Глава I становление армянского государства
Первое дошедшее до нас упоминание государства Армении (так именовали ее древние греки) относится к 520 г. до н.э., однако само государство возникло несколько раньше, в начале VI в. до н.э. Оно выросло из недр урартского государства. Армянский народ образовался в конце II-начале I тыс. до н.э. на Армянском нагорье в результате слияния проживавших на нем издревле племен и союзов. Особую роль в консолидации нации сыграли индоевропейские племена «арменов», первоначально занимавших юго-западную территорию Армянского нагорья. Эту территорию сами урарты называли Урме. Политика урартов по переселению жителей завоеванных или подвергавшихся нашествию «стран» привела к тому, что армянский этно-языковой элемент распространился по всему нагорью. А в условиях экономического и культурного прогресса и стремления племен к налаживанию тесных взаимных связей, этот фактор сыграл решающее значение: «на смену государству древневосточного типа, этнически пестрому и удерживаемому лишь военной силой, приходит государство, основанное на идущих к сближению и слиянию этнических элементах и оказавшееся несравненно более жизненным»1.
Это государство вышло на международную арену в качестве союзницы могущественной Мидии в борьбе против слабеющей Ассирии. Но союз продержался недолго, так как Мидия стремилась овладеть наследием Урарту. В результате Армения попала под верховное владычество Мидии с условием выплаты дани, предоставления военной помощи и отказа от сооружения укреплений, однако довольно скоро она освободилась от всех этих обязательств.
В 550 г. до н.э. Кир Великий, сокрушив Мидийскую державу, основал государство Ахеменидов. В период его правления в состав Ахеменидской державы на правах полузависимого царства вошла Армения. Таким образом, Армения приобрела практически такой же статус, какой она имела, находясь под верховным владычеством Мидии.
В 522 г. до н.э. в Армении, как и в большинстве других стран, составлявших державу Ахеменидов, произошло восстание, направленное против Дария, который сменил на троне Кира Великого. В 522-520 гг. до н.э. для подавления этого восстания были сформированы две армии, во главе одной из которых стоял полководец Дадаршиш, родом армянин. После нескольких сражений восстание было подавлено, в результате чего Армения вошла в состав Ахеменидской державы и была разделена на две административно-территориальный единицы – сатрапии. Однако в персидских источниках Армения фигурирует как единое целое, что свидетельствует о том, что правителями Ахеменидской державы Армения рассматривалась как единое внутригосударственное образование, а выделение внутри него двух сатрапий было обусловлено стремлением обеспечить более эффективное управление. Н.Кареев в своей работе упоминает Армению как отдельную сатрапию.1
Таким образом, статус Армении в период становления ее государственности менялся. Суверенитет Армении, независимого государства, пришедшего на смену Урарту, был существенно ограничен сначала владычеством Мидии, а потом, после непродолжительного периода самостоятельности, присоединением к Ахеменидскому государству в качестве полузависимого царства. Существенной особенностью становления армянской государственности является то, что она формировалась большей частью под влиянием Ахеменидской державы, вхождение Армении в состав которой в качестве административно-территориальной единицы повлекло полную потерю Арменией независимости.
