Арбитраж 22-23 учебный год / Арбитражная практика для юристов № 1, январь 2018

Научно-практические публикации — более 150, в том числе 40 комментариев судебной практики ВАС в серии «Правовые позиции ВАС РФ».

Круг научных интересов — сделки, представительство, исковая давность, обязательственное право, вещное право, корпоративное право, банкротство.

КРИТИКА

ЕГРН: три предложения по улучшению регистрационной системы

Роман Сергеевич Бевзенко

профессор РШЧП, партнер юридической компании «Пепеляев Групп», к. ю. н.

Закон закрепляет принцип публичной достоверности записей, внесенных в реестр прав на недвижимость. Однако в действительности этот принцип

не работает. Почему так происходит и что поможет превратить ЕГРН в реально действующую правовую конструкцию?

Недавно проскочила новость о том, что в России начнется эксперимент по переводу реестра прав на недвижимость на технологии блокчейн.

Я понимаю, что только блокчейн, майнинг, клининг, клиринг и шугаринг спасут нашу правовую систему, и только через это мы станем юрисдикцией № 1 в мире. Но пока этого не случилось, давайте поговорим о праве. Точнее — праве на недвижимость.

По-моему, общий консенсус сейчас заключается в том, что реестр недвижимости в России не пользуется доверием участников оборота. Покупатели, залогодержатели, арендаторы при совершении сделок с недвижимостью осуществляют полноценное

исследование всех цепочек передачи титулов (это называется элегантным русским словосочетанием «дью дилидженс», а консультанты ласкают слух друг друга словечком «отдюдилить»). Все обязательно смотрят договор, по которому продавец (залогодатель) приобрел недвижимость; договор, по которому продавец продавца приобрел недвижимость, и т. д. Это совершенно нелепо. Если в правопорядке существует реестр прав на недвижимость, то он не может не обладать свойством публичной достоверности, иначе он не нужен.

Просто уберите сейчас ЕГРН из нашей правовой действительности, что произойдет? Правильно, ничего. Вы будете проверять документы продавца, документы продавца и т. д. по цепочке. Так может быть, вообще отказаться от идеи регистрации прав на недвижимость?

Это будет хорошо для юристов, которых можно будет элегантно называть конвейенсерами или по-простому дюдильщиками, и страховых компаний, которые тут же, я уверен, еще активнее развернут бизнес по страхованию титулов на недвижимость. Кстати, вызывает удивление, что в России страхование титула

пользуется повышенным спросом. Зачем страхование, если есть реестр? На самом деле страхование титулов (title insurance) — это атрибут системы, в которой правоустанавливающего реестра нет.

Но отказ от ЕГРН имеет и плохие последствия — для людей, так как в этом случае цена недвижимости будет включать в себя дополнительные издержки на дюдильщиков и страховые сборы.

Итак, что нужно улучшить в сфере регистрации прав на недвижимость, чтобы сделать реестр по-настоящему достоверным и вызывающим доверие публики?

1 Введение бесповоротности записей реестра

Сегодня «глубина» оспаривания записей реестра равна исковой давности, а потому риск такого оспаривания велик.

Что такое бесповоротность записей? Это свойство публичного реестра, которое означает, что по истечении определенного промежутка времени никакое третье лицо не может поставить вопрос об исключении записи о праве текущего правообладателя из реестра. Срок бесповоротности должен быть установлен исходя из некоего разумного срока,

втечение которого потенциальный претендент на то, чтобы считаться обладателем права на недвижимость, должен узнать о том, что у него на самом деле такого права нет. Думаю, 3 года достаточно. Это означает, что титул лица, которое записано в реестре

втечение срока бесповоротности, является бесспорным и может пользоваться абсолютным доверием со стороны третьих лиц.

Разумеется, бесповоротность не должна защищать недобросовестных участников оборота (для защиты действительного собственника, вероятно, имеет смысл установить более длительный срок бесповоротности). Но проблема в том, что признавать стандартом добросовестного поведения? Сегодня практика Верховного суда «задрала» этот стандарт высоко. Приобретатель должен приложить максимум возможных усилий по изучению титула отчуждателя. Это никуда не годится и называется отрицанием необходимости реестра прав.

