II. Предполагаемое нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции
69. Заявители жаловались на основании пункта 1 статьи 6 Конвенции на то, что суды, которые рассматривали иск о защите чести, достоинства и деловой репутации, предъявленный к ним, не были беспристрастны, и на нарушение принципов состязательного разбирательства и равенства сторон. Пункт 1 статьи 6 Конвенции в соответствующей части предусматривает следующее:
"Каждый в случае спора о его гражданских правах и обязанностях... имеет право на справедливое... разбирательство дела... независимым и беспристрастным судом...".
A. Беспристрастность судов
70. Заявители утверждали, что судья С., единственный профессиональный судья в коллегии, рассматривавшей дело второго заявителя, не был беспристрастен. Во-первых, он рассматривал исковые требования к первому заявителю и уже выразил свою позицию по существу дела. По мнению заявителей, чтобы поддержать видимость последовательности своей позиции, судья С. должен был прийти к аналогичным выводам в отношении исковых требований ко второму заявителю. Во-вторых, возобновив по собственной инициативе производство по делу в отношении второго заявителя, судья С. действовал в интересах истца, тем самым демонстрируя предубеждение против заявителя.
71. Власти Российской Федерации утверждали, что требования к автору статьи были правомерно и законно выделены в отдельное производство от требований к редакции. Редакция отказалась раскрыть личность автора спорной статьи, и у судов не было иного выбора, кроме как выделить требования в отдельное производство. После раскрытия имени автора и возобновления производства по его делу отсутствовали какие-либо процессуальные препятствия для рассмотрения исковых требований к автору судьей С., рассмотревшим исковые требования к редакции. Национальное законодательство не предусматривало оснований для отвода судьи С.
72. Европейский Суд напоминает, что беспристрастность обычно означает отсутствие пристрастности или предубеждения, и ее наличие или отсутствие может быть проверено рядом способов. Так, Европейский Суд различает субъективный подход, то есть попытку установить личное убеждение или интерес данного судьи в конкретном деле, и объективный подход, то есть определение того, предоставляет ли он или она достаточные гарантии, чтобы исключить любые законные сомнения в этом отношении (см. в числе многих примеров Постановление Европейского Суда от 20 мая 1998 г. по делу "Готрен и другие против Франции" (Gautrin and Others v. France), § 58, Reports of Judgments and Decisions 1998-III, и Постановление Большой Палаты по делу "Киприану против Кипра" (Kyprianou v. Cyprus), жалоба N 73797/01, § 118, ECHR 2005-XIII).
73. Что касается субъективного критерия, личная беспристрастность судьи должна презюмироваться, пока не будет доказано иное (см. Постановление Европейского Суда от 26 февраля 1993 г. по делу "Падовани против Италии" (Padovani v. Italy), § 26, Series A, N 257-B). В настоящем деле субъективная беспристрастность судьи не оспаривалась сторонами.
74. В соответствии с объективным критерием применительно к единоличному судье или судебной коллегии необходимо определить, имелись ли, помимо личного поведения судьи или членов судебной коллегии, удостоверяемые факты, которые могли вызвать сомнения в беспристрастности судьи или судебной коллегии. В этом отношении даже внешнее впечатление может иметь определенное значение. От этого зависит доверие, которое суды в демократическом обществе должны вызывать у общественности. Это предполагает, что при решении вопроса о том, имелись ли в данном деле законные основания опасаться, что конкретный судья или судебная коллегия небеспристрастны, точка зрения лиц, ссылающихся на отсутствие беспристрастности у судьи или судебной коллегии, важна, хотя и не имеет решающего значения. Определяющее значение имеет вопрос о том, можно ли считать данное опасение объективно оправданным (см. упоминавшиеся выше Постановление Европейского Суда по делу "Готрен и другие против Франции" и Постановление Большой Палаты по делу "Киприану против Кипра", §§ 58 и 118 соответственно).
75. В настоящем деле опасения относительно предвзятости следовали преимущественно из того факта, что судья С., один из трех судей коллегии, которая рассмотрела дело второго заявителя, уже выразил в деле первого заявителя свою позицию о том, что оспариваемые сведения умаляли честь, достоинство и деловую репутацию. Европейский Суд признает, что эта ситуация могла возбудить у заявителей сомнения относительно беспристрастности судьи С. Таким образом, Европейский Суд должен установить, были ли эти сомнения объективно оправданы.
