Учебный год 2023 / Мохова - дисер

связанных с несостоятельностью лица. Российской правовой системе не известны

коллизионные нормы в данной сфере, в связи с чем правоприменитель не

может не испытывать затруднений, т.к. во-первых, не урегулирована сама

возможность постановки коллизионного вопроса, иначе говоря, неясно, допускают ли в принципе данные правоотношения возможность применения иностранного права. А во-вторых, если возможность применения иностранного права все же существует, то неясно, на основе какой

коллизионной привязки оно должно определяться и к какому объему правоотношений применяться .

В судебной практике по данному поводу не наблюдается единства. Так,

в своем постановлении от 03.06.2004 г. № КГ-А40/4299-04 по делу должника

ОАО «ACT» Федеральный арбитражный суд Московского округа отметил

возможность применения иностранного права в деле о несостоятельности, но не иностранного банкротного законодательства, а иностранного права,

применимого к требованию кредитора по денежному обязательству,

предъявленному в ходе конкурсного производства. Суд указал, что к

регулируемым законодательством о банкротстве отношениям с участием

иностранных лиц в качестве кредиторов применяются нормы российского

законодательства, если иное не предусмотрено международным договором

РФ. Такая позиция вполне логична и полностью соответствует концепции территориальности и защите публичных интересов государства.

Между тем в Постановлении Тринадцатого арбитражного

апелляционного суда от 24.08.2006 г. по делу № А56-14945/2004 в отношении компании «Калинка Трейд АпС» Апелляционный суд не согласился с применением к иностранному юридическому лицу, которым

1 Вопрос определения применимого права, коллизионно-правового регулирования трансграничной несостоятельности не являлся предметом данного исследования и греоует отдельного пристального внимания и изучения.

211

юридическим лицом, учрежденным па территории и по законодательству Дании. Согласно статье 1202 ГК РФ личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо, и на основе личного закона юридического лица определяются, в частности, статус организации в качестве юридического лица, вопросы создания, реорганизации и ликвидации юридического лица, в том числе вопросы правопреемства, содержание правоспособности юридического лица, порядок приобретения юридическим лицом гражданских прав и принятия на себя гражданских обязанностей, способность юридического лица отвечать по своим обязательствам. Поскольку процедуры банкротства (вне зависимости от применения права той или иной страны) регулируют отношения, касающиеся возможности исполнять юридическим лицом свои обязательства по гражданско-правовым сделкам, и как конечный результат процесса банкротства могут привести к прекращению юридического лица, то есть утрате им своего статуса, то, очевидно, что исходя из указанной статьи к юридическому лицу должно быть применимо банкротное законодательство страны места его учреждения. Применение к иностранному юридическому лицу как несостоятельному должнику законодательства о банкротстве страны его учреждения подтверждается и тем, что согласно части 5 ст. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» № 127-ФЗ от 26.10.06 г. положения настоящего федерального закона применяются к регулируемым им отношениям с участием иностранных лиц, только если они выступают при этом в качестве кредиторов. Таким образом, суд пришел к выводу о том, что к АО "Компания «Калинка Трейд Лпс» должен применяться закон о банкротстве Дании, в том числе и в части применения последствий признания его банкротом, в связи с чем суд первой инстанции не мог оставлять исковое заявление ЗАО «МАЯК» (истец по делу) без рассмотрения со ссылкой на ст. 126 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», а должен был исследовать последствия

212

признания ЛО "Компания «Калинка Трейд Апс»" банкротом по закону Дании.

Данное дело примечательно по нескольким аспектам. Во-первых, этот

судебный акт - один из немногих в судебной практике РФ, когда суд в

правоотношениях, связанных с несостоятельностью, задался коллизионным

вопросом и стал решать вопрос о применимом банкротом законодательстве. При этом суд определил статут несостоятельности на основе коллизионной

нормы, определяющей личный закон компании, иначе говоря, включил в объем коллизионной нормы о личном законе юридического лица, кроме прочих, и правоотношения, касающиеся его несостоятельности.