Центральная идея такая: любые лица, которые не являются аффилированными лицами незаконного отчуждателя, не могут быть признаны недобросовестными, если в реестре нет отметки о притязаниях третьих лиц в отношении записанного права.

2 Защита приобретателя от юридических проблем контрагента

Бесповоротность защищает правообладателя от притязаний третьих лиц, а что с непосредственными отчуждателями права? От таких лиц приобретателя тоже нужно защищать, и здесь идея вот в чем.

Большинство сделок оспаривается под различными правовыми основаниями, как правило, надуманными. Для таких случаев в ст. 166 ГК реализована идея о том, что лицо лишается права ссылаться на недействительность либо оспаривать сделку, если оно ее добровольно исполняло.

Почему не пойти еще дальше и в сфере оборота недвижимости сказать следующее: если лицо добровольно обратилось к регистратору с заявлением о регистрации перехода права либо обременения права, то недействительность сделки, во исполнение которой было подано заявление, не влечет за собой аннулирования записи реестра. Если в результате совершения сделки лицо претерпело убытки, оно может взыскать их с причинителя. Денежное требование об убытках будет удовлетворяться

из переданной недвижимой вещи в ходе исполнительного производства. Титул страдать не должен. Разумеется, это правило не должно работать в ситуации, когда добровольность была вынужденной.

Если с заявлением о регистрации обращались через нотариуса, дополнительными гарантами возможных убытков будут его страховые фонды.

Высказанные предложения охватывают легитимационную функцию реестра, а общий результат их реализации:

создание абсолютного доверия к записям, внесенным за пределами периода бесповоротности (защита против третьих лиц);

исключение возможности оспаривания записей, которые были внесены по заявлению самого лица, оспаривающего запись (защита против контрагента);

введение проверки наличия подлинной воли на внесение записи в реестр (защита контрагента, отчуждающего недвижимость);

законодательное установление сниженного стандарта осмотрительности при совершении сделок с недвижимостью (защита контрагента, приобретающего недвижимость)

3 Переход к модели возмещения потерь

В настоящее время компенсационная функция реестра реализована через идею ответственности регистратора за виновные действия. В действительности эта функция провалена: при общей загруженности судов соответствующими исками реальных случаев взыскания убытков с казны за действия регистратора фактически нет.

Если реализация предложений (1) и (2) дает сильный эффект в части снижения количества оспариваний, положение лиц, которые, будучи добросовестными, лишились приобретенной недвижимости помимо воли, улучшается путем перевода компенсационной функции регистратора из модели ответственности за вину на модель возмещения потерь.

Основные отличия в следующем:

потери возмещаются регистратором по принципу «рубль возмещения за потраченный рубль»;

значение имеет только факт истребования недвижимости у добросовестного приобретателя, а не виновность регистратора;

реестр имеет возможность регресса к регистратору, из-за которого возникла ситуация выплаты.

Таким образом, регистратор по сути как бы «страхует» достоверность записей реестра и в случае обнаружившейся недостоверности записи производит выплату.

Возможно, что переход на модель возмещения потерь потребует создания компенсационного фонда, который будет управляться регистраторами и собираться из (повышенных) пошлин, уплачиваемых заявителями.

Быть может, целесообразно обсудить и такую модель: уплата повышенной пошлины позволяет требовать возмещения потерь; уплата обычной пошлины — обычной ответственности регистратора по модели вины.

В общем, мне кажется, что при создании так называемого единого закона о регистрации надо было обсуждать в первую очередь именно это, а не сокращение сроков регистрации, создание МФЦ или электронную подачу документов. Но ошибки, как известно, исправлять никогда не поздно. Буду рад пообсуждать все «за» и «против» этих идей.

ТЕОРИЯ

Согласие не требуется: какие сделки допустимо совершать посредством молчания

Сергей ИВАНОВ

Слушатель РШЧП

Нередко пролонгация договора, списание денежных средств или иные транзакции происходят по умолчанию, то есть без активного волеизъявления второй стороны. Что делать, если контрагент решил оспорить такую сделку — читайте в статье.