76. Европейский Суд по ряду дел указывал, что участие одного судьи в двух разбирательствах, касающихся одних и тех же событий, могут при определенных обстоятельствах ставить под сомнение беспристрастность судьи (см., например, Постановление Европейского Суда от 7 августа 1996 г. по делу "Феррантелли и Сантанджело против Италии" (Ferrantelli and Santangelo v. Italy), § 59, Reports 1996-III, и Постановление Европейского Суда от 16 ноября 2000 г. по делу "Рохас Моралес против Италии" (Rojas Morales v. Italy), жалоба N 39676/98, § 33, где нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции было установлено в связи с тем, что судья по уголовному делу ранее рассматривал дело сообвиняемого, и в качестве противоположного примера Постановление Европейского Суда от 10 августа 2006 г. по делу "Шварценбергер против Германии" (Schwarzenberger v. Germany), жалоба N 75737/01, §§ 37 и последующие, Решение Европейского Суда от 12 апреля 2007 г. по делу "Мартелли против Италии" (Martelli v. Italy), жалоба N 20402/03, Постановление Европейского Суда от 24 марта 2009 г. по делу "Поппе против Нидерландов" (Poppe v. Netherlands), жалоба N 32271/04, §§ 22 и последующие, где при аналогичных обстоятельствах нарушение пункта 1 статьи 6 Конвенции установлено не было, а также см. Постановление Европейского Суда от 22 апреля 2010 г. по делу "Фатуллаев против Азербайджана" (Fatullayev v. Azerbaijan), жалоба N 40984/07, §§ 135 - 140, где один судья рассматривал вопросы как гражданской, так и уголовной ответственности, возникающие из одних и тех же фактов).
77. В то же время Европейский Суд напоминает, что один лишь факт того, что судья участвовал в двух разбирательствах, обусловленных одними и теми же событиями, недостаточен сам по себе, чтобы подорвать беспристрастность этого судьи, и что ответ на вопрос о том, имеют ли опасения заявителя объективное основание, зависит от обстоятельств и особенностей конкретного дела (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Шварценбергер против Германии", § 42, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Поппе против Нидерландов", § 26, а также Решение Европейского Суда от 24 января 2002 г. по делу "Делаж и Маджистрелло против Франции" (Delage and Magistrello v. France), жалоба N 40028/98, упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Лендон, Очаковски-Лоран и Жюли против Франции", §§ 78 - 80, и Решение Европейского Суда от 4 сентября 2012 г. по делу "Каньяс Гомес против Испании" (Canas Gomez v. Spain), жалоба N 17455/09, § 25, касающиеся участия одного судьи в двух гражданских делах, обусловленных одними и теми же событиями).
78. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что истец П. одновременно предъявил иск к редакции газеты и автору спорной статьи, личность которого была неизвестна. Дело было передано судье С. Учитывая, что первый заявитель, редакция газеты, отказался раскрыть личность автора, судья С. выделил исковые требования к автору в отдельное производство и приостановил производство по данному делу. После вынесения судьей С. 13 сентября 2002 г. решения по делу первого заявителя и в период рассмотрения кассационной жалобы на это решение второй заявитель сообщил, что он является автором статьи. Сразу после этого судья С. возобновил производство по делу в отношении автора статьи. 3 октября 2002 г. председательствующий судья С. и двое народных заседателей вынесли решение в отношении второго заявителя. Затем суд кассационной инстанции объединил два дела в одно производство и одновременно рассмотрел их.
79. Чтобы установить, порождало ли участие судьи С. в разбирательстве в отношении второго заявителя после того, как он участвовал в разбирательстве в отношении первого заявителя, объективно оправданные сомнения в его беспристрастности, Европейский Суд должен принять во внимание следующие обстоятельства: характер и объем полномочий судьи С. в обоих разбирательствах, содержал ли текст решения по делу первого заявителя какие-либо утверждения относительно второго заявителя, и создавал ли он впечатление, что судья С. считает второго заявителя ответственным за распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, а также имело ли место в разбирательстве в отношении второго заявителя рассмотрение судьей С. дела заново с учетом новых доказательств, представленных вторым заявителем (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Феррантелли и Сантанджело против Италии", § 59, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Рохас Моралес против Италии", § 33, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Делаж и Маджистрелло против Франции", упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Шварценбергер против Германии", §§ 43 и 44, упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Мартелли против Италии", упоминавшееся выше Постановление Большой Палаты по делу "Лендон, Очаковски-Лоран и Жюли против Франции", § 78, упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Поппе против Нидерландов", §§ 27 и 28, и упоминавшееся выше Решение Европейского Суда по делу "Каньяс Гомес против Испании", § 26).
