учебный год 2023 / Budylin_-_Zaverenia_i_garantii

6. Россия. Дума смешивает коктейль

провести различие в исчислении убытков в случае различных типов нарушений, прекрасно известное праву других стран: «негативные» или «позитивные» убытки, виновный или безвинный характер ответственности ит.д.

Между тем совершенно не очевидно, что подход ко всем видам недостоверных утверждений должен быть одинаковым. Исходя из зарубежной практики, включая опыт Англии, США, Германии, а также европейского Проекта общих подходов, скорее очевидно обратное.

Быть может, авторы нормы считали, что любое недостоверное утверждение о фактах в связи с заключением договора влечет как деликтную, так и договорную ответственность?

Похоже, авторы при написании нормы действительно представляли себе ситуацию (типичную для американской договорной практики), когда утверждение о фактах является одновременно и заверением, и гарантией.

Такое и в самом деле нередко случается, но не стоит возводить это в общее правило. Далеко не всегда лицо, сообщающее информацию в связи с договором, имеет намерение дать гарантию ее достоверности, и далеко не всегда лицо, дающее договорную гарантию, имеет цель уверить контрагента в истинности соответствующего утверждения.

Как видно из многочисленных примеров из других юрисдикций, рассмотренных нами выше, очень часто утверждение является заверением, но не гарантией («автомобиль мой») или, наоборот, гарантией, но не заверением («автомобиль не сломается в течение месяца»). Между тем структура нормы ГК такова, что потерпевшему предоставляются как средства защиты, характерные для внедоговорных заверений, так и средства защиты, характерные для договорных гарантий.

Но, быть может, это и не страшно? Ведь главное — обеспечить​ надлежащую защиту пострадавшей стороны?

Не забудем, однако, что задача гражданского права — ​соблюсти баланс интересов всех участников гражданских правоотношений. В данном случае имеет место не ненадлежащая защита, а, наоборот, избыточная, и это несправедливо по отношению к делающей утверждение стороне.

В качестве иллюстрации к этому тезису рассмотрим следующий пример. Иванов, миноритарный акционер АО, продает Петрову акцию АО. При этом Иванов показывает Петрову финансовую отчетность АО, предоставленную Иванову на последнем собрании акционеров. Впоследствии вскрывается недостоверность отчетности АО, и курс акций

135

Часть 2. Деликт или нарушение договора? Заверения и гарантии в россии и за рубежом

АО падает. Петров требует от Иванова возмещения убытков. Иванов возражает, указывая на то, что он не давал договорных гарантий достоверности отчетности, а также на то, что, будучи миноритарием, не знал и не мог знать о ее недостоверности.

Всоответствии с подходами, действующими в рассмотренных выше зарубежных юрисдикциях, суд, скорее всего, признал бы, что Иванов не несет ни договорной, ни деликтной ответственности за убытки Петрова.

Между тем, судя по формулировкам российской нормы, есть все основания полагать, что отчетность будет признана «заверением об обстоятельствах». А это, видимо, означает, что ее недостоверность влечет полный спектр последствий, характерных как для договорных гарантий (договорные убытки, отказ от договора), так и для внедоговорных заверений (деликтные убытки, признание договора недействительным). Причем, согласно норме, в обоих случаях ответственность имеет безвинный характер.

Отметим кстати, что для взыскания деликтных убытков Петров даже не обязан доказывать, что он полагался на отчетность при совершении сделки. Возможно, он ее и не читал (или даже точно знал

оее недостоверности), а полагался исключительно на мнение своих собственных экспертов, которые убедили его, что стоимость акций непременно вырастет. Это, однако, ничего не меняет в его отношениях с Ивановым: согласно норме ГК Петрову нужно доказать лишь, что Иванов «имел разумные основания исходить из предположения», что Петров положится на его заверения (и, возможно, такие основания действительно были).

Представляется, что все это крайне несправедливо по отношению к Иванову.

Быть может, наконец, статью следует рассматривать как набор специальных норм по отношению к общим нормам деликтного и договорного права, причем разные положения статьи применимы к различным фактическим составам (внедоговорные заверения и договорные обязательства, соответственно)?