Стороны сделки вправе своим соглашением предусмотреть случаи, в которых молчание приравнивается к выражению воли совершить сделку, согласно п. 3 ст. 158 ГК. Между тем из положений ГК неясно, какие именно сделки допускается совершать таким образом. Рассмотрим, какие сделки, по мнению судов, можно заключить с помощью молчания.

Молчание может опосредовать волеизъявление лица на совершение письменной сделки

В доктрине применительно к теории сделок молчание рассматривается в трех аспектах.

Первый — в качестве косвенного волеизъявления. То есть когда имеет место

«молчаливое изъявление воли»1. Но поскольку «молчание не выражает само по себе ни утверждения, ни отрицания, ни принятия, ни отклонения, ни осуждения», оно «может получить то или другое значение только в связи с обстоятельствами каждого данного

случая». Таким образом, «косвенным является не изъявление воли субъекта, а суждение

воспринимающей стороны о ее содержании»2. Разумеется, что среди обстоятельств, которые учитываются при уяснении воли сторон, будет и поведение, направленное на совершение сделки, выраженное «молчанием в ответ на определенное действие или

событие»3.

Репин Р. Р., Саркисян А.В.

К вопросу о правовой природе автопролонгации (самостоятельного продления) действия сделки Закон. 2016. № 7.

Второй аспект — презюмируемое волеизъявление. При этом «признание правового значения молчания представляет собой правовую фикцию», которая устанавливается либо законом, либо соглашением сторон и предполагает, что «отсутствие выражения воли лица в определенной ситуации следует считать волеизъявлением конкретного

содержания»4 или «вызывает одинаковые правовые последствия»5.

И, наконец, третий аспект — отрицательное волеизъявление, которое представляет

собой «отсутствие известных юридических действий»6. Данная позиция предполагает в том числе, что молчание как юридическая категория не может ограничиваться лишь

институтом сделок7.

Справедлива ремарка, что молчание не может признаваться самостоятельной формой

сделки и представляет собой лишь самостоятельный способ волеизъявления8. При этом молчание может опосредовать волеизъявление на совершение как устной, так и письменной сделки.

В связи с этим также следует признать не вполне корректным при классификации способов волеизъявления объединение в одну группу молчания и конклюдентных

действий9. Не только потому, что молчание не охватывается категорией «действие», но и потому, что молчание и конклюдентные действия с разной степенью ясности позволяют обнаружить волю сторон. Представляется, что конклюдентные действия порождают меньшую неопределенность при толковании поведения субъектов, по сравнению с молчанием.

Договор можно заключить молчанием, если такое право стороны предусмотрели в предшествующем соглашении

Большинство правопорядков предусматривает, что молчание не может расцениваться как акцепт оферты.

Возможность пролонгации договора молчанием должна прямо предусматриваться законом или соглашением сторон

Российский Гражданский кодекс также придерживается данного правила, устанавливая, что молчание признается акцептом оферты лишь на основании «закона, соглашения сторон, обычая или прежних деловых отношений сторон» (п. 2 ст. 438 ГК).

Разумеется, молчание нельзя рассматривать в качестве оферты, поскольку «из одного только молчания невозможно сделать вывод о том, на каких условиях лицо желает

заключить договор»10. Значит молчанием может являться только акцепт, и то только в случаях, предусмотренных п. 2 ст. 438 ГК.

Ряд авторов выделяют два основных подхода к пролонгации договора и правовым последствиям молчания при этом. В обобщенном виде эти подходы представлены в таблице далее.

В свою очередь суды указывают, что закон сознательно допускает ситуации, когда и юридически, и фактически отношения прерываются (постановление АС Северо-

Западного округа от 06.12.2016 по делу № А56-63577/2015). Соответственно, возможность пролонгации договора молчанием должна прямо предусматриваться законом или соглашением сторон.

Значение молчания при пролонгации договора

Суды считают, что законодательство не предусматривает молчаливый отказ от договора

Возможность отказа от права посредством молчания также рассматривается на практике и в доктрине.

