156 Лаптев в. В. Предмет и система хозяйственного права. М., 1969, с. 24.

157 Там же, с. 21.

100

руются разными юридическими методами, что также свойственно не отрасли права, а .комплексной отрасли законодательства.

В-третьих, признается, что разнороден не только предмет, но и метод хозяйственноправового регулирования: «.. .отличительный признак хозяйственного 'права заключается в сочетании в нем разнообразных способов воздействия на хозяйственные отношения, использовании различных методов правового регулирования».¹⁵⁸ К тому же вообще ставится под сомнение допустимость использования в разграничительных целях критерия метода регулирования. «Разграничение гражданского и административного права по методу регулирования,—пишет В. В. Лаптев, — нельзя признать правильным. Оно приводит к выводу о том, что в гражданском праве господствует демократическое начало равенства, а в административном — бюрократическое начало подчинения... Применение метода правового регулирования в качестве критерия для разграничения административного и гражданского права ведет к возрождению деления права на публичное и частное».¹⁵⁹

Апелляция к демократическому и бюрократическому началу труднообъяснима. Если бы метод власти и подчинения означал закрепление бюрократического начала. Советское государство должно было 'бы вовсе от него отказаться. Но без такого метода управление неосуществимо, что едва ли позволило бы В. В. Лаптеву утверждать, будто бюрократическое начало неотделимо от самого управления. Не более убедительна далеко не новая ссылка на возрождение публичного и частного права, ибо даже в буржуазной цивилистике такое деление проводится по методу регулирования далеко не всеми авторами и притом для размежевания буржуазного права в целом на две названные ветви, а не для разграничения одних лишь гражданского и административного права. Советские юристы отделяют друг от друга одноименные отрасли советского права не столько по методу, сколько по предмету регулирования. Нельзя вместе с тем выбрасывать за борт метод регулирования потому лишь, что он используется в совершенно иных целях буржуазной ци-вилистической доктриной. Идя по такому пути, с не меньшей легкостью можно было бы отвергнуть и теорию хозяйственного права, провозглашенную Штаммлером, Гедеманом, Нуссбау-мом, Гольдшмидтом и др. задолго до того, как она появилась на советской почве.

Не выходя за рамки научной полемики, внимание следует сосредоточить не на аргументах такого рода, а на совершенно ином вопросе: если хозяйственное право обладает единством предмета, то откуда у него появляются различные методы правового регулирования?

'58 Хозяйственное право. М., 1967, с. 16. 159 Л а п т е в В. В. Предмет и система хозяйственного права, с. 63—64.

101

Дело, оказывается, в том, что «хозяйственные отношения .нельзя разделить на имущественные и 'организационные, ибо планово-организационные и имущественные элементы неразрывно сочетаются в 'них».¹⁶⁰ Такое разделение, однако, не только возможно, но и необходимо, если иметь в виду отношения, а не деятельность. В хозяйственной деятельности организационные и имущественные элементы действительно .сочетаются неразрывно. Но вследствие этого отнюдь не становятся едиными имущественные и чисто организационные отношения. В этом убеждают и примеры, приводимые в противоположных целях. Ссылаются, в частности, на то, что хозяйственный договор, обладая имущественным содержанием, все в большей степени приобретает значение элемента или звена планирования.¹⁶¹ Следует, однако, учитывать, что имущественными отношениями хозяйственный договор связывает лишь его контрагентов, а организационно-плановые отношения, становлению которых он содействует, устанавливаются между ними и планирующими органами. И уже самый факт установления тех и других между разными субъектами с неоспоримостью доказывает самостоятельность имущественных и собственно организационных отношений, несмотря на сочетание имущественных и организационных элементов в хозяйственной деятельности. При ориентации на различие этих отношений выявляются разные отрасли права, а опираясь на единство соответствующих элементов, можно построить лишь комплексную отрасль законодательства.

В-четвертых, признается, что система права и ее деление на отрасли «представляет собой объективную реальность».¹⁸² Но это не может означать ничего другого, кроме того, что отрасль права не результат субъективно проведенной систематизации правовых явлений, а лишь -познаваемое наукой органически сформировавшееся внутреннее образование, свойственное самой системе права.

Казалось бы, что исходя из такой предпосылки, для выявления отрасли права в его системе нужно вначале обнаружить общность определенных юридических норм по их собственным особенностям (по методу регулирования), а затем уже объяснить эту общность при помощи детерминирующих ее внеправо-вых факторов ('при помощи 'предмета регулирования). Только так и может быть исследована система права как объективное явление, и именно по этой причине ее отрасли должны различаться по предмету и методу регулирования. Но сторонники теории хозяйственного права идут прямо противоположным путем. Они вначале группируют внеправовые явления, выделяя из числа последних хозяйственную деятельность, а затем уже вокруг нее объединяют все причастные к ней юридические hod-

¹⁶⁰ Хозяйственное право, с. 14 16' Там же, с. 15. '62 Там же с. 13.