80. Европейский Суд отмечает, что в решении суда от 13 сентября 2002 г. судья С. заключил на основании имевшихся на тот момент доказательств, что первый заявитель был ответственен за распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию, поскольку не смог доказать действительность опубликованных им сведений. Судья не делал каких-либо выводов относительно ответственности автора статьи. Также судья не использовал выражения, которые могли бы создать впечатление того, что он сформировал какую-либо позицию в отношении ответственности автора (см. § 20 настоящего Постановления).
81. Европейский Суд отмечает, что при рассмотрении дела второго заявителя судья С. не был каким-либо образом связан своим первым решением, которое еще не вступило в силу. Более того, решение от 3 октября 2002 г. по делу второго заявителя не содержит никаких ссылок на решение суда от 13 сентября 2002 г. Судья С. заново рассмотрел все дело в состязательном процессе, пользуясь более полной информацией, полученной от второго заявителя, автора спорной статьи. Второй заявитель мог выдвигать новые юридические доводы или представлять доказательства, свидетельствующие, что оспариваемые утверждения, автором которых он был, имели достаточную фактическую основу или были оправданы по каким-либо иным основаниям. Как видно из текста решения от 3 октября 2002 г., судья принял во внимание новые доводы и доказательства при решении вопроса о том, несет ли второй заявитель ответственность за распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию (см. § 29 настоящего Постановления).
82. Учитывая изложенное, Европейский Суд не усматривает причин подозревать, что С., профессиональный судья, обладавший необходимым опытом и подготовкой, позволявшими ему справедливо разрешить конкретный спор на основе его конкретных обстоятельств (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда от 5 декабря 2002 г. по делу "Кракси против Италии (N 1)" (Craxi v. Italy) (N 1), жалоба N 34896/97, § 104), был предубежден против второго заявителя из-за своего предшествующего участия в разбирательстве в отношении первого заявителя. Поскольку судья С. не выступал с заявлениями, свидетельствующими, что он сформировал неблагоприятное мнение по делу второго заявителя до того, как стал председательствующим состава, который должен был рассмотреть это дело, нельзя сказать, что презумпция беспристрастности была опровергнута.
83. Наконец, имел значение тот факт, что при рассмотрении дела второго заявителя судья С. не заседал в качестве единоличного судьи, а входил в состав судебной коллегии вместе с двумя народными заседателями, беспристрастность которых заявители не ставили под сомнение (см. с необходимыми изменениями Постановление Европейского Суда от 26 сентября 1995 г. по делу "Дьенне против Франции" (Diennet v. France), § 38, Series A, N 325-A).
84. Следовательно, сомнения, которые могли возникать у заявителей относительно беспристрастности судьи С., не могут быть признаны объективно оправданными.
85. Таким образом, по делу требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в части беспристрастности судов нарушены не были.
B. Равенство сторон
86. Заявители далее утверждали, что решение суда от 13 сентября 2002 г. было вынесено в отношении редакции газеты "Губернские вести, Киров". Однако 19 сентября 2002 г., через шесть дней после оглашения решения, первый заявитель был привлечен в качестве ответчика на основании определения, принятого в его отсутствие. Замена ответчика, замаскированная под исправление описки, привела к нарушению процессуальных прав заявителей. Заявители не участвовали в заседании 13 сентября 2002 г., и им не была предоставлена возможность изложить свою позицию или представить доказательства в районный суд. Юрист, который участвовал в заседании 13 сентября 2002 г., представлял интересы редакции газеты "Губернские вести, Киров". Последующее привлечение первым заявителем того же юриста для представления его интересов в суде кассационной инстанции не могло устранить невыгодное положение, сложившееся 13 сентября 2002 г. Неизменным остался тот факт, что на ключевом заседании суда первой инстанции заявители отсутствовали, их интересы не были представлены и они были лишены возможности защищать свою позицию и комментировать требования истца.