Выше отмечалось, что международное сообщество исходит из

несостоятельности выступает в ряде правовых системах именно место

инкорпорации компании. Но, как отмечалось в предыдущих параграфах,

далеко не во всех случаях действует данное правило, и Регламент ЕС - яркий

тому пример, в связи с чем представляется не вполне корректным

использовать личный закон компании для определения применимого бапкротпого законодательства, поскольку это может «оторвать» применимое

право от права государства, где было возбуждено производство по делу в отношении должника.

Второй принципиальный вывод, который необходимо сделать, анализируя данное судебное решение, касается следующего. Несмотря на то,

что не вполне корректна позиция, согласно которой применимое законодательство о несостоятельности суд определил на основе личного закона компании, суд все же совершенно верно выявил неразрывную связь отношений, входящих в личный закон компании, и отношений,

213

регулируемых законодательством о банкротстве, в связи с чем и указал, что

они должны регулироваться одним и тем же правом. Данная позиция

представляется правильной, что уже выше отмечалось и обосновывалось, но единство применимого к данным правоотношениям права должно

достигаться иным образом. Применимое банкротное право, и материальное,

и процессуальное, должно определяться на основе lex fori concursus, а вот критерий международной подсудности производства должен совпадать с критерием, определяющим личный закон. Оптимальной основной для этого

несостоятельности в РФ, отмечаем, что следующей характеристикой теории территориальности является решение вопроса о подсудности дел о несостоятельности. В территориальности при определении международной подсудности применяются нормы, действующие в данной национальноправовой системе и указывающие па компетенцию собственного суда, при этом критерии юрисдикции определяются каждым государством самостоятельно, что приводит к возможности возникновения нескольких параллельных производств по делу о несостоятельности.

РФ не является участницей какого-либо международного договора, направленного па регулирование правоотношений в данной сфере, и, соответственно, регламентирующего возможность проведения единого или основного производства, а значит, и устанавливающего какой-либо критерий международной подсудности для данных производств. В связи с этим судебной практики, касающейся правоприменения критерия определения международной подсудности основного производства, не создано. Данная ситуация полностью соответствует теории территориальности.

Норма, регламентирующая определение подсудности по делу о несостоятельности в РФ, является национально-правовой и зафиксирована в п. 1. ст. 33 Федерального закона от 26.10.2002 г. № 127-ФЗ (ред. от 01.12.2007) «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о

214

банкротстве), где указано, что дела о банкротстве юридических лиц и

граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматривает

арбитражный суд по месту нахождения должника - юридического лица или

по месту жительства гражданина. П.З этой же статьи дополняет вышеназванное положение тем, что запрещает передачу дела о банкротстве на рассмотрение в третейский суд.

Анализируя указанную норму, можно сделать следующие выводы: вопервых, она предусматривает определение внутригосударственной

подсудности дела о несостоятельности. По сути, данные положения не касаются вопроса о разграничении компетенции судов различных государств, но в случае отсутствия специального правового регулирования и

при осложненное™ правоотношений иностранным элементом в процессуальной сфере вопрос об определении международной подсудности будет определяться па основе данной нормы. Соответственно такая

односторонняя регламентация может привести к описанным выше ситуациям

иностранного должника. В частности, такая ситуация вполне возможна и при применении, например, проанализированного выше Регламента ЕС и критерия «центра основных интересов должника». Если суд государстваучастника ЕС признает, что российская компания-должник имеет центр

своих интересов па территории ЕС, то суд соответствующего государства вполне может возбудить производство по делу о несостоятельности такой

компании, и оно будет легитимно на территории государств-участников ЕС.

Во-вторых, данная норма устанавливает исключительную подсудность как в аспекте внутригосударственной, так и в аспекте международной. Из

данного тезиса следует вывод о том, что она не может быть изменена по

215

публичных интересов. Кроме того, она может порождать копфликш исключительных подсудпостей, что влечет за собой невозможность признания правовых последствий за судебными решениями на территории государств, чья исключительная подсудность была нарушена. Соответственно, в описанной выше ситуации параллельных производств в отношении одного и того же должника па территории РФ и государства ЕС последние будут предельно пескоордипиовапы и юридическая сила вынесенных в их рамках судебных решений будет ограничена юрисдикцией либо РФ, либо в соответствии с Регламентом -территорией ЕС.

