3.1. Речевой полифонизм художественного повествования

Писатель осуществляет себя и свою точку зрения не толь­ко на "образе автора-повествователя", но и на его речи и язы­ке. Система авторов-повествователей порождает в произве­дении соответствующее количество повествовательно-рече­вых систем, что в свою очередь влечет за собой создание ре­чевого полифонизма повествования. Основу стиля повество­вательной речи составляет разноголосие, сведенное в единство.

В этой связи подлинный художник слова определяется сле­дующим образом: "Писатель — это тот, кто умеет работать на языке, находясь вне языка, кто обладает даром непрямого говорения" (Бахтин).

Образы говорящих субъектов-повествователей могут быть "одеты" в конкретные социальные и исторические "одежды", могут в коммуникативной ситуации маркироваться конкрет­ным положением в ней. Их языково-стилистическая функция состоит в создании художественного образа языка.

С точки зрения социальной и персонологической окраски речи можно выделить: 1) повествователя-литератора,

2. повествователя, стремящегося выглядеть образованным,

2. повествователя, предельно демократичного. Такая соци­ альная окраска речи обусловлена отношением к норме языка (использование литературной и разговорной речи). На соци­ альную основу речи могут накладываться дополнительные признаки, маркирующие социальное происхождение, классо­ вую и территориальную принадлежность, производственную деятельность, возраст, пол, образование. Так, речь автора- повествователя, близкого обывательской среде, может быть

105

стилизована под примитивную, отражая примитивизм мыш­ления. С понятием народной речи связано читательское ощу­щение, что за образной речью угадываются социальные кол­лективы, от имени которых ведется повествование. Социальная обусловленность речи автора-повествователя открывает воз­можность включения в нее элементов нехудожественных сти­лей (делового, научного, публицистического). Так, например, стилистическая структура романа Т. Манна "Доктор Фаус­тус" включает в себя в соответствии с эстетикой автора ("предпочитать цитату собственному изобретению") различ­ные жанры, принадлежащие к разным функциональным сти­лям и разному историческому времени: дневниковые записи, деловые документы, лекции, письма, анекдоты, очерк, дискус­сию. В социально-персонологические характеристики входят вкусы и речевое поведение автора-повествователя (привержен­ность к определенным словам, словечкам и конструкциям и т.д.).

Стилистические типы авторов-повествователей обуслов­ливаются также контактным или дистантным положением участников художественной коммуникации, что в свою оче­редь отражается на выборе устной или письменной формы речи. Различия между письменной и устной формами речи ле­жат в характере порождения речи — спонтанном и неспонтан­ном.

Основу письменной формы речи составляет неспонтанная речь, т.е. речь, которая оформляется не в момент ее порожде­ния, а в момент ее воспроизведения. Эта речь строится в от­сутствии собеседника, собеседники находятся в разных ситуа­циях, что исключает наличие в их мыслях общего предмета разговора.

Основу устной формы речи обусловливает контактное положение участников коммуникативного акта. Неподготов­ленное устное высказывание представляет собой, как прави­ло, более или менее спонтанную устную диалогическую ре­акцию на меняющуюся языковую и неязыковую ситуацию; оно предназначено собеседнику, с которым установлен пря­мой контакт.

Для устной речи в быту характерны разные виды чужой речи, передаваемые со всеми разнообразными степенями точ­ности и беспристрастия. Чем интенсивнее, дифференцирован­нее и выше социальная жизнь говорящего коллектива, тем

106

больший удельный вес получает чужая речь, чужое высказы­вание, как предмет заинтересованной передачи, истолкования, обсуждения, оценки, опровержения, поддержки, дальнейшего развития. В быту говорят больше всего о том, что говорят другие, на каждом шагу в ней "ссылка" или "цитата" на то, что сказало определенное лицо.

Социально обусловленные типы речи, а также устная и письменная речь как субстанция коммуникации составляют основу, на которой выработаны композиционно-стилистичес­кие типы речи, образующие стилистический фундамент худо­жественной речи.