87. Власти Российской Федерации утверждали, что представители первого заявителя участвовали в разбирательстве по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации с самого начала и присутствовали на заседании 13 сентября 2002 г. В подтверждение своих объяснений они предоставили доверенность, подписанную заместителем главного редактора первого заявителя 9 сентября 2002 г., которой К. и Р. были уполномочены выступать представителями первого заявителя в разбирательстве по делу о защите чести, достоинства и деловой репутации (см. § 15 настоящего Постановления). Они также предоставили документы из материалов дела, демонстрирующие, что все состязательные бумаги были представлены от имени первого заявителя, а не от имени редакции газеты "Губернские вести, Киров". Власти Российской Федерации также ссылались на определение от 24 декабря 2002 г. областного суда, который пришел к выводу о том, что решение суда от 13 сентября 2002 г. определяло права и устанавливало обязанности первого заявителя, поскольку никакая иная организация не участвовала в разбирательстве. Указание редакции газеты "Губернские вести, Киров" в качестве ответчика было не более чем опиской.
88. Европейский Суд напоминает, что в концепции справедливого суда как по уголовным, так и по гражданским делам центральное значение имеет возможность участника дела эффективно представлять свое дело в суде, а также находиться в равном положении по отношению к противной стороне (см. Постановление Европейского Суда по делу "Стил и Моррис против Соединенного Королевства" (Steel and Morris v. United Kingdom), жалоба N 68416/01, § 59, ECHR 2005-II). Принцип состязательности и равенства сторон означает, что каждой стороне должна быть предоставлена разумная возможность знать позицию другой стороны, представленные ею доказательства и высказывать свое мнение о них, а также представлять свое дело в условиях, которые не ставят ее в существенно неблагоприятное положение в отношении противной стороны (см. Постановление Европейского Суда от 3 марта 2000 г. по делу "Крчмарж и другие против Чехии" (Krcmaf and Others v. Czech Republic), жалоба N 35376/97, § 39, и Постановление Европейского Суда от 27 октября 1993 г. по делу "Домбо Бехер Б.В." против Нидерландов" (Dombo Beheer B.V. v. Netherlands), § 33, Series A, N 274).
89. Пункт 1 статьи 6 Конвенции оставляет государству свободный выбор средств для обеспечения этих прав участникам дел (см. упоминавшееся выше Постановление Европейского Суда по делу "Стил и Моррис против Соединенного Королевства", § 60). Так, учитывая, что статья 6 Конвенции не гарантирует права личного участия в заседании суда по гражданским делам, представительство может быть приемлемым выходом в делах, в которых сторона не может явиться в суд по гражданским делам лично (см. Постановление Европейского Суда от 12 июня 2012 г. по делу "Грязнов против Российской Федерации" (Gryaznov v. Russia), жалоба N 19673/03, § 45 <1>).
--------------------------------
<1> Опубликовано в "Бюллетене Европейского Суда по правам человека" N 6/2013.
90. Возвращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Европейский Суд отмечает, что утверждение заявителей о том, что первый заявитель не присутствовал и не был представлен на заседании суда 13 сентября 2002 г., опровергается материалами дела. Из материалов, предоставленных Европейскому Суду, следует, что с 9 сентября 2002 г., то есть с самого начала разбирательства дела о защите чести, достоинства и деловой репутации, интересы первого заявителя были представлены юристами К. и Р. (см. § 15 настоящего Постановления). Они представляли состязательные бумаги от имени первого заявителя и участвовали во всех заседаниях, включая заседание 13 сентября 2002 г. и заседания суда кассационной инстанции, где давали объяснения от имени первого заявителя. Утверждение заявителей о том, что К. и Р. действовали от имени редакции газеты "Губернские вести, Киров", таким образом, не находит подтверждения в материалах дела.
