Комментарии

Вступительное слово

В этом номере рубрика с комментариями к определениям ВС РФ получилась необычной. В ней представлено сразу два мнения по одному яркому определению Судебной коллегии по гражданским делам, в котором самым главным элементом было требование собственницы земельного участка, обращенное к соседу, о запрете ему разводить пчел на своем участке.

Получилось так, что первым комментарий к судебному акту, принятому в мае этого года, прислал А.Н. Латыев. Затем определение обсуждали на семинаре в формате кейс-стади по практике ВС в Московской высшей школе социальных и экономических наук (Шанинке), прошедшем в конце сентября. Один из докладчиков по делу на этом мероприятии, А.В. Карачун, вызвалась написать комментарий и сделала это к выходу номера, в который попал и текст А.Н. Латыева.

Мы решили опубликовать обе работы под одной обложкой. Это позволит читателям широко взглянуть на проблему, оценив ее с разных сторон. А.Н. Латыев использует определение ВС как повод для рассуждения о проблемах вещного права в России, недостатке в нем частноправовых инструментов для регулирования отношений между соседями. А.В. Карачун более сконцентрирована на деле и его обстоятельствах. Она показывает, почему исход спора, завершившегося запретом на содержание пасеки, следует признать справедливым, несмотря на известные недостатки в аргументации высшего суда.

Определение ВС затрагивает проблемы, раскрытие которых выходит далеко за пределы двух комментариев. В них только намечены направления для дальнейшего развития идей в новых работах, которые, я надеюсь, мы увидим на страницах «Вестника экономического правосудия». Отмечу два таких направления.

Во-первых, это проблема соотношения негаторного и деликтного исков. Она стала едва ли не центральной при обсуждении в Шанинке. Мнения участников дискуссии разделились, мне кажется, поровну: одна половина считала, что вопрос, подобный этому, вообще не должен решаться посредством вещно-правовых требований и что речь может идти лишь о деликте. А.В. Карачун в своем комментарии как раз показывает, что выбор российской правовой системой негаторного требования как способа защиты связан с использованием ею универсальной модели этого иска, в которой он может покрыть любые нарушения, относящиеся к недвижимости. В некоторых странах в такой ситуации истцы полагались бы на деликтное требование. В России, однако, это было бы сложно сделать, потому что иск по

4

Комментарии

главе 59 ГК РФ может быть предъявлен лишь при наличии вреда. А в разбираемом деле говорить о нем еще рано.

В то же время использовать негаторный иск без некоторой натяжки здесь тоже нельзя, потому что угроза от пчел исходит не использованию земельного участка, а здоровью его собственника. Строго говоря, нарушается не право на участок, а право на здоровье. Возможно, подходящим в этом случае будет не вещно-право- вой иск, а иск о запрете деятельности, создающей опасность причинения вреда (ст. 1065 ГК). Однако к такому решению тоже возникают вопросы. Например, кто имеет возможность предъявить такое требование? Если только правообладатель соседнего участка, то почему этот иск не негаторный?

Во-вторых, что необходимо для развития принципов права, регулирующего взаимоотношения между соседями? Пожалуй, больше всего авторы комментариев расходятся в ответе именно на этот вопрос. А.В. Карачун указывает на опыт западных стран, таких как Германия и Франция, в которых именно суды стали закладывать основы соседского права. А.Н. Латыев обращает внимание, что в отсутствие граж- данско-правовых норм это пространство начинают заполнять публично-правовые нормы, иногда противоречивые, иногда недостаточно гибкие, чтобы учесть интересы всех участников конфликта.

История развития отечественного права подсказывает, что суды пока не обладают достаточной решительностью, чтобы самостоятельно развивать какую-то область регулирования, вынося решения по конкретным делам. К примеру, потребовались изменения в законодательство, чтобы они начали признавать корпоративные соглашения и чтобы заработали такие договорные инструменты, как заверения об обстоятельствах и обязательства по возмещению потерь. И это притом, что возможность подобных соглашений и условий легко выводится из принципа свободы договора.

Впрочем, можно сказать, что нерешительность судов отчасти объясняется неспособностью или нежеланием науки помогать им. Уверен, что обстоятельное и подробное исследование складывающейся судебной практики по вопросам, условно говоря, соседского права дало бы судам ориентиры в решении таких конфликтов не менее важные, чем определения ВС по конкретным делам. Да и помогло бы формулировать правовые позиции самому ВС. Такое исследование, однако, только ожидает появления на свет.

В заключение стоит отметить, что «Вестник экономического правосудия РФ» планирует и далее проводить совместно с Шанинкой семинары по практике ВС и публиковать написанные по итогам этих семинаров комментарии, статьи и заметки. О будущих семинарах вы можете узнать на портале «Закон.ру» (zakon.ru) и на сайте Шанинки (https://www.msses.ru/about/faculties/80).

Владимир Багаев,

заместитель главного редактора «Вестника экономического правосудия РФ

5

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

Александр Николаевич Латыев

партнер Юридической фирмы INTELLECT,

доцент кафедры предпринимательского права УрГЮУ, кандидат юридических наук

«Дело о пасеке» как зеркало нищеты российского вещного права

Комментарий к определению Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 28.05.2019 № 37-КГ19-4

На примере дела, рассмотренного Судебной коллегией по гражданским делам ВС РФ, показано несовершенство существующего регулирования соседских отношений, его чрезмерная жесткость и императивность. В комментарии анализируются возможные варианты разрешения и даже предотвращения подобных споров, возникающие при этом проблемы и перспективы.

Ключевые слова: соседские права, вещное право, сервитут

6

Комментарии

Alexander Latyev

Partner at INTELLECT Law Firm, Associate Professor at Business Law Department of Ural State Law University, PhD in Law

«The Apiary Case» as a Mirror of the Poverty of Russian Property Law

Case Comment on the Judgment of the Chamber for Civil Disputes of the RF SC No. 37-КГ19-4, 28 May 2019

The imperfection of the existing regulation of neighborhood relations and its excessive rigidity and imperativeness is shown by the example of a case considered by the Supreme Court Civil Division. The author analyzes the possible options for resolving and even preventing such disputes, as well as problems and prospects that arise in connection therewith.

Keywords: law of neighbouring tenements, property law, easement

— Я думал, думал и наконец всё понял. Это неправильные пчёлы!

— Да ну?

— Совершенно неправильные! И они, наверно, делают неправильный мёд, правда?

А.А. Милн. Винни-Пух и все-все-все

На рассмотрении Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ (далее — Коллегия) оказалось дело с, в принципе, несложной фабулой, ярко высветившее, однако, пробелы существующего в нашей стране регулирования взаимоотношений собственников соседних земельных участков, содержательную бедность и недостаточную гибкость отечественного вещного права.

То ли необычный для высшей судебной инстанции предмет спора — вопрос о неправомерности размещения пасеки, то ли звучащая почти как в задачнике по римскому праву фабула дела вызвали бурное обсуждение вынесенного определения в социальных сетях1. В настоящем комментарии мы попытаемся показать, как подобные дела могли бы разрешаться, если бы российское право располагало теми инструментами, которые были знакомы еще древнеримским юристам и остаются знакомыми нашим коллегам за рубежом.

1См. обсуждения на личных страницах в Facebook Р.С. Бевзенко (URL: https://www.facebook.com/story. php?story_fbid=2339490646297382&id=100007094081955), А.Г. Карапетова (URL: https://www.facebook. com/photo.php?fbid=2324856137780951&id=100007697618129&set=a.1382827018650539), а также в редакционной заметке на портале «Закон.ру» (Исмагилова Г. ВС оставил пасечника без пчел // Закон. ру. 2019. 8 июля. URL: https://zakon.ru/discussion/2019/07/08/vs_ostavil_pasechnika_bez_pchel__oni_ meshali_sosedke_s_allergiej_na_ih_ukusy_polzovatsya_uchastkom).

7

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

1. Существо спора

1.1.Стороны рассмотренного Коллегией дела являются собственниками соседних земельных участков, используемых, как можно понять по текстам судебных постановлений, для целей проживания и ведения приусадебного хозяйства. На участке ответчиков еще до того, как истец приобрела свой участок, была размещена небольшая (на момент рассмотрения дела — на две пчелиных семьи) пасека. Помимо этого, на земельном участке ответчиков вдоль границы с участком истца был установлен навес, на расстоянии метра от границы — глухой забор высотой более двух метров, а также располагались плодовые деревья — яблоня и абрикос.

Истец, ссылаясь на положения ст. 304 ГК РФ, потребовал демонтировать навес, снести забор, спилить деревья и убрать пасеку. Среди исковых требований было и требование не чинить истцу препятствий в пользовании его земельным участком, и оно — чуть забегая вперед — было удовлетворено судами всех инстанций, наряду с остальными требованиями (однако в чем заключались иные препятствия, помимо наличия перечисленных уже сооружений и растений на участке ответчиков, установить из судебных постановлений не удается). В обоснование своих требований истец указал на наличие у него аллергии на пчелиный яд, а также на то, что находящиеся на участке ответчиков навес, забор и плодовые деревья затеняют участок истца и препятствуют его использованию по назначению, а именно выращиванию на нем сельскохозяйственных культур.

