Глава 2. Квалификация сделок по отчуждению бездокументарных ценных бумаг

Актуальность проблемы обусловливается большим количеством операций, совершаемых с БЦБ, прежде всего, с акциями и облигациями на первичном и вторичном фондовом рынке. Дополнения, внесенные в Закон "О рынке ценных бумаг" упомянутым выше Федеральным законом от 30 декабря 2006 г. N 282-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О рынке ценных бумаг", заложили правовую основу для внедрения в коммерческий оборот российских депозитарных расписок, которые, как можно предположить, постепенно займут определенный сегмент фондового рынка.

В экономическом аспекте операции с БЦБ представляют собой экономико-правовой механизм переливания финансового капитала из одной сферы (отрасли экономики) в другую. Осуществляя портфельные инвестиции, инвесторы-приобретатели БЦБ преследуют цели получения прибыли, участия в бизнесе, а эмитенты и другие лица, отчуждающие акции и облигации, получают денежные ресурсы, которые могут быть направлены ими на производственные цели. Благодаря фондовому рынку может обеспечиваться необходимый для стабильного развития экономики баланс денежного обращения, при котором объем инвестиций в производственную сферу возрастает без увеличения эмиссии денежных средств, а, следовательно, без неизбежного связанного с этим роста инфляции.

Взгляды относительно природы сделок по отчуждению БЦБ претерпели в отечественной юриспруденции существенные изменения. Еще пятнадцать - двадцать лет назад на первоначальном этапе появления в России коммерческих организаций в организационно-правовой форме акционерного общества и вовлечения выпускаемых ими акций в гражданский коммерческий оборот сделки по возмездному отчуждению акций безоговорочно рассматривались как обычный договор купли-продажи, точнее как его разновидность. Продавцом в договоре выступал правообладатель, покупателем - лицо, приобретающее акции. Условия договора и содержание договорного обязательства трактовались в соответствии с общепринятой моделью обязательства, возникающего из договора купли-продажи вещей. Такой подход встречается и в более поздних работах <*>. Наиболее полно он представлен, например, в диссертации О.К. Кремлевой, где договор купли-продажи акций определяется как договор, по которому "одна сторона - продавец обязуется передать акцию (акции) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять обусловленное количество акций и уплатить за них определенную денежную сумму"; и далее: "Сторонами договора купли-продажи акций являются продавец, отчуждающий акции, принадлежащие ему на праве собственности, и покупатель, становящийся собственником акций и акционером общества - эмитента акций" <**>. Эта стандартная позиция, к сожалению, игнорирует различия между обязательственными и вещными правами, различия, проистекающие как раз из особых свойств различных видов объектов гражданских прав, которые и предопределяют в конечном итоге правовую природу отношений, возникающих, с одной стороны, по поводу вещей (материальных ценностей) и приравненных к ним с учетом их материальной субстанции других объектов, а, с другой стороны, по поводу объектов, не обладающих материальной субстанцией и потому не являющихся вещами и не приравненных к ним.

--------------------------------

<*> См., например: Решетина Е.Н. Указ. соч. С. 69 - 101.

<**> См.: Кремлева О.К. Указ. соч. С. 4, 5.

Сложившаяся общераспространенная позиция, согласно которой возмездные сделки по отчуждению БЦБ представляют собой разновидность общегражданского (обычного) договора купли-продажи <*>, была воспринята законодателем при принятии части второй ГК РФ. Законодатель посчитал необходимым сделать в Кодексе специальную оговорку о том, что ценные бумаги, а равно валютные ценности, могут быть предметом договора купли-продажи: как предусмотрено в п. 2 ст. 454 ГК РФ, если законом не установлены специальные правила купли-продажи, к купле-продаже ценных бумаг и валютных ценностей применяются положения § 1 ("Общие положения о купле-продаже") гл. 30 ГК РФ ("Купля-продажа"). В самом п. 2 ст. 454 ГК РФ говорится о ценных бумагах и, кстати, о валютных ценностях вообще, без оговорки о том, распространяется ли эта норма и, соответственно, положения § 1 гл. 30 Кодекса на все виды ценных бумаг и валютных ценностей, независимо от формы их выпуска и существования, или нет. Но тем не менее путем систематического толкования положений ст. 454 ГК РФ во взаимосвязи с положениями ст. 382 - 390 ГК РФ о переходе прав кредитора к другому лицу, может быть сделан вывод о том, что в п. 2 ст. 454 ГК РФ имеются в виду лишь ценные бумаги в документарной форме и валютные ценности в виде наличной валюты. Этот вывод подтверждается тем, что в п. 4 ст. 454 Кодекса говорится о продаже имущественных прав: к продаже имущественных прав применяются общие положения о купле-продаже, если иное не вытекает из содержания или характера этих прав.

--------------------------------

<*> Понятие обычного или общегражданского договора купли-продажи используется нами для сопоставления различных разновидностей договора купли-продажи с родовым понятием договора купли-продажи. В ГК РФ нормы § 1 гл. 30 являются общими в том смысле, что они применяются ко всем отдельным разновидностям купли-продажи, если иное не предусмотрено специальными нормами § 2 - 8 данной главы. В то же время нормами § 1 гл. 30 регулируются отношения по договору купли-продажи, который не обладает какими-либо специфическими признаками, обусловливающими выделение его в отдельную разновидность купли-продажи. Такой договор и является, с нашей точки зрения, обычным или общегражданским договором купли-продажи, но этот договор, как и другие договоры, названные в § 2 - 8 гл. 30 ГК РФ, является разновидностью договора купли-продажи как родового понятия. См. об этом: Лебедев К.К. 1) Глава 8. Договор в сфере предпринимательства. § 2. Договор купли-продажи // Коммерческое право зарубежных стран: Учебник / Под ред. В.Ф. Попондопуло. СПб., 2005. С. 278; 2) Глава 3. Договор международной купли-продажи товаров. § 1. Понятие договора международной купли-продажи товаров // Международное торговое право: Учеб. пособие / Под общ. ред. В.Ф. Попондопуло. М., 2005. С. 78.

Норма, закрепленная в п. 4 ст. 454 ГК РФ, развивает воспринятую законодателем концепцию о признании имущественных прав объектами гражданских прав, - имущественные права названы в ст. 128 ГК РФ в числе других видов объектов гражданских прав. Эти законодательные положения служат основой для иного теоретического подхода к квалификации сделок с бездокументарными ценными бумагами. По мнению Е.А. Суханова, поскольку правовой режим БЦБ может устанавливаться лишь с помощью категорий обязательственного права, постольку бездокументарная ценная бумага и, в частности, ГКО (государственная краткосрочная бескупонная облигация), которую в качестве примера приводит Е.А. Суханов, "не может быть объектом купли-продажи - на нее можно лишь уступить право, совершив акт цессии" <*>.

--------------------------------

<*> См.: Суханов Е.А. Указ. соч. С. 5.

Этот вывод-аксиома, сделанный более десяти лет назад, до сих пор не находит понимания в научной литературе, если судить по диссертации О.К. Кремлевой, и не получает применения в коммерческой и судебной практике. Причина здесь, наверное, не столько в привычных стереотипах, сколько в специфике предмета цессии: уступка требования или других гражданских прав есть отчуждение права, принадлежащего одному лицу, в пользу другого лица. Уступка прав как одно из общих оснований перехода прав кредитора к другому лицу (перемены лиц в обязательстве) является институтом общей части обязательственного права (ст. 382 - 386, 388 - 390 ГК РФ). Нормы, регулирующие отношения, складывающиеся в связи с совершением сделок об уступке прав, не выделены в разд. IV ГК РФ "Отдельные виды обязательств" в качестве одного из структурных элементов системы договорных обязательств. Возникает вопрос о соотношении договоров, опосредующих отчуждение объектов гражданских прав: купли-продажи, дарения, мены, - и договора цессии в том случае, когда акт цессии облекается в форму двусторонней сделки.