102

мы. При такой методологии нельзя уже, естественно, исключить из построения системы права и субъективные моменты. Об этом, в частности, говорит В. В. Лаптев.

Он подчеркивает первичное значение объективных факторов:

«Развитие хозяйственных отношений вызывает необходимость их правового регулирования, появляется хозяйственное законодательство».¹⁶³ Но, отмечается тут же, «мнение о необходимости учета субъективного фактора в формировании отраслей права заслуживает поддержки. Действительно, право выражается в системе норм, издаваемых государством, и наличие большой группы нор'м по регулированию определенных общественных отношений выражает государственное признание важного значения этих отношений».¹⁶⁴

Нельзя не заметить известного смешения понятий, допускаемого в этих рассуждениях.

В самом деле, верно ли, что развитие хозяйственной деятельности (а она для В. В. Лаптева тождественна хозяйственным отношениям) вызывает необходимость ее правового регулирования и появления хозяйственного законодательства? Конечно, верно. Но отсюда вовсе не следует, что теми же факторами определяется формирование хозяйственного права как отрасли советского права. Скорее наоборот, разносторонний характер всемерно развивающейся хозяйственной деятельности вызывает ее опооредствование разными отраслями права, а границы межотраслевого регулирования этой деятельности определяются создаваемой государством специальной отраслью законодательной системы —хозяйственным законодательством.

Верно ли, что система права выражает волю государства? Несомненно, верно. Но из этого отнюдь не вытекает, что и при выявлении внутренней структуры правовой системы должен учитываться субъективный фактор. Поскольку нормы права выражают волю государства, она наличествует и при объединении правовых норм в правовую систему. От государственной воли зависит в рамках, определяемых объективно действующими закономерностями, придание юридической норме того или иного содержания. Однако, наделив юридическую норму, например, гражданскоправовым содержанием, государство нэ может тем не менее включить ее в уголовное 'право. Это зависит уже не от воли государства, а от объективного содержания самой нормы, и именно в таком смысле система права лишена каких бы то ни было субъективных моментов. В то же время государство может, руководствуясь как объективными факторами, так и соображениями целесообразности, объединить нормы разной отраслевой принадлежности в единый закон, кодекс или свод законов, 'поскольку, в отличие от системы права, си-

1бз Лаптев В. В. Предмет и система хозяйственного права, с. 23. ¹⁵⁴ Там же.

103

стема законодательства есть результат 'сочетания моментов объективного и субъективного порядка.

Верно ли, что создание большого числа норм, посвященвых регулированию хозяйственной деятельности, свидетельствует о том, что этой деятельности государство .придает важное значение? Безусловно, .верно. Но разве отрасль права определяется значением регулируемых ею отношений? Вспомним, как в связи с дискуссией о гражданском праве 1954—1955 гг. С. С. Алексеев метко парировал отрицание необходимости самостоятельного регулирования не связанных с имущественными личных неимущественных отношений на том лишь основании, что ввиду небольшого их объема они недостаточны по своему значению для образования соответствующей им отрасли права. / То же самое приходится повторять и сейчас. Значение регули-•' руемых отношений может играть свою роль при образовании отпасли законодательства. Но если определенный комплекс общественных отношений не обладает предметным единством, обусловливающим единство метода регулирования, он при самом огромном своем значении не вызовет к жизни самостоятельной отрасли права, которая формируется как неизбежное следствие такого единства, даже при относительно меньшем значении породивших ее общественных отношений.

Что сторонники теории хозяйственного права в своей новой аргументации не пошли дальше обоснования его самостоятельности как отрасли законодательства, хотя стремились доказать существование одноименной отрасли права,—в этом с несомненностью убеждает предложенная ими схема хозяйственного права, которая в' варианте 1967 г. выглядит следующим образом: I. Общая часть—правовые формы и методы руководства хозяйством, правовое положение хозяйственных органов, правовой режим имущества, правовые формы планирования хозяйственной деятельности, правовые формы хозяйственного расчета и экономического стимулирования, хозяйственные обязательства, правовые формы создания и внедрения новой техники, правовое регулирование кредитования и расчетов в народном хозяйстве, ответственность за результаты хозяйственной деятельности, разрешение хозяйственных споров, организация юридической службы в народном хозяйстве; II. Особенная часть—правовое регулирование промышленности, капитального строительства и проектно-изыскательских работ, хозяйственных отношений в сельском хозяйстве, снабженческо-сбытовой деятельности, советской торговли, коммунально-жилищного хозяйства, хозяйственной деятельности социально-культурных учреждений.¹⁶⁵