1.2.Суды всех инстанций, установив, что фактические обстоятельства размещения пасеки, забора, навеса и деревьев описаны истцом верно, посчитали, что ответчиками были нарушены установленные нормативно-правовыми актами Орловской области, где все и происходило, требования к их размещению: пасека расположена слишком близко к дому истца, что создает опасность для его здоровья; глухой забор может быть поставлен только со стороны улицы, а между земельными участками допускается размещение только сетчатого или решетчатого забора; навес построен таким образом, что дождевая вода с него стекает в сторону соседнего участка; плодовые деревья также недостаточно отстоят от границы. С учетом этого было вынесено решение об удовлетворении исковых требований. В резолютивной части решения суда первой инстанции указано, что иск удовлетворен частично, то же самое отражено в описательной части апелляционного определения Орловского областного суда и определении Коллегии, однако то, в какой части иск остался без удовлетворения, при сравнении заявленных требований и вынесенного решения понять так и не удалось.

1.3.Ответчики, не согласные с вынесенным решением и апелляционным определением, обратились с кассационной жалобой в Коллегию. По итогам предварительного рассмотрения жалобы судьей Верховного Суда исполнение решения было приостановлено, жалоба передана для рассмотрения по существу коллегией судей. Для практикующих юристов не секрет, что такая передача в тех судебных инстанциях, где предусмотрена селекция поступающих жалоб, в подавляющем большинстве случаев позволяет рассчитывать на отмену вынесенных судебных актов. Но в данном деле этого не произошло: судьи Верховного Суда согласились с мнением их коллег из суда первой и апелляционной инстанций и оставили решение суда без изменения. Поскольку Судебная коллегия по граж-

8

Комментарии

данским делам не публикует определения судей о передаче кассационных жалоб для рассмотрения по существу, довольно сложно оценивать, какие аргументы, побудившие судью дать делу дальнейший ход, были приведены кассаторами и почему эти аргументы не оказались достаточно убедительными при очном рассмотрении дела тремя судьями. Примерно полторы страницы текста комментируемого определения (из десяти страниц в общей сложности) занимает обсуждение процессуального вопроса об уведомлении ответчика — возможно, причина передачи дела для рассмотрения по существу связана с ним. Как бы то ни было, далее мы не будем обращаться к процессуальным вопросам, а попытаемся понять, какие выводы можно сделать из этого определения и какие нерешенные проблемы российского гражданского права продемонстрировало рассмотрение этого дела судами.

2. Соседское право

2.1.Первым и главным достижением комментируемого определения является, безусловно, то, что в нем высшей судебной инстанцией показано, что пределы права собственности на земельный участок не ограничиваются его физическими границами. Право собственности выходит за них, накладывая определенные обременения на собственников соседних участков. Разумеется, собственник не может владеть, пользоваться или распоряжаться участками соседей, но он вправе требовать, чтобы они, осуществляя свои права, соблюдали эти обременения. В том же случае, когда такого соблюдения нет, имеет место нарушение права собственности соседа.

Автору этих строк как-то довелось участвовать в судебном процессе, в ходе которого его доверитель — истец по делу — требовал признать самовольной постройкой дом, построенный соседом на своем земельном участке, но с отступом от границы земельных участков вдвое меньшим, чем это предусмотрено строительными нормами. В ходе рассмотрения дела судья не раз задавал вопрос истцу: «Какое право вы защищаете, требуя снести2 дом, построенный ответчиком на его собственном участке?» И ответ: «Мы защищаем свое право собственности на свой участок», по всему было видно, этого судью совершенно не устраивал.

В комментируемом же определении Коллегия четко указывает на то, что право собственности истца может быть нарушено действиями ответчика на его собственном участке. Защита от такого нарушения производится по правилам ст. 304 ГК РФ о негаторном иске, что вполне логично, коль скоро истец, разумеется, не может претендовать на владение чужим для него земельным участком ответчика.

2.2.Стоит заметить, что таким выходящим за пределы объекта права собственности интересам собственника нередко дают специальные названия. Так, в русском до-

2Дело было до изменения ст. 222 ГК РФ в 2018 г., позволившего в судебном порядке не только сносить самовольные постройки, но и приводить их в соответствие существующим нормам.

9

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

революционном праве они именовались правами участия частного3, а в первоначальном проекте реформы ГК РФ, внесенном в Государственную Думу РФ в 2012 г., они назывались соседскими правами (ст. 293–294 первоначальной редакции законопроекта № 47538-6 «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации»). Очевидно, что, несмотря на использование в названии слова «право», они не являются самостоятельными правами, а представляют собой лишь часть права собственности — аналогично тому, как используется словосочетание «право следования» для обозначения не отдельного субъективного права, а для описания такой характеристики ограниченных вещных прав, как их сохранение при смене собственника. По-видимому, в правоприменительной деятельности — подобно тому же самому судебному процессу, описанному парой абзацев выше, — намного проще и понятнее было бы говорить, что, требуя снести самовольную постройку, возведенную ответчиком на его собственном земельном участке, мы просим защитить не свое право собственности на свой участок, а принадлежащее нам соседское право, содержанием которого и является запрет соседу строить то, что мы просим снести.

Как бы то ни было, всем известно, что именно в части вещного права реформа гражданского законодательства серьезно забуксовала, так что мы до сих пор можем обсуждать соседские права только de lege ferenda. Тем временем «экологическую нишу» регламентации соседских отношений заняло публично-правовое регулирование.

2.3.Так, если мы обратимся к тексту комментируемого определения, а также судебных постановлений первой и апелляционной инстанций, то обнаружим, что сам по себе вывод о нарушении ответчиками правил размещения спорных объектов на земельном участке был сделан судами со ссылками на Региональные нормативы градостроительного проектирования Орловской области, утвержденные постановлением правительства Орловской области от 01.08.2011 № 250, Методические рекомендации по техническому проектированию объектов пчеловодства, введенные в действие Министерством сельского хозяйства РФ 06.08.2010, и в лучшем случае — на Закон Орловской области от 02.11.2013 № 1555-03 «Об отдельных правоотношениях в сфере пчеловодства на территории Орловской области».

На сегодняшний день определение тех конкретных ограничений в осуществлении права собственности на недвижимость, которые накладываются на собственника ввиду соседства с другой недвижимостью, практически полностью отдано на откуп не просто актам публичного права, но и в подавляющем большинстве своем — актам подзаконным.

2.4.С одной стороны, не так уж важно, наверное, в каком именно документе содержатся нормативные предписания4, — намного важнее то, насколько удачно они впи-

3См.: Копылов А.В. Вещные права на землю в римском, русском дореволюционном и современном российском праве. М., 2000. С. 44.

4Поэтому резкая критика Р.С. Бевзенко ссылок Верховного Суда на строительные нормы (см. выше сноску 1) вряд ли может быть оправданна сама по себе.

10

Комментарии

сываются в действующую систему регулирования, отсутствуют ли противоречия между ними и соответствуют ли они некоей общей концепции. В конце концов, и наполнение гражданского кодекса такими детальными и в чем-то даже техническими нормами кажется не очень удачным. Помню некоторое смущение, которое испытывает человек, впервые открывающий ГК Франции, например, и видящий

внем ст. 671, 677–679, с точностью до дециметров (!) определяющие расстояния между домами или высоту светового окна. Кажется, что речь идет о слишком низменных материях для столь важного документа, как ГК. Кроме того, регламентация конкретных пределов соседских прав на подзаконном уровне позволяет более оперативно изменять ее без прохождения длительной законодательной процедуры, учитывая появление новых материалов и способов строительства, изменения

ворганизации взаимоотношений между людьми.

Наконец, отнесение этих правил к области публичного права позволяет дифференцировать регулирование в различных субъектах Российской Федерации, а то и разных муниципалитетах. Вполне логично, что при огромном разнообразии природных и социальных условий в стране унифицированное регулирование соседских отношений может оказаться слишком грубым и неадекватным. Меж тем гражданское законодательство согласно п. «о» ст. 71 Конституции РФ относится

кисключительному ведению Федерации и потому не слишком приспособлено

кучету региональных особенностей.

2.5.С другой стороны, нельзя игнорировать тот факт, что публичное регулирование преследует цели, отличные от тех, что важны для гражданского законодательства. Определяющие содержание соседских прав нормы в настоящее время относятся в основном к области градостроительного регулирования, еще более-менее внимательного к гражданско-правовым интересам, но также и к противопожарному, санитарному, экологическому и т. п. регулированию, в принципе рассчитанному на защиту публичного блага и учитывающему отдельного человека лишь как одного из получателей этого блага (либо как помеху для него).