Уступка имущественного права (требования) - цессия - образует содержание возникающего из соглашения о цессии правоотношения. По условиям соглашения о цессии требование или иное имущественное право может быть передано на возмездных или безвозмездных началах. Если по соглашению права уступаются (передаются) безвозмездно, цессия приобретает признаки договора дарения. Наличие таких признаков уже позволяет применять к безвозмездному соглашению о цессии нормы о договоре дарения в субсидиарном порядке. Но по ГК РФ в этом нет необходимости, так как законодатель существенно изменил конструкцию договора дарения по сравнению с ранее действовавшим законодательством: согласно ч. 1 ст. 256 ГК РСФСР 1964 г. "По договору дарения одна сторона передает безвозмездно другой стороне имущество в собственность"; теперь же предметом договора дарения наряду с вещью может быть "имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу" (абз. 1 п. 1 ст. 572 ГК РФ).

Такой конструкцией договора дарения полностью охватывается безвозмездный договор цессии. Поэтому в данном случае речь идет не о субсидиарном применении, а о прямом непосредственном действии норм гл. 32 ГК РФ ("Дарение"; ст. 572 - 579, 581, 582), которые регулируют отношения по дарению не только вещей, но и других объектов, включая имущественные права. Как подчеркнуто в п. 3 ст. 576 ГК РФ ("Ограничения дарения"), к отношениям по дарению права требования к третьему лицу применяются правила об уступке прав: ст. 382 - 386, 388 и 389 Кодекса. Эта бланкетная ссылка - чисто юридико-технический прием, позволяющий избежать дублирования общих норм об уступке прав в главе Кодекса, посвященной договору дарения. Она не меняет позиции законодателя: соглашение о безвозмездной цессии суть договор дарения, точнее его разновидность.

Иное соотношение между соглашением о цессии на возмездных началах и договором купли-продажи.

Если по соглашению о передаче права требование или иное имущественное право уступается на возмездных началах, такой договор цессии приобретает признаки договора купли-продажи или договора мены, так как уступаемое право подлежит оплате. Но такой договор цессии не становится договором купли-продажи или договором мены, поскольку предметом последних может быть только вещь, которая как товар передается продавцом покупателю в собственность. В легальном определении договора купли-продажи (п. 1 ст. 454 ГК РФ) не сделано никаких исключений, оговорок для иных объектов гражданских прав. Законодатель не стал подвергать понятие договора купли-продажи реконструкции и закрепил его в части второй ГК РФ 1996 г. в его классическом виде. Поэтому по действующему законодательству договор о возмездной цессии не является разновидностью договора купли-продажи. В п. 4 ст. 454 ГК РФ использовано выражение "продажа имущественных прав"; это выражение - семантический эквивалент выражений "возмездная уступка требования", "возмездная цессия"; в фактическом аспекте смысл этого выражения сводится все же к купле-продаже: правообладатель продает требование, а покупатель принимает и оплачивает его. Но в юридическом - специальном - смысле слова соглашение о продаже и покупке требования - не договор купли-продажи.

Систематическое толкование норм ГК РФ, в которых используется термин "продажа", показывает, что в одних случаях имеется в виду договор купли-продажи (ст. 549 "Договор продажи недвижимости" § 7 "Продажа недвижимости" гл. 30), в других - договор иного вида, в частности договор возмездной цессии (п. 4 ст. 454 ГК РФ), в-третьих - смешанный договор, в котором присутствуют элементы договора купли-продажи и договора возмездной цессии (ст. 559 "Договор продажи предприятия" § 8 "Продажа предприятия" гл. 30). Таким образом, отношения по продаже, а точнее - по продаже и купле имущественных прав, опосредуются договором возмездной передачи (уступки) права или прав; также может быть заключен смешанный договор (п. 3 ст. 421 ГК РФ), если предметом одной сделки являются одновременно вещи и имущественные права, например, предприятие как имущественный комплекс, предназначенный для ведения предпринимательской деятельности (ст. 132 и п. 1 ст. 559 ГК РФ).

Перенося эти положения на операции с БЦБ, можно сделать вывод о том, что отчуждение БЦБ по своей правовой природе представляет собой не обязательство по передаче БЦБ в собственность покупателю, а обязательство по уступке (передаче) зафиксированной совокупности прав.

Если передача БЦБ осуществляется по соглашению, то правовой формой безвозмездной передачи БЦБ является договор дарения, который регулируется непосредственно статьями гл. 32 ГК РФ.

Если же БЦБ отчуждаются по соглашению на возмездных началах, то правовой формой возмездной передачи БЦБ является договор возмездной передачи прав, или другими словами - договор возмездного отчуждения БЦБ. В тех случаях, когда отчуждаемые БЦБ оплачиваются деньгами, заключается договор продажи БЦБ, который близок общегражданскому договору купли-продажи. Если по соглашению об отчуждении БЦБ приобретатель обязан предоставить встречное удовлетворение не в денежной, а в какой-либо иной форме, такое соглашение приобретает признаки договора мены.

Следуя позиции законодателя, который установил в п. 4 ст. 454 ГК РФ возможность субсидиарного применения положений об общегражданском договоре купли-продажи к отношениям по продаже имущественных прав, можно признать, что положения § 1 гл. 30 ГК РФ применяются и к договору продажи БЦБ.

Иногда в юридической литературе это упускают из вида, утверждая, что "сфера применения правил о договорах купли-продажи к передаче имущественных прав достаточно узка. Практически она сводится к биржевым сделкам и продаже имущественных прав на объекты интеллектуальной собственности" <*>. Это совсем не так. Даже если речь идет о биржевых сделках с БЦБ, не говоря уже о всем фондовом рынке, то и в этом случае сферу применения правил о договоре купли-продажи к передаче имущественных прав надо признать достаточно широкой, а не узкой.

--------------------------------

<*> См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть вторая (постатейный). 2-е изд., перераб. и доп. / Е.Ю. Валявина и др.; Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М., 2006. С. 6 (автор комментария к § 1 гл. 30 - к.ю.н. И.В. Елисеев).

Вывод о применимости норм по купле-продаже к договору продажи БЦБ нуждается в некоторых уточнениях с учетом оговорок, содержащихся в ГК РФ.

Во-первых, содержащееся в п. 4 ст. 454 ГК РФ указание о том, что положения, предусмотренные § 1 гл. 30 ГК РФ, применяются к продаже имущественных прав, сопровождается оговоркой "если иное не вытекает из содержания или характера этих прав". Эту оговорку следует понимать так, что если имущественные права, включая БЦБ, не изъяты из гражданского оборота и могут быть предметом возмездных сделок, то к отношениям по их продаже применяются те нормы § 1 гл. 30 ГК РФ, которые могут быть применены к продаже не только вещей, но и других объектов гражданских прав <*>.

--------------------------------

<*> Рассуждая о "юридической возможности одновременного использования правовой конструкции уступки права требования и договора купли-продажи (дарения, мены и т.п.)", И. Бутина упускает из вида положения п. 2 и 4 ст. 454 ГК РФ; см.: Бутина И. Указ. соч. С. 73.

