Прояснение понятийного материала

Первое дело, за которое надо взяться, касается, очевидно, понятийного материала, с которым работает наука, причем прежде всего пеня гий-примнч I • Именно посредством понятий наука соотносится с предметами сноси обл ' метод, несмотря на отмеченные отягощающие недостатки, не чужд, р.пум. цания и его атрибутики (рисунки, модели, наблюдения, опыты). У понятий, тем не менее, отсутствует та ясность, которая необходима для познания с их помощью. Данное, по которому они ориентируются, например, вещь, постигнутая в каком-либо конкретном опыте, хотя и дано, но дано не полностью, и таким образом даже понятия, которые ориентируются на непосредственно данное и его непос­редственно описывают, неполны. Начнем с того, что наиболее ясно, с того, что понятно для любой науки, занимающейся индивидуальным бытием, должны быть трех типов:

а) Логико-формальные понятия, представляющие собой общие атрибуты всех естественных наук вообще, такие, как "объект", "свойство", "факт", "отношение", "число" и т.д., и понятия, выражающие категории значения, такие, как "понятие", "высказывание вообще". Они в качестве "форм" "лежат" в основе всех частных понятий, таких, как "категорическое высказывание", "особенное высказывание".

б) Региональные понятия — понятия, выражающие сам регион, например "вещь", и логические дериваты региона, такие, как "вещь - свойство", "вещь - от­ношение" и т.д. Некоторым образом эти понятия тоже формальны, они пропи­тывают все науки о регионе и лежат в основе всех конкретных понятий (таким образом, например, в основе всех естественнонаучных понятий лежит формальный элемент физической, а в основе психологических наук – психической реальности).

в) Материальные спецификации (Ве5оп1егип§еп) региональных понятий, точно обеспечивающие все материально определенные предложения их соотноситель­ностью с материально определенными вещами в соответствии с их материальным содержанием. Лишь модусы числа принадлежат арифметике, лишь модусы идеи значения принадлежат логике значения, лишь модусы пространственности при­надлежат геометрии. Эти модусы формальные. Совершенно отличный характер имеют такие понятия, как цвет, тон, роды чувственных ощущений, гонка, снетка и тому подобное. Они вносят вклад в материальное содержание всех определений.

Уже с самого начала очевидно, что для прояснения (Аийс1агип§) любой науки необходимо прояснить понятия всех трех групп и что последовательность групп предопределяет их иерархию. Логико-формальные понятия должны по своей сути быть прояснены в первую очередь, это общее дело всех наук. Затем следовало бы прояснить регионально-формальные понятия и, наконец, частные понятия, являющиеся специфическими понятиями частных наук.

Если бы все возможные учения о сущности, все эйдетические науки истори­чески развивались, как и естественные науки, причем с теми же недостатками, что и недостатки естественных наук, то нам, очевидно, следовало бы сказать, что про­яснение онтологии должно предшествовать прояснению эмпирических наук. Действительно, с точки зрения прояснения понятий становится видно, что вся работа, требуемая для всех наук, была бы уже выполнена через прояснение понятий он­тологических дисциплин. Ибо каждое понятие обладает своей понятийной сущ­ностью, которая идеально относится к своему роду понятий, который функционирует как область учения о сущности. В тотальность онтологии в широчайшим (не просто формальном) смысле этого слова все сущности были бы включены. Прояснение понятий-примитивов путем возвращения к сущностям -примитийнм было бы уже достигнуто. Но в действительности конституировано только несколь­ко онтологии, и это, пожалуй, можно сказать, из-за того, что их эффективное фор­мирование в качестве наук требует с самого начала полноты интуиции, которая достигается легко лишь в порядке исключения, лишь для сущностей известных классов. На деле с этим связан факт, что лишь геометрия и часть формальной логики и математики начала различаться очень рано, в то время, как онтология материальной природы и рациональная психология огсутствуют до сих пор (нп.тоть

ЦП МГЧКОШИИЧПКОЙ (•Ч-110МГ110Л111 1111 ТОЛЬКО СеЙЧаС 110)1111К:1К)1ПСЙ). В .ПТ1Х ПСП10-

путанных интуиции сопряжено с такого рода трудностями, которые, коль обретена почва феноменологии, становятся вполне преодолеваемыми. Можно сказать, что идея полного идейного царства, полной системы всех интуитивно схватываемых сущностей или же полной системы всех эйдетических дисциплин (или учений о сущности - ^е8еп&1еЬгеп) содержит в себе идею всеохватывающей системы во-< возможных понятий, которые почерпнуты из чистой ясности и адекватно на них ориентированы. В самом деле, можно даже сказать, что обе они эквивалентны, поскольку вместе с ясными понятиями даны также и ясные аксиомы и все их возможные следствия. Соответственно, требование разрешить задачу прояснспш во всех данных науках в отношении их понятий, если мы посвящаем себя этому идеалу и тут же ставим задачу для всех будущих и возможных наук, ведеI' идеальной потребности обосновать всеобъемлющую систему онтологии исходя из источника чистой интуиции., Если мы можем сказать, что фонд понятий примитивов, с которыми мы проводили научную работу не только до сего времени, но и будем выполнять ее когда-либо в будущем, хотя и ограничен, но весьма прочен, то мы приходим к эмпирически ограниченной идее системы эйдетической дисциплины, в которой могут быть размещены все для нас достижимые эйдетические сущности. Это, однако, больше не идеал, чуждый миру, но (по другим причинам чрезвычайно важный) практический идеал: идеал, охватывающий феноменологию, которая в свою очередь охватывает в известной степени все другие эйдетические дисциплины.

И вот для того, чтобы сущность самого этого прояснения, служащего не 'гческому³ усовершенствованию всех наук, привести к ясности, продумаем см • требуемых результатов на примере: речь идет, например, о том, чтобы привести к ясности понятие материального тела, что собственно означает "вещь", как она выглядит. Мы исходим тогда из примеров, представляющих собой несомненные примеры применения слова "вещь", скажем, камней, домов и тому подобной' при этом не довольствуемся тем, чтобы вырвать их, ухватившись за имя, т.е. д\ просто словесными значениями. Мы, напротив, приступаем к созерцанию и восприятию таких деталей или к живой фантазии, которая здесь играет роль «фантазирования в перцептуальной данности таких фактов». Если нам надо было бы сравнивать между различными представляющими себя в качестве экземплч данного и квазиданного, то мы нашли бы различия и общее. Но речь не идет о том, чтобы индуктивным способом находить везде общее. Мы смотрим на то, что очевидно (апвсЬаиЦсЬ) данном словесного понятия, так сказать, выделено, покр! понятийно имеется в виду, и что нет и что есть собственно «так называемое» же каковы сущностные моменты очевидно данного, ради чего этот факт им так "называется". В конечном итоге это по своей сути сократическая процедура. Естественно, речь идет не о том, чтобы фиксировать языковое употребление том, чтобы в таком совпадении в очевидно данном выделить ноэматиче' сторону⁴ и зафиксировать ее как то, что есть подразумеваемое в этом слот.. значении. Именно таким путем словесное значение, понятие, показывает себя значимое; сущность теперь соответствует понятию.