Эта разнонаправленность регулирования, помноженная на регламентацию отношений на подзаконном уровне, приводит зачастую и к рассогласованности нормативных указаний. Так, в рассматриваемом деле ответчики построили глухой двухметровый забор с целью выполнения требований норм о размещении пчелиных ульев, в то же время градостроительные правила запрещают им ставить такие заборы между соседними земельными участками. В итоге выполнение одних требований почти автоматически приводит к нарушению других5, а их согласование ввиду подготовки нормативных актов разными и не соподчиненными друг другу субъектами оказывается затруднительным.

5Довольно странно получается, что, исходя из логики судов по этому делу, расстояние между глухим забором и границей земельного участка не имеет значения, такой забор будет незаконен в любом случае. Как представляется, собственник земли в глубине своего участка волен поставить забор любого вида. Можно, конечно, обсуждать, достаточен ли в таком случае отступ от соседей в один метр. Но если в метре от границы можно построить сарай, баню, гараж, иные постройки с очевидно глухими стенами, то уж забор — тем более. Вряд ли можно обнаружить какой бы то ни было правомерный интерес у соседа в возможности сквозного обозрения соседского земельного участка.

11

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

3. Диспозитивность в соседском праве

3.1.Публичный характер существующего регулирования соседских отношений приводит также и к тому, что оно имеет почти исключительно императивный характер. Соседи практически лишены возможности договориться между собой о том или ином отступлении от нормативно установленных правил.

Меж тем немалая часть известных еще римскому праву так называемых городских сервитутов являлась не чем иным, как предоставлением сервитуарию права таким образом осуществлять деятельность на своем участке, что она будет выходить за пределы обычно предполагающихся соседским правом ограничений. К их числу можно отнести, например, классический servitus oneris ferendi — право опереть свое здание на стену соседа, servitutes immetendi — права отводить на участок соседа сток с крыши или (fumi immitendi) дым из своего дома, servitus latrinae — право организовать навозную яму непосредственно у стены соседа6. Полностью в рамках этой классической традиции авторы проекта Гражданского уложения Российской империи в объяснениях к проекту ст. 1006 Уложения писали: «…поземельный сервитут может образовываться путем отречения собственника имения в пользу другого, соседнего, имения от тех ограничений права собственности, которые закон устанавливает в интересах соседства»7. Стоит отметить, что в проекте реформы российского вещного права 2012 г. (первоначальная редакция законопроекта № 47538-6) такого рода сервитуты были урегулированы крайне скупо, а именно только как сервитут опоры (п. 3 ст. 301.7 в ред. проекта), притом что этот проект, в отличие от дореволюционного проекта Гражданского уложения, исходил из закрытости перечня возможных видов сервитутов (п. 5 ст. 301 ГК РФ в ред. законопроекта № 47538-6).

В то же время сервитут может представлять собой и, наоборот, расширение обычно налагаемых соседским правом ограничений в пользовании собственным участком. К таким сервитутам с легкостью могут быть причислены разнообразные права вида и света, ограничения застройки и т.п.8 Так, в рассматриваемом случае собственник, страдающий аллергией, мог бы договориться со своими соседями об установлении сервитута, согласно которому последние воздерживались бы от устройства пасек даже за пределами того расстояния от участка этого собственника, которое установлено нормативными актами, причем это ограничение сохранялось бы и при смене собственников таких соседних участков.

Установление сервитутов (как первого, так и второго рода) в подобных случаях позволило бы перевести взаимоотношения сторон из области конфликтов и споров в цивилизованные рамки договорного регулирования. Собственник, добивающийся от соседей ограничения их возможностей в осуществлении своих прав, должен был бы в соответствии с общим правилом о платности сервитута компенсировать

6См.: Барон Ю. Система римского гражданского права. СПб., 2005. С. 429–430.

7Гражданское уложение. Кн. 3. Вотчинное право: проект Высочайше учрежденной Редакционной комиссии по составлению Гражданского уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов Редакционной комиссии) / под ред. И.М. Тютрюмова; сост. А.Л. Саатчиан. М., 2008. С. 458.

8См.: Барон Ю. Указ. соч. С. 430.

12

Комментарии

неудобства последних либо уплатой денежных сумм как универсального средства компенсации, либо — если была бы достигнута такая договоренность — предоставления им того блага, которого они лишаются, соглашаясь на такое ограничение: например, сервитуарий в качестве оплаты мог предоставлять бы им оговоренное количество меда, который они не могут получить сами, отказавшись от организации пасеки9.

3.2.Нельзя сказать, чтобы идея диспозитивности строительных правил была вовсе неизвестна действующему российскому правопорядку. Так, Свод правил СП 53.13330.2011 «СНиП 30-02-97*. Планировка и застройка территорий садоводческих (дачных) объединений граждан, здания и сооружения»10 (далее — Свод), устанавливая ограждение садовых и дачных участков сетчатыми заборами, в то же время допускает возможность предусмотреть устройство глухих ограждений со стороны улиц и проездов решением общего собрания садоводческого товарищества, а также право владельцев соседних участков по общему письменному их согласию, подтвержденному правлением садоводческого или дачного объединения, договориться об установке (по-видимому, между этими смежными участками) иных, чем сетчатые, ограждений (п. 6.2 Свода). Как видим, в рамках одного пункта Свода можно обнаружить даже два разных способа реализации диспозитивности: в одном случае иные правила могут предусматриваться решением собрания, а в другом — путем заключения договора между соседями (чем еще может быть предусмотренное Сводом «письменное согласие», кроме как договором?), причем требующего согласия третьего лица на его заключение. В том же Своде в п. 6.6 предусмотрен третий способ изменить общее регулирование: «По согласованию с правлением садоводческого, дачного объединения навес или гараж для автомобиля может размещаться на участке, непосредственно примыкая к ограде со стороны улицы или проезда». Несмотря на такое разнообразие способов изменения общего регулирования, Свод, например, императивно запрещает организацию стока воды с крыш на соседний участок (п. 7.5).

3.3.Как видим, отступление от требований соседского права возможно и без установления сервитута. В условиях принципиальной допустимости в силу ст. 307 ГК РФ обязательств с отрицательным содержанием (о воздержании от действий) безусловно правомерным выглядит заключение договоров, предусматривающих расширение тех ограничений, которые накладываются на собственников соседних земельных участков в интересах соседей. То есть в нашем случае вполне возможно и обязательство соседей не разводить пчел, даже если в силу нормативных актов они вполне вправе это делать. Разумеется, такое обязательственное соглашение, в отличие от сервитута, будет обязательно только для заключивших его лиц и в случае смены собственника соседнего участка (любого, хоть — в терминах сервитутного права — служащего, хоть господствующего) для нового собственника оно не будет иметь значения.

9См. наше с М. Церковниковым обсуждение этого вопроса в комментариях к записи А. Карапетова в сети Facebook по ссылке в сноске 1.

10Актуализированная редакция СНиП 30-02-97* (утв. приказом Министерства регионального развития РФ от 30.12.2010 № 849).

13

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

Несколько сложнее допустить ограничение соседских прав путем расширения возможностей собственника того участка, использование которого было ограничено этими правами. Что может дать собственнику согласие соседа, пусть даже и подтвержденное договором и компенсированное встречным предоставлением, если он в силу нормативных ограничений не может использовать свой участок некоторым образом? Такого рода соглашение выглядит как pactum de non petendo, действенность которого парализуется п. 2 ст. 9 ГК РФ.

В то же время не следует забывать и об активно развивающейся в нашем правопорядке концепции квалификации внутренне противоречивого поведения как разновидности недобросовестности в гражданских отношениях, не подлежащей защите. Если собственник земельного участка позволил соседу построить дом ближе к своей границе, чем это предусмотрено нормативами, организовать сток крыши на свой участок, поставить глухой забор и т.п., да еще и получил от соседа некую плату за это, то не должно ли его последующее требование в суде привести соседний участок и строения на нем в соответствие нормативным требованиям быть поражено эстоппелем?

Подобный аргумент, кажется, звучал и в рассматриваемом деле. Во всяком случае, в комментируемом определении Коллегия ВС указала, что не считает значимым «согласие прежнего собственника земельного участка истца на содержание ответчиками пасеки и возведение спорных строений», из чего можно сделать вывод, что такое согласие было. Признал бы суд это существенным, если бы иск был подан тем же лицом, кто дал такое согласие, неизвестно. Здесь как раз могло бы сработать то разграничение в субъектных пределах действия вещного права (сервитута) и обязательства, которое было отмечено ранее: если вещное право обязательно для всех, то обязательство связывает только его стороны.