Большинство норм § 1 гл. 30 ГК РФ ориентировано на сделки, предметом которых являются вещи - материальные ценности. Такие нормы бессмысленно применять к отношениям по поводу так называемых БЦБ. Те же нормы, которые не привязаны жестко к материальной оболочке товара, имеют более широкую сферу действия и могут быть применены к договору продажи БЦБ. В качестве примера таковых норм можно привести положения ст. 460 ("Обязанность продавца передать товар свободным от прав третьих лиц"), п. 1 ст. 485 ("Цена товара"), п. 1 - 3 ст. 486 ("Оплата товара"), ст. 487 ("Предварительная оплата товара"), ст. 488 ("Оплата товара, проданного в кредит"), ст. 489 ("Оплата товара в рассрочку").

Во-вторых, в абз. 3 п. 1 ст. 149 ГК РФ указано, что "порядок совершения операций с бездокументарными ценными бумагами" определяется "законом или в установленном им порядке". Отсюда следует, что помимо общих и специальных норм ГК РФ (§ 1 "Переход прав кредитора к другому лицу" гл. 24 "Перемена лиц в обязательстве" и § 1 "Общие положения о купле-продаже" гл. 30 "Купля-продажа") к отношениям по передаче БЦБ подлежат применению специальные нормы, закрепляющие требования к операциям с БЦБ. Такие специальные нормы могут находиться в других законах ("О рынке ценных бумаг", "Об акционерных обществах") и подзаконных нормативных правовых актах, принятых в установленном законом порядке.

Состояние законодательства о БЦБ и сделках с ними нельзя признать удовлетворительным; напрашиваются предложения о его упорядочении и возможной консолидации. О.К. Кремлева, например, предлагает дополнить гл. 30 ГК РФ ("Купля-продажа") новым - § 9 - о купле-продаже акций <*>. Почему только акций? Проблема регулирования отношений по отчуждению является общей как для акций, так и для других видов БЦБ: именных облигаций, опционов и российских депозитарных расписок. Более предпочтительно включить в раздел 4 ГК РФ отдельную главу, нормы которой были бы посвящены регулированию отношений по переходу прав (отчуждению по сделкам, договорам, другим основаниям) на БЦБ.

--------------------------------

<*> См.: Кремлева О.К. Указ. соч. С. 8, 11 - 12, 30 - 33.

Если эти предложения и будут приняты, то, наверное, нескоро, поэтому надо исходить из вытекающей из смысла проанализированных выше положений ГК РФ квалификации сделок с БЦБ и устанавливать подлежащие применению правовые нормы. Это касается также соотношения договора возмездного отчуждения БЦБ с общегражданским договором мены.

По соглашению сторон оплата отчуждаемых БЦБ может быть произведена любыми объектами: материальными ценностями, работами, услугами, встречной передачей других имущественных прав. Взамен отчуждаемых БЦБ одного эмитента могут быть предоставлены БЦБ этого же или другого эмитента. Также может иметь место конвертация БЦБ одного вида, например, именных облигаций, в БЦБ другого вида, например, в обыкновенные акции.

Возникает вопрос, подлежат ли применению к отношениям по обмену БЦБ нормы гл. 31 ГК РФ? В части второй указанного Кодекса закреплена конструкция договора мены в таком же классическом варианте, как и конструкция договора купли-продажи: согласно п. 1 ст. 567 ГК РФ "По договору мены каждая из сторон обязуется передать в собственность другой стороны один товар в обмен на другой". Ясно, что мена БЦБ не подпадает под эту легальную дефиницию, но не потому, что БЦБ не являются товаром, а потому, что как объект гражданского оборота, будучи товаром, БЦБ не выступают в качестве объекта права собственности. Значит, договор мены БЦБ является разновидностью не общегражданского договора мены, а разновидностью договора возмездного отчуждения БЦБ. Общность некоторых признаков общегражданского договора мены и договора мены БЦБ дает основание для субсидиарного применения норм о договоре мены и норм о купле-продаже к договору мены БЦБ. Такая возможность вытекает также из того, что закон - п. 2 ст. 567 ГК РФ - допускает применение правил о купле-продаже к договору мены, если это не противоречит специальным нормам и существу мены.

Применительно к договору мены БЦБ имеет место двухступенчатое субсидиарное применение специальных регулятивных норм: сначала к отношениям мены БЦБ применяются правила об общегражданском договоре мены (ст. 567 - 571 ГК РФ), а затем уже на основе п. 2 ст. 567 ГК РФ в той части, в какой норм о договоре мены недостаточно, привлекаются нормы § 1 гл. 30 ГК РФ на основе п. 4 ст. 454 ГК РФ.

Сделки, по условиям которых отчуждаемые БЦБ оплачиваются не деньгами, а путем встречного предоставления иных объектов, находят применение в практике коммерческого оборота и нередко вызывают споры.

Так, в судах общей юрисдикции и арбитражных судах рассматривалось (возможно, судебные разбирательства продолжаются) несколько споров по поводу акций компании "СМАРТС" (г. Самара), входящей в число крупнейших операторов подвижной (сотовой) связи в России. Компания "СМАРТС" ("Средневолжская межрегиональная ассоциация радиотелекоммуникационных систем") осуществляет свою деятельность в организационно-правовой форме закрытого акционерного общества. Некоторые из споров по поводу акций ЗАО "СМАРТС" связаны с договором мены акций: гражданин - миноритарный акционер ЗАО "СМАРТС" - уступил принадлежащие ему акции (5 шт.) названному в средствах массовой информации приобретателю - московской компании "Сигма" (ООО "Сигма Капитал Партнерз") - в обмен на произведение живописи - картину русского художника конца XIX - начала XX в. Михаила Алисова "Бухта залива". Сам же миноритарный акционер - отчуждатель - попытался оспорить заключенный им договор мены как сделку, совершенную под влиянием обмана, поскольку ни картины, ни денег за переданные акции он якобы не получил. Сначала иск был принят судом общей юрисдикции, который затем передал дело по подведомственности в арбитражный суд, что, по крайней мере, далеко не бесспорно; затем дело по подсудности было передано в Арбитражный суд г. Москвы. Арбитражным судом первой инстанции в удовлетворении иска было отказано, решение вступило в законную силу и было оставлено без изменений судами вышестоящих инстанций.

Та же самая сделка оспаривалась другим гражданином - также акционером ЗАО "СМАРТС" - по мотиву нарушения закрепленного за акционерами преимущественного права приобретения отчуждаемых акций, поскольку компания "СМАРТС" действует в организационно-правовой форме закрытого акционерного общества. Возражая против иска, представители приобретателя - компании "Сигма", ответчика по делу, - ссылались, в частности, на то, что договор, по которому были переданы спорные пять акций, являлся не договором купли-продажи, а договором мены. Аргументация представителей ответчика могла опираться, скорее всего, на положения п. 3 ст. 7 Закона "Об акционерных обществах", которые регулируют порядок осуществления преимущественного права приобретения акций закрытого акционерного общества. В тексте этих норм употребляются термины, характерные для купли-продажи: "акций, ПРОДАВАЕМЫХ другими акционерами этого общества", "акционер общества, намеренный ПРОДАТЬ свои акции третьему лицу", условия ПРОДАЖИ акций, "при ПРОДАЖЕ" "акций, предлагаемых для ПРОДАЖИ" (выделено мной. - К.Л.).

