Глава вторая назначение положительного мышления

17. Рассмотрев отношение положительного мыш­ления к внешним предметам наших умозрений, нуж­но закончить его характеристику оценкой и его внутреннего назначения – беспрерывно удовлетво­рять наши собственные потребности, касающиеся созерцательной или активной жизни.

I. Полное и прочное устройство индивидуальной и коллективной гармонии в области мысли в отношении к человечеству

18. Хотя чисто умственные запросы суть, без со­мнения, наименее энергичные из всех потребностей, присущих нашей природе, – их прямое и постоянное существование у всех мыслящих людей, тем не менее, не подлежит сомнению: они дают первый необходимый толчок нашим различным философским усилиям, слишком часто приписываемым преимущественно практическим импульсам; последние, правда, способствуют их развитию, но не могли бы их порождать.

Эти умственные нужды, относящиеся, как и все другие, к регулярному выполнению соответственных, требуют всегда счастливого сочетания активности, откуда одновременно бытности в порядке и прогрессе или расширении. В продолжение долгого о состояния человечества теолого-метафизические концепции единственно могли, со-м предыдущим объяснениям, предвари-итворять, хотя крайне несовершенному двоякому основному условию. Но "•'кий ум, наконец, достаточно созрел, чтобы отказаться от недоступных ему ис-|| мудро сосредоточить свою деятельность в области, оценка которой действительно шм способностям, тогда положительная поистине доставляет ему во всех отношениях -1ую более полное и более реальное ч-' этих двух элементарных потребнос-

Очевидно, с этой новой точки зрения, значение открываемых ею законов раз-пий и нераздельного с ними рациональ-

•;|ения. Относительно каждого рода со-IX законах должно, в этом отношении, 1 класса, смотря по тому, связывают ли ччбню события сосуществующие или -дикости - следующие друг за другом. || мое различие в основе своей соответ- внешнем мире тому, что само собой 1ся нам всегда между двумя соотноси-'<: состояниями существования и движения; "•нкой реальной науке вытекает основ-1г между статической и динамической -ми. какого-либо предмета. Оба вида от-| таково способствуют объяснению явле- Таким образом приводят к возможности их | хотя законы гармонии кажутся сначала ними преимущественно для объяснения, а законы последовательности для предвидения. В самом деле, о чем бы ни шла речь, – об объяснении или предвидении, все сводится постоянно к объединению: сверх того, всякая реальная связь, статическая или динамическая, открытая между двумя какими-либо явлениями, позволяет одновременно объединять и предвидеть одно на основании другого; иГн научное предвидение согласуется, очевидно, с п.и стоящим и даже с прошлым столь же хорошо, как и с будущим, и постоянно заключается в познании факта независимо от его прямого исследования, и основании уже известных его отношений с другими фактами. Так, например, сходство, установление между небесным и земным тяготениями, привело на основании резких изменений первого, к прелин дению слабо выраженных вариаций второго, которые прямое наблюдение не могло удовлетворительно вскрыть, хотя оно их впоследствии подтвердило точно так же, в обратном смысле, издревле замеченное совпадение периодов морского прилива и отлива, дало возможность объяснить лунный лг тотчас, как было признано, что подъем воды в каждом пункте является результатом прохождения луны через меридиан данного места. Все наши истинные логические потребности, таким образом, по существу сводятся к следующему общему назначению: по возможности укреплять посредством наших систематических умозрений самопроизвольное единство наших суждений, строя беспрерывность и однородность наших различных концепций так, чтобы равным образом удовлетворять требованиям одновременно порядка и прогресса, заставляя их вновь находить постоянство среди разнообразии. Но с этой основной точки зрения очевидно, что положительная философия необходимо допускает хорошо подготовленных умов наличность способно превосходящей ту, которую теолого-'| философия когда-либо могла пре-^<>1ривая последнюю даже во време-и.шуго одновременно умственного и П/1ИЯНИЯ, т.е. в фазисе политеизма, мы интеллектуальное единство было даже •и' гораздо менее совершенно, менее в будущем позволит сделать всеоб­щие положительного духа, когда он 'инея, наконец, на самые важные умоз-т будет повсюду, на самом деле, гос-и различных видах и в различных сте-швительное логическое построение, про-|.и |ин которого единственно могут нам «э|ч. справедливое понятие, - построение, I. м расширение, обеспеченные каждое со юн, сами собой оказываются, сверх того,

••«и. Этот великий философский результат | другого необходимого условия, кроме о обязательства ограничивать все наши действительно доступными исследования­ми пая эти реальные отношения либо по

•ни» по последовательности, как могущие /1/1Я нас только простые общие факты, нужно всегда стремиться свести к возмож-

•|" количеству, не рассчитывая когда-

ио основному характеру положительно-||.|;|, проникнуть в тайну их образования.