3.4.Будучи вещным правом, сервитут подлежит государственной регистрации и возникает с момента такой регистрации. Регистрационная запись позволяет любому приобретателю земельного участка увидеть наличие обременения и, обладая всей информацией, сделать вывод о его приемлемости для себя, а значит, о приобретении или неприобретении недвижимости. В отличие от записи в реестре даже письменное соглашение между отчуждателем и его соседом о предоставлении последнему правовой возможности отступить от нормативных пределов осуществления его права третьим лицам не видно. Однако могут быть заметны признаки исполнения этого соглашения: слишком близко к границе стоящие постройки, глухой забор, может быть, даже и пчелиные ульи на участке соседа. Наконец, отчуждатель (равно как и его сосед) может и просто сообщить приобретателю о наличии такого соглашения. Может ли в этом случае приобретатель игнорировать это соглашение как не внесенное в реестр и не приобретшее по этой причине силы erga omnes или же такое сознательное игнорирование им известных ему обстоятельств также следует считать недобросовестным? Иными словами, можно ли в отношении сервитутов перейти от принципа внесения к принципу их (не)противопоставимости добросовестным приобретателям, подобно тому, как это сделано в отношении аренды?

Конечно, против этого можно возразить, указав на принципиальное отличие между сервитутом как вещным правом и арендой. Однако принципиальность этого

14

Комментарии

отличия представляется надуманной: в конечном итоге сегодняшняя российская вещная аренда (которая только и подчиняется правилу противопоставимости; для сугубо обязательственной аренды сам вопрос ее противопоставления третьим лицам не может возникнуть) по своей юридической конструкции намного ближе к сервитутам (правда, не реальным, а личным — суперфицию, эмфитевзису, узуфрукту), чем к классической римской locatio-conductio rerum11. Принцип противопоставимости, как представляется, вполне применим к любым правам, связанным с пользованием чужой вещью, позволяя тому, кто получил ее в пользование, правомерно осуществлять свое право, не ожидая препятствий к этому как минимум со стороны того, кто сам предоставил ему это право, а равно и рассчитывая на уважение его позиции любым лицом, осведомленным о наличии у него такого права. Принцип же внесения оказывается эффективным для прав, предполагающих возможность распоряжения имуществом, причем в первую очередь для права собственности, а во вторую — для залогового права.

Если исходить из этих посылок, то приобретатель земельного участка, обнаруживший в ходе его осмотра перед приобретением нарушение соседских прав и узнавший, что оно произошло с согласия отчуждателя, также должен быть связан подобным обременением и не может требовать устранения этих нарушений после того, как станет собственником. Отсюда уже недалеко и до такого известного римскому праву способа приобретения сервитутов, как давность их осуществления12, ну и для равновесия — до освобождения от сервитута за давностью их нарушения13. В целях примирения регистрационной системы с сервитутами, возникшими или прекращенными по давности, следовало бы предусмотреть возможность для заинтересованного лица требовать, в том числе в судебном порядке, внесения их в реестр (или, соответственно, исключения из реестра), если только другая сторона не может сослаться на отсутствие у нее информации об осуществлении сервитута или о наличии препятствий к такому осуществлению.

3.5.Отступление от принципа внесения придется признать и в тех уже названных выше случаях, когда нормативно установленные правила сосуществования соседей могут быть изменены квазикорпоративными решениями. Так, будет ли информация о решении общего собрания садоводческого товарищества об ограждении земельных участков в товариществе глухим, а не сетчатым забором в соответствии с п. 6.2 Свода, внесена в ЕГРН? Очевидно, нет. Будет ли это решение обязательно для лиц, впоследствии приобретших земельные участки в таком товариществе? Очевидно, да. И если с решениями общих собраний товарищества такой приобретатель еще может ознакомиться (хотя маловероятно, что кто-то это в действительности делает

11Подробнее см.: Латыев А.Н. Объем понятия владения в современном гражданском праве // Арбитражные споры. 2005. № 2. С. 153–157.

12См.: D. 8.5.10.

13Примечательно разделение сознательного нарушения сервитута, ограничивающего максимальную высоту постройки на служащем участке, от такого, которое произошло вследствие естественного природного процесса, проведенное в D. 8.2.7: «…путем возведения строения я могу достигнуть по давности свободы от сервитута, но, как говорит Муций, я не достигну этого результата, если посажу на этом месте дерево; это правильно, так как вследствие своего естественного роста дерево не остается в прежнем состоянии и на своем месте, как стена» (Дигесты Юстиниана / пер. с лат.; отв. ред. Л.Л. Кофанов. Т. II. М., 2002).

15

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

перед приобретением), то с иными предусмотренными тем же Сводом документами, оформляющими отступление от его диспозитивных норм (письменным согласием соседей, согласованием правления товарищества) ему ознакомиться будет намного сложнее. Информацию о них такой приобретатель может получить, осмотрев приобретаемый участок и своими глазами увидев, что далеко не все обычные правила в отношении него соблюдаются. Единственным способом узнать содержание этих документов будет обращение к отчуждателю и соседям, т.е. мы снова возвращаемся к оценке этих документов с точки зрения их непротивопоставимости добросовестному приобретателю.

3.6.Как мы заметили, далеко не всегда существующие нормы соседского права являются императивными. Если оценивать их с содержательной точки зрения, то следует признать, что часть из таких норм направлена исключительно на защиту интересов соседа, а потому вполне могла бы изменяться соглашением заинтересованных лиц в их отношениях между собой (например, нормы о характеристиках забора или о расстоянии от границы участка до высаженных на соседнем участке деревьях, об организации стока с крыши дома соседа и т.п.), а часть — направлена на защиту интересов всех третьих или же любых оказавшихся рядом лиц. К числу последних можно с уверенностью отнести, скажем, противопожарные правила. Но даже они могут допускать некоторые вариации. Так, по общему правилу в целях защиты от пожара между строениями на соседних участках должны выдерживаться установленные расстояния, однако вполне можно представить себе возможность сокращения этих расстояний или же и вовсе строительства зданий без разрывов (вспомним тот самый знаменитый римский servitus oneris ferendi), но при условии разделения их брандмауэром. Таким образом, при допущении отступлений от нормативно определенных правил взаимодействия соседних земельных участков (а равно, наверное, и иных объектов недвижимости) модификации подлежат не только нормы гражданского права (причем, как мы видели, это нормы и вещного права, и обязательственного права, и — в какой-то мере — квазикорпоративного), но и нормы так называемого формального права, регламентирующего порядок и последствия регистрации прав14, и сами нормы публичного права, на сегодняшний день выполняющие функции регулирования соседских отношений.

4. Изменение окружающей обстановки

4.1.Помимо обсуждения норм соседского права, при вынесении комментируемого определения Коллегия могла бы обратить внимание на еще один важный для права, но не имеющий на сегодняшний день удовлетворительного решения вопрос. Речь идет о влиянии изменения обстоятельств на ранее возникшие права и возможность их осуществления.

Как можно понять из текста определения и судебных постановлений нижестоящих инстанций, пасека имелась на участке ответчиков еще до того, как истец приобрел свой участок. А поскольку истец при приобретении участка не высказывал никаких возражений относительно апикультурного увлечения соседей, можно

16

Комментарии

предположить, что аллергия на пчелиный яд появилась у него позднее момента приобретения.

Таким образом, предпосылки к возникновению спора в этой части возникли уже после того момента, как стороны стали соседями, — когда возможности избежать конфликта простым отказом от приобретения земельного участка рядом с пасекой уже не было. Возникает вопрос: кто из сторон должен нести риск изменения фактического положения — ответчики, длительное время использовавшие свой участок тем способом, на который рассчитывали и в будущем, и не предполагавшие появления

у них соседа с аллергией, или же истец, состояние здоровья которого ухудшилось?

4.2.Стоит заметить, что, несмотря на использование в судебных постановлениях ссылок на положения Федерального закона от 30.03.1999 № 52-ФЗ «О санитарно-эпи- демиологическом благополучии населения», в данном деле явно не нужно искать конфликт между правом собственности и правом гражданина на здоровье. В содержание последнего точно не входит право определять порядок пользования чужим, пусть даже и соседним с принадлежащим самому гражданину, имуществом.

Вообще обстоятельства, связанные с личностью человека, с трудом могут быть учтены при определении правового режима того или иного имущества. Сегодня тот, чье здоровье мы защищаем, живет на своем участке, завтра он уехал в отпуск, послезавтра продал участок, а через месяц его может в совершенно другой стране укусить-таки не имеющая никакого отношения к его бывшим соседям пчела.

Необходимость защиты здоровья граждан может учитываться на этапе определения пределов использования имущества, т.е. в ходе нормотворческого процесса, но в этом случае во внимание принимается не состояние здоровья конкретного лица, а устранение неких общих, действующих в отношении любых людей угроз. Если эти — установленные в расчете на защиту здоровья среднестатистического человека — ограничения соблюдены, то, как представляется, индивидуальные особенности здоровья конкретного человека, как бы цинично это ни звучало, должны оставаться исключительно его проблемой и не могут давать ему право требовать дополнительного ограничения деятельности соседей.