Аналогичная терминология использована законодателем в Законе "Об обществах с ограниченной ответственностью"; более того, в п. 5 ст. 21 этого Закона говорится о том, что "уставом общества может быть предусмотрена необходимость получить согласие общества или остальных участников общества на уступку доли (части доли) участника общества третьим лицам ИНЫМ ОБРАЗОМ, ЧЕМ ПРОДАЖА" <*> (выделено мной. - К.Л.). В Постановлении Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" подчеркнуто, что "преимущественное право акционеров (общества) действует при отчуждении участником этого общества акций только путем продажи" (пп. 9 п. 14) <**>. Такие формулировки дают формалистические основания для ограничительного толкования правовых норм о преимущественном праве покупки, не распространяя эти нормы на договор мены. И все же институт преимущественного права покупки акций или долей в уставном капитале хозяйственного общества призван обеспечить интересы акционеров ЗАО и участников ООО в любом варианте возмездного отчуждения акций или долей в уставном капитале ООО; естественно, что при относительно небольшом (не более 50) числе акционеров в ЗАО и участников в ООО предпочтение при возмездном отчуждении отдается другим акционерам и участникам, а не третьим лицам. И лишь при безвозмездном отчуждении, т.е. в случае передачи акций или, соответственно, долей третьим лицам по договору дарения, преимущественное право покупки не применяется, - безусловный приоритет с точки зрения закона и принципов справедливости и сбалансированности интересов имеют интересы акционера или участника, принявшего решение о безвозмездной уступке своих акций или, соответственно, своей доли (части доли).

--------------------------------

<*> Закон "Об обществах с ограниченной ответственностью" дает возможность предусмотреть в уставе общества запрещение продажи или уступки иным образом участником общества своей доли третьим лицам (п. 2 ст. 21); но и при наличии в уставе общества такого запрета проблемы преимущественного права приобретения доли (части доли) не снимается, так как претендовать на приобретение отчуждаемой доли могут все остальные участники общества или некоторые из них.

<**> ВВАС РФ. 2004. N 1. С. 19. В названном Постановлении Пленума ВАС РФ поясняется, в частности, что правило абз. 5 п. 3 ст. 7 Закона "Об акционерных обществах", закрепляющее за акционерами преимущественное право на приобретение акций, "является императивным, в связи с чем это право не может быть ограничено договором о создании общества, его уставом либо иным внутренним документом общества" (пп. 1 п. 14); "уступка преимущественного права на приобретение акций не допускается" (пп. 11 п. 14).

Таким образом, для буквального или даже ограничительного толкования норм о преимущественном праве приобретения акций в ЗАО, а равно долей в уставном капитале ООО, все же нет оснований: преимущественное право покупки распространяется и на договор мены.

В другом деле по поводу акций ЗАО "СМАРТС" Арбитражный суд Самарской области, рассматривавший иск с учетом правил о подведомственности и подсудности, удовлетворил иск и принял решение о переводе на истца прав и обязанностей приобретателя акций, отчужденных по договору мены с нарушением преимущественного права приобретения акций <*>. Решение суда вызвало критические отзывы в печати; автор отзывов Александр Одинцов ссылается на допущенные судом процессуальные нарушения, но никак не обосновывает свою позицию и не объясняет, почему, с его точки зрения, суд неправильно применил нормы материального права о договоре мены и о преимущественном праве покупки акций <**>. По жалобам ООО "Сигма Капитал Партнерз" дело рассматривалось в суде апелляционной инстанции, а затем - в суде кассационной инстанции - Федеральном арбитражном суде Поволжского округа; решение арбитражного суда первой инстанции было оставлено без изменения <***>. Тем самым резко критикуемая А. Одинцовым позиция Арбитражного суда Самарской области вышестоящими судебными инстанциями признана обоснованной.

--------------------------------

<*> См.: Пастернацкая О. "Сигме" отказали в правах на СМАРТС // Коммерсантъ. 2006. 12 июля.

<**> См.: Одинцов А., член Ассоциации юристов России. В ожидании нового Суда // Известия. 2006. 1 сентября; см. также публикации этого же автора об этом же деле: 1) В ожидании нового суда. Часть 2 // Известия. 2006. 14 сентября; 2) Самарские пороги судебной дороги. Завершается реформа Российского арбитража // РГ. 2006. 14 сентября; 3) Самарские пороги реформы // Известия. 2006. 28 сентября.

<***> См. об этом: Колычева Е. ООО "Сигма Капитал Партнерз" проиграло суд за акции сотовой компании "СМАРТС" // Коммерсантъ. 2007. 17 января; Ветчинкина Ю. "Сигму" вывели из СМАРТСа // Ведомости. 2007. 17 января. В этих публикациях сообщается, что ООО "Сигма Капитал Партнерз" собирается потребовать пересмотра всех судебных решений по делу в порядке надзора.

По изложенным здесь соображениям невозможно согласиться с высказываемыми в юридической литературе предложениями об упразднении преимущественного права приобретения продаваемых акций. Эти предложения выдвигаются в ходе дискуссии об организационно-правовых формах российских юридических лиц и связаны с проблемой сохранения или, напротив, упразднения такой организационно-правовой формы, или точнее - разновидности организационно-правовой формы (акционерного общества), как закрытое акционерное общество. Например, Г.В. Цепов, признавая полезность и допустимость закрытых акционерных обществ, в то же время выступает с предложением об отказе от преимущественного права покупки; он полагает, что "закрытость акционерного общества должна заключаться не в преимущественном праве покупки продаваемых акций, а в запрете на их публичное размещение (обращение)" <*>. Представляется, что институт преимущественного права покупки продаваемых акций является одним из конститутивных элементов закрытого акционерного общества; упразднение преимущественного права покупки неизбежно повлечет за собой отказ от закрытого акционерного общества как одной из разновидностей акционерного общества.

--------------------------------

<*> См.: Цепов Г.В. Закрытые акционерные общества: право на жизнь // Закон. 2006. Сентябрь. С. 42 - 45.

Позитивное отношение к институту преимущественного права покупки отчуждаемых акций в закрытом акционерном обществе проявляет Д.В. Мурзин. Исследуя общие проблемы юридической природы перевода прав и обязанностей покупателя по иску лица, чье преимущественное право покупки нарушено, Д.В. Мурзин приходит к выводу о том, что этот перевод "представляет собой специфическое применение последствий частично недействительной сделки", и предлагает законодательно закрепить эту юридическую конструкцию <*>. По мнению Д.В. Мурзина, "существующая российская судебная практика перевода прав и обязанностей покупателя при нарушении преимущественного права противоречит нормам законодательства" <**>, но, к сожалению, автор не показывает, в чем конкретно состоит противоречие судебной практики нормам законодательства. По крайней мере, Д.В. Мурзин прав в том, что судебная практика по этим категориям споров не стабильна.

--------------------------------

<*> См.: Мурзин Д.В. Перевод прав и обязанностей покупателя при нарушении преимущественного права покупки // Проблемы теории гражданского права. Вып. 2 / Институт частного права. С. 106.

<**> Там же. С. 105.

При анализе споров, связанных с отчуждением бездокументарных ценных бумаг по договору мены в обмен на материальные ценности, работы или услуги, действительно возникают вопросы более общего характера. Один из них - вопрос о правовом значении соизмеримости стоимости (цены) обмениваемых объектов. В п. 1 ст. 568 ГК РФ закреплена презумпция равноценности товаров, подлежащих обмену, если из договора не вытекает иное. Эта равноценность не фактическая, а договорная: если при заключении договора мены стороны не оговорили цену отдельно по каждому обмениваемому товару и не предусмотрели обязанность одной стороны компенсировать другой стороне разницу в ценах, то надлежит признать, что договорная цена одного обмениваемого товара равна договорной цене другого обмениваемого товара.