Впринципе, наличие подобной нормы могло бы быть полезным. Для этого в ней следовало все случаи предоставления недостоверных утверждений в связи с договором расклассифицировать в зависимости от фактического состава (утверждение стало частью договора или не стало; в какой степени утверждение было существенным; недостоверное заверение было умышленным, неосторожным или недостоверным; и т. д.) и для каждого состава указать

136

6. Россия. Дума смешивает коктейль

конкретные правовые последствия или сделать ссылку на общие нормы ГК, применимые в данном случае. Иначе говоря, следовало составить своего рода структурную схему последствий сообщения недостоверных утверждений, подобную схемам, приведенным в настоящей работе в конце каждого из разделов, посвященных различным юрисдикциям.

Отнюдь не очевидно, что авторы статьи ГК имели в виду именно это (а если и имели, то справиться с этой задачей им не удалось). Однако исходя из соображений целостности права именно такой концептуальный подход к содержащимся в данной статье ГК правилам представляется единственно возможным. Он, в частности, дает шанс восполнить пробелы и до некоторой степени сгладить несообразности, имеющиеся в рассматриваемой статье ГК.

Если так, то представляется разумным следующее прочтение норм данной статьи ГК.

Положение пункта 1 (за исключением чужеродной вставки насчет неустойки) следует рассматривать как специальную норму по отношению к общим правилам о деликтной ответственности.

Эта специальная норма, подобно своему прообразу из европейского Проекта общих подходов, допускает взыскание деликтных убытков за предоставление недостоверных заверений в связи с заключением договора. Как и ее прообраз, она действует не только в случае умышленного обмана или неумышленного введения в заблуждение, дающих право на признание договора недействительным (на что есть свои собственные специальные нормы), но и в случае недостоверного заверения, не влекущего аннулирования договора.

В соответствии с этой логикой убытки в данном случае должны исчисляться по «негативной» модели.

Фразу о неустойке желательно в будущем (de lege ferenda) из этого пункта исключить. Вместо нее следует добавить условие (потерянное депутатами в ходе правки законопроекта), что получившая заверения сторона должна была на них разумным образом полагаться. До тех пор судам следует применять это условие через небуквальное толкование нормы.

Далее, положения пункта 2 следует рассматривать как специальную норму по отношению к общим правилам об ответственности за нарушение договора. Соответственно она подлежит применению лишь в том случае, когда соответствующее «заверение об обстоятельствах» стало частью договора.

137

Часть 2. Деликт или нарушение договора? Заверения и гарантии в россии и за рубежом

Во изменение общего правила, предусматривающего судебную процедуру расторжения договора в случае его существенного нарушения, данная норма предусматривает возможность внесудебного отказа пострадавшей стороны от договора наряду с взысканием убытков (или неустойки).

Всоответствии с этой логикой убытки в данном случае должны исчисляться по «позитивной» модели. По-видимому, данная норма также не препятствует применению положений ГК о качестве товара (например, для уменьшения покупной цены в случае недостоверности финансовой отчетности приобретенной компании).

Упоминание в данном пункте о том, что получившая заверения сторона должна была на них полагаться, в контексте договорной ответственности является чужеродным. В будущем (de lege ferenda) его желательно из этого пункта исключить. Вместо него следует добавить разъяснение, что данный пункт применяется лишь в том случае, когда заверение стало частью сделки, то есть сторона изъявила волю на принятие на себя ответственности за достоверность данного заверения, например, включив его в текст договора.

Пункт 3, по сути, не вносит ничего нового по сравнению с общими правилами признания договора недействительным на основании обмана или существенного заблуждения.

Впункте 4 следует ограничительно толковать оговорку (добавленную депутатами)«если иное не предусмотрено соглашением сторон», не допуская ее применения для исключения ответственности за умышленное предоставление недостоверной информации. Напротив, исключение договором ответственности за неосторожное или, тем более, невиновное предоставление недостоверных заверений не вызывает возражений.

Вообще в будущем (de lege ferenda) этот пункт желательно полностью переписать, рассмотрев отдельно разные виды ответственности

иразных субъектов правонарушения.