Исключение можно сделать разве что тогда, когда соседи своей формально законной деятельностью сознательно причиняют вред такому гражданину, т.е. совершают деликт. В этом случае потребуется установление состава гражданского правонарушения, в том числе их вины. Тогда такой гражданин мог бы защищаться с помощью инструмента, предоставленного ему ст. 1065 ГК РФ, а именно требовать прекращения создающей угрозу его здоровью деятельности.

4.3.В том же случае, если признаков деликта нет, вопрос о последствиях изменения обстановки (в нашем случае — появления аллергии у одного из соседей) опять же должен решаться нормами соседского права. Если они соблюдены, то правовых оснований для требований истца не существует.

Намного более интересная картина могла бы открыться перед нами, если бы размещение пасеки в том месте, где она находилась, отступало от нормативных требований в случае их диспозитивности.

17

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

Так, если размещение пасеки ближе, чем это предусмотрено нормами соседского права, было санкционировано имеющимся у пчеловода сервитутом, то изменение состояния здоровья собственника служащего участка (а участок истца в таком случае является именно служащим — именно он поступается своими соседскими правами) вряд ли дает право требовать прекращения сервитута. Пункт 2 ст. 276 ГК РФ, в наибольшей степени подходящий к этой ситуации, предусматривает возможность заявления такого требования, если земельный участок в результате обременения сервитутом не может использоваться в соответствии с его целевым назначением. Целевое назначение земельного участка определяется нормативно и не зависит от состояния здоровья, равно как и от иных особенностей личности собственника этого участка.

Если же возможность поставить пасеку ближе нормативно установленного расстояния от соседнего участка была предоставлена путем заключения договора между соседями, то появление у соседа аллергии вполне могло бы рассматриваться как существенное изменение обстоятельств, позволяющее расторгнуть этот договор по правилам ст. 451 ГК РФ.

4.4.Если все нормативные требования при устройстве пасеки были соблюдены, то последующие изменения в окружающей обстановке не должны приводить к необходимости для того, кто ее организовал, каким-либо образом изменять характер своей деятельности.

При желании заинтересованных лиц все же ограничить эту деятельность теперь уже им необходимо вступать в переговоры с таким пчеловодом в целях заключения с ним договора, по которому он принял бы на себя обязательство воздерживаться от разведения пчел или предоставил бы заинтересованному соседу отрицательный сервитут, позволяющий добиваться воздержания от пчеловодства на этом участке от любого собственника этого участка. Разумеется, и заключение такого договора, и предоставление сервитута может быть только на добровольных началах и при условии предложения контрагентом какого-либо встречного предоставления, устраивающего того, чьи возможности по использованию имущества предполагается ограничить.

Примечательно, что на примере пасеки можно выработать общее универсальное правило на случай изменения внешних обстоятельств осуществления правомерно начатой в прошлом деятельности. Так, если некое лицо организовало магазин для розничной продажи алкогольной продукции, вложило свои средства в приобретение помещения, его ремонт, оборудование торгового зала, рекламу и т.д., а впоследствии неподалеку от этого места планируется разместить образовательную, медицинскую, спортивную и т.п. организацию, на прилегающей к которой территории не допускается продажа алкогольной продукции, то требование о ее прекращении не должно применяться к ранее начатой деятельности только потому, что рядом появилась такая организация. Тот, кто намерен разместить такую организацию, должен позаботиться о должном — договорном — согласовании с лицами, уже осуществляющими эту деятельность на прилегающей территории, ее прекращения. Возможно, с учетом социальной значимости размещаемых объектов законодательство может предусмотреть возможность урегулирования споров о заключении таких договоров в судебном порядке, однако совершенно опре-

18

Комментарии

деленно не должна складываться ситуация, при которой правомерные ожидания собственников имущества о том, как они будут его использовать, могли бы внезапно и безо всякой компенсации быть опровергнуты произвольными действиями иных лиц, совершенно не несущих ответственности за такое опровержение.

5. Заключение

Как видим, одно дело с почти классической фабулой, которая вполне могла бы попасть в задачники по частному праву, продемонстрировало чрезвычайную бедность действующего российского вещного права, отсутствие в нем или недостаточное развитие целого ряда институтов, позволяющих деликатно урегулировать отношения между собственниками соседних земельных участков. Нормы публичного права, регламентирующие эти отношения на сегодняшний день, в силу своего происхождения приспособлены лишь к грубому и императивному разрешению конфликтов, которое в гражданских отношениях слишком часто может давать необоснованные преимущества одной из сторон, игнорировать требования доброй совести и в итоге приводить к несправедливым решениям.

Реформа российского вещного права должна не только разрешить застарелые проблемы, но и предусмотреть способы погашения подобных конфликтов, учитывающие интересы всех их участников и предоставляющие возможность им самим договориться о порядке будущего сосуществования. Именно гражданское право — это та отрасль, которая давно уже поняла, что в действительности нет никого, кто знает интересы участников отношений лучше их самих, а потому нет более адекватного регулирования их отношений, чем регулирование диспозитивное.

References

Babkin S.А. Main Principles of Real Estate Turnover [Osnovnye nachala organizatsii oborota nedvizhimosti]. Moscow, Tsentr YurInfoR, 2001. 371 p.

Baron Yu. The Roman Civil Law System [Sistema rimskogo grazhdanskogo prava]. Saint Petersburg, Yuridicheskiy tsentr Press, 2005. 1102 p.

Ismagilova G. The Supreme Court Has Deprived a Beekeeper of His Bees [VS ostavil pasechnika bez pchel]. Available at: https://zakon.ru/discussion/2019/07/08/vs_ostavil_pasechnika_bez_pchel__oni_meshali_sosedke_s_allergiej_na_ih_ ukusy_polzovatsya_uchastkom (Accessed 17 October 2019).

Kopylov A.V. Property Rights to Land in Roman Law, Pre-Revolution Russian Law and Contemporary Russian Law [Veschnye prava na zemlyu v rimskom, russkom dorevolyutsionnom i sovremennom rossiiskom prave]. Мoscow, Statut, 2000. 255 p.

Latyev A.N. The Scope of the Concept of Ownership in Modern Civil Law [Ob’em ponyatiya vladeniya v sovremennom rossiiskom prave]. Arbitrazh Disputes [Arbitrazhnye spory]. 2005. No. 2. P. 149–159.

Information about the author

Alexander Latyev — Partner at INTELLECT Law Firm, Associate Professor at Business Law Department of Ural State Law University, PhD in Law (620075 Russia, Ekaterinburg, Kuznechnaya Str., 81; e-mail: a.latyev@intellectmail.ru).

19

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

Анна Викторовна Карачун

студентка РШЧП, бакалавр права (МГУ имени М.В. Ломоносова)

Аллергия, пчелы и соседские права: в поиске баланса интересов1

Комментарий к определению Судебной коллегии по гражданским делам ВС РФ от 28.05.2019 № 37-КГ19-4

В статье подробно анализируются выводы ВС РФ, сформулированные им при рассмотрении комментируемого дела. Автор заключает, что, несмотря на отсутствие законодательного регулирования соседских отношений, суд правильно разрешил спор, хотя сама аргументация может показаться сбивчивой и непоследовательной. Также автор считает, что острая необходимость реформирования вещного права в сфере соседских отношений отсутствует, а недостатки действующего регулирования могут быть преодолены высшим судом путем последовательного толкования положений ГК РФ.

Ключевые слова: вещное право, соседское право, негаторный иск, пределы права собственности, судебное правотворчество

1Настоящий комментарий во многом является результатом участия автора в заседании кейс-стади «Проблемы вещного права в судебной практике: негаторный иск и право удержания при виндикации», состоявшемся 26.09.2019 в Шанинке. Автор выражает благодарность М.А. Ероховой за возможность принять участие в обсуждении комментируемого дела и В.А. Багаеву за высказанные в ходе написания данной работы критические замечания и предложения.

20

Комментарии

Anna Karachun

Student at Russian School of Private Law, Bachelor of Law (Lomonosov Moscow State University)

Allergy, Bees and Neighborhood Rights:

Finding a Balance of Interests

Case Comment on the Judgment of the Chamber for Civil Disputes of the RF SC No. 37-КГ19-4, 28 May 2019

The article analyzes in detail the conclusions of the Supreme Court of the Russian Federation formulated while considering the commented case. The author concludes that despite the lack of legislative regulation of neighborhood relations, the Court correctly resolved the dispute, although the argument itself may seem confusing and inconsistent. It is argued that there is no urgent need to reform property law governing neighborhood relations. Deficiency of the current regulation may be overcome by the Supreme Court with a consistent interpretation of the provisions of the Civil Code.

Keywords: property law, neighbor law, actio negatoria, limitations of property rights, judge-made law

Настоящее дело представляет собой классический спор о соседских правах. Сложность таких споров обусловлена необходимостью в каждом конкретном случае находить баланс интересов в ситуации, когда в конфликт вступают два равнопорядковых права. Разговор о «соседских правах» — это, по сути, разговор о законных ограничениях права собственности: помимо физических границ, собственность имеет границы абстрактные (например, целевое назначение земельного участка, санитарные и градостроительные нормативы при застройке земельного участка и т.п.), которые устанавливаются преимущественно публичным правом и определяют сферу, в рамках которой собственник (сосед) должен оставаться при осуществлении своих прав2.

