Особый порядок совершения заинтересованных сделок

Вводные положения

Наличие конфликта интересов требует специального порядка совершения сделок. Такой порядок установлен в качестве общего правила ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". Особенности же установлены целым рядом законов: Федеральным законом "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)", в части защиты экономических и иных интересов государства - ст. 38 Федерального закона "О приватизации государственного и муниципального имущества", для сделок, совершаемых акционерным обществом, к которому применяются процедуры банкротства, - Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)".

Отдельного комментария заслуживает положение п. 8 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". В соответствии с ним федеральный орган исполнительной власти по рынку ценных бумаг может установить дополнительные требования к порядку совершения заинтересованной сделки.

Сделка и управленческое решение

Для применения правил о совершении заинтересованных сделок существенной является проблема разграничения сделки и управленческого решения. Она заслуживает отдельного исследования, что не является целью настоящей работы. Однако некоторые суждения необходимо высказать, поскольку проблемы такого разграничения имеют существенное значение для исследуемой темы.

Для понимания проблемы приведем несколько примеров из судебной практики.

В двух первых примерах предметом анализа были решения, принимаемые органами управления акционерных обществ в ходе эмиссии ценных бумаг.

Конкурсный управляющий ОАО АБ "Инкомбанк" обратился в суд с иском к ЗАО "Инком-Лизинг" и ОАО "Рот Фронт" о признании недействительным выпуска акций ЗАО "Инком-Лизинг", мотивировав требования так: общее собрание акционеров ЗАО "Инком-Лизинг" от 14 июля 1999 г. было не вправе принимать решение о выпуске дополнительных акций, в том числе потому, что ОАО АБ "Инкомбанк" как заинтересованное лицо было не вправе голосовать (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 11 апреля 2002 г. N КГ-А40/1878-02). Суды требования истца не поддержали, указав, что действия по принятию решения о выпуске ценных бумаг не являются сделкой по смыслу ст. 153 Гражданского кодекса Российской Федерации и "само по себе решение о дополнительной эмиссии акций и их размещении не может быть отнесено к действиям, определяемым в качестве сделки...".

В такой же логике было разрешено другое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 16 января 2002 г. N КА-А40/8016-01), где суд отметил: "...вопросы увеличения уставного капитала и вопросы заключения сделок, в которых имеется заинтересованность, четко разграничены подпунктами 6 и 17 статьи 48 Федерального закона "Об акционерных обществах". Решение об увеличении уставного капитала было принято Наблюдательным Советом Сбербанка России в полном соответствии со статьей 28 Федерального закона "Об акционерных обществах" и пунктом 60 Устава банка. Выводы судов первой и апелляционной инстанций о неприменимости статей 77 и 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", поскольку принятие решения об увеличении уставного капитала путем размещения дополнительных акций является управленческим решением, а не одобрением сделки с заинтересованностью, являются правильными".

В обоих приведенных примерах суды фактически исходили из того, что сделка и решение не должны отождествляться. Их позиция близка и к теоретической точке зрения, отстаиваемой некоторыми авторами <*>, согласно которой эмиссия является не сделкой, а совокупностью последовательных одно- и многосторонних сделок, административных актов и организационно-распорядительных действий, совершаемых эмитентом и иными лицами в предписываемой законом форме или в установленном им порядке.

--------------------------------

<*> Синенко А.Ю. Указ. соч. С. 27; Редькин И.В. Меры гражданско-правовой охраны прав участников отношений в сфере рынка ценных бумаг. М.: Деловой экспресс, 1997. С. 56.

Следующие три дела касаются другого вида управленческих решений - тех, что принимаются в процессе реорганизации коммерческих организаций. Суды отвечали на принципиальный вопрос, является ли решение о реорганизации (или сама реорганизация) сделкой и во всех случаях ответ был отрицательным: решение органа управления коммерческой организации не сделка, а специальное основание для возникновения гражданских прав и обязанностей.

Так, в первом из примеров (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 27 февраля 2003 г. N А52/1813/02/1) предметом рассмотрения суда была следующая ситуация. ЗАО "Инвестиционная компания "Универ" обратилось в суд с иском к ОАО "Псковэлектросвязь" и ОАО "Северо-Западный Телеком" о признании недействительным договора о присоединении ОАО "Псковэлектросвязь" к ОАО "Петербургская телефонная сеть" (правопредшественника ОАО "Северо-Западный Телеком"), утвержденного решением общего собрания акционеров ОАО "Псковэлектросвязь". В качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, было привлечено ОАО "Связьинвест" (на момент проведения общего собрания акционеров ОАО "Псковэлектросвязь" владело более 20 процентами голосующих акций обоих обществ). Суд первой инстанции отказался удовлетворить исковые требования, однако, как следует из текста постановления, в мотивировочной части указал, что решение о реорганизации (в том числе об утверждении договора о присоединении и передаточного акта) должно приниматься общим собранием акционеров большинством голосов всех не заинтересованных в сделке акционеров - владельцев голосующих акций. В кассационной жалобе ОАО "Связьинвест" просило изменить мотивировочную часть решения, поскольку при принятии решения о реорганизации должны голосовать все акционеры, имеющие право голоса, а правила совершения заинтересованных сделок не должны распространяться на решения о реорганизации в форме присоединения. Суд с такой логикой согласился.