91. Кроме того, Европейский Суд уже пришел к выводу о том, что первый заявитель и редакция газеты "Губернские вести, Киров" являлись одним и тем же лицом (см. §§ 53 - 55 настоящего Постановления). В связи с этим Европейский Суд не убежден доводом заявителей о том, что определение от 19 сентября 2002 г. являлось завуалированной заменой ответчика. Он соглашается с выводом национального суда, в соответствии с которым "решение суда от 13 сентября 2002 г. определяло права и устанавливало обязанности первого заявителя, поскольку никакая другая организация не участвовала в разбирательстве" (см. § 35 настоящего Постановления). Изменение наименования ответчика было, соответственно, не более чем устранением описки путем исправления неправильного написания наименования первого заявителя, который действовал в качестве редакции газеты "Губернские вести, Киров" и эффективно участвовал в качестве ответчика с самого начала разбирательства дела о защите чести, достоинства и деловой репутации.
92. Европейский Суд заключает, что представители первого заявителя участвовали в деле в течение всего разбирательства о защите чести, достоинства и деловой репутации, и первый заявитель располагал эффективной возможностью представлять свое дело путем высказывания мнения о требованиях истца, дачи объяснений и представления доказательств.
93. Что касается отсутствия второго заявителя на заседании 13 сентября 2002 г., имеет значение тот факт, что он был заблаговременно уведомлен об этом заседании, поэтому располагал разумной возможностью организовать свое личное участие в заседании либо представление своих интересов юристом. Однако он не действовал с разумной заботливостью и не принял необходимых мер для обеспечения того, чтобы его дело было эффективно представлено в суде (см. аналогичную мотивировку в Решении Европейского Суда от 2 октября 2007 г. по делу "Милованова против Украины" (Milovanova v. Ukrain), жалоба N 16411/03, и в Решении Европейского Суда от 2 сентября 2004 г. по делу "Белан против Российской Федерации" (Belan v. Russia), жалоба N 56786/00). Также имеет значение тот факт, что второй заявитель лично присутствовал и был представлен юристом на заседании суда 2 октября 2002 г. и на всех заседаниях суда кассационной инстанции.
94. Учитывая вышесказанное, Европейский Суд находит, что заявители располагали разумной возможностью эффективно представить свое дело в судах и находились в равном положении по отношению к противной стороне.
95. Отсюда следует, что по делу требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в части принципов состязательного разбирательства и равенства сторон нарушены не были.
На основании изложенного Суд единогласно:
1) постановил, что по делу требования статьи 10 Конвенции нарушены не были;
2) постановил, что по делу требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в части предполагаемой небеспристрастности судов нарушены не были;
3) постановил, что по делу требования пункта 1 статьи 6 Конвенции в части принципов состязательного разбирательства и равенства сторон нарушены не были.
Совершено на английском языке, уведомление о Постановлении направлено в письменном виде 30 мая 2013 г. в соответствии с пунктами 2 и 3 правила 77 Регламента Суда.
Председатель
Палаты Суда
ИЗАБЕЛЬ БЕРРО-ЛЕФЕВР
Заместитель Секретаря
Секции Суда
АНДРЕ ВАМПАШ
Ка
Это дело идиотское совершенно я предлагаю рассматривать в четрех аспектах. И доводы сторон будут совершенно разными в каждом аспекте. Как и выводы ЕСПЧ.
Самый интересующий нас аспект – это являлось ли вмешательство (в свободу слова) необходимым в демократическом обществе и были ли нарушены положения статьи 10 Конвенции, а также позиции сторон по свободе выражения мнений – это все будет рассматриваться в пунктах а);
было ли вмешательство в свободу выражения мнений предусмотрено законом (здесь мы в процессуальную ересь скатимся) – пункты б);
беспристрастность судьи – пункт в);
равенство сторон – пункт г).
Итак, поехали!
Название дела Дело "ООО "Вести" и Ухов (OOO "Vesti" and Ukhov) против Российской Федерации. 30.05. 2013 Год
ЕСПЧ
Стороны. Заявители - российское общество с ограниченной ответственностью "Редакция газеты "Вести" (далее - первый заявитель) и гражданин Российской Федерации Сергей Владиславович Ухов (далее - второй заявитель
Факты. Вся заварушка началась с того, что газета "Губернские вести, Киров" опубликовала статью под названием "ГФИ поставил на колени прессу. Но не коммерсантов". Статья была написана вторым заявителем, который подписал ее своим псевдонимом "Семен Волков". Статья касалась совместной пресс-конференции, проведенной главным федеральным инспектором Кировской области П. и мэром Кирова К. В статье короче много было написано про П. Потом в конце был вот такой абзац "...Любопытно, что незадолго до этой встречи мне довелось поговорить с некоторыми знакомыми предпринимателями. Они рассказали мне, что из аппарата Главного федерального инспектора их буквально донимали "предложениями" стать спонсорами. Однако они не отвечали на эти "предложения" не из-за страха перед губернатором, а из-за нежелания давать деньги. Некоторые утверждали, что [П.] слишком глубоко вовлечен в политические игры, в которых они не желают участвовать. Другие почему-то беспокоятся, что их деньги могут быть потрачены на любовниц сборщика средств, а не на культурные мероприятия...".