В отечественном правопорядке разрешение споров в сфере прав по соседству несколько осложняется отсутствием в гражданском законодательстве положений, регулирующих данную группу отношений3. Само по себе это еще не свидетельствует о «нищете» вещного права, хотя, безусловно, затрудняет рассмотрение соседских споров4. Последние в основном сосредоточиваются в нижестоящих судах общей юрисдикции, которым в отсутствие законодательных ориентиров и разъяснений высших судов с трудом удается отыскать баланс интересов сторон при вынесении решений.

2См.: Мочульский В.Д. Юридическая природа исков о нарушении прав участия частного. Пг., 1916. С. 258.

3Концепция развития гражданского законодательства РФ предусматривает необходимость устранить пробел в регулировании соседских отношений. Подробнее см. приложения к монографии: Суханов Е.А. Вещное право: научно-познавательный очерк. М., 2017.

4С критикой существующего регулирования соседских отношений и предложениями по разрешению подобных споров можно ознакомиться в комментарии А.Н. Латыева, опубликованном в настоящем номере на с. 6–19.

21

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

Передача подобного спора на рассмотрение в Верховный Суд — явление крайне редкое. Последним обсуждаемым в таком ключе казусом было дело о взыскании морального вреда с курящего на балконе соседа, когда дым от сигарет затягивало в смежную квартиру5. По этой причине весьма понятен повышенный интерес к решениям ВС РФ по таким спорам: правовые позиции, сформулированные вышестоящей инстанцией, должны стать ориентиром для судов при разрешении аналогичных дел.

Обстоятельства дела6

Истец зимой приобрела земельный участок и дом. Не достигнув соглашения с соседом относительно дальнейшей судьбы пасеки, истец-аллергик сначала инициировала административное разбирательство (региональное законодательство об административных правонарушениях запрещает размещать пасеки рядом с усадебными участками лиц, имеющих аллергическую реакцию на укусы пчел), после чего обратилась в суд. Сосед-пасечник согласился убрать навес и срубить деревья, но возражал против демонтажа пасеки и забора. Нижестоящие суды двух инстанций заявленные требования удовлетворили, указав, что, во-первых, сохранение пасеки создает реальную опасность для здоровья истца, а во-вторых, забор размещен в нарушение градостроительных нормативов и затеняет ее земельный участок. Верховный Суд согласился с позицией судов и отклонил жалобу пчеловода.

Можно сформулировать следующие ключевые для разрешения настоящего спора проблемы, с той или иной степенью подробности рассмотренные ВС РФ: 1) соотношение деликтного и негаторного требований; 2) роль публичного регулирования в соседских спорах; 3) значение согласия предыдущего собственника (продавца) для удовлетворения негаторного требования нового собственника (покупателя).

Соотношение деликтного и негаторного требований

Несмотря на то, что в судебных актах нижестоящих инстанций можно встретить ссылки как на ст. 304, так и на ст. 1065 ГК РФ, Верховный Суд все же остановился на квалификации требования истца убрать пасеку с соседнего участка в качестве негаторного. К сожалению, в судебном акте не уделяется достаточно внимания обоснованию такого выбора, что, однако, не мешает согласиться с ним.

Специфика отечественной системы защиты вещных прав заключается в универсальном характере негаторного иска, что позволяет использовать это средство защиты во всех ситуациях, когда право собственности хоть как-то нарушено (устранение всяких нарушений) и это нарушение не связано с лишением владения7. Как

5Определение Верховного Суда РФ от 07.11.2017 № 67-КГ17-16.

6Более подробно обстоятельства дела изложены в комментарии А.Н. Латыева, опубликованном в настоящем номере.

7В рамках настоящего комментария мы не будем обсуждать обоснованность такого подхода.

22

Комментарии

следует из настоящего дела, истец не может пользоваться собственным земельным участком из-за опасения за свои жизнь и здоровье.

Универсальность негаторного иска во многом явилась следствием построения российской системы защиты вещных прав по немецкой модели8. Такой подход к actio negatoria в современных правопорядках скорее выступает исключением из общего правила. Традиционная сфера его применения более узкая и сводится к отрицанию права третьего лица на вещь собственника (например, отрицание сервитута).

Различие в подходах к пониманию негаторного иска нашло отражение в способах защиты, которыми наделяется лицо, чье право нарушено деятельностью соседа, осуществляемой им на своем участке9. Если обратиться к зарубежному законодательству, то можно попробовать выявить следующую закономерность: в ситуациях, подобных рассматриваемому делу, негаторный иск, как правило, будет использоваться в качестве средства защиты в странах, воспринявших его универсальное применение (Германия, Греция, Чехия и т.д.), а деликтный иск — в странах ограниченного действия негаторных требований (Франция, Италия и т.д.)10.

Изложенное выше призвано показать, что наделение негаторного иска признаком универсальности расширяет сферу его применения, тем самым сужая область использования деликтного иска. Особенность же настоящего дела, на наш взгляд, заключается в том, что здесь нарушаются (ставятся под угрозу) сразу два охраняемых правопорядком объекта (блага): право собственности и здоровье лица. Такая идеальная совокупность может влечь за собой элективную конкуренцию вещного и деликтного исков. Получается, что истец-аллергик могла обратиться в суд как с негаторным иском для защиты своего права собственности (подразумевающего материальный субстрат в виде вещи), так и с иском об устранении угрозы причинения вреда своим жизни и здоровью (нематериальным благам).

Удобство негаторного иска заключается в распределении бремени доказывания: лицо доказывает, что является собственником, и то, что ответчик нарушает это право11. Оппонент же приводит доказательства осуществления оспариваемых действий в своем праве. Применительно к соседским спорам ответчик должен доказать, что не вышел за пределы законных ограничений права собственности, в частности не нарушил публичное регулирование. Такое распределение бремени доказывания справедливо с позиции информационной асимметрии, существующей между сторонами. Ответчику-пчеловоду, знающему тонкости специального

8См.: Усачёва К.А. Негаторный иск в исторической и сравнительно-правовой перспективе // Вестник гражданского права. 2013. № 5. С. 87–119; № 6. С. 84–130.

9См. так называемую категорию nuisance — собирательное название соседских споров, связанных с различными воздействиями с чужого земельного участка, причиняющими неудобства соседу (шум, дым, пчелы и т.п.), — в европейском праве. В англо-американском праве так называется деликт, имеющий схожую сферу распространения.

10См.: Santisteban S.M., Sparkes P. Protection of Immovables in European Legal System. Cambridge, 2015. P. 464–465.

11См.: п. 45 постановления Пленума ВС РФ РФ № 10, Пленума ВАС РФ № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав» (далее — постановление № 10/22).

23

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

регулирования (строительного, санитарно-эпидемиологического), проще доказать осуществление спорных действий в своем праве, нежели истцу, который впервые сталкивается с этой деятельностью, принимая во внимание, что само законодательство о пчеловодстве является достаточно пробельным.

При обращении же в суд с деликтным иском истцу необходимо самому доказывать, помимо прочих элементов состава правонарушения, наличие противоправности в действиях ответчика, что сделать явно сложнее, особенно когда вред истцу еще не был причинен.

Можно предположить, что в настоящем деле ВС РФ, сославшись на ст. 304 ГК РФ и не высказавшись прямо относительно квалификации заявленных требований, подталкивает к выбору вещно-правового способа защиты прав истца-аллергика, хотя сама аргументация является сбивчивой и непоследовательной.

Роль публичного регулирования в соседских спорах

Неудобства, с которыми приходится сталкиваться собственнику в связи с тем, что сосед разводит пчел, принято рассматривать через категорию воздействия с чужого участка, которая современному отечественному гражданскому законодательству незнакома. Сложность таких споров заключается в том, что сосед осуществляет деятельность по разведению пчел на своем участке. Получается, что доказать нарушение прав истца можно в том случае, если установить выход со- седом-пасечником за пределы законных ограничений права собственности. Для этого необходимо обратиться к публичному регулированию (нас интересуют нормативные акты о пчеловодстве и целевое назначение участков). Обращение к нормам публичного права в соседских спорах является обычной практикой в зарубежных правопорядках12.