Во втором примере (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 17 апреля 2003 г. N А09-7448/02-13) рассматривался вопрос о признании недействительным протокола заседания совета директоров и протокола общего собрания, в соответствии с которыми была осуществлена реорганизация. Истец, оспаривая соответствующие решения органов управления, полагал, что сама реорганизация ООО "Лесхозмаш-Брянск" в ЗАО "Лесхозмаш-Брянск" является сделкой. Суды не поддержали требования истца, указав, что, поскольку "вопрос об отчуждении имущества в данном случае советом директоров не рассматривался... суд сделал правильный вывод о том, что одобрения решения совета директоров общим собранием акционеров ОАО "Брянский завод "Лесхозмаш" в порядке статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" не требовалось". По мнению кассационной инстанции, верным является "вывод суда о том, что ни решение совета директоров... ни само преобразование ООО "Лесхозмаш-Брянск" в ЗАО "Лесхозмаш-Брянск" не являются сделками по смыслу статьи 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, а следовательно, исключают факт заинтересованности в их совершении".

В третьем случае (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 18 ноября 1997 г. N А56-12585/97) суд, отказывая в удовлетворении требований о применении последствий ничтожной сделки по передаче имущества по разделительному балансу от ТОО "Этос", выделившемуся из его состава ООО "Этос плюс", отметил: "...апелляционной инстанцией сделан правомерный вывод о том, что решение общего собрания учредителей является не сделкой, а в соответствии со статьями 53, 103 Гражданского кодекса Российской Федерации ненормативным актом иного органа... Понятие "иного органа" используется и в Конституции Российской Федерации, в части 2 статьи 120 которой прямо предусмотрено, что суд, установив при рассмотрении дела несоответствие акта государственного или иного органа закону, принимает решение в соответствии с законом". В данном случае важно отметить, что суд не только не признал решение органа управления коммерческой организации тождественным сделке, но и четко квалифицировал правовую его природу - решение "иного органа".

Есть в судебной практике примеры и другого рода, когда суды совершенно по-иному подходят к правовой оценке юридических актов органов управления, квалифицируя их как сделки. Здесь можно привести пример (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 16 апреля 2003 г. N КА-А41/1816-03), который не связан с деятельностью акционерных обществ, однако ценен тем, что показывает оценку судом решения, принятого органами управления негосударственной организации. В частности, судом оценивались состоявшиеся решения о реорганизации "Предприятия общественной организации Союза архитекторов России - "Комплекс Дома творчества архитекторов "Суханово" в ООО "Комплекс Дома творчества архитекторов "Суханово". Налоговый орган (инспекция) просила суд "признать недействительными пункты 1, 3, 4 решения Бюро президиума правления общественной организации "Союз архитекторов России"... касающиеся реорганизации Предприятия в Общество". Суд отметил: "...основанием для отказа в удовлетворении требования в части, касающейся признания недействительными пунктов 1, 3, 4 названного решения, послужили выводы арбитражного суда о пропуске Инспекцией срока, установленного пунктом 4 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Однако оспариваемое решение принято в соответствии со статьей 57 Гражданского кодекса Российской Федерации. Поэтому оно к ненормативным правовым актам не относится. Следовательно, требования пункта 4 статьи 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации на него не распространяются. Поскольку в названном решении зафиксировано действие юридического лица, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, это решение - односторонняя сделка".

Во всех случаях для судов главной проблемой было определить правовой режим решения, принимаемого органами управления коммерческой организации. Подчеркнем, что все приведенные примеры были рассмотрены совместно только для большей актуализации проблемы, поскольку во всех случаях сущность решений была различна.

В случае реорганизации управленческое решение представляет собой как бы "матрешку": по форме и правовому регулированию - решение (самостоятельный юридический факт), скрывающее, однако, в себе правовое основание для передачи прав, обязанностей и имущества (одобрение этим же решением передаточного акта/разделительного баланса); по правовым последствиям (переход имущества) - сделка (другой вид юридических фактов), являясь на самом деле случаем универсального (или сингулярного) преемства в правах.