Существует позиция, согласно которой следует отличать отказ от права и пассивное неосуществление права. Как справедливо замечают ее приверженцы, «невозможно признать отказом от права такие фактические действия, которые хотя и вызывают ощущение нежелания осуществлять определенное право, но не исключают само его

существование»11.

В связи с этим отказом от права могут признаваться только случаи квалифицированного бездействия, при которых учитывается «(1) промежуток времени, обеспечивающий возможность использования права, (2) наличие систематического бездействия, свидетельствующего об отказе от права, (3) наличие попыток восстановления

утраченного права»12. Другие юристы критически относятся к отказу от права посредством молчания, поскольку оно «не может создать недвусмысленного

впечатления»13.

Ряд авторов отмечает, что «в любом случае посредством молчания нельзя совершать односторонние сделки, являющиеся единственно достаточным основанием для

наступления правовых последствий»14, поскольку воля молчащей стороны и ее значение никак не могут быть обнаружены без восприятия ее другой стороной. Их взгляды поддерживает и судебная практика.

Так, суды указывали, что законодательство не предусматривает молчаливого отказа от договора. Молчание признается выражением воли на совершение сделки,

а не на отказ от сделки (постановление ФАС Центрального округа от 03.12.2015 по делу № А68-910/2015, определение ВС от 05.06.2017 № 304-ЭС17-5699).

Отсутствие ответа должника на претензию не может считаться признанием долга

Отношение к признанию претензии посредством молчания, а затем и к последующему признанию долга на практике получило в целом отрицательную оценку. Суды трактуют

отсутствие документов, подтверждающих наличие внешнего выражения воли должника на признание долга, как отсутствие согласия (постановления 6ААС от 22.06.2017 по делу № А04-3963/2017, 17ААС от 04.07.2017 по делу № А60-20839/2017). Следует оговориться, что данные дела разбирались в порядке приказного производства.

ГК не содержит положений, которые позволяют приравнивать отсутствие ответа на претензию к признанию долга.

В другом акте, принятом в порядке искового производства, суд отметил, что

всоответствии с п. 4 ст. 157.1, п. 3 ст. 158 ГК молчание не считается согласием на совершение сделки, за исключением случаев, установленных законом.

Законодательство не предусматривает право сторон устанавливать указанную норму

вдоговоре (постановление 11ААС от 08.11.2016 по делу № А55-2811/2016).

Некоторые авторы, ссылаясь на практику международного коммерческого арбитража, отмечают, что «если претензионный порядок урегулирования спора был установлен договором и стороны закрепили отличное от общего правило, то действует это правило»15.

Полагаем, что следует допустить более распространенное применение подобных соглашений, поскольку в законодательстве нет норм, которые не позволяют обусловить соглашением сторон признание претензии молчанием. При этом мы допускаем, что в ряде случаев данный способ волеизъявления не будет иметь значения. Например, для разрешения вопроса о прерывании срока исковой давности (п. 23 постановления Пленума ВС от 29.09.2015 № 43).

Суды выработали два подхода относительно включения в договор условия о безакцептном списании денежных средств

Дискуссионным является вопрос о безакцептном списании денежных средств на банковских счетах.

По закону плательщик может дать акцепт до поступления требования получателя средств (заранее данный акцепт плательщика) (п. 3 ст. 6 Федерального закона от 27.06.2011 № 161-ФЗ «О национальной платежной системе»; далее — Закон о платежной системе).

Если рассматривать каждую операцию с денежными средствами как отдельную сделку16, то заранее данный акцепт, установленный соглашением сторон или выраженный в одностороннем порядке, породит презумпцию согласия на действия банка. При этом

клиент, будь то физическое или юридическое лицо, имеет возможность в любой момент отозвать заранее данный акцепт, тем самым прекратив презумпцию его одобрения

операций банка. Такой отзыв не может быть ограничен соглашением сторон17.

Возникает вопрос: можно ли в данном случае вообще говорить о безакцептности, если акцепт, согласно законодательству, дан уже заранее?