В 1969 г. эта схема воспроизводится с некоторыми изменениями.'⁶⁶ Исключен самостоятельный раздел о юридической

'65 Хозяйственное право, с. 26—37. l⁶⁶ Лапте в В. В. Предмет и с;1стс-:.:а хозяйственного права, с. -'42-

104

службе в народном хозяйстве, ибо в противном случае пришлось бы посвятить столь же самостоятельные разделы всем другим функциональным подразделениям хозяйственных организаций. Вместо «правовых форм хозяйственного расчета и экономического стимулирования» говорится уже только о «правовых формах хозяйственного расчета», так как правовые формы экономического стимулирования, могущие быть предметом самостоятельного научного исследования, не обусловливают образования особого раздела в законодательном акте. Для обеспечения необходимой полноты разработанной схемы в нге включен раздел о правовом регулировании связи. В остальном она ничем ке отличается от схемы 1967 г.

Едва ли, однако, нужно доказывать, что выделяемая здесь Общая часть в действительности не носит общего характера в правовом смысле этого понятия, так как заключает в себе не столько общие правила, сколько нормы о действиях, совершаемых во всех или в подавляющем большинстве отраслей народного хозяйства. Впрочем, это признает и сам В. В. Лаптев, когда он говорит: «Перечисленные вопросы имеют общее значение для всех отраслей народного хозяйства. Поэтому они составляют Общую часть хозяйственного права».'⁶⁷ Но, быть может, здесь наблюдается решительный отход от установившихся традиций. заслуживающее внимания научное новаторство? Дело, конечно, не в этом, а в том, что хозяйственное право как комплексная отрасль законодательства не может обладать Общей частью в традиционном смысле. Однако, поскольку традиция все же требует образования Общей части, то, следуя ей, приходится создавать нечто подобное, а по существу не имеющее к Обшей части никакого отношения.

Недостаточно ясен и вопрос о содержании некоторых конкретных разделов Общей части. Какие нормы войдут в раздел «Правовые формы и методы руководства хозяйством»? Об управлении, планировании, контроле и нормативном регулировании хозяйственной деятельности, об экономических и административных методах хозяйствования? Но ведь все эти нормы, кроме определяющих компетенцию нормотворческих органов, должны быть представлены в последующих разделах! Что будет регулировать раздел «Правовые формы планирования хозяйственной деятельности», если планирование всех отраслей народного хозяйства сосредоточивается в законодательстве, которое группируется вокруг соответствующих разделов Особенной части? Откуда хозяйственное право будет черпать нормы о недействительности сделок, исковой давности, защите права собственности, если в Общей части самого хозяйственного кодекса места им вовсе не отводится?

Трудно определить также соотношение между Общей и Осо-

167 Там же, с. 145.

105

беяной частью. В. В. Лаптев объясняет это соотношение такня образом, что в Особенной части «по каждой из отраслей экономики и каждому виду хозяйственной деятельности определяются особенности правового положения органов хозяйственного руководства, предприятий и объединений, специфика планирования, хозрасчета и хозяйственных обязательств в данной области».¹⁶⁸ Но если, например, хозяйственные договоры войдут в Общую часть, то о них нечего будет сказать в Особенной части, поскольку поставки различаются не по отраслям хозяйства, а по видам поставляемой продукции; подряд на капитальное строительство вообще подчиняется единому нормированию, и в таксы же положении находятся перевозка грузов, экспедиция, складское хранение и т. п.

Затем, нуждается в проверке классификация разделов самой Особенной части. Согласно разъяснению В. В. Лаптева, ее содержание должно составить «правовое регулирование отдельных отраслей экономики и видов хозяйственной деятельности».¹⁶⁹ Но тогда почему особо выделяется правовое регулирование хозяйственной деятельности социально-культурных учреждений? Разве это отрасль экономики или особый вид хозяйственной деятельности? С другой стороны, почему в Особенной части отсутствует раздел, посвященный деятельности банка и других кредитных учреждений, значение которой как действительно специфического вида хозяйственной деятельности сомнений не вызывает? А если такой раздел появится, что тогда останется в разделе Общей части о кредитовании и расчетах в народном хозяйстве?