Напомним, что региональное законодательство в рассматриваемом деле запрещает размещать пасеки рядом с земельными участками лиц, имеющих аллергию13. Публичное регулирование здесь представляет собой тонкую настройку конкурирующих интересов собственников смежных участков, по общему правилу обязывая соседа-непасечника претерпевать неудобства, связанные с разведением пчел соседом (например, следы от насекомых после весеннего облета). Однако в случае установления особой чувствительности организма соседа-непасечника к пчелиному яду, представляющей реальную угрозу для его жизни и здоровья, местное законодательство отдает приоритет интересам безопасности аллергика. На наш взгляд, такое регулирование является разумным и обоснованным. Не стоит забывать, что пчеловодство имеет дело с насекомыми, которые почти неподкон-

12См.: Емелькина И.А. Институт ограничения права собственности в пользу соседей (соседское право) в российском праве и в праве отдельных европейских стран // Вестник гражданского права. 2016. № 2. С. 79–112; Santisteban S.M., Sparkes P. Op. cit. P. 465–466.

13См.: ст. 3 Закона Орловской области от 02.11.2013 № 1555-ОЗ «Об отдельных правоотношениях в сфере пчеловодства на территории Орловской области», ст. 5.2 Закона Орловской области от 06.06.2013 № 1490-ОЗ «Об ответственности за административные правонарушения».

24

Комментарии

трольны человеку. Понятно, что при всем желании пасечник не сможет полностью обеспечить направление их полета или нахождение пчел исключительно на своем участке.

Получается, что, только убрав пасеку, можно обеспечить безопасность соседа, который в определенных случаях становится заложником ситуации, поскольку действующее регулирование не требует согласия соседей смежных участков на размещение пасеки. Сама аллергия для отношений между соседом-пасечником и соседом-аллергиком выступает объективным фактом: есть группа лиц, рядом с которыми в силу специфики деятельности по разведению пчел установление пасеки не допускается в интересах безопасности жизни и здоровья14.

Закономерный вопрос: должен ли суд в принципе учитывать субъективные особенности лица при рассмотрении негаторного иска? При обсуждении комментируемого дела в российском юридическом сообществе часто звучал отрицательный ответ. На наш взгляд, такое безоговорочное отрицание является чересчур категоричным. Можно помыслить следующую ситуацию: слепой человек обращается с негаторным иском из-за нарушения права на вид из окна; должен ли суд удовлетворить такое требование? Очевидно, что суд даже при наличии всех прочих предпосылок откажет в иске именно из-за индивидуальных особенностей заявителя: иное решение, ставящее на место истца некоторого усредненного абстрактного человека, способно привести к абсурдному результату, грубо нарушающему баланс интересов сторон.

Возможны также сомнения относительно правомерности ограничения прав собственника региональным законом. Как известно, права могут быть ограничены только федеральным законом (ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). Но на самом деле региональное законодательство о пчеловодстве, выражаясь терминологией КС РФ15, выступает в неразрывном нормативном единстве с Федеральным законом от 30.03.1999 № 52-ФЗ «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» и развивает его положения. Такой прием законодательной техники вполне оправдан. Так, сфера пчеловодства предполагает учет условий и традиций конкретной местности. Понятно, что правила пчеловодства в Башкирии и Краснодарском крае будут отличаться. Другое дело, что в связи с этим публичное регулирование является пробельным: некоторые регионы до сих пор не имеют законодательных актов в данной сфере16.

Безусловно, нарушение публичного регулирования само по себе не может служить основанием для удовлетворения негаторного требования, т.е. разрешения частно-

14Некоторые европейские правопорядки рассматривают такие особенности лица в качестве объективного факта. Подробнее см.: Santisteban S.M., Sparkes P. Op. cit. P. 464–465.

15См.: определение КС РФ от 17.07.2006 № 137-О «О прекращении производства по делу о проверке конституционности положений Законов Кабардино-Балкарской Республики «Об административнотерриториальном устройстве Кабардино-Балкарской Республики» и «О статусе и границах муниципальных образований в Кабардино-Балкарской Республике» в связи с жалобами ряда граждан».

16Например, в Мособлдуме уже не первый год обсуждается необходимость принятия такого закона, см.: В Подмосковье поддержали идею о создании закона о пчеловодстве. URL: https://mosreg.ru/sobytiya/ novosti/news-submoscow/v-podmoskove-podderzhali-ideyu-o-sozdanii-zakona-o-pchelovodstve.

25

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

правового спора. Позиция, которую озвучивает ВС РФ в комментируемом деле, состоит в том, что нарушения публичного регулирования для удовлетворения негаторного иска недостаточно, оно должно влечь и нарушение права собственности истца (п. 46 постановления № 10/22). Применительно же к обстоятельствам настоящего спора получается, что содержание соседом пасеки в нарушение регионального законодательства явилось причиной нарушения права истца-аллергика спокойно пользоваться земельным участком. Из-за аллергии на укусы пчел истец не может безопасно находиться в саду, что для данных отношений является объективным фактом, а не простой прихотью.

Для разрешения настоящего вопроса суд должен был больше внимания уделить степени и форме аллергии истца: действительно ли аллергическая реакция настолько серьезна, что вызывает страх за свое здоровье при виде пчелы, не позволяя спокойно пользоваться участком? Факт наличия аллергии средней тяжести, сопровождающейся крайне опасными симптомами, был доказан еще в суде первой инстанции. Возможно, поэтому ВС РФ не заостряет на этом внимания. Вместо этого Суд связывает невозможность содержать пасеку в том числе с невозможностью сохранения двухметрового забора, «поскольку в данном случае возможность содержать пасеку производна от возможности установить такой забор».

Напомним, что истец также заявляла требование демонтировать забор, поскольку он затеняет участок, тем самым препятствуя выращиванию культур. Требование было удовлетворено, хотя экспертизой установлена незначительность такого затенения. Выводы судов по этому вопросу представляются небесспорными. Установка забора не столько служит защите окружающих, сколько направлена на создание комфортных условий для пчел, которые достаточно восприимчивы к шуму, ветру, посторонним запахам и т.п. К тому же высота в 2 м не служит для них препятствием. Указанный «норматив» только задает минимальную высоту полета пчел над другими участками, но для самих насекомых эта высота не является предельной17.

Таким образом, наличие или отсутствие забора не имело значения для удовлетворения требования истца убрать пасеку. Само публичное регулирование предусматривает запрет на размещение пасеки рядом с земельным участком аллергика независимо от данного обстоятельства. Получается, требование убрать забор должно быть удовлетворено на основании того, что в отсутствие пасеки двухметровый забор перестает выполнять свое целевое назначение, лишь дополнительно стесняя истца затенением его участка.

Значение согласия предыдущего собственника для удовлетворения негаторного иска

ВС РФ достаточно формально подошел к разрешению этого вопроса, хотя на самом деле он является ключевым для настоящего спора. Общее правило состоит

17Подробнее см.: Частная пасека: как огородить правильно. URL: https://vseopaseke.ru/paseka/obustroyst- vo-paseki/zabor/.

26

Комментарии

в том, что согласие предыдущего собственника не будет связывать покупателя только в том случае, если он является добросовестным, т.е. он не знал и не должен был знать, что сосед содержит пасеку18. Откуда же новый собственник мог узнать о ее существовании? Здесь возможны разные варианты: непосредственно от продавца, из сведений об обременениях в ЕГРН или непосредственно при осмотре земельного участка перед покупкой.

Интересным представляется вопрос о том, знала ли истец о наличии пасеки в действительности. Если внимательно изучить обстоятельства дела, то обращает на себя внимание незначительная деталь: участок и дом были приобретены зимой (01.12.2017). В зимний период пчел убирают в зимовник19. Сам спор между соседями начался ближе к лету, видимо, когда пчелы реально появились. Кроме того, ни одна сторона в споре не ходатайствовала о привлечении в дело продавца, т.е. можно предположить, что продавец не предупреждал истца про пчел, а с ответчиком особого соглашения насчет размещения пасеки не было. Иначе бы все стороны ссылались на этого продавца. В ЕГРН никаких сервитутов, как следует из обстоятельств дела, тоже не устанавливалось. В связи с этим можно сделать вывод, что покупатель действительно не знал о пасеке, т.е. был добросовестным.

Мог ли пасечник минимизировать риск предъявления новым собственником требования убрать пасеку? Да. Во-первых, вспоминается конструкция сервитута, которая предоставляет право ограниченного пользования соседним участком (ст. 274 ГК РФ). Именно эта конструкция используется в правопорядках, закрепляющих институт соседских прав, с целью корректировки законных ограничений20. Сложность заключается в том, что по действующему законодательству при установлении частного сервитута в судебном порядке необходимо обосновать реальную потребность в его установлении. В принципе, ее можно попробовать вывести из назначения земельного участка: он предназначен для ведения личного подсобного хозяйства, что подразумевает возможность разведения пчел и налагает на правообладателей смежных земельных участков обязательство претерпевать необходимо вытекающие из такой деятельности ограничения. Получается, что если продавец не возражал против разведения пчел ответчиком, то у последнего была потенциальная возможность по соглашению сторон установить сервитут на право пролета пчел. Такое обременение было бы отражено в реестре и связывало бы нового собственника (истца).