В-третьих, речь идет не о подсудности основного производства, а подсудности производства но делу о несостоятельности, что означает, по сути, подсудность территориального производства, а значит, отсутствие автоматического экстерриториального эффекта последнего (признание чего возможно только при согласовании воли государств, т.е. посредством международных договоров). Международная подсудность основного производства по делу о трансграничной несостоятельности в РФ не определена, поскольку исч регламентации проведения основного производства в принципе, а в отсутствие этого проблема раз! рапичепия компетенции судов не поднимается.

В-четвертых, как указывалось выше, данная норма является национально-правовой, значит, не предполагает согласование воли государств, следовательно, с неизбежностью будут возникать конфликты юрисдикции, в том числе и конфликты исключительных подсудпостей, описанные выше.

В-пятых, критерием подсудности в данном случае выступает «месю нахождения должника - юридического лица». Возникает вопрос, чю понимается под местом нахождения должника и может ли данный критерий быть взят за основу в качестве критерия международной подсудности основного производства.

216

Здесь необходимо отметить, что термин «место нахождения должника - юридического лица» в данном случае используется с целью внутригосударственной локализации должника (поскольку норма рассчитана на внутригосударственное применение). Понятие «место нахождения юридического лица» в таком контексте дано в п. 2 ст. 54 Гражданского кодекса РФ (далее - ГК РФ), где указано, что место нахождения юридического лица определяется местом его государственной регистрации. Государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа, а в случае отсутствия постоянно действующего исполнительного органаиного органа или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности. Также, в п. 2 ст. 8 Федерального закона от 08.08.2001 г. № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей»' определено, что государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения указанного учредителями в заявлении о государственной регистрации постоянно действующего исполнительного органа, в случае отсутствия такого исполнительного органа - по месту нахождения иного органа или лица, имеющих право действовать от имени юридического лица без доверенности.

Таким образом, место нахождения должника - это место его государственной регистрации, которое должно совпадать с местом нахождения постоянно действующего исполнительного органа. В контексте МЧП из данного тезиса можно сделать два основных вывода. Во-первых, возбуждение производства по делу о несостоятельности в российском суде возможно только в отношении российских лиц, поскольку зарегистрированными в установленном законом порядке на территории РФ

1 Гражданский кодекс РФ (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 1994. № 32. Ст. 3301

2 Собрание законодательства РФ. 2001. № 33 (часть I). Ст. 3431.

217

могут быть только российские юридические лица (что следует из п. 1 ст. 1202 ГК РФ об определении личного закона, а следовательно, национальности юридического лица по месту учреждения последнего). Л во-

вторых, критерием международной подсудности территориального

производства по делу о несостоятельности по российскому праву, таким образом, выступает место государственной регистрации юридического лица, т.е. его инкорпорации, поскольку в соответствии с вышеприведенными нормами определяющим будет являться факт регистрации юридического

лица, а не место нахождения постоянно действующего исполнительного органа. Цепочка локализации компании в пространстве выстраивается

следующим образом: место нахождения определяется по месту регистрации, которое определяется по месту нахождения постоянно действующего исполнительного органа. Если изменится последнее, то это не означает

автоматическое изменение второго и первого.

Как представляется, с точки зрения теории, критерий «место

нахождения должника» не имеет самостоятельного значения и сводим к проанализированным выше критериям: либо к месту нахождения центрального органа управления, либо к месту инкорпорации, где последнее видится более предпочтительным, поскольку критерий инкорпорации для использования в качестве критерия международной подсудности основного производства по делу о трансграничной несостоятельности представляется наиболее эффективным, что было обосновано во второй главе данного исследования.

