Глава 16 Кодекса предусматривает право общей долевой собственности, в том числе на неделимую вещь, допуская установление долей в праве соглашением сторон (пункт 4 статьи 244, пункт 2 статьи 245).

Подстанция является неделимой индивидуально-определенной вещью, в отношении которой общество и объединение договором от 12.02.1997 предусмотрели доли в праве собственности.

Поскольку законодательство допускает такой вид имущества, как доля в праве собственности на неделимую вещь, при нарушении права на данный вид имущества его обладателю должна быть обеспечена защита. При этом под защитой нарушенного права имеется в виду не только возможность обращения в суд, но и возможность достижения в суде правового результата.

По существу, все предъявленные обществом в суд иски независимо от их названия и юридической квалификации судами преследовали одну материальную цель: восстановить долю в праве общей долевой собственности на конкретную вещь и вновь получать причитающиеся вследствие этого материальные выгоды. Поэтому, исходя из характера и последствий нарушения, суды первой и апелляционной инстанций правомерно рассмотрели заявленное обществом требование как иск о восстановлении права на долю с применением по аналогии правил статей 301, 302 Кодекса, которые обеспечивают стабильность гражданского оборота и гарантируют всем участникам спора в отношении такого имущества равные со всеми остальными собственниками и приобретателями права на защиту.

Возможность применения указанных правил для защиты права собственности на имущество, не относящееся в строгом смысле к вещам, признана в постановлениях Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.08.2006 N 1877/06, от 14.07.2009 N 5194/09, от 17.11.2009 N 11458/09.

Содержащееся в настоящем постановлении толкование правовых норм является общеобязательным и подлежит применению судами при рассмотрении аналогичных дел.

При названных обстоятельствах оспариваемое постановление суда кассационной инстанции подлежит отмене в соответствии с пунктом 1 статьи 304 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации как нарушающее единообразие в толковании и применении арбитражными судами норм права.

Учитывая изложенное и руководствуясь статьей 303, пунктом 5 части 1 статьи 305, статьей 306 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Президиум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации

Постановил:

постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 30.07.2009 по делу N А56-31225/2008 Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области отменить.

Решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.01.2009 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.04.2009 по указанному делу оставить без изменения.

Председательствующий

А.А.ИВАНОВ

Комментарий (А.В. Егоров)

1. Общая долевая собственность: характеристика.

В институте долевой собственности, происходящем из римского права, вещь принадлежит совокупности (сообществу) сособственников, и каждый из них в отдельности не является собственником вещи.

Каждому сособственнику принадлежит определённая, твёрдая доля в вещи; она не вытекает ни из какого раздела вещи в пространстве, её нельзя осязать реально и поэтому закон называет её идеальной, она появляется только вследствие абстрактной мысленной операции. Доля сособственника является самостоятельным вещным правом и имеет природу собственности. Поэтому к ней должны, если не предусмотрено иное, применяться общие правила, установленные для права собственности на вещь. Сособственник вправе распоряжаться долей так же, как и единоличной своей собственностью, т.е. продать, установить обременение, причём в той же самой форме, которая предусмотрена для единоличной собственности. Любой сособственник может спокойно обременить свою долю, например, установить ипотеку. Любой сособственник имеет право продать только часть своей доли, сохранив за собой остаток.

Притом, что в доктрине имеется ясность, что доля – это доля в праве, а не в самой вещи, в законе термин доля использован ещё в одном значении: как часть вещи (имущества). Так, согласно п.2 ст.252 ГК РФ участник долевой собственности вправе требовать выдела своей доли из общего имущества. Очевидно, что если бы под долей понималась идеальная квота в праве собственности, выдела этой доли требовать было бы немыслимо, она и так являлась «выделенной», раз мы знаем её величину (например, 1/3).

Так как долевая собственность это всё-таки разновидность общей собственности, то право каждого сособственника распространяется на всю вещь. Таким образом, право долевой собственности включает в себя наряду с индивидуальным правом на квоту (долю) также совместное право на целую вещь.

Полномочия сособственника соответствуют полномочиям, которые имеет единоличный собственник, но с учётом того, что сособственник состоит в правовой общности с другими сособственниками, осуществление этих правомочий не должно ущемлять интересы последних. Таким образом, общая долевая собственность наделяет сособственника определёнными правомочиями собственника, которые делимы, и создаёт соуправомочие в неделимых его правомочиях.

2. Распоряжение вещью, находящейся в общей долевой собственности.

2.1. В полном соответствии с изложенными выше взглядами на природу общей долевой собственности как сочетания эксклюзивного права на долю с соуправомочием в неделимых правах на вещь в целом (право распорядиться всей вещью, очевидно, относится именно к неделимым), в российском праве закреплено, что воля на отчуждение вещи должна быть выражена всеми участниками единогласно (п. 1 ст.246 ГК РФ).

Один сособственник может правомерно распорядиться общей вещью только в качестве исключения, причём такое исключение известно иностранному, а не отечественному праву (ср. абз.2 § 744 ГГУ)¹. Согласно этой норме любой соучастник управомочен принимать необходимые для сохранения предмета меры без согласия иных соучастников. Эта норма толкуется таким образом, что в отдельных случаях за участником долевой собственности признаётся право распорядиться общей вещью, например, чтобы избежать её гибели². Можно предположить, что имеются в виду скоропортящиеся товары или иные экстренные случаи.