Правило о деликтной ответственности за невиновное предоставление недостоверных заверений выглядит аномально, и его желательно исключить (в отличие от аналогичного правила для договорной ответственности). Ответственность по пункту 1 должна наступать, лишь если лицо, дающее заверение, знало или в разумном смысле должно было знать о недостоверности заверения (ср. с аналогичной формулировкой в европейском Проекте общих подходов).

Что касается непредпринимателя, исходя из общих норм российского деликтного и договорного права представляется разумным

138

6. Россия. Дума смешивает коктейль

установить для него оба вида ответственности (деликтную и договорную) лишь при наличии вины, то есть если он знал или должен был знать о недостоверности утверждения.

Следует считать, что если недостоверное утверждение одновременно является и деликтом, и нарушением договора, то пострадавшая сторона имеет право на подачу обоих видов иска, но двойная ответственность за одно и то же нарушение недопустима (то есть истцу

вкакой-то момент все же придется определиться, требует ли он взыскания деликтных или договорных убытков).

Таким образом, на текущем этапе реформы гражданского права задачей судов в отношении рассматриваемой статьи ГК будет расчленение ее на составляющие. Статью надо путем интерпретации разобрать на отдельные правила, относящиеся к различным видам недостоверных утверждений, и определить фактические составы, при которых подлежит применению каждое из таких правил (либо подлежат применению несколько), а также конкретные правовые последствия, наступающие в каждом из случаев. Иначе говоря, имеющуюся в наличии смесь надо снова разделить на компоненты.

Подчеркну, что вышесказанное является лишь мнением автора настоящей работы, не претендующим на истину в последней инстанции, но тем не менее представляющимся самому автору едва ли не единственно возможным разумным подходом к интерпретации обсуждаемой статьи ГК.

Можно заключить, что, если оставить за скобками довольно длинный ряд дефектов и неясностей, содержание новой статьи ГК «Заверения об обстоятельствах» в сухом остатке сводится к следующему.

1)Явным образом введена деликтная ответственность за предоставление недостоверных заверений в связи с договором, в том числе

вслучаях, когда такое предоставление не дает права пострадавшей стороне на аннулирование договора.

2)Введена возможность внесудебного отказа от договора в случае, когда недостоверное заверение, имеющее существенное значение для получившей его стороны, стало частью договора.

3)Введена безвинная деликтная ответственность предпринимателей за предоставление недостоверных заверений.

Первые два правила возражений не вызывают. Третье не имеет параллелей в зарубежной практике и, как представляется, нуждается в пересмотре.

139

Часть 2. Деликт или нарушение договора? Заверения и гарантии в россии и за рубежом

6.8. Резюме (Россия)

В России все случаи сообщения в связи с неким договором утверждений о фактах, впоследствии оказавшихся недостоверными, можно разделить на следующие категории и подкатегории (для удобства восприятия формулировки несколько обобщены и упрощены).

1)Утверждение является частью договора сторон. Такие утверждения могут квалифицироваться по-разному.

a.В случае договора купли-продажи товара это может быть утверждение, касающееся качества продаваемого товара (ст. 469 ГК). (Те же правила некоторые суды применяют к купле-про- даже акций и долей в ООО и к утверждениям о их финансовом состоянии, считая финансовое состояние общества «качеством» данного товара.) В частности, это может быть утверждение, что товар будет соответствовать требованиям к качеству в течение определенного периода в будущем (гарантийного срока) (п. 2 ст. 470 ГК). Требование достоверности подобных утверждений установлено непосредственно законом (гарантия качества товара, ст. 470 ГК). Последствия их недостоверности варьируются в зависимости от обстоятельств. А именно: покупатель может в различных ситуациях потребовать устранения недостатков, замены товара, уменьшения покупной цены; либо отказаться от договора и потребовать возврата уплаченной суммы (и др.) (ст. 475 ГК).

Кроме того (согласно преобладающей точке зрения), покупатель может потребовать возмещения убытков, причиненных дефектностью товара (ст. 15 ГК).

b.Далее, в случае любого договора (т. е. не только купли-про- дажи) утверждение может квалифицироваться как «заверение об обстоятельствах», ставшее частью договора сторон (п. 2 ст. 431.2 ГК).