П предъявил иск о защите чести, достоинства и деловой репутации к редакции газеты "Губернские вести, Киров" и автору статьи Семену Волкову. Согласно его исковому заявлению последний абзац спорной статьи содержал сведения о том, что он отвечал за сбор и распределение средств в рамках проекта, был способен совершить преступление в виде присвоения вверенных ему средств и имел любовниц, нарушая тем самым моральные и этические нормы. Считая данные сведения не соответствующими действительности и умаляющими его честь, достоинство и деловую репутацию, он требовал их опровержения и компенсации морального вреда.
В) Судья С решил разделить дело на 2 отдельных, т.к. сначала была неизвестна личность автора статьи. И приостановить исполнение по 2му делу, т.к. автор неизвестен Б) Судья С. стал рассматривать дело, где ответчиком была редакция Губернские вести (ошибка в наименовании).
А) Со стороны ответчика заявили, что высказывание о любовницах сборщика денег не относилось к П. (П. официально не осуществлял сбор)
Со стороны П. заявили, что статья была полностью посвящена П. В ней утверждалось, в частности, что он "донимал" местных предпринимателей предложениями стать спонсорами культурного проекта. Последнее предложение статьи, которое касалось сборщика средств, легко могло быть истолковано как относящееся к П. Такое толкование действительно было дано рядом местных газет, которые тоже поняли последнее предложение статьи как относящееся к П. Ну и короч суд удовлетворил требования.
Б) Потом ответчик сказал, что исполнение по делу надо прекратить, т.к. редакция не является юр.лицом и не может быть ответчиком. Тогда суд определил, что допустил описку и что наименование ответчика было "общество с ограниченной ответственностью "Редакция газеты "Вести"", а не "редакция газеты "Губернские вести".
Дальше было обжалование решения суда по апелляции. Ниче интересного.
Раскрылась личность автора статьи (Ухова). В) И судья С. стал рассматривать и это дело. Хотя Ухов заявлял отвод. А) Второй заявитель и его представитель утверждали, что последнее предложение статьи не касалось П. Оно касалось сборщика средств, который не был назван в статье. Тот факт, что другие газеты толковали последнее предложение как указывающее на П., не имел значения для дела, так как второй заявитель не мог нести ответственность за действия иных лиц. Кроме того, они утверждали, что второй заявитель лишь повторил сомнения, выраженные предпринимателями относительно распределения средств, собранных для проекта. Представитель П. утверждал, в частности, что название и структура статьи свидетельствовали о том, что вся она посвящена П., и что иные лица понимали последнее предложение как затрагивающее П., что подтверждалось статьями в других газетах. Суд выиграл истец.
Дальше была кассация, где два дела объединили в одно производство. А) ничё не изменилось. Предложение про любовниц по контексту относится к П., доказать ответчики истинность утверждения не смогли Б) кассационный суд установил, районный суд неправомерно обязал первого заявителя опубликовать опровержение, составленное истцом. Требование извинения, обещание подвергнуть автора дисциплинарному взысканию и обязательство соблюдать национальное законодательство, содержавшиеся в опровержении, не были основаны на российском законодательстве. Определение о немедленном исполнении решения суда также было незаконным. Суд обязал первого заявителя опубликовать измененное опровержение.
Далее заявители обратились в ЕСПЧ
Аргументы заявителей и РФ.