Наконец, в объяснении к схеме говорится, что любые отношения с участием граждан регулируются не хозяйственным, г гражданским, трудовым и др\гпми отраслями советского права. Но это означает, что при построении хозяйственного кодекса не соблюдается последовательно и критерий отрасли экономики. так как, например, торговая деятельность без розничной торговли ипи транспортная деятельность без обслуживания населения представляет не отрасль экономики в целом, а лишь ее определенную часть. Небезынтересно п указание на то, что нормы об изобретательском праве и праве на научные открытия (авторское право вовсе не упоминается!) должны оставаться в гражданском праве и не подлежат переключению в право хозяйственное.¹⁷⁰ Но участниками изобретательских и авторских правоотношений в большом числе случаев являются социалистические организации. Нередко эти отношения устанавливаются между социалистическими организациями. Будут ли последние подчинены хозяйственном) г.раву? Если да, то хозяйственное право регулирует не только хозяйственную деятельность. Если

'ее Там же, с. 145.

169 Там же.

^t") Там же, с. 144—145.

нет, то гражданское право регулирует не только отношения с участием граждан.

Оказанное не оставляет сомнений в том, что конкретно предложенная схема хозяйственного права и хозяйственного кодекса не выдерживает критической проверки. Но поскольку все аргументы, приводимые в обоснование хозяйственного права, как и рассмотренная схема хозяйственного кодекса, по своему реальному содержанию фактически доказывают существование самостоятельной отрасли хозяйственного законодательства, с чем нельзя не согласиться, вопрос об издании хозяйственного кодекса должен решаться независимо от дефектов конкретной его схемы, а исходя всецело и исключительно из соображений законодательной и хозяйственной целесообразности.

Хозяйственная практика нуждается в систематизации хозяйственного законодательства. Но путем кодификации осуществить такую систематизацию невозможно. Наивно полагать, что, издав хозяйственный кодекс, можно было бы свести к 200—300 его статьям все или почти все хозяйственное законодательство:

одни только транспортные уставы и кодексы занимают гораздо больший объем, не говоря уже о том, что нормотворческая деятельность правительства в области регулирования социалистического хозяйствования будет весьма широко развиваться и после издания хозяйственного кодекса. Кодификация натолкнулась бы на непреодолимые препятствия и в другом отношении, так как потребовала бы такого расчленения в принципе единых нормативных актов, без которого многие ее структурные подразделе-

-ния по содержанию не соответствовали бы своему наименованию. Достаточно в этом смысле сопоставить раздел о хозяйственных договорах, куда вошли бы договоры поставки и подряда на капитальное строительство, с разделом о материально-техническом снабжении и о капитальном строительстве. Кодификация не обеспечила бы удовлетворения в достаточной степени и чисто практических запросов, так как за ее пределами осталась бы все правительственные акты, играющие в регулировании хозяйственной деятельности весьма существенную роль.

Нужно поэтому идти по пути не кодификации, а инкорпорации, сосредоточив усилия на разработке Свода хозяйственного законодательства, куда вошли бы как законы, так и посвященные хозяйственным вопросам подзаконные акты, при расположе-

-няи которых по глубоко продуманной, логически стройной системе хозяйственная практика как раз и получила бы сводный законодательный акт, полностью соответствующий ее реальным запросам и потребностям. Но связывать с изданием такого акта судьбы гражданского права как отрасли права и отрасли юридической науки нет решительно никаких оснований.

Гражданское право в качестве отрасли советского права не мо/кет существовать и развиваться иначе, как совокупность

-норм, регулирующих в определенном объеме, но независимо от

107

субъектного состава, социалистические имущественные и личные неимущественные отношения. Назначение советской цивилисти-ческой науки состоит не в его перестройке, а в выявлении того, что оно собой действительно представляет. Развитие цивилисти-ческой мысли в СССР свидетельствует о том, что она успешно выполняет это свое назначение. Одна из центральных задач, стоящих перед нею, — дальнейшее углубленное исследование той же проблемы.¹⁷¹

¹⁷¹ Свидетельством такого исследования является непрекращающееся издание работ, прямо или косвенно относящихся к вопросу о понятии советского гражданского права, его предмете и методе, системе построения, соотношении с другими отраслями советского права. См., в частности:

Толстой Ю. К. Кодификации гражданского законодательства в СССР (1961—1965 гг). Давыдов В. И. Проблемы кодификации гражданского законодательства. Кишинев, 1973 и др. О том же свидетельствуют и многочисленные предложения о путях систематизации хозяйственного законодательства, вносимые с позиций как единого гражданского права (см., например: Систематизация хозяйственного законодательства. Под ред. С. Н. Братуся. М., 1971), так и хозяйственноправовой концепции. Последняя нашла свое конкретизированное выражение в проекте Хозяйственного кодекса СССР. О его обсуждении см.: «Советское государство и право», 1973, № 8, с. 137 и ел.