Судебная практика в отношении безакцептного списания выработала два противоположных подхода:

1.Суды допускают включение в договор условий о безакцептном списании денежных средств, ссылаясь в том числе на положения о заранее данном акцепте Закона о платежной системе (определения ВС РФ от 11.10.2016 № 59-КГ16-13 и № 59-КГ16-14).

2.Суды признают право банка списывать денежные средства в безакцептном порядке неправомерным, нарушающим права потребителя как слабой стороны договора (постановления ВС от 04.12.2015 № 306-АД15-12206, от 11.03.2016 № 301-АД16-61).

Необходимо пояснить, что главным камнем преткновения во всех случаях являлось условие о возможности банка списывать средства в счет погашения задолженностей по кредитному договору со всех иных счетов плательщика, в том числе и в других банках, что позволяет законодательство (п. 4 ст. 6 Закона о платежной системе).

Представляется допустимым закрепить право банка на безакцептное списание лишь в отношении конкретного счета. Для распространения же данной возможности на иные счета будет необходимо получить дополнительное волеизъявление клиента.

Такой вариант хотя и выглядит более тяжеловесным, но обеспечивает определенные гарантии клиента и упрощает отслеживание перемещений его денежных средств.

Вывод. Молчание является одним из способов изъявления воли стороны на совершение сделки и на практике может применяться только к сделкам, которые требуют восприятия другой стороной, поскольку зачастую именно на основании суждения контрагента можно уяснить содержание такого волеизъявления.

Суды консервативно относятся к роли молчания при совершении сделок и тем самым удерживают стороны в разумных пределах, не допуская экстраординарных случаев использования сторонами предоставленной им свободы.

Однако в ряде случаев из-за подобной практики одна из сторон договора в ходе разрешения спора рискует оказаться незащищенной. Сторонам необходимо учитывать данное обстоятельство при включении условий о выражении волеизъявления посредством молчания в свои соглашения.

Литература

1, 5. Эннекцерус Л. Курс германского гражданского права | 1949. Т. 1, полутом 2. С. 145, 147.

2.Гамбаров Ю. С. Курс гражданского права | Т. 1. СПб., 1911. С. 693.

3.Галин К. А., Жужжалов М. Б. Правила толкования общих условий заключения сделок в Германии | Свобода договора: сб. ст. / отв. ред. М. А. Рожкова, М.: Статут, 2016.

4.Татаркина К. П. Форма сделок в гражданском праве: монография | Томск: Изд-во Томского гос. ун-та систем управления и радиоэлектроники, 2012. С. 73.

6. Красавчиков О. А. Юридические факты в советском гражданском праве | М.: Гориздат, 1958. С. 100.

7, 14. Виниченко Ю. В., Никитина Ю. Д. О значении молчания в российском гражданском праве | Налоги. 2010. № 12.

8.Абрамова Е. Н. К вопросу о понятии формы сделки | Нотариус. 2015. № 6, 7.

9.Рабинович Н. В. Недействительность сделок и ее последствия | Л.: Изд-во Ленинград. ун-та, 1960. С. 76.

Тай Ю. В. Правовой институт конклюдентных действий в судебной практике | Проблемы развития частного права: сб. ст. к юбилею В. С. Ема. М.: Статут, 2011. С. 366–405.

10. Ковальчук А. Ю. Форма договора как предпосылка возникновения договорного обязательства | Молодой ученый. 2017. № 21 (155). С. 321.

11, 12. Саркисян А. В., Новосельнов Д. А. Об отказе от права и его последствиях | Вестник экономического правосудия РФ. 2017. № 4.

13. Беляева К. К. Институт отказа от права в сравнительно-правовом аспекте | Вестник гражданского права. 2017. № 3.

15.Договорное право: соглашения о подсудности, международной подсудности, примирительной процедуре, арбитражное (третейское) и мировое соглашения (под общ. ред. М. А. Рожковой) | М.: Статут, 2008.

16.Шевченко И. М. Банковская операция по списанию денежных средств со счета как сделка | Арбитражные споры. СПб., 2008. № 4 (44). С. 101–110.