А) Заявители утверждали, что их утверждения, данные в статье, не касались П. И что автор лишь поделился со своими читателями мнениями иных лиц, не заявляя, что данные мнения являются правдивыми или правильными. Соответственно, вмешательство в свободу выражения мнения заявителей не отвечало "настоятельной общественной необходимости". Власти Российской Федерации считали, что статья не исчерпывалась критикой П. в его официальном качестве, а также посягала на частную сферу, поскольку в ней утверждалось, что у П. были любовницы. Власти Российской Федерации оспаривали доводы заявителей об отсутствии объективной связи между этими утверждениями и П. Принимая во внимание название, структуру и содержание статьи, не могло быть сомнений в том, что утверждения, касающиеся сборщика средств, указывали на П. Эти утверждения представляли собой утверждения о факте, и заявители не доказали их соответствие действительности. Учитывая, что опубликованные заявителями сведения умаляли честь и репутацию П., вмешательство в их свободу выражения мнения было оправданным.
Б) Заявители утверждали, что обязание опубликовать опровержение, содержащее извинение, и определение о немедленном исполнении решения суда не были основаны на законодательстве страны. Хотя суд кассационной инстанции признал их незаконными, он не устранил нарушение. Напротив, суд кассационной инстанции усугубил ситуацию, обязав первого заявителя опубликовать второе опровержение. Таким образом, первый заявитель был наказан дважды. Заявители также утверждали, что первый заявитель, издатель газеты "Губернские вести, Киров", не мог быть привлечен в качестве ответчика. Отсюда следует, что отсутствовала правовая основа для предъявления иска к издателю.
В) Заявители утверждали, что судья С. не был беспристрастен. Во-первых, он рассматривал исковые требования к первому заявителю и уже выразил свою позицию по существу дела. По мнению заявителей, чтобы поддержать видимость последовательности своей позиции, судья С. должен был прийти к аналогичным выводам в отношении исковых требований ко второму заявителю. Во-вторых, возобновив по собственной инициативе производство по делу в отношении второго заявителя, судья С. действовал в интересах истца, тем самым демонстрируя предубеждение против заявителя.
Власти Российской Федерации утверждали, что требования к автору статьи были правомерно и законно выделены в отдельное производство от требований к редакции. Редакция отказалась раскрыть личность автора спорной статьи, и у судов не было иного выбора, кроме как выделить требования в отдельное производство. После раскрытия имени автора и возобновления производства по его делу отсутствовали какие-либо процессуальные препятствия для рассмотрения исковых требований к автору судьей С., рассмотревшим исковые требования к редакции. Национальное законодательство не предусматривало оснований для отвода судьи С.
Г) Заявители далее утверждали, что решение суда от 13 сентября 2002 г. было вынесено в отношении редакции газеты "Губернские вести, Киров". Однако 19 сентября 2002 г., через шесть дней после оглашения решения, первый заявитель был привлечен в качестве ответчика на основании определения, принятого в его отсутствие. Замена ответчика, замаскированная под исправление описки, привела к нарушению процессуальных прав заявителей.
Власти Российской Федерации утверждали, что представители первого заявителя участвовали в разбирательстве по делу с самого начала. Они также предоставили документы из материалов дела, демонстрирующие, что все состязательные бумаги были представлены от имени первого заявителя, а не от имени редакции газеты "Губернские вести, Киров". Указание редакции газеты "Губернские вести, Киров" в качестве ответчика было не более чем опиской.
Выводы ЕСПЧ
А) ЕСПЧ - оспариваемое вмешательство должно рассматриваться в контексте существенной роли прессы в обеспечении надлежащего функционирования демократического общества. Какие принципы ЕСПЧ учитывал? 1) государственные служащие, находящиеся при исполнении обязанностей, подобно политикам, подпадают под более широкие пределы допустимой критики, чем частные лица; Утверждения о злоупотреблении государственными средствами явно представляли собой вопрос всеобщего интереса и, следовательно, относились к сфере публичной дискуссии по вопросу общей значимости; 2) статья 10 Конвенции защищает право журналистов обнародовать информацию по вопросам, представляющим всеобщий интерес, при условии, что они действуют добросовестно и на точной фактической основе, предоставляя "надежную и точную" информацию в соответствии с журналистской этикой, свобода выражения мнения связана с "обязанностями и ответственностью", необходимы особые причины для освобождения средства массовой информации от его обычной обязанности проверки утверждений о фактах, умаляющих репутацию частных лиц; 3) Обстоятельства конкретного дела должны приводить рядового читателя к убеждению, что утверждение прямо отражалось на определенном истце или он выступал объектом критики; 4) Даже публичные фигуры могут законно рассчитывать на защиту от распространения беспочвенных слухов относительно их частной жизни
Конкретно в данном деле ЕСПЧ решил, что из контекста статьи, полностью посвященной П, выходило, что и предложение о любовницах также относилось именно к П, хоть он в нем прямо и не назывался. Учитывая, что заявители не могли предоставить достаточных доказательств своих утверждений, Европейский Суд полагает, что они распространили непроверенную информацию о предполагаемых внебрачных связях П. и необоснованное обвинение в злоупотреблении государственными средствами. ЕСПЧ приходит к выводу о том, что утверждения о частной жизни П. и предполагаемом злоупотреблении государственными средствами с его стороны были безответственными и необоснованными, Заявители вышли за рамки ответственной журналистики.