Но при этом критерий «место нахождения должника» не вполне приемлем для использования в целях МЧП, поскольку во всех случаях требует пояснения. В связи с чем при формулировке текстуального содержания нормы международного договора, касающейся определения компетентного суда по возбуждению основного производства, необходимо использовать иной термин, более четко отражающий суть критерия инкорпорации, а именно место учреждения юридического лица.

218

Как выше было установлено, критерий инкорпорации оптимален в использовании в качестве критерия международной подсудности основного производства при использовании аналогичной коллизионной привязки, определяющей личный закон юридического лица. В связи с этим необходимо вновь отметить п. 1 ст. 1202 ГК РФ, в котором установлено, что личным законом юридического лица считается право страны, где учреждено юридическое лицо. Таким образом, российский законодатель закрепляет формулу, согласно которой не происходит разрыва между применимым законодательством о несостоятельности и правом, применимым к юридическому лицу. Следовательно, в РФ существуют предпосылки и необходимые условия для закрепления данного правила на международноправовом уровне путем создания унифицированного критерия международной подсудности основного производства и унифицированной коллизионной привязки по определению личного закона компании на основе теории инкорпорации.

Следующие две характеристики теории территориальности - отсутствие экстерриториальности действия норм применимого права и отсутствие автоматического (без выдачи экзекватуры) признания и исполнения иностранных судебных актов по делу о несостоятельности, что в итоге приводит к отсутствию экстерриториального эффекта производства в отношении должника и ограниченность последнего территорией государства, суд которого это производство инициировал.

Пункт 6 ст. 1 Закона о банкротстве устанавливает, что решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются на территории Российской Федерации в соответствии с международными договорами Российской Федерации. При отсутствии международных договоров Российской Федерации решения судов иностранных государств по делам о несостоятельности (банкротстве) признаются па территории Российской Федерации па началах взаимности, если иное не предусмотрено федеральным законом. Аналогичная норма

219

содержалась и в ранее действовавшем Федеральном законе от 08.01.1998 г.

№ 6-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»1 (ч. 2 п.7 ст. 1).

Данная норма Закона о банкротстве устанавливает специальные порядок

признания в исследуемой сфере решений по сравнению с общим порядком,

предусмотренным ст. 241 АПК РФ, где сказано, что решения судов иностранных государств, принятые ими по спорам и иным делам, возникающим при осуществлении предпринимательской и иной экономической деятельности (иностранные суды), признаются и приводятся в исполнение в Российской Федерации арбитражными судами, если признание и приведение в исполнение таких решений предусмотрено

международным договором Российской Федерации и федеральным законом".

Такой специальный порядок, с одной стороны, не ставит в зависимость

признание и исполнение иностранных судебных решений по делу о банкротстве полностью в зависимость от наличия или отсутствия международного договора РФ, что, как представляется, расширяет

возможности для признания таких решений. Но при этом, по свидетельству

специалистов, в судебной практике РФ сложился подход3, согласно которому

процессуальная взаимность (в отличие от коллизионной, предусмотренной

Собрание законодагельепш Pel). 1998. № 2. Ст. 222

Данная норма неоднократно подвергалась обширной критике, поскольку международных договоров РФ. предусмафивающих признание и исполнение иностранных судебных решений не очень много, в связи с чем возникают сложности в исполнении иностранных судебных решений, вынесенных судами государств, с которыми подобные международные договоры не заключены. Судебная практика распространяет действие принципа взаимности, как общепризнанного принципа международного права (подробнее см.: Нешатаева Т.Н. Суд и общепризнанные принципы и нормы международного права // Вестник ВАС. 2004. № 3). в том числе и на общий порядок признания и исполнения иностранных судебных решений (См. подробнее: Мурапов А.И. Международный договор и взаимность как основания приведения в исполнение в России иностранных судебных решений. М., 2003). Хотя неоднократно высказывались мнения о необходимости внесения изменений в данную статью (Дробязкина И.В. Международный гражданский процесс. СПб.. 2005. С. 106-126)

Муранов А.И. Указ. соч. М.. 2003 С. 67. См. также: Определение Верховного суда РФ № 5-Г02-64 от 07.06.2002 [Правовая сисюма «Консультант-плюс»)

220