В п. 1 ст. 568 ГК РФ нет каких-либо критериев, определяющих границы действия презумпции равноценности обмениваемых по договору мены товаров, но это не значит, что данная презумпция не опровержима. Как и другие презумпции, закрепленные в нормах материального гражданского права, действие данной презумпции не абсолютно, так же как и действие принципа свободы договора. Как сказано в абз. 1 п. 2 ст. 1 ГК РФ, субъекты свободны "в определении любых не противоречащих законодательству условий договора". Но если условия договора затрагивают интересы третьих лиц, необходимо принять во внимание и другие принципы, общие положения и смысл гражданского законодательства. В частности, как представляется, отступление от эквивалентности обмена, затрагивающего интересы третьих лиц, допустимо в границах разумности, устанавливаемых при разрешении спора судом с учетом конкретных обстоятельств. Если же суды не будут руководствоваться критерием "разумных границ", условия договоров купли-продажи и мены можно доводить до абсурда и отдавать ценные активы за бесценок, прикрывая договорами купли-продажи и мены "теневые" операции.

В деле, рассмотренном Арбитражным судом г. Москвы, сторона 1 - коммерческая организация, владевшая крупным пакетом акций одного из ведущих операторов сотовой связи г. Москвы, - уступила этот пакет акций стороне 2 - другому юридическому лицу, приобретавшему активы организаций телефонной связи, - в обмен на пять акций некоего общества-эмитента; кроме того, по условиям договора сторона 2 приняла на себя обязательство содействовать стороне 1 в решении организационно-административных вопросов, возникших при проектировании и строительстве новой телефонной подстанции в г. Москве. Через несколько лет сторона 1 предъявила иск к стороне 2 о взыскании убытков, возникших вследствие неисполнения стороной 2 своих обязанностей по договору в части оказания содействия в решении вопросов, связанных с проектированием и строительством телефонной подстанции. Размер убытков определялся в иске как рыночная стоимость пакета акций, переданного стороной 1 стороне 2. При этом истец ссылался на то, что полученные им от ответчика в обмен на акции сотового оператора пять акций некоего общества-эмитента никакой рыночной стоимостью не обладают, так как это общество-эмитент не занимается какой-либо предпринимательской деятельностью и не имеет каких-либо ликвидных активов, а предусмотренная договором обязанность ответчика оказать содействие так и не была выполнена. В удовлетворении иска было отказано со ссылкой, в частности, на п. 1 ст. 568 ГК РФ, согласно которому, "если из договора мены не вытекает иное, товары, подлежащие обмену, предполагаются равноценными..." В данном случае стоимость крупного пакета акций, переданного стороной 1, была, конечно, не сопоставима со стоимостью абсолютно неликвидных пяти акций, полученных стороной 1 от контрагента по сделке, но суд исходил также из того, что истец не оспаривал условий договора, обязанность оказать содействие была не конкретизирована, а доказательств того, что договор являлся притворной сделкой (п. 2 ст. 170 ГК РФ) или был заключен под влиянием угрозы, насилия и тому подобных обстоятельств (п. 1 ст. 179 ГК РФ), представлено не было. Дело прошло апелляционную и кассационную инстанции арбитражного судопроизводства. Решение суда первой инстанции осталось без изменений.

В Арбитражном суде Мурманской области рассматривался спор, возникший по поводу договора, согласно которому сторона А - закрытое акционерное общество, размещающее выпуск дополнительных акций по закрытой подписке, - передала 800 акций выпуска стороне Б, открытому акционерному обществу, а сторона Б оплатила эти акции передачей контрагенту - стороне А - объекта недвижимости (здания, в котором располагался торговый центр), принадлежавшего стороне Б на праве собственности. Договор был назван сторонами договором купли-продажи ценных бумаг. Однако этот договор должен быть квалифицирован как договор возмездного отчуждения БЦБ, попадающий под признаки договора мены.

По иску одного из акционеров общества - стороны Б данный договор был признан судом недействительным на основании п. 6 ст. 79 Закона "Об акционерных обществах", как заключенный с нарушением правил о порядке совершения крупных сделок: решение внеочередного общего собрания акционеров общества - стороны Б по иску того же акционера было признано судом недействительным ввиду отсутствия кворума. Суд не стал вдаваться в анализ условий "договора купли-продажи ценных бумаг" и исходил из того, что согласно действующей редакции п. 6 ст. 79 Закона "Об акционерных обществах" крупные сделки акционерного общества, совершенные в нарушение установленного порядка, относятся не к ничтожным, а к оспоримым сделкам. После того как решение суда о признании договора недействительным вступило в законную силу, общество - сторона Б предъявило на основании п. 2 ст. 167 ГК РФ к контрагенту по сделке - стороне А иск о применении последствий недействительности сделки в виде возврата каждой из сторон другой стороне всего полученного по сделке. Сторона А возражала против возврата здания, ссылаясь на то, что, во-первых, право собственности стороны А на спорное здание уже зарегистрировано в установленном порядке и регистрация не была оспорена в суде и, во-вторых, стоимость здания существенно увеличилась вследствие капитального ремонта, произведенного ответчиком. В связи с этим сторона А выразила готовность взамен возврата здания выплатить стороне Б денежную компенсацию в размере балансовой стоимости здания на дату заключения "договора купли-продажи ценных бумаг". Это предложение было принято стороной Б; стороны заключили мировое соглашение, которое, несмотря на категорическое возражение некоторых акционеров общества - стороны Б, участвующих в деле в качестве третьих лиц без самостоятельных требований, было утверждено судом первой инстанции и производство по делу было прекращено. По кассационной жалобе акционера - третьего лица Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа отменил определение об утверждении мирового соглашения и прекращении производства по делу ввиду допущенных судом первой инстанции процессуальных нарушений. К тому времени, когда дело вернулось в суд первой инстанции, мировое соглашение было исполнено сторонами в полном объеме: сторона А перечислила стороне Б сумму балансовой стоимости здания на момент заключения договора купли-продажи ценных бумаг - 2166600 руб. 00 коп., а сторона Б вернула стороне А 800 ее акций (о механизме возврата акций см. ниже). При новом рассмотрении дела судом первой инстанции сторона Б заявила отказ от иска, ссылаясь на то, что ее полностью устраивает полученная денежная компенсация в сумме 2166600 руб. 00 коп. взамен возврата здания.

Акционер общества - стороны Б, участвовавший в деле в качестве третьего лица без самостоятельных требований, заявил в суде ходатайство о вступлении в дело в качестве третьего лица с самостоятельным требованием - требованием о признании отказа от иска как односторонней сделки недействительным, поскольку отказ от иска противоречит интересам общества - стороны Б. Акционер ссылался на два обстоятельства:

1) по договору купли-продажи ценных бумаг общество - сторона Б приобрело 800 обыкновенных именных акций общества - стороны А номинальной стоимостью 0,84 руб. каждая акция, то есть общей стоимостью 672 руб. (0,84 x 800). В оплату этих акций стороне А было передано здание балансовой стоимостью 2166600 руб. 00 коп., находившееся в хорошем состоянии и используемое в качестве торгового центра. По мнению акционера - заявителя, при таких обстоятельствах договор купли-продажи ценных бумаг является не только недействительной оспоримой сделкой, но и недействительной ничтожной сделкой на основании п. 2 ст. 170 ГК РФ, так как по существу прикрывает фактическое безвозмездное отчуждение здания одной коммерческой организацией другой коммерческой организации, а в силу п. 4 ст. 575 ГК РФ дарение в отношениях между коммерческими организациями запрещено. В данной ситуации, по мнению заявителя, обе стороны - и истец, и ответчик - проявляют себя как недобросовестные субъекты, они злоупотребляют своими гражданскими правами и наносят ущерб интересам общества - стороны Б и его акционерам;

2) как на дату заключения договора купли-продажи ценных бумаг, так и в период судебного разбирательства фактическая стоимость здания значительно выше его балансовой стоимости; на балансе стороны А здание учитывается уже по стоимости 6 млн. руб., а рыночная цена здания еще больше. Ввиду отсутствия у стороны Б других активов, отказ от иска является крупной сделкой, а вопрос об отказе от иска, по утверждению заявителя, не рассматривался ни на общем собрании акционеров, ни советом директоров общества - стороны Б.