Основу композиционно-стилистической организации повествовательной речи составляют две ведущие группы: ав­торская речь во всех ее многообразных разновидностях и сти­лизованная речь, также в ее многочисленных формах. Эти раз­нородные стилистические единства, входя в произведение, осо­бенно большой формы, сочетаются в нем в стройную систе­му, создавая речевое многоголосие. Внешнюю основу речево­го многоголосия составляет монолог, который внутренне пе­ререзан диалогическими отношениями. В таких случаях автор-повествователь ведет повествование как бы разными голоса­ми, переходя с собственного голоса на голоса героев произве­дения. Сочетания голоса повествователя и голосов героев могут иметь самые разнообразные, нередко причудливые ком­бинации. Эти сочетания могут производить впечатление дву-голосия, а иногда и ансамблевого звучания. Ансамблевость объясняется не только наличием сочетания разных голосов, но и наличием многообразных оттенков, связанных как с различ­ной композиционной организацией речи, так и различными тональностями и коммуникативной спецификой.

Каждый тип автора-повествователя (аукториальный, персональный и персонифицированный) привязан к определен­ному повествовательному типу речи.

Аукториальный автор-повествователь в форме "он", как правило, ведет повествование с помощью монологичес­кой литературно-письменной речи. Это собственно авторская речь. В речи персонального объективного автора-повество­вателя (в форме "я") сохраняется авторская точка зрения, выражаемая также в собственно авторской речи, но уже в форме литературно-устного языка. Язык такого автора в це-

107

лом не выходит за пределы литературного языка, но имеет лексические особенности, характерные для устно-разговорной его разновидности, и синтаксические особенности, связанные с некоторым упрощением синтаксических конструкций. Речь такого повествователя представляет собой простейший слу­чай устного речеведения в художественной прозе.

Аукториальный автор-повествователь, ведущий повество­вание в какой-либо роли, использует так называемую заме­щенную косвенную речь. Разница между косвенной и замещен­ной косвенной речью состоит в том, что последняя более есте­ственна, носит характер становления, порождения, а не реф-лектированного воспроизведения. В случае косвенной речи информационный и оценочный планы слиты воедино, оценка имеет больше рациональный характер. При замещенной кос­венной речи информационный план сообщения закреплен за повествователем, а оценочный, в форме развернутой эмоции, принадлежит герою. И в речи как бы совмещены эти два пла­на: объективный, реализуемый в литературной лексике и грам­матических конструкциях, отвечающих литературной норме языка, и субъективный, выражающийся в синтаксическом строе речи, который передает эмоциональное состояние героя. Тем самым в речи совмещаются как бы два голоса, получает­ся своеобразный речевой дуэт. Ср., например, отрывок из ро­мана Г.Белля "Где ты был, Адам?".

... Das Leben erschien ihr schön — lange Zeit, fast immer. Was sie schmerzte, war nur dieser Wunsch nach Zärtlichkeit und Kindern, es schmerzte sie, weil sie niemanden fand; es gab viele Männer, die sich für sie interessierten, manche gestanden ihr auch ihre Liebe, und von einigen ließ sie sich küssen, aber sie wartete auf etwas, das sie nicht hätte beschreiben können, sie nannte es nicht Liebe — es gab viele Arten von Liebe, eher hätte sie es Überraschung nennen mögen, und sie hatte geglaubt, diese Überraschung zu spüren, als der Soldat, dessen Namen sie nicht kannte, neben ihr an der Landkarte stand und die Fähnchen einsteckte. Sie wußte, daß er in sie verliebt war, er kam schon zwei Jahre lang für Stunden zu ihr und plauderte mit ihr, und sie fand ihn nett, obwohl seine Uniform sie etwas beunruhigte und erschreckte, aber plötzlich, in diesen paar Minuten, als sie neben ihm stand, er sie vergessen zu haben schien, hatten sein ernstes und schmerzliches Gesicht und seine Hände, mit denen er die Karte von Europa absuchte, sie überrascht, sie hatte

108

Freude empfunden und hätte singen können. Er war der erste, den sie wiederküßte .... (Böll, Wo warst du Adam?)

