Добавил:
Upload Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:
_Мурашова Е.В., Класс коррекции.doc
Скачиваний:
155
Добавлен:
13.02.2015
Размер:
440.32 Кб
Скачать

Глава 9

— Гляди, какая… — сказал один из парней и облизнул узкие губы. Судя по прикиду и усику радиотелефона, торчавшему из кармашка одного из них, они были из «ашек». Класса так из десятого.

— Да ну, малолетка…

— Разуй глаза. Говорят, она совсем ку-ку. Почти не разговаривает. Значит, болтать не будет.

— Да брось ты, Артем, охота связываться… Чего ты на нее запал-то? Да еще из этого… класса коррекции… Других, что ли, нету?

— Да посмотри ты внимательно… Она мне даже во сне снилась… Рассказать, что?

— Во козлы! — прошипела Витька.

— Убил бы всех, — согласился с ней Пашка. — Но чего ж? Все равно — рано или поздно…

— Пантелей, они…

— Да бросьте вы! Не наше дело. Охрану не приставишь. Все равно ей пропадать, если не поправится. Да и так. Уж больно она… Ладно, заболтался я с вами. Дела стоят. Покеда! Завтра на математику приду.

— Я ее иногда и сама убить хочу, — сказала Маринка с каким-то сложным чувством. — Чтоб не мучилась.

Глава 10

Во вторник Митька пришел в школу один и ходил с таким потерянным видом, что всем было ясно: к вечеру изловчится как-нибудь и напьется. Просил денег у Пантелея. Пантелей не дал. Не потому, что нету, — принципиально. Хотя Митька и говорил, что отработает. Мне кажется, отказал из-за Витьки. Пантелей ее как-то… уважает, что ли?

Ленка и я пробовали спросить у Митьки, куда Витька подевалась, он бормотал что-то, но никто не понял. Митьке надо задавать прямые вопросы, чтоб он отвечал только «да» и «нет». Мы выяснили, что Витька не заболела и не сбежала. Маринка вызвалась сходить после уроков и узнать, в чем там дело.

В среду Маринка отчиталась. Оказывается, Митькина и прочих его братьев и сестер маманька куда-то подевалась. Ушла и не вернулась. С ней такое и раньше бывало, ничего страшного. Но сейчас осталась Милка, Митьки и прочих самая младшая сестра. Милке семь месяцев, и до сей поры она ела только молоко. А сейчас орет благим матом третьи сутки и кашку, которую ей Витька варит, есть никак не хочет. Витька уже с ног падает. Пока Маринка два часа качала Милкину кроватку, Витька поспала. А Митьку Милка боится.

— Может, в ясли ее? — спросил Игорь Овсянников.

— Семь месяцев, идиот! — рявкнула Маринка. — Какие ясли?! С полутора лет берут, да и то не во все.

— Можно в дом ребенка, — сказал Ванька. — Только жалко. Там дюже плохо.

— Витька с Митькой никому отдавать не хотят, — сообщила Маринка. — Думают, маманька вернется. Она ж раньше-то возвращалась…

На последней перемене ко мне «прихилял» Юра на своих сложных костылях (он сам так свою походку называет: «хилять на полусогнутых») и жалобно попросил:

— Антон, объясни про Милку. Я не понял — как так?

— А вот так! — зло ответил я. Потом успокоился и объяснил.

Вообще-то тетя Нина, Митьки, Милки и остальных мать, — женщина неплохая и очень добрая. Она им иногда и книжки читает, и стирает, и даже елку новогоднюю делает. А иногда — ее как выключает кто. Лежит и не делает ничего. Может, это болезнь какая, а может, у нее просто сил мало — не знаю. Она ведь не пьет, не курит и наркотики не любит очень. И гулящей ее тоже не назовешь. А детей у нее так много, потому… В общем, потому что она очень добрая и отказывать никому не умеет. Но и делать с этими детьми тоже ничего не делает. Как Митькиного отца посадили, так и живет… непонятно как. Иногда уходит куда-то. Потом возвращается. Вот и теперь.

На следующий день Мишаня принес и отдал Митьке кенгурушник, в котором младенцев носить, у него от младшей сестры остался. А Пантелей пришел в школу с огромным рюкзаком. Его даже внизу охранник пускать не хотел. Потом посмотрел, что не бомба, и пустил. В рюкзаке лежало детское питание в коробочках и баночках. Мы думали, что он его тоже Митьке отдаст, но Пантелей Митьке не доверяет. После математики он ему сказал: «Веди!» — и Митька повел.

После выходных Витька пришла в школу, зато Ленка исчезла. Я понял, что девчонки установили дежурство, чтобы Витька могла как-то учиться. Хотел предложить свои услуги, но не решился. Потому что я вряд ли с семимесячным младенцем справлюсь. Боюсь я их и не люблю. Где-то до двух лет. Потом — ничего. А когда совсем маленькие — они страшные. Лежат такие личинки толстенькие или ковыляют на кривых ножках, бормочут что-то на своем колдовском языке… Головы большие, ручки маленькие, загребущие, главное слово — «дай!» Страшные…