В случае недостоверности такого утверждения пострадавшая сторона может потребовать возмещения убытков (или

взыскания неустойки).

Если такое утверждение имеет существенное значение для другой стороны, она может отказаться от договора.

При этом убытки за нарушение договора исчисляются по «позитивной» модели (абз. 2 п. 2 ст. 393 ГК.) Ответственность предпринимателей за нарушение договора безвинная, «обычных» граждан — ​при наличии вины (ст. 401 ГК).

140

6. Россия. Дума смешивает коктейль

2)Утверждение относилось к прошлым или настоящим фактам. Сторона заявляла об истинности этих фактов, имея цель побудить другую сторону к заключению договора. Возможны следующие варианты.

a.Сообщение недостоверного утверждения было умышленным. Этот случай может попадать под действие как общих норм ГК, так и специальной нормы о «заверениях об обстоятельствах».

i.Потерпевшая сторона может требовать признания недействительным заключенного в результате предоставления недостоверной информации договора на основании того, что он был заключен под влиянием обмана. При этом потерпевшая сторона также может потребовать возмещения убытков (ст. 179 ГК; п. п. 1, 3 ст. 431.2 ГК).

ii.Потерпевшая сторона также может требовать возмещения причиненного обманом вреда (убытков) независимо от наличия у нее права на аннулирование договора (ст. 1064 ГК; п. 1 ст. 431.2 ГК).

iii.Потерпевшая сторона также может требовать возмещения причиненного вреда на основе теории недобросовестности и злоупотребления правом другой стороной (п. 3 ст. 1, п. 4 ст. 10, п. 3 ст. 307 ГК).

b.Сторона, сообщавшая утверждение, не знала о его ложности, но и не имела достаточно серьезных оснований полагать, что оно истинно.

i.Потерпевшая сторона может потребовать признания недействительным заключенного в результате предоставления недостоверной информации договора на основании того, что он был заключен в результате существенного заблуждения. При этом потерпевшая сторона также может потребовать возмещения убытков (ст. 178 ГК).

ii.Российское право предусматривает несколько ситуа-

ций, в которых недостоверность утверждения, связанного с договором, влечет ответственность сделавшего утверждение лица (возмещение убытков), действовавшего без должной осмотрительности, независимо от права другой стороны на аннулирование договора.

1.Недобросовестные действия стороны обязательства в части предоставления другой стороне «необходимой информации»

141

Часть 2. Деликт или нарушение договора? Заверения и гарантии в россии и за рубежом

(включая общую преддоговорную и постдоговорную ответственность) (п. 3 ст. 307 ГК).

2.Недобросовестные действия в части предоставления информации в ходе «переговоров о заключении договора» (аналог немецкой доктрины culpa in contrahendo) (ст. 434.1 ГК РФ).

3.Предоставление недостоверных «заверений об обстоятельствах» (аналог английской доктрины negligent misrepresentation) в связи с договором (п. 1 ст. 431.2 ГК).

c.Сторона, сообщающая утверждение, не знала о его ложности и, более того, имела разумные основания полагать, что оно истинно.

Потерпевшая сторона может потребовать признания недействительным заключенного в результате предоставления недостоверной информации договора на основании того, что он был заключен в результате существенного заблуждения (ст. 178 ГК).

Общие правила деликтного права не предусматривают ответственности (взыскания убытков) без вины, но в части «заверений об обстоятельствах» в связи с договором действует специальное правило. Если недостоверные заверения дал предприниматель (или если речь идет о некоторых конкретных видах договоров), деликтная ответственность наступает

без вины (п. 4 ст. 431.2 ГК). (Правило является аномальным, и de lege ferenda его желательно исключить.)

При этом деликтные убытки взыскиваются по «негативной» модели по отношению к договору, с которым связан деликт (ст. 15 ГК).

Стороны договора могут договориться об исключении ответственности за непреднамеренно вызванную ошибку, но не за умышленный обман (п. 4 ст. 431.2 ГК) (это не следует явным образом из текста нормы, но представляется единственно правильной ее интерпретацией).