Во-вторых, ответчик мог заключить с прошлым собственником соглашение, по которому последний бы обязался в случае продажи участка обговорить с покупателем определенные права в пользу пасечника, например сохранить двухметровый забор. Понятно, что при нарушении продавцом соглашения с ответчиком послед-

18См.: п. 11 информационного письма Президиума ВАС РФ от 15.01.2013 № 153 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам защиты прав собственника от нарушений, не связанных с лишением владения»; п. 48 постановления № 10/22.

19См.: п. 29 приказа Минсельхоза России от 19.05.2016 № 194 «Об утверждении Ветеринарных правил содержания медоносных пчел в целях их воспроизводства, выращивания, реализации и использования для опыления сельскохозяйственных энтомофильных растений и получения продукции пчеловодства».

20См.: Краснова Т.С. Отдельные аспекты учения о сервитуте в современном российском праве // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2017. № 3. С. 6–18.

27

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

ний не мог бы возражать истцу против требования убрать пасеку, но имел бы возможность обратиться к бывшему собственнику с требованием возместить убытки на основании такого соглашения.

Необходимость законодательного регулирования отношений по соседству

Сложно согласиться с тезисом о том, что отсутствие в позитивном праве положений, регулирующих соседские отношения, является непреодолимым препятствием для разрешения по справедливости споров, возникающих на практике21. Если обратиться к проекту реформы положений о вещном праве в ГК РФ, то речь идет о следующих нормах: необходимость учета прав соседа при осуществлении своего права собственности; необходимость претерпевать воздействия с чужого участка, когда это разумно и обоснованно, и требовать прекращения деятельности, когда такое воздействие выходит за рамки допустимого; раскрытие содержания соседских прав через описание конкретных ситуаций; возможность соглашением сторон устанавливать порядок осуществления соседских прав22.

Одно лишь их законодательное закрепление, разумеется, не решит всех проблем, возникающих в этой сфере, поскольку сами нормы устанавливают достаточно абстрактное регулирование и предполагают их дальнейшее уточнение в судебной практике по конкретным делам. В целом описанные правила вполне выводимы из действующей системы принципов гражданского законодательства. На наш взгляд, высшая судебная инстанция путем толкования могла бы преодолеть недостатки действующего позитивного регулирования. Одним словом, острая необходимость реформирования именно положений ГК РФ в сфере соседских отношений отсутствует.

Интересно, что институт соседских прав в зарубежных правопорядках исторически во многом развивался благодаря судебному правотворчеству. Так, во Франции законодательство, описывающее ограничения прав собственности в пользу соседей, было достаточно фрагментарным. Именно в судебной практике нашли развитие первые механизмы защиты соседских прав через институт злоупотребления правом собственности (abus de droit) с последствием в виде отказа в защите права, а также доктрину troubles de voisinage, согласно которой собственник земельного участка, причиняющий своей деятельностью неудобства соседу, обязан был уплатить компенсацию потерпевшему, за исключением случаев, когда сам сосед своей особенно чувствительной к внешним воздействиям деятельностью значительно повышал угрозу причинения ему вреда. На момент выхода настоящего комментария институт соседских отношений не нашел полного отражения в тексте ФГК, его развитие предусмотрено проектом реформы деликтного права23, что является

21В отличие от предлагаемого в настоящей работе пути совершенствования регулирования соседских отношений через руководящую судебную практику, А.Н. Латыев в своем комментарии в качестве магистрального пути регулятивного развития этой сферы видит реформу позитивного вещного права ГК РФ.

22См.: Суханов Е.А. Указ. соч.

23Проект подготовлен Министерством юстиции Франции. URL: http://www.textes.justice.gouv.fr/art_pix/ reform_bill_on_civil_liability_march_2017.pdf.

28

Комментарии

следующим после изменения положений обязательственного права значимым этапом на пути реформирования ФГК.

Если обратиться к немецкому опыту, то развитие § 906 BGB также осуществлялось с учетом наработок судебной практики. Изначально судами был выработан критерий необходимости учета местных особенностей использования земельных участков при определении допустимых пределов воздействия. Далее именно правоприменитель стал оценивать такую допустимость, исходя из существа установленного публичного регулирования. Велика роль судов в развитии соседских отношений и в других правопорядках, например Испании24.

В целом мы не видим препятствий для восполнения недостатков действующего регулирования путем толкования Верховным Судом положений ГК РФ. На наш взгляд, развитие регулирования в сфере соседских прав возможно следующими способами: 1) принятие ВС РФ соответствующих разъяснений на уровне Пленума; 2) формулирование базовых рекомендаций при разрешении конкретного спора.

Сложность последнего заключается в том, что такое дело в принципе может не дойти до высшего суда, поскольку стороны, чаще всего являясь физическими лицами, не всегда готовы по разным причинам (в том числе в силу ограниченности ресурсов) идти дальше суда первой инстанции для защиты нарушенного права. В связи с этим досадно, что ВС РФ при рассмотрении комментируемого дела не высказался подробно по многим часто возникающим вопросам многочисленных соседских споров.

Безусловно, эта категория является достаточно широкой, охватывая не только бытовые конфликты соседей по дачным участкам, но и споры между предпринимателями или гражданами и собственниками крупных перерабатывающих предприятий. Можно помыслить, что своеобразным толчком для правотворческой деятельности высшего суда в этой области отношений мог бы стать громкий спор между гражданином — собственником земельного участка и компанией, возводящей на смежном земельном участке мусорный полигон для переработки бытовых отходов.

Выводы

На наш взгляд, ВС РФ правильно разрешил спор. Конечно, есть вопросы к мотивировочной части определения. Кроме того, вероятно, в судебных актах трех инстанций не нашли отражения все значимые обстоятельства дела. Это важно, поскольку соседские споры сильно завязаны на фактах конкретного дела. Не исключено, что наличие тех или иных деталей привело бы к совершенно противоположному решению. ВС РФ пришел к верному выводу, что способ устранения нарушения соразмерен самому нарушению прав истца-аллергика. Действительно, в ином случае добросовестному покупателю-аллергику пришлось бы продать уча-

24Подробный обзор по странам см.: Perez V.C., Liguerre C.G. From Nuisance to Environmental Protection in Continental Europe. URL: https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3316274.

29

Вестник экономического правосудия Российской Федерации № 11/2019

сток, поскольку пользоваться им было невозможно. Либо же, следуя одиозному принципу некоторых правоохранительных органов «нет тела — нет дела», истцу бы оставалось ждать, когда ее жизни и здоровью будет причинен вред, и только затем обращаться в суд с аналогичными требованиями по новым основаниям.

Высшей судебной инстанцией была справедливо отмечена необходимость поиска и установления баланса интересов сторон в каждом подобном споре. После ознакомления со схожими делами сложилось впечатление, что судам в отсутствие законодательных ориентиров и в условиях фрагментарности публичного регулирования такой поиск дается с трудом, что иногда приводит к очень спорным решениям. Полагаем, что ВС РФ мог бы, не дожидаясь результатов реформы вещного права, восполнить недостатки действующего регулирования в сфере соседских прав.

References

Emelkina I.A. Restrictions of Ownership Title in Favor of Neighbors (Neighbors’ Rights) in Russian Law and Law of European Countries [Institut ogranicheniya prava sobstvennosti v polzu sosedei (sosedskoe pravo) v rossiiskom prave i v prave otdelnih evropeiskih stran]. Civil Law Review [Vestnik grazhdanskogo prava]. 2016. No. 2. P. 79–112.

Krasnova T.S. Several Aspects of the Servitude Doctrine in Modern Russian Law [Otdelnie aspekti ucheniya o servitute v sovremennom rossiiskom prave]. Property Relations in the Russian Federation [Imuschestvennie otnosheniya v Rossiiskoi Federatsii]. 2017. No. 3. P. 6–18.

Mochulskii V.D. Legal Nature of Claims for Infringement of Private Participation Rights [Yuridicheskaya priroda iskov o narushenii prav uchastiya chastnogo]. Petrograd, Tipografiya Pravda, 1916. 319 p.

Perez V.C., Liguerre C.G. From Nuisance to Environmental Protection in Continental Europe. Available at: https://papers.ssrn. com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3316274 (Accessed 28 October 2019).

Santisteban S.M., Sparkes P. Protection of Immovables in European Legal System. Cambridge, CUP, 2015. 536 p.

Sukhanov E.A. Property Law: Scientific and Educational Treatise [Veschnoe pravo: nauchno-poznavatelnii ocherk]. Мoscow, Statut, 2017. 560 p.

Usacheva K.A. Actio negatoria in Historical and Comparative Legal Perspective [Negatornyi isk v istoricheskoi i sravnitelnopravovoi perspektive]. Civil Law Review [Vestnik grazhdanskogo prava]. 2013. No. 5. P. 87–119; No. 6. P. 84–130.

Information about the author

Anna Karachun — Student at Russian School of Private Law, Bachelor of Law (Lomonosov Moscow State University) (e-mail: anna.karachun@bk.ru).

30