В отечественном праве подобной нормы нет, и это сравнение, по-видимому, всё-таки не в пользу российского права, поскольку неурегулированным остаётся довольно важный вопрос. Тем самым правовая система в вопросах общей собственности оказывается недостаточно гибкой. И дел, связанных с подобной ситуацией, в судебной практике не встречается. Но если они появятся, как представляется, следует прибегнуть к институту ведения чужих дел без поручения (гл.50 ГК РФ). Продавая вещь, чтобы избежать её гибели, сособственник будет преследовать интересы других сособственников наряду со своим собственным. В теории считается это приемлемым³.

Совершенно не обязательно, чтобы распоряжение совершалось всеми сособственниками одновременно и совместно (в одной сделке), они могут это сделать последовательно или отдельными распоряжениями в отношении принадлежащих им долей.

2.2. Если вещью распорядились не все сособственники, то они действуют как неуправомоченные отчуждатели, применяются нормы ст.223 ГК РФ (о добросовестном приобретении от неуправомоченного лица). Иными словами, вещь продана незаконно, но при определённых обстоятельствах покупатель может стать её собственником. При этом рассуждать следует именно в категориях незаконного отчуждения всей вещи и приобретения прав на всю вещь. Вопрос не может ставиться в таком ключе – те сособственники, которые продавали вещь в целом, смогли на законных основаниях продать собственные доли и незаконно продали долю не участвовавшего в сделке сособственника. Почему? Прежде всего, в противном случае игнорируется воля приобретателя вещи. Он мог быть совершенно не готовым к тому, чтобы приобрести вещь не в единоличную собственность, а в общую долевую собственность с кем-то. Далее нарушается преимущественное право покупки того участника, без участия которого сначала была продана вещь, а затем эта сделка была понята судом как отчуждение долей тех сособственников, которые распоряжались вещью без его ведома.

2.3. Вопрос о трансформации сделки по отчуждении вещи в целом в сделку по отчуждению отдельных долей представляет значительный интерес и очень плохо освещён в российской доктрине, поэтому стоит взглянуть подробнее на зарубежный опыт.

Понятно, что данный вопрос имеет довольно высокое прикладное значение. Если в распоряжении вещью усматривать распоряжение суммой долей в праве на неё, то основание недействительности сделки, относящееся только к одному из сособственников, препятствует передаче приобретателю только его доли, остальные доли переходят к приобретателю и он становится сособственником вместо того, чтобы стать собственником единоличным. Если встать на другую точку зрения, то наличие любой преграды влечёт за собой недействительность сделки в целом.

В Германии на сегодняшний день господствует компромиссная модель. По общему правилу распоряжение вещью, совершённое не всеми сособственниками законным образом (например, ввиду того, что один из сособственников был недееспособен), является недействительным в целом. В то же время недействительное распоряжение в отношении всей вещи может быть трансформировано в распоряжение долями тех сособственников, чьи волеизъявления были законными (§ 140 ГГУ). Данная норма предусматривает правило о так называемой конверсии, нем. Umdeutung. В качестве одного среди многочисленных примеров, в которых работает данная норма, германские комментаторы называют трансформацию отчуждения права на всю вещь в отчуждение только доли в праве общей долевой собственности на данную вещь, такова практика германских судов со времён Имперского суда⁴.

Швейцарские комментаторы отвечают на вопрос о том, является ли распоряжение вещью распоряжением суммой долей в праве на неё, отрицательно⁵.

Против отождествления этих двух явлений выдвигаются следующие аргументы: особенно заметным отличие распоряжения вещью в целом от распоряжения совокупностью долей в праве на неё становится тогда, когда правопорядок допускает отступление от принципа единогласия при принятии решения об отчуждении вещи (такие случаи известны, хотя по общему правилу работает принцип единогласия). Совершенно очевидно, что распоряжение вещью большинством голосов ещё можно как-то объяснить, но распоряжение конкретной долей помимо воли того, кто голосовал против, объяснить практически невозможно⁶.

Вопрос о том, шла ли речь в конкретном случае о распоряжении суммой долей или о распоряжении общей вещью, решается посредством толкования воли сторон с учётом конкретных обстоятельств. При этом применяются общие правила толкования сделок.

К сожалению, российская правовая система пока не демонстрирует готовности подходить к данному вопросу столь же гибко. Так, из решения Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 21.11.2007 г. № А56-6934/2007 об отказе в иске о применении последствий недействительности сделки за пропуском срока исковой давности мы видим, что продавец подстанции (второй ответчик по данному делу) пытался оправдываться и доказывать, что он фактически продавал ОАО «Петродворцовая электросеть» не всю подстанцию, а только собственную долю (1/3). Суд категорически отклонил эти доводы, включая всякую возможность конвалидации сделки, формальным доводом о том, что в материалы дела не представлен договор о продаже доли в праве на подстанцию, а представлен только договор о продаже самой подстанции. Понятно, что с такой логикой мы ещё долго не увидим в российском праве ничего похожего на институт конвалидации недействительных сделок.

В качестве промежуточного итога отметим, что отдельные российские судебные акты относительно непротиворечиво удаётся истолковать только в том случае, если предположить, что суд видел в распоряжении вещью распоряжение долями в праве на неё, в том числе теми их них, которые никак не принадлежат отчуждателю. Именно поэтому потерпевший обращается с исками о защите собственного права на долю, а не о защите права на всю вещь (как отчуждённую неуправомоченным лицом). По-видимому, стоит дополнительно поразмыслить над тем, насколько оправдан этот путь.