Арбитражный суд не признал заявителя третьим лицом с самостоятельными требованиями, указав, что заявленное им требование не направлено на предмет спора и потому противоречит условиям заявления третьими лицами самостоятельных требований, предусмотренным в ч. 1 ст. 50 АПК РФ. Отказ стороны Б от иска был принят судом и производство по делу было прекращено; апелляционная жалоба третьего лица - акционера стороны Б была оставлена судом апелляционной инстанции без удовлетворения, а определение Арбитражного суда Мурманской области о прекращении производства по делу - без изменения <*>.

--------------------------------

<*> Арбитражный суд кассационной инстанции занял такую же позицию, оставив судебные акты, принятые по делу, без изменения, а кассационную жалобу акционера стороны Б - без удовлетворения.

Представляется, что суды должны более внимательно подходить к соотношению стоимостей обмениваемых объектов, по крайней мере, в тех случаях, когда сделки мены оспариваются заинтересованными лицами. Если неравноценность обмениваемых объектов выходит за разумные рамки и договор мены не сопоставимых по стоимости объектов предположительно прикрывает вывод активов, то при наличии достаточных оснований действия участников такого договора мены могут быть квалифицированы как злоупотребление правом (п. 1 ст. 10 ГК РФ), а сам договор мены может быть признан притворной сделкой (п. 2 ст. 170 ГК РФ), прикрывающей безвозмездный вывод активов; такой договор мены по существу является договором дарения, применение которого в отношениях между коммерческими организациями не допускается (п. 4 ст. 575 ГК РФ).

Еще в одном деле по поводу акций ЗАО "СМАРТС", на этот раз уже по иску компании "Сигма", поданному в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, возник вопрос о пределах преимущественного права приобретения акций в количественном аспекте. Несколько акционеров ЗАО "СМАРТС" продали принадлежавшие им акции одному и тому же приобретателю; в сумме количество проданных ими акций составляет почти 20% (19,95%) от общего числа акций ЗАО "СМАРТС". Компания "Сигма", которая незадолго до этого приобрела пять акций ЗАО "СМАРТС" в обмен на картину "Бухта залива", предъявила иск о переводе на нее прав покупателя на все количество акций, приобретенных покупателем-ответчиком по делу - по договорам с акционерами ЗАО "СМАРТС" - продавцами. Иск был предъявлен в пределах предусмотренного абз. 7 п. 3 ст. 7 Закона "Об акционерных обществах" трехмесячного срока. Вопрос о природе этого срока - является он пресекательным или сокращенным сроком исковой давности - считается дискуссионным <*>.

--------------------------------

<*> См. об этом: Мурзин Д.В. Перевод прав и обязанностей покупателя при нарушении преимущественного права покупки // Проблемы теории гражданского права. Вып. 2 / Институт частного права. М., 2006. С. 95 - 96.

В "Обзоре практики разрешения споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" (приложение к информационному письму Президиума ВАС РФ от 28 апреля 1997 г. N 13) при анализе дела по иску участника общей долевой собственности на объект недвижимости о переводе на него прав покупателя доли Президиум ВАС РФ квалифицировал установленный п. 3 ст. 250 ГК РФ трехмесячный срок для предъявления иска как срок пресекательный, "поэтому исковые требования, заявленные с пропуском указанного срока, подлежат отклонению" (п. 20) <*>. Трехмесячный срок, предусмотренный в абз. 7 п. 3 ст. 7 Закона "Об акционерных обществах", имеет ту же природу, что и срок, установленный п. 3 ст. 250 ГК РФ, поэтому было бы логичным признать срок по иску акционера о переводе на него прав и обязанностей покупателя при продаже акций с нарушением преимущественного права пресекательным сроком.

--------------------------------

<*> ВВАС РФ. 1997. N 7. С. 101.

Суд первой инстанции иск компании "Сигма" удовлетворил; представители ответчика возражали против удовлетворения иска в полном объеме; в поданной от имени ответчика апелляционной жалобе они ссылались, в частности, на то, что акционерам закрытого общества предоставлено преимущественное право приобретения не вообще всех акций, продаваемых акционерами этого общества, а только части отчуждаемых акций пропорционально количеству акций, принадлежащему каждому из них. Так установлено правилом абз. 4 п. 3 ст. 7 Закона "Об акционерных обществах" с оговоркой: "если уставом общества не предусмотрен иной порядок осуществления данного права". Уставом ЗАО "СМАРТС" иной порядок не предусмотрен. У истца - компании "Сигма" в момент совершения сделок по продаже акций было всего пять акций, что составляет 0,125% от общего количества размещенных акций ЗАО "СМАРТС". Следовательно, иск компании "Сигма" может быть удовлетворен лишь частично, а именно на компанию "Сигма" может быть переведено право только на то количество проданных акций, которое составляет 0,125% от всего количества проданных акций.

Арбитражный апелляционный суд оставил апелляционную жалобу без удовлетворения, а решение суда первой инстанции - без изменения. Суды первой и апелляционной инстанции исходили из того, что по смыслу положений п. 3 ст. 7 Закона "Об акционерных обществах" при продаже акций акционером общества каждый из всех остальных акционеров этого общества может купить эти акции в количестве, пропорциональном количеству акций, принадлежащих каждому из них (абз. 4 п. 3 ст. 7); в результате чего распределение продаваемых акций происходит самым справедливым образом, без необоснованного ущемления интересов отдельных акционеров. В случае же продажи акций с нарушением преимущественного права покупки принцип пропорциональности действует только тогда, когда в суд обратилось несколько акционеров; если же в суд обратился только один акционер, он вправе претендовать на все количество проданных акций. По мнению судов, такой вывод вытекает из сопоставления положений абз. 4 п. 3 и абз. 7 п. 3 ст. 7 Закона "Об акционерных обществах".

С нашей точки зрения, позиция суда не выдерживает критики. Принцип пропорциональности должен действовать как в ситуации, когда распределение продаваемых акций происходит при акцепте другими акционерами оферты акционера - продавца, так и в ситуации, когда вследствие продажи акций с нарушением преимущественного права распределение проданных акций происходит через механизм судебного разрешения споров по поводу этих акций. Представим себе, что другие акционеры ЗАО "СМАРТС" (все или некоторые из них) своевременно обратились в суд с исками о переводе на них прав и обязанностей покупателя, но по каким-либо причинам суд рассматривает эти иски позднее, уже после того, как вынесено решение по иску компании "Сигма". Значит, в этих исках должно было быть отказано только потому, что другим судом уже вынесено решение в пользу компании "Сигма"? Такой дискриминации быть не должно.

