроде кончиирования, как единства многообразий, например, не существует его для ч\ ственных содержаний или актов, которые сами в рефлексии становятся предметами. Но, с другой стороны, для всякого предмета существует созерцатии.п близость и созерцательная удаленность: появление в ярком свете, позволяют анализировать внутреннее богатство определенных моментов, и погружение и во тьму, при которой все становится неразличимым. Это, конечно, обр,] п образы с двойным смыслом. Ибо то приближение (КаЬегЬгш§еп), при кои'1 пустующие места в интеллектуальном видении (АиГГа85ип§) заполняются, и котором созерцания, "ясные созерцания", должны переходить в ряды созерцаний, чтобы привести предмет (который они "имеют в виду"), изображаемый в них п и стороне, неполностью, неопределенно, к прогрессирующей "самоданности", им совершенно иную направленность, чем то приближение, которое, например пускает любое подобное созерцание настолько, насколько оно неярко и и' и ' щенно (скажем, неполностью "живая" фантазия). Следовательно, пч ' "ясность" и "прояснение" многозначны. Здесь, однако, каждый смысл принимаем во внимание: максимально возможная "живость", "насыщенность", со стороны, и максимально возможное наполнение апперцептивных, предстан м щих, заявляющих интенций, относящихся к фонду созерцания. Снова отсюда совершенной ясности видна общая задача, наиболее всеобъемлющий, \ " . лежащий в бесконечном, ,идеал: охватить в систематической полноте мир охватить в созерцании в завершенной ясности мир возможных сущностных и вообще возможных предметностей; и на базе ноэм, находящихся в созер получить вообще все возможные понятийные сущности и поставить и одт ними лишь их выражающие словесные значения и сами слона, кого?! составили всю совокупность совершенно проясненных пони тип или же юр

эйдетических дисциплин. С экспликацией сущности в самоданности и с рассмотре­нием сущностных взаимосвязей регулируются необходимости, возможности и невозможности связей, многообразие сущностно заложенных соотношений, которые, будучи выражены верными понятиями, становятся основными истинами онтологии. Любое такое исследование имеет в смысле уже исполненного тесную связь с феноменологией. Она сама эйдетика. Всеобъемлющая система эйдетичес­ких дисциплин включает и феноменологию. Но всякое прояснение в рамках аксиоматической ясности, совершенное интеллектуальным проникновением, которое не непосредственно феноменологическое, становится таковым лишь пу­тем сдвига точки зрения, как и, наоборот, в космосе феноменологических проник­новении должны фигурировать такие, которые становятся онтологическими просто через сдвиг точки зрения.

Нужно сказать, что все эйдетические аксиомы обнаруживаются в контексте феноменологии путем лишь одного сдвига точки зрения и соответствующего установления, что, и это, разумеется, очень важно, она содержит материнскую почву, из которой исходят все онтологические проникновения. Но принципиально важно, что она ничем не обязана прочим онтологиям и не может быть им обязана, обязана в такой же малой степени, в какой всем другим догматическим наукам, и что она не менее чем единая почва, на которой друг подле друга произрастают онтологические аксиомы и прочие сущностные интеллектуальные проникновения, представляет собой своего рода продолжение онтологии. Однако можно и нужно сказать, что лишь путем совершенной рефлексивной работы феноменологии, которая сама систематически анализирует то, что необходимым образом соверша­ется на другой стороне, которая фиксирует все мотивы, лежащие в феномено­логии, и задается вопросом о мотивах, – что лишь таким путем онтологически обоснованное исследование может развернуться в полную силу и приобрести свою полную определенность. Лишь феноменология будет в состоянии совершить глубо­чайшее прояснение сущностей, являющихся в систематически конституированных слоях, и таким образом предуготовить обоснование онтологии, которых нам очень не хватает.