Армения явилась преемницей Урартского государства, поэтому изначально система органов управления в Армении была аналогична системе, сложившейся в Урарту. Как и большинство государств Древнего Востока, Армения являлась деспотией. Такого мнения придерживается большинство исследователей (А.Сукиасян, М.Г.Нерсисян).2 В пользу этой точки зрения говорит то, что власть в Урарту, а следовательно, и в Армении, складывалась под воздействием главного определяющего для деспотии фактора – замкнутой сельской общины. В свою очередь, появление такой общины не случайно: оно связано с особыми природными условиями. Необходимость проведения сложных ирригационных работ для увеличения урожайности вынуждала население объединяться. Но многочисленность и замкнутость территориальных общин затрудняли их связи между собой, а также координацию их действий. Поэтому требовалась сильная центральная власть, способная объединять и руководить. Таким образом, для всех древневосточных деспотий характерны следующие черты: 1)сосредоточение всей полноты государственной власти в руках наследственного верховного правителя (деспота), личность которого обожествлена; 2)строгая централизация и бюрократизация громоздкого и разветвленного государственного аппарата, полностью подчиненного верховной власти деспота; 3)жесткий тоталитарный режим, воплощавшийся во всеохватывающем надзоре за подданными, полностью лишенными гражданских и политических прав.1
Первым правителем армянского государства был царь Ерванд Кратковечный. Царь являлся главой государства и сосредотачивал в своих руках светскую и духовную власть. Он являлся верховным судьей и верховным главнокомандующим. В функции царя входило также основание городов и наречение их именем. Во внешней сфере ему принадлежало право решения вопросов войны и мира, заключение договоров и союзов с другими государствами, ведение переговоров с ними лично, посредством корреспонденции или через посланников. С.Кркяшарян ссылается на работы Ксенофонта, в которых указано, что в VI в.до н. э. Арменией правил "предводитель-базилевс".2 Название "базилевс" означает вождь народа. Но в Армении базилевс не обладал неограниченной властью. При царе существовал совещательный орган – совет старейшин («булен»). В его состав входили первостепенные вельможи, советники, правители областей и руководители различных ведомств. Перед советом старейшин по усмотрению царя могли ставиться любые вопросы, как правило, связанные с деятельностью лиц, входящих в его состав. Также при царе действовал царский совет, который, хотя формально также носил статус совещательного органа, фактически оказывал большое влияние на политику главы государства, поскольку в его состав входил узкий круг наиболее приближенных к царю лиц, в том числе членов царского рода. Наконец, Кркяшарян отмечает наличие в армянском государстве народного собрания («эклессии»). 3 Но, по-видимому, этот орган не участвовал непосредственно в управлении государством, не имел четких функций, а носил сугубо совещательный характер и собирался в исключительных случаях. Наличие всех этих органов ставит под сомнение чисто деспотический характер власти в Древней Армении. Тем не менее, совсем отрицать наличие деспотической формы государства (в широком смысле этого слова) нельзя, т.к. присутствовал другой существенный для данного явления признак – наличие широкомасштабных централизованных ирригационных работ, в которых задействовано все свободное крестьянское население, а также рабы.
Центральными отраслевыми органами управления являлись финансовое, строительное и военное ведомства. Именно эти три ведомства В.Кучма считает характерными для восточных деспотий.1 На финансовое ведомство возлагалось управление хозяйственной деятельностью государства: в его компетенции находился сбор налогов (например, за пользование землей, верховным собственником которой являлся царь), организация работы государственных мастерских (которые производили продукцию для армии и царского двора), вопросы сельского хозяйства и т.д. Внутри финансового ведомства выделялись должностные лица, ответственные за каждый из видов деятельности данного ведомства.
К ведению строительного ведомства (или ведомства общественных работ) относились прокладка дорог, сооружение ирригационных систем и осуществление ремонтно-строительных работ в городах-крепостях.
Важное место в системе органов управления занимало военное ведомство. Непосредственное руководство этим ведомством осуществлял главный военачальник при содействии заместителя. Основными частями армянской армии были подразделения колесничих, кавалеристов и пехотинцев. Особенностью армии являлся способ ее формирования: она состояла из регулярных частей (царское постоянное войско) и отрядов, представляемых правителями областей, причем именно эти отряды представляли собой большую часть армянской армии. Управление армией осуществлялось воинскими начальниками различных рангов: среди них были «полковники», «пятидесятники», «офицеры» и т.д.
Центральное место среди этих ведомств занимало строительное, так как от его эффективного функционирования зависела в целом экономика государства, а следовательно, и все слои населения (как эксплуататоры, так и эксплуатируемые). Грандиозные ирригационные сооружения требовали обслуживания и охраны. Это и составляло задачу остальных ведомств: они поставляли людские, финансовые и продовольственные ресурсы, а также обеспечивали порядок. Нерсисян также упоминает в списке ведомств судебное, состав руководителей которого, как и в других ведомствах, пополнялся из представителей верхнего слоя родовой и служилой знати.1 Но более подробной информации о нем не имеется.
Царь назначал на должность главу секретарей и писцов, который руководил деятельностью соответствующих служащих. Их деятельность имела большое организационное значение, поскольку в их компетенцию входила подготовка законопроектов и запись принятых законов, заведование царской корреспонденцией с наместниками и иностранными государствами.