Все акционеры закрытого акционерного общества обладают равной правовой возможностью доступа к выкупу продаваемых акций, но реализация равных правовых возможностей акционеров обеспечивается принципом пропорциональности, действие которого не ограничивается только этой ситуацией; принцип пропорциональности учитывается также при размещении эмитируемых акций и эмиссионных ценных бумаг акционерного общества, конвертируемых в акции, - ст. 40 и 41 Закона "Об акционерных обществах". Отступление от закрепленного в абз. 4 п. 3 ст. 7 данного Закона правила, согласно которому при реализации преимущественного права приобретения акций акционер вправе выкупить не все количество отчуждаемых акций, а лишь то их количество, которое пропорционально количеству принадлежащих ему акций, допустимо только в одном единственном случае - когда уставом данного закрытого акционерного общества (ЗАО) предусмотрен иной порядок осуществления преимущественного права покупки, в частности, предусмотрен другой принцип определения количества акций, на которое вправе претендовать акционер, изъявивший желание приобрести акции, отчуждаемые другим акционером. Если же уставом общества иной порядок не предусмотрен, действует порядок, предусмотренный абз. 4 п. 3 ст. 7 Закона "Об акционерных обществах". Этот порядок, на наш взгляд, полностью обеспечивает баланс интересов акционера, отчуждающего принадлежащие ему акции, и интересов остальных акционеров ЗАО, поскольку преимущественное право покупки есть ограничение свободы акционера распоряжаться своим имуществом, но это ограничение относится только к возможности выбора контрагента по сделке - приобретателя, но не к условиям сделки. Более того, став акционером ЗАО, лицо принимает на себя риск того, что при возмездном отчуждении акций в будущем они должны быть предложены прежде всего другим акционерам этого общества, а не любым третьим лицам по желанию акционера - отчуждателя.

Возвращаясь к делу по иску компании "Сигма", следует отметить, что Федеральный арбитражный суд Северо-Западного округа, рассмотрев дело в порядке кассационного производства, отменил решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции и направил дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции <*>. При повторном рассмотрении дела решением суда первой инстанции в иске компании "Сигма" было отказано полностью; апелляционная жалоба компании "Сигма" была принята к рассмотрению арбитражным судом апелляционной инстанции.

--------------------------------

<*> См. об этом деле: 1) Кодачигов В., Пастернацкая О. Национальный оператор шведского происхождения. Tele2 становится полноправным конкурентом "большой тройки" // Коммерсантъ. 2006. 23 июня; 2) Захаров Д., Колычева Е. "Сигма" стала кредитором СМАРТСа и претендует уже на 45% акций сотового оператора // Коммерсантъ. 2006. 29 августа. О других аспектах этого дела см. ниже.

Уступка права на БЦБ может быть осуществлена и как безвозмездная цессия. Соглашение о безвозмездной цессии есть одновременно договор дарения. По общему правилу договор дарения - реальная сделка (абз. 1 п. 1 ст. 572 ГК РФ), но в то же время законом допускается заключение консенсуального договора дарения (абз. 1 п. 2 ст. 572 ГК РФ), в том числе и относительно дарения имущественного права. Передача БЦБ одним лицом другому лицу существенно отличается от передачи вещей и не может происходить путем вручения, поэтому договор дарения БЦБ всегда является договором консенсуальным, а не реальным.

Поскольку безвозмездная передача БЦБ не подпадает под действие правил о преимущественном праве покупки, постольку договор дарения используется в практике для прикрытия продажи акций закрытого акционерного общества лицам, не являющимся акционерами этого общества. Аналогичная практика существует и в отношении долей в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью. Вопросы, которые возникают в этих делах, требуют единого методологического подхода.

В судах общей юрисдикции и арбитражных судах рассматривались споры, вызванные корпоративным конфликтом в одном обществе с ограниченной ответственностью, назовем его ООО "Керн" (г. Санкт-Петербург). В деле по иску генерального директора этого общества, снятого с должности на основании решения общего собрания его участников, решение общего собрания участников было признано судом общей юрисдикции недействительным по мотиву отсутствия кворума на общем собрании: в общем собрании не принимали участие три гражданина, приобретшие доли в уставном капитале общества по договорам дарения. Позиция представителя общества - ответчика по иску - сводилась к тому, что договоры дарения долей прикрывают возмездную уступку права на долю и потому в силу п. 2 ст. 170 ГК РФ являются недействительными ничтожными сделками.

Представитель общества ссылался в суде на то, что участники общества - отчуждатели долей - не были знакомы с гражданами - приобретателями долей, не встречались с ними и вообще никогда не слышали о них и даже не видели их; в суде было установлено, что договоры дарения с оговоркой об уведомлении общества, уже подписанные одаряемыми, были подписаны отчуждателями у себя дома и переданы посреднику, который доставил договоры в офис общества и вручил их генеральному директору. При таких обстоятельствах, по мнению представителя ответчика, дарение выступает как абстрактная сделка, не имеющая под собой каких-либо мотивов или основания, тогда как в российском гражданском праве все сделки, за исключением некоторых, прямо поименованных в законе, таких как выдача и передача векселя, являются не абстрактными, а каузальными. Суд не поддержал объяснения ответчика, ссылаясь на то, что доказательств притворности дарения долей и передачи денег одаряемыми дарителям представлено не было, дарители не заявляли о насилии или угрозе, обмане и введении их в заблуждение, имеющее существенное значение. Теоретические же рассуждения в отрыве от доказательственной базы не могут быть положены в основу судебного решения. Решение суда первой инстанции было оставлено в силе судами вышестоящих инстанций.

Позиция суда не безупречна по существу, формально она соответствует отдельным применимым нормам материального и процессуального права, но не соответствует общим началам и смыслу гражданского права. В таких делах усматривается некоторая негибкость закона, он далеко не всегда способен отреагировать на нетипичные, нестандартные ситуации, которые сплошь и рядом встречаются в российской действительности.

Приходится, к сожалению, констатировать, что в уже упомянутом выше Постановлении Пленума ВАС РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" не содержится разъяснения по вопросу о порядке определения того количества отчуждаемых акций, на которое вправе претендовать акционер ЗАО, требующий перевода на него прав и обязанностей покупателя.

Возможно, следовало бы конкретизировать принципиальные положения абз. 1 п. 1 ст. 10 ГК РФ о недопустимости действий граждан и юридических лиц, осуществляемых "исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах". При анализе обстоятельств одного конкретного дела, рассмотренного арбитражным судом по иску заинтересованного лица, акции которого были утрачены вследствие ненадлежащих действий банка-эмитента, О.Д. Анциферов отмечает: "К сожалению, явному злоупотреблению Банком своими правами в подобной ситуации не могут быть противопоставлены адекватные средства правовой защиты. Пункт 1 ст. 10 ГК РФ является не более чем декларацией, которая очень редко используется в судебной практике в целях пресечения злоупотребления правом" <*>. К этому выводу нельзя не присоединиться.

--------------------------------

<*> См.: Анциферов О.Д. "Нестандартное" основание прекращения прав на акции // ЭЖ-Юрист. 2007. N 6. С. 13.