•ю действительное постоянство естественных и> на самом деле единственно доступное и-нке, то оно одно также вполне достаточно для удовлетворения всех наших потребностей -созерцания, так и направления нашей

окно, однако, признать в принципе, что .кмгельном образе мышления гармония наших концепций неизбежно оказывается в известной степени ограниченной в силу основного для них обязательства быть реальными, т.е. достаточно соответствовать независимым от нас типам. В своем бессознательном, инстинктивном стремлении связывать наш ум почти всегда ищет возможности сочетать между собой два каких-либо одновременных или последовательных явления; но изучение внешнего мира, напротив, доказывает, что многие из этих сближений были бы нелепыми и что массы явлений совершаются беспрерывно без всякой истинной взаимной зависимости; отсюда эта необходимая склонность нуждается более, чем какая-либо другая, в регуляторе, которым может явиться ясная общая оценка. Привыкший в течение долгого времени к своего рода единству учения, как бы смутно и призрачно оно ни было при господстве теологических фикций и метафизических сущностей, человеческий разум, переходя к положительной стадии, стремился сначала сводить все различные классы явлений к единому общему закону. Но вечные попытки, сделанные в течение последних двух веков для получения всеобщего объяснения природы привели только к окончательному дискредитированию этого предприятия, отныне предоставленного лишь мало просвещенным умам. Основательное исследование внешнего мира представило его гораздо менее связным, чем это предполагает или желает наш ум, который, вследствие своей собственной слабости, более расположен умножать отношения, благоприятные для его движения и, в особенности, для его покоя.

Не только все шесть основных категорий, которые мы ниже различаем между естественными явле­ниями, не могли быть приведены к единому универсальному закону, но вполне позволительно утверждать, что единство объяснения, преследуемого столькими серьезными умами, относитель­но них, взятой в отдельности, окончательно для нас даже в этой, весьма ограниченной -.'мсти. Астрономия в этом отношении иком эмпирические надежды, безусловно гвимые относительно более сложных только в области физики в собственном ' равных отраслей которой, несмотря г.рные отношения между собою, оста-1 отличными друг от друга. Философы должны значительно преувеличивать ло-''.пбства такого необходимого разъяс-|| плохо оценивают реальные преиму-. :' возглавляемые преобразованием индукции. Тем не менее, нужно открыто '/ прямую невозможность все приводить положительному закону, как серьезное || тво, неизбежное следствие человечес-ичапии, заставляющей нас применять слабый ум для объяснения чрезвычай

•> мира.

•I.] бесспорная необходимость, которую ш.чь во избежание всякой напрасной г.'иных сил, нисколько не мешает ре-. /«опускать, с другой точки зрения, философское единство, равносильное '.1М, какие временно создают теология и ч,,1. и, сверх того, чрезвычайно их превос-г.ч< своей прочностью, так и полнотой. 111. возможность такого единства и оценить природу, нужно сначала прибегнуть к общему различению, установленному клу двумя точками зрения – объективной и субъективной, свойственными всякому ис-