17.Буркова А. Ю. Отзывность безакцептного списания | Банковское право. 2016. № 5. С. 16–18.

ЗАРУБЕЖНЫЙ СПОР

Простое товарищество. Дело о совместном

небоскребе и законах чести

Сергей Львович Будылин

старший юрист компании Roche & Duffay, постоянный автор рубрики

Meinhard v. Salmon, 164 N. E. 545 (N. Y., 1928)

В этом классическом деле 1928 года, которое обсуждают на любом американском курсе корпоративного права, речь шла об обязанностях партнеров в простом товариществе. Суд пришел к выводу, что партнеры обязаны «пунктуально следовать высочайшим требованиям чести» по отношению друг к другу.

Суть дела. В 1902 году предприниматель Уолтер Салмон взял в долгосрочную аренду (на 20 лет) отель на Пятой авеню Нью-Йорка.

Салмон хотел переоборудовать отель под торговый центр. Однако денег на реконструкцию у него не хватало, и он попросил их у другого предпринимателя —

Мортона Мейнхарда. Тот согласился дать половину необходимой суммы в обмен на долю в прибыли (40% в течение первых пяти лет и 50% прибыли после этого).

Свои отношения предприниматели оформили письменно. Однако они не стали создавать отдельное юридическое лицо, а просто заключили договор, который у нас бы назвали «договором о совместной деятельности» или «договором простого товарищества». Все правомочия на управление бизнесом получил Салмон.

В течение 19 лет все шло нормально. Когда приблизился срок окончания аренды, собственникнедвижимости, который не знал о товариществе, предложил Салмону продолжить сотрудничество. Собственник намеревался сдать в аренду на 80 лет этот и окружающие участки для сноса всех зданий и последующей постройки небоскреба. Салмон с радостью ухватился за эту возможность. Он заключил новый договор аренды на свою компанию, а Мейнхарду ничего не сказал.

Мейнхард, узнав об этом, был крайне возмущен. Он счел, что партнер по бизнесу его надул, и обратился в суд, требуя доли в новом проекте. Мейнхард ссылался на то, что Салмон узурпировал коммерческую возможность, которая по справедливости принадлежала их совместному предприятию. Тем самым он нарушил свои фидуциарные обязанности.

Суд решил, что отношения между «товарищами» подчинены более высоким стандартам, чем отношения контрагентов по договору

Суд первой инстанции поддержал истца. Суд счел, что доля Мейнхарда в расширившемся бизнесе должна составлять 25%.

Суд второй инстанции возразил: доли предпринимателей в исходном товариществе были 50 на 50, поэтому пропорция должна сохраниться и в новом проекте.

Дело дошло Апелляционного Суда Нью-Йорка — высшей судебной инстанции штата. Текст решения написал знаменитый судья Бенджамин Кардозо (Cardozo).

Он, как и нижестоящие суды, пришел к выводу, что Салмон нарушил свои фидуциарные обязанности. Судья указал, что отношения между товарищами подчинены более высоким правовым стандартам, чем отношения двух контрагентов по договору.

«Совместные предприниматели, как и товарищи в товариществе, обязаны, пока их предприятие существует, проявлять по отношению друг к другу высочайшую лояльность. Многие формы поведения, допустимые в обычном мире для тех, кто совершает сделки „на расстоянии вытянутой руки“, запрещены для тех, кто связан фидуциарными обязанностями.

Фидуциарий связан не просто честностью, пунктуальное следование высочайшим требованиям чести — вот что становится стандартом поведения. Насчет этого существует нерушимая и укоренившаяся традиция», — подчеркнул судья Кардозо.

По мнению судьи, Салмон, узнав о представившейся возможности, обязан был немедленно обсудить ее с партнером.

Не менее знаменитый судья Уильям Эндрюс (Andrews) написал особое мнение, согласно которому поскольку договор товарищества был заключен лишь на 20 лет, он не касается деятельности, ведение которой предполагается после истечения этого периода. Однако большинство судей поддержало судью Кардозо.