Своими словами – ЕСПЧ такой, да гос.служащих можно больше критиковать, чем частных лиц из-за публичного интереса. Однако заявители в своей статье затронули частную жизнь П, утверждая, что он тратит собранные деньги на любовниц (ЕСПЧ пришел к выводу, что из всего контекста статьи получается, что и в этом предложении речь идет о П), и не смогли привести никаких доказательств, а значит вышли за рамки ответственной журналистики.
Б) Европейский Суд отмечает, что утверждение заявителей о том, что первый заявитель и редакция газеты "Губернские вести, Киров" являлись разными лицами, не подтверждено доказательствами. Европейский Суд считает важным, что заявители не утверждали в рамках национального разбирательства, что отсутствовала правовая основа для возложения ответственности на первого заявителя, поскольку он был издателем, а не редакцией газеты "Губернские вести, Киров". Учитывая вышеизложенное, Европейский Суд приходит к выводу о том, что первый заявитель совмещал функции редакции и издателя газеты "Губернские вести, Киров" и мог, следовательно, привлекаться к ответственности за распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию согласно национальному законодательству.
Что касается довода заявителей, в соответствии с которым обязание опубликовать опровержение, содержащее извинение, и определение о немедленном исполнении решения суда не были основаны на российском законодательстве - Обжалуемое нарушение было прямо признано и в связи с ним было предоставлено адекватное возмещение.
Европейский Суд находит, что вмешательство в свободу выражения мнения заявителей было "предусмотрено законом".
Своими словами – ошибку в наименовании ответчика в суде РФ признали, всё ок. А утверждение, что дело изначально рассматривалось по отношению к качественно другому ответчику не нашло подтверждения (юр.адрес тот же, потом там были косяки заявителя первого в том, что не предоставили запрашиваемые еспч доки).
В) ЕСПЧ начинает с того, что беспристрастность есть субъективная и объективная (умоляю, вспомните сами из курса ВВС че есть что, или выше посмотрите, ненавижу это дело, умираю просто, чахну). В субъективной беспристрастности судьи С нет повода сомневаться, она презюмируется, пока не доказано обратное, а оно не доказано. У заявителей рил был повод сомневаться в объективной беспристрастности судьи С (типа рассматривал дело первого заявителя, а потом и второго). Но ЕСПЧ не нашел фактов, что судья не был объективно беспристрастен. Типа Европейский Суд отмечает, что при рассмотрении дела второго заявителя судья С. не был каким-либо образом связан своим первым решением, которое еще не вступило в силу. Европейский Суд не усматривает причин подозревать, что С., был предубежден против второго заявителя из-за своего предшествующего участия в разбирательстве в отношении первого заявителя. Поскольку судья С. не выступал с заявлениями, свидетельствующими, что он сформировал неблагоприятное мнение по делу второго заявителя до того, как стал председательствующим состава, который должен был рассмотреть это дело, нельзя сказать, что презумпция беспристрастности была опровергнута.
Г) заявители располагали разумной возможностью эффективно представить свое дело в судах и находились в равном положении по отношению к противной стороне. Европейский Суд отмечает, что утверждение заявителей о том, что первый заявитель не присутствовал и не был представлен на заседании суда 13 сентября 2002 г., опровергается материалами дела. Что касается отсутствия второго заявителя на заседании 13 сентября 2002 г., имеет значение тот факт, что он был заблаговременно уведомлен об этом заседании, поэтому располагал разумной возможностью организовать свое личное участие в заседании либо представление своих интересов юристом.