Понятно, что конкретные формы злоупотребления правом могут быть весьма разнообразными, и все же было бы целесообразно разъяснить непосредственно в самой ст. 10 ГК РФ положение о злоупотреблении правом в иных формах. Норма п. 2 ст. 170 данного Кодекса о ничтожности притворных сделок в сочетании с расширительным толкованием принципа недопустимости злоупотребления правом в каких бы то ни было формах позволяет обосновать возможность по-иному разрешать споры, связанные с уступкой БЦБ и долей в уставном капитале ООО:

1) если при разрешении споров, касающихся договоров дарения акций или долей, будет установлено, что дарение осуществляется без каких-либо мотивов, суд констатирует абстрактность такого договора дарения и признает его ничтожным как притворную сделку;

2) на основании предусмотренной в п. 3 ст. 423 ГК РФ презумпции возмездности договора, "если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное", суд признает договор, прикрываемый ничтожным договором дарения, возмездным;

3) если другие акционеры (участники) на основе преимущественного права приобретения требуют перевода на них прав приобретателей, являющихся одаряемыми по абстрактным договорам дарения, признанным ничтожными, такие иски с учетом конкретных обстоятельств могут быть удовлетворены.

Приводя примеры конфликтных ситуаций и судебных споров, вызывающих неоднозначную оценку стороннего аналитика, а таких примеров, естественно, можно было бы привести гораздо больше, справедливости ради следует отметить, что скупка акций как наиболее ликвидного актива и поглощение компаний (акционерных обществ) в подавляющем большинстве случаев осуществляются в рамках правового поля вполне цивилизованным путем: путем переговоров, в ходе которых на основе правовых норм и обычаев делового оборота конкретизируются условия будущей сделки и вырабатывается консенсус. Далеко не всегда удается сразу согласовать все условия, переговоры могут быть длительными и сложными; тогда участниками переговоров может быть использована форма предварительного договора (ст. 429 ГК РФ), а окончательный договор заключается позднее, после отработки его содержания.

Так, например, в печати сообщается о том, как происходит скупка активов операторов подвижной (сотовой) связи шведским телекоммуникационным холдингом Tele2; его дочерняя компания "Tele2 Россия" работает в 13 регионах России, но намерена расширить сферу своей деятельности до 33 регионов и довести число абонентов до 8 млн. Эти планы реализуются путем поглощения компаний - сотовых операторов, действующих на региональных рынках. Механизм поглощения внешне достаточно простой: предложение к конкретным акционерам (оферта), переговоры, заключение предварительного договора или меморандума о взаимопонимании, затем отработка всех деталей, облечение согласованных условий в форму договора продажи акций, оформление передачи права на БЦБ <*>. Основной вопрос - цена; согласование ее размера происходит сложно и длительно; используются различные методики расчета ликвидности одной акции и в целом пакета продаваемых акций; отрабатывается порядок платежей. Как правило, в подготовке сделки участвует команда специалистов: сотрудники консалтинговых, инвестиционных, оценочных (рейтинговых) компаний, страховщиков, банков и, естественно, юридических фирм. Информация о подготовке сделки не скрывается, требования законодательства о конкуренции соблюдаются. Если приобретается пакет акций, составляющий более 30% от общего количества акций ОАО, применяются нормы гл. XI.1. Федерального закона "Об акционерных обществах" ("Приобретение более 30 процентов акций открытого общества") <**>.

--------------------------------

<*> См., например: Кодачигов В., Пастернацкая О. Указ. соч.

<**> Глава XI.1. "Приобретение более 30 процентов акций открытого общества" включена в Закон "Об акционерных обществах" Федеральным законом от 5 января 2006 г. N 7-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "Об акционерных обществах" и некоторые другие законодательные акты Российской Федерации" // СЗ РФ. 2006. N 2. Ст. 172; вступила в силу с 1 июля 2006 г.

Изложенный правовой механизм применяется как в тех случаях, когда пакет акций приобретается в целях последующей перепродажи, так и в тех случаях, когда, приобретая пакет акций действующей компании, инвестор намеревается участвовать в ее бизнесе. С нашей точки зрения, правовой механизм заключения договоров продажи и приобретения БЦБ по российскому законодательству четкий и ясный и не дает оснований для оправдания выхода за пределы правового поля.

Не допустить никаких правонарушений и не создать конфликтные ситуации при совершении сделок с БЦБ - это уже задача юристов, обеспечивающих правовое сопровождение сделки.

Сделки с акциями и другими БЦБ часто совершаются на публичных торгах, результатом которых является заключение договоров продажи БЦБ.

Следует сделать пояснение относительно операций с ценными бумагами на фондовых биржах. В основном это операции с БЦБ, эмитентами которых являются крупные коммерческие организации, в том числе банки, действующие в организационно-правовой форме открытого акционерного общества (БЦБ коммерческих организаций в печати называют "голубыми фишками"); предметом торгов на биржах являются также государственные облигации, эмитируемые от имени государства Министерством финансов РФ. Юридическая природа биржевых операций с БЦБ та же, что у внебиржевых сделок: это тот же договор продажи БЦБ, который подпадает под действие п. 4 ст. 454 ГК РФ.

Особенности операций с БЦБ на бирже не влияют на квалификацию заключаемых договоров. Операции на бирже совершаются в упрощенном порядке, который, с одной стороны, позволяет ускорить процедуры заключения и исполнения договоров, а с другой стороны, обеспечивает соблюдение прав участников операций: продавцов и покупателей БЦБ. Каждая фондовая биржа имеет собственные правила проведения торгов; эти правила разрабатываются на основе утвержденного Федеральной службой по финансовым рынкам (ФСФР) Положения о деятельности по организации торговли на рынке ценных бумаг <*>. К биржевым торгам допускаются только те БЦБ, которые соответствуют определенным требованиям, устанавливаемым фондовыми биржами. БЦБ, отвечающие требованиям, что выявляется в ходе проверки (листинга), включаются в котировочный (котировальный) список и допускаются к торгам.

--------------------------------

<*> Утверждено Приказом ФСФР от 22 июня 2006 г. N 06-68/пз-н // РГ. 2006. 26 октября.

Включение БЦБ в котировочный список не лишает правообладателя права продать их вне биржи. Если продажа БЦБ, включенных в котировочный список хотя бы одной биржи, осуществляется через посредника: брокера, дилера, управляющего, акционерного инвестиционного фонда или управляющей компании - посредник обязан предоставить информацию о совершенной сделке на любую фондовую биржу. Фондовые биржи ведут реестр внебиржевых сделок с присвоением каждой внебиржевой сделке соответствующего регистрационного номера. Эти правила предусмотрены в утвержденном ФСФР Положении о предоставлении информации о заключении сделок <*>.

--------------------------------

<*> Утверждено Приказом ФСФР от 22 июня 2006 г. N 06-67/пз-н // РГ. 2007. 13 января.

Данный порядок не распространяется на сделки репо, которые совершаются не в целях реальной уступки права на БЦБ приобретателю, а в целях извлечения прибыли от изменения рыночных цен на БЦБ, используемых при проведении спекулятивных операций. Как пишет В.А. Галанов, "договор (сделка) репо - это договор (но может быть и совокупность договоров), соединяющий в себе продажу (покупку) ценной бумаги в текущий момент времени и покупку (продажу) этой же ценной бумаги в установленный срок в будущем по ценам, зафиксированным при заключении договора" <*>. Поскольку по сделкам репо проданные БЦБ возвращаются через некоторый промежуток времени их первоначальному владельцу, выступавшему в качестве продавца при заключении договора, необходимость в специальном учете таких внебиржевых сделок фондовыми биржами отпадает. Тем более нет необходимости в учете тех сделок с БЦБ, которые не предполагают фактическую передачу права на БЦБ правообладателем его контрагенту: фьючерсные контракты, своп-контракты и т.п.

--------------------------------

<*> См.: Галанов В.А. Рынок ценных бумаг: Учебник. М., 2007. С. 314.