Как видим, структурная схема правовых последствий сообщения недостоверных утверждений по российскому праву весьма близко напоминает аналогичные схемы последствий по праву Англии, США и Германии. Новая статья ГК, посвященная «заверениям об обстоятельствах», вносит некоторую путаницу в эту стройную структуру, но путем творческого толкования и ее тоже можно встроить в общую картину.

142

7.Правовая природа заверений и гарантий. Поступок или сделка?

7.Правовая природа заверений

игарантий. Поступок или сделка?

Какова же правовая природа заверений и гарантий, и имеет ли смысл проводить различие между ними?

Важнейший вывод, который можно сделать из всего вышеизложенного, на мой взгляд, следующий. Коль скоро есть политико-правовая логика в проведении различий между деликтами и нарушениями договора, то есть и политико-правовая логика (та же самая) в разграничении заверений и гарантий.

Действительно, одно дело, когда речь идет об умышленном (например) введении в заблуждение партнера по переговорам, и совсем другое — когда​ речь о сознательном распределении между собой сторонами договора рисков, связанных с возможной недостоверностью того или иного утверждения о фактах.

«Заверение» или «гарантия» — это​ не какие-то особые виды словесных формул, а правовая квалификация утверждения о фактах. Она зависит не только от содержания утверждения или от того, включено ли оно в текст договора-документа, но и от контекста, в котором сделано утверждение, и вообще всех сопутствующих обстоятельств. В настоящей работе в эти термины вкладывается следующий смысл, соответствующий англо-американскому словоупотреблению. (Не во всех правопорядках есть аналоги этих терминов, но везде существуют аналогичные правовые концепции, пусть даже безымянные.)

7.1. Правовая природа гарантии

Гарантия (в том смысле, в каком этот термин используется в настоящей работе) имеет сделочную природу.

Напомню, что юридическим актом именуются волевые действия лиц, направленные на установление, изменение или прекращение прав и обязанностей. В гражданском праве юридические акты именуются сделками.

Предоставление гарантии — ​это юридический акт, а точнее, сделка алеаторного 311 характера, которая обычно является частью более крупной сделки. Этим юридическим актом сторона договора

311Алеаторная сделка — сделка,​ исполнение которой зависит от обстоятельств, не известных сторонам при заключении договора.

143

Часть 2. Деликт или нарушение договора? Заверения и гарантии в россии и за рубежом

изъявляет волю на создание у себя определенного обязательства, а именно на принятие на себя материальной ответственности перед контрагентом за возможную недостоверность данного факта. В результате такая ответственность у нее действительно возникает.

Дать гарантию можно как в отношении прошлых или настоящих фактов, истинность которых не самоочевидна («автомобиль не был

вДТП»), так и в отношении будущих фактов («автомобиль не сломается в течение месяца»).

Обязательство из гарантии возникает по правилам, установленным договорным правом соответствующей юрисдикции (например, может требоваться встречное предоставление). Последствия недостоверности гарантированного стороной договора факта также определяются

всоответствии с договорным правом данной юрисдикции. Соответствующие правила в типичном случае включают: безвин-

ный характер ответственности; несущественность того, полагался ли контрагент на истинность данного факта; «позитивный» характер убытков (в том числе возможность взыскания упущенной выгоды по договору); учет только предвидимых убытков; свободу модификации договором последствий недостоверности гарантии.

В определенных случаях, предусмотренных правом или договором (обычно требуется достаточная существенность нарушения), недостоверность соответствующего факта дает контрагенту право на отказ от договора.

Гарантия, как правило, является неотделимой частью более крупного договора, а потому в случае незаключенности или недействительности такого договора гарантия тоже не действует.

7.2. Правовая природа заверения

Заверение, в отличие от гарантии, не имеет сделочной природы. Некоторые действия участников гражданского оборота не являют-

ся юридическими актами. Такие действия могут влечь определенные правовые последствия, но не потому, что на это направлена воля совершающего действие лица, а в силу действия права, причем независимо от того, предвидело ли лицо эти последствия.

Некоторые авторы именуют действия, не направленные на установление, изменение или прекращение прав или обязанностей (то есть не являющиеся юридическими актами), «юридическими поступками». Однако многие другие авторы резервируют этот термин лишь для правомерных действий, а неправомерные действия

144