Армянское государство было разделено на области. Управление ими осуществлялось из городов-крепостей, имевших статус административного центра. В этих городах находились резиденции правителей областей, которые назначались царем и в руках которых находились все административные, полицейские, судебные, военные и финансовые функции. В административном центре и подчиненных ему городах-крепостях размещались подразделения (гарнизоны) регулярной армянской армии. Исходя из того, что правитель области обладал в ее пределах практически неограниченной властью, следует вывод, что именно правитель области осуществлял непосредственное руководство воинскими подразделениями, размещенными на соответствующей территории.
Важным лицом при правителе области был так называемый хранитель печати, через которого передавались царские приказы. Он являлся царским приказчиком по хозяйственным вопросам. На местах также существовали специализированные отделы финансового ведомства, выделяемые по тому же принципу, что и в центре.
Поскольку на местах существовали подразделения военного и финансового управления, можно предположить, что также при правителях областей существовали и подразделения строительного ведомства.
Царя Ерванда сменил на троне его сын Тигран, в правление которого Армения входит в состав государства Ахеменидов. Как было отмечено, Армения превращается в административно-территориальную единицу Ахеменидской державы, и в ее составе выделяются две сатрапии. Дарий унаследовал ассирийскую систему наместничеств рядом с сохранением на местах вассальных князей.1 Поэтому формально династия Ервандаканов осталась у власти, но должна была повиноваться единой верховной власти великого персидского царя, представителями или наместниками которого и были сатрапы.
«В каждой области (сатрапии) Дарий, наученный восстаниями в начале своего царствования, не сосредоточивал в одних руках всей власти». 2 Сатрапам давались широкие полномочия по управлению вверенными им областями, но при каждом из сатрапов, в сущности, для надзора за ним, находился как начальник его канцелярии царский секретарь. Оба они ведали лишь делами гражданского и судебного управления. В частности, в области финансового управления они обладали правом чеканки серебряных и бронзовых монет. Военная власть, т.е. начальство над войсками персидских, туземных и наемных солдат, вручалась особым военачальникам, которые подчинялись непосредственно царю. Но и у них не было абсолютной власти: крепости не были им подчинены, а имели своих собственных начальников. Сам царь объезжал области своей державы, чтобы контролировать наместников. Кроме того, он посылал всюду особых доверенных ревизоров («глаза и уши царя»), которые могли смещать и даже предавать казни провинившихся сатрапов.
Армения находилась на особом по сравнению с другими сатрапиями положении. Правившие Арменией сатрапы, за отдельными исключениями, принадлежали к одному и тому же роду, в котором распространено было имя Ерванд (Оронт). Вероятно, по своему происхождению они были связаны с правящей армянской династией. К тому же, между Арменией и Ахеменидами были распространены династические браки, так что династия сатрапов, по-видимому, была одновременно и представительницей персидской царской фамилии. Это определяло особое положение армянских сатрапов при персидском дворе, а следовательно, и их привилегии по управлению. Кркяшарян отмечает, что, в отличие от других областей, Ерванд в Армении обладал и гражданской и военной властью.
После административной реформы Дарий провел реформу финансовую. Он урегулировал взимание дани деньгами и натурой и пустил в оборот особую монету, которую при нем стали чеканить в Персии. При этом царь обладал исключительным правом чеканки золотой монеты. Сатрапы, как отмечалось выше, располагали лишь серебром и бронзой. Но монета Дария была в ходу только на крайнем западе монархии, а также шла на уплату флоту и войску. «В большей же части монархии по-прежнему в ходу был вес»1, т.е. куски золотых слитков.
Следует отметить, что, несмотря на гегемонию на огромной территории, у персов не было национальной исключительности, так как они не успели выработать своей собственной культуры и системы управления. Поэтому они охотно перенимали обычаи других народов. К тому же, первые персидские цари-завоеватели, присоединяя территорию, использовали не только и не столько военную силу, сколько дипломатическое искусство. Они располагали к себе новых подданных веротерпимостью, лояльностью к местным устоям и внутренней организации. Поэтому фактически система органов в Армении осталась прежней, только подчинялась теперь вместе с базилевсом сатрапу.