Совмещение двух перспектив в этом отрывке отражается сразу же в первом предложении: первая часть этой фразы при­надлежит повествователю, хотя употребление местоимения "ihr" вместо " Ilone " привносит субъективное звучание и на­страивает на конец фразы — замедленный, переводящий со­общение уже в размышление. Тире, т.е. достаточно длитель­ная пауза, и присоединение коротких групп "lange Zeit, fast immer" передают интонацию задумчивости, если привлечь бо­лее широкий контекст, погруженности в свои мысли. Также и второе предложение: первая часть -сообщение; начиная с по­втора мысли "es schmerzte sie, weil..." сообщение переходит в размышление. И в интонации создаются перепады: на сооб­щение накладывается более нейтральный, трезвый тон, на размышление — элегический. Элегичность (она идентифи­цируется, конечно, содержанием отрывка) создается с помо­щью особого строения синтаксиса: 18 строк повествования заключены в два синтаксических периода с большим количе­ством присоединительных конструкций, которые символизи­руют естественный поток мыслей, их линейный характер; ле-речислительно-присоединитедьный характер связи между от­дельными частями периодов, неожиданные обрывки мысли (aber plötzlich, in diesen paar Minuten); присоединения с помощью "und", создающие текучесть и замедленность повествования (und von einigen ließ sie sich küssen; und sie haue geglaubt; und sie fand ihn nett; und hätte singen können); смысловые и синтаксические повторы и т.д. Получается своеобразная двуголосая речь, причем речь однонаправленная, в ней нет столкновения точек зрения. (Под­робней о системе повествовательных типов речи см. Brandes М.Р. Stilistik der deutschen Sprache). Здесь мы остановимся только на ниболее распространенных видах чужой речи, а именно на ее непроизнесенной форме — внутреннем монологе и несоб­ственно-прямой и несобственно-авторской речи.

Внутренний монолог — это монолог про себя, в котором выражаются мысли героя по разному поводу. Это непроизне­сенная речь героя. Он отличается от произнесенного моноло­га прежде всего синтаксически. Внутренняя речь по своему ха­рактеру предикативна: предмет речи, подлежащее, как бы

109

выносится за скобку, он заранее известен, так что интерес сосредотачивается на том, что мыслится о подлежащем. Внут­ренняя речь ситуативно обусловлена. В рамках внутренней речи, в особенности, когда она оперирует наглядно чувствен­ными данными, процесс развертывания может ограничиться минимальным преобразованием активизируемых материалов сознания.

Несобственная речь используется для выражения мыслей, размышлений, воспоминаний, переживаний героев. Содержа­тельная суть несобственной речи состоит в замене авторской точки зрения точкой зрения героя. Эта смена призм в речи ве­дет к сложному взаимодействию между речью автора и речью героя. Здесь можно выделить два крайних случая оформления такой речи: несобственно-авторскую и несобственно-прямую речь, а основу этого различия составляет степень сохранения художественного принципа оформления языка автора-пове­ствователя. В несобственно-прямой речи авторская речь больше размыта речью героя; в несобственно-авторской речи сохра­няется строй речи автора, а призма героя выводится в виде отдельных цитат из его речи, отдельных слов и выражений, нередко с сохранением их экспрессии.

В художественном произведении могут присутствовать разные виды речи. Они создают сложное, иногда противоре­чивое многоголосое повествование, которое расширяет смыс­ловую перспективу содержания, делает возможным показ раз­личных уровней отображенной действительности, содейству­ет разнообразному показу быта и характеров. Речевое много­голосие и речевой полифонизм являются очень важной пробле­мой стилистики художественного произведения. Это фунда­ментальная проблема образности художественно-прозаической речи, столь же для нее существенная, как проблема тропов для поэзии.