Суд предоставил Мейнхарду, как тот и просил, долю в новом бизнесе путем передачи ему прав на часть акций компании, на которую была оформлена новая аренда. Однако, чтобы избежать тупиковых ситуаций при голосовании, суд передал истцу не 50%, а лишь 49% акций компании, оставив управленческие функции за Салмоном.

Вместо заключения. Остается добавить лишь о последующем развитии событий.

Салмон, конечно, был недоволен решением суда, но вынужден был подчиниться. Шестидесятиэтажный небоскреб был открыт в 1931 году. Но тут грянула Великая депрессия. В итоге проект оказался убыточным. Партнерам пришлось нести убытки в предписанной судом пропорции (51 на 49). В итоге Салмон избежал разорения лишь благодаря денежным вкладам Мейнхарда.

Говорят, после этого Салмон посылал судье Кардозо букет цветов на каждую годовщину принятия этого выдающегося судебного решения.

ПОСЛЕДНЯЯ ПОЛОСА

Кто купил билетов пачку…

Конкурсный управляющий купил лотерейные билеты, чтобы расплатиться с кредиторами. Такое сообщение он разместил на сайте Единого федерального реестра сведений о банкротстве. Розыгрыш билетов — 1 января 2018 года.

«Сообщаю всем заинтересованным лицам, что мной принято решение об участии от имени МУП „Управляющая компания“ Администрации Вершино-Тейского поссовета

в розыгрыше 1212 тиража лотереи Русское Лото. Мной приобретено 100 (сто) билетов лотереи (2 пачки по 50 билетов) по цене 100 (сто рублей) за билет, итого на сумму 10 000 (десять тысяч рублей). Номера билетов и данные о тираже и правила розыгрыша содержатся в прикрепленном к данному сообщению файле. Лотерейные билеты приобретены за счет средств должника (касса), таким образом, весь возможный

выигрыш будет зачислен на расчетный счет должника и распределен между кредиторами согласно очередности.

Если мое решение не устроит кредиторов или уполномоченные органы, то несогласные с решением вправе его обжаловать в установленном законом порядке. В случае обжалования убытки в сумме 10 000 (десять тысяч) рублей будут покрыты за счет страховки, а возможный выигрыш поступит в собственность конкурсного управляющего.

P. S. Уважаемые кредиторы, мое решение продиктовано пониманием того, что расчет по обязательствам должника возможен только благодаря Чуду. Лотерея — это шанс. Призрачный, но шанс. И, возможно, что 1 января 2018 года нам повезет.

С Уважением, конкурсный управляющий Алексей Николаюк».

ПОДБОРКА ОТ РЕДАКЦИИ

Что учесть в работе в 2018 году

Есть ли у стороны право на подачу иска, как получить решение в свою пользу и поскорее исполнить. Судебное разбирательство — это множество нюансов. В подборке опыт коллег, который поможет предупредить неудачу в сложном процессуальном вопросе.

30.12.2018 Арбитражная практика для юристов № 1, январь 2018

Срок исковой давности истекает через год. Как определить последний день для подачи иска

Контрагент использует процессуальные права для затягивания процесса. Какие методы больше не сработают

Ответчик затягивает судебный процесс. Пять способов ускорить рассмотрение спора

Сторона по делу сфальсифицировала доказательства. Аргументы, которые помогут их исключить

Доказательства по делу находятся у ответчика. Как истцу их получить

Приказное производство как авантюра: по следам судебных дел с участием ООО

«Лумком»

Судебное решение содержит ошибки. Аргументы, которые помогут обернуть их в свою пользу

Кассация направила дело на новое рассмотрение. Как оспорить ее решение

Суд отменил решение об удовлетворении исковых требований. Как ответчику совершить поворот исполнения

Кредитор получил исполнительный лист до завершения рассмотрения кассационной жалобы. Как противостоять взысканию

Судебный акт принят не в пользу компании. Как добиться приостановления его исполнения

Сторона по делу заявила о судебных расходах на представителя. Что именно получится взыскать

Расходы на представителя оплатило третье лицо. Когда их получится взыскать