Рассматриваемая с одной точки зрения, т.е. со стороны внешнего назначения наших теорий, нги наука как точное представление реального мира, конечно, не поддается полной систематизации. В силу неизбежного различия, существующего между ­основными явлениями. В этом смысле мы не должны искать другого единства, кроме того, какое представляет положительный метод, рассматриваемый в его целом, без притязания на его истинное научное единство, стремясь только к однородности и сходству различных доктрин. Совсем иначе обстоит дело, если наша наука оценивается со второй точки зрения, т.е. со стороны внутреннего источника человеческих теорий, рассматриваемых как естественные результаты нашей умственной эволюции, одновременно индивидуальной и коллективной, и предназначенных для нормального удовлетворения каких-либо наших собственных потребностей. Отнесенный, таким образом, не ко вселенной, а к человеку, или вернее, к человечеству, наши реальные знания, напротив, стремятся тогда с очевидной самопроизвольностью к полной систематизации, столь же научной, как и логической. Тогда нужно, собственно, рассматривать только одну науку, человеческую науку или, более точно, социальную, принцип и цель которой составляет наше существование и в которую рациональное изучение внешнего мира естественно входит двояким путем – в виде неизбежного элемента и в виде основного введения, одинаково необходимого как для метода, так и для доктрины, как я это объясню ниже. Именно таким образом наши положительные знания единственно могу образовать истинную систему, которая отличала бы вполне удовлетворительным характером. Сама астрономия, хотя объективно более совершенная чем все другие отрасли естественной философии, коей чрезвычайной простоты является с человеческой точки зрения; ибо . > | юбражений этого трактата даст ясно она должна была бы, напротив, счи-•'пайно несовершенной, если бы ее | поденной, а не к человеку; ведь и в псе наши реальные знания по необходимости ограничены нашим миром, который, одна-'.| только ничтожный элемент вселенной.

>ние которой для нас прямо недо-|| общее направление, которое должно в конце концов, возобладать в истинно пози-гчофии не только в области теорий, но относящихся к человеку и обще-. |.у и в области теорий, касающихся явлений, кажущихся наиболее удален-гчощей общей идеи: рассматривать все и я как продукты нашего ума, предназ-илетворять наши различные основные и, удаляясь от человека всегда только |г 'бы к нему вновь возвратиться по | их феноменов постольку, поскольку их знать как для развития наших сил, и и-нки нашей природы и нашего состо-поэтому заметить, каким образом пре-понятие человечества должно на поло-< 1<щии давать полную систематизацию по меньшей мере равносильную той, которая • /1ьно установилась в теологическом >аря великой концепции Бога, столь иной в течение метафизического пере-и'мени смутной идеей природы.

Охарактеризовав таким образом самопроизвольно "обность положительного способа мышления -'•пъ окончательное единство нашего ума, к ш.1 следует дополнить это основное объяснение, распространяя его от индивида на род. ' • необходимое расширение было до сих пор по существу невозможным для современных философов, которые, будучи сами лишены возможности окончательно выйти из метафизического состояния, когда не становились на социальную точку зрения единственно, однако, доступную полной реальности, как научной, так и логической, ибо человек развивается не изолированно, а коллективно. Из1 няя как нечто совершенно бесплодное (или, вернее, глубоко вредное), эту уродливую абстракцию наин психологов или идеологов, систематическая тенденция положительного духа, которую мы только что рассмотрели, приобретает, наконец, всю свою в<1' ность, ибо она указывает в нем истинное философское основание человеческой общественности, крайней мере постольку, поскольку последняя зависит от ума, огромное влияние которого, хотя отнюдь не исключительное, не может подлежать сомнению. Строить логическое единство каждого изолированного ума или устанавливать продолжительное согласие между различными умами, число которых может оказать существенное влияние лишь и быстроту операции, – это, на самом деле, одна и та же человеческая проблема, только различны степеней трудности. Поэтому-то во все времен тот, кто мог стать достаточно последовательным, тем самым приобретал способность постепенно соединять других в силу основного сходства нашего рода. Теологическая философия была в течение младенческого периода человечества единственно способной систематизировать общество только потому, что она была тогда единственным источником некоторой умственной гармонии. Если же привилегия логического согласования отныне безвозвратно перешла к положительному образу мышления, что и • ||| может быть серьезно оспариваемо, -'юму признать в нем также единый и принцип того великого интеллекту-ия, которое становится необходимым • 1НИКОЙ истинной человеческой ассоциации 'I ю надлежащим образом связано с основными условиями – достаточным «уиств и известным совпадением интересов -||"г философское положение избранной и 'и'ства достаточно было бы теперь для и этом отношении всякого спора, так ювлено именно тем обстоятельством, |ге время наблюдается истинная общ- только относительно предметов, уже к положительным теориям, но, к не-ющихся далеко не самыми важными. гениальное рассмотрение вопроса легко I сверх того, что единственно положи- Философия может постепенно осуществить план всемирной ассоциации, который в средние века начертало впервые, но иове был по существу несовместим, -не доказал опыт, – с теологической философии католицизма, установившей 'ю логическую связь, чтобы быть спо-п'ни. такую социальную силу.