Решения, принимаемые в ходе эмиссии в силу своих правовых последствий (возникновение прав и обязанностей либо создание условий для их возникновения), напоминают сделку.

Иной случай - решение об одобрении заинтересованной сделки. Здесь решение органа управления об одобрении сделки настолько с ней переплетено, что можно говорить о нем как об ее элементе. Приведем комментарий относительно совершения заинтересованных сделок в обществах с ограниченной ответственностью, данный в одном из судебных решений: "...процедура совершения обществом сделки, в совершении которой имеется заинтересованность определенного лица, состоит из ряда последовательных действий такого лица, носящих обязательный характер, неисполнение хотя бы одного из которых должно влечь негативные последствия для заинтересованного в сделке лица (сложный юридический состав) в виде правовой возможности признания такой сделки недействительной" (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 6 ноября 2003 г. N Ф09-3148/2003-ГК). Сходной логики, как показывает анализ практики, придерживаются суды практически по всей стране: нет решения об одобрении сделки - сделка может быть признана недействительной, есть решение, но оно не соответствует требованиям закона - сделка может быть признана недействительной <*>.

--------------------------------

<*> Практические ситуации с переплетением сделки и решения могут быть и более интересными. Здесь нельзя не отметить следующее дело: Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 10 июня 2004 г. N А29-5165/2003-3э. В данном случае оспаривался заключенный договор страхования. Однако суд, согласившись с квалификацией сделки как заинтересованной, принял во внимание в качестве обстоятельства, доказывающего факт предварительного одобрения сделки ранее принятое решение совета директоров акционерного общества об утверждении Положения о страховой защите и соответствующей инструкции: "...представленные в деле документы свидетельствуют о том, что решением Совета директоров ОАО "АЭК "Комиэнерго"... утверждено Положение об обеспечении страховой защиты, в котором определено, что страховую защиту общества осуществляет именно ОАО "АСО "Лидер", что заключение договоров страхования со страховщиком осуществляется при наличии у него лицензии на осуществление страховой деятельности, правил страхования, разработанных с учетом реальных потребностей и специфики страховой защиты общества. Указанным Положением также установлено, что порядок заключения договоров страхования общества определяется Инструкцией о порядке обеспечения страховой защиты общества, утверждаемой Советом директоров ОАО "АЭК "Комиэнерго". Имеющаяся в деле Инструкция по обеспечению страховой защиты ОАО "АЭК "Комиэнерго" утверждена решением Совета директоров ОАО "АЭК "Комиэнерго" и в ней предусмотрены предметы договоров страхования общества, определены страховые случаи и указаны способы определения страховых сумм (в размере действительной стоимости имущества с учетом его балансовой стоимости, а также с учетом цен, сложившихся в данной местности на рынках подрядных работ, строительных материалов, машин, оборудования). Таким образом, указанными решениями Совета директоров определены все существенные условия договора страхования, заключаемого акционерным обществом со страховой компанией, а именно: страховщик, предмет сделки, порядок расчета страховой суммы и страховой премии (платы за страхование), что свидетельствует о фактическом одобрении договора страхования... и соблюдении установленных законом требований к сделке, в которой имеется заинтересованность".

Проблема в соотношении сделок и решений принимает практический характер в силу многих причин. Главная из них - не определившись с регулятивными аспектами юридических актов коммерческих организаций, прежде всего хозяйственных обществ, невозможно реально обеспечить реализацию и охрану прав и законных интересов участников отношений.

Так, нерешенным является вопрос об отраслевой принадлежности управленческих отношений в коммерческих организациях, а соответственно неясна и правовая природа решения как одного из видов юридических актов. В законе не выстроена завершенная логическая цепочка: определение юридической конструкции "управленческое решение" - установление его отраслевой принадлежности - установление его отраслевого режима (порядок принятия и юридические последствия) - соотношение с иными видами юридических фактов - порядок устранения правовых последствий.

Рассмотрим пример с решением о реорганизации. Такое решение комплексно по содержанию, и в частности, оно является основанием для перехода прав, обязанностей и имущества от одного лица к другому (частное или общее преемство в зависимости от вида реорганизации). В результате неясности его правового режима возникают серьезные проблемы в процессе защиты прав и охраняемых законом интересов <*>. Какие только формулировки исковых требований не встретишь, анализируя практику федеральных кассационных округов: "о признании недействительным акта государственной регистрации юридического лица" (созданного в процессе реорганизации) (вариант: "о признании реорганизации в виде выделения, а также акта государственной регистрации о реорганизации недействительными"), "о признании недействительным общего собрания акционеров общества (вариант: "решения общего собрания акционеров") о реорганизации; об утверждении разделительного баланса", "о признании ничтожной сделки по реорганизации и признании недействительным решения общего собрания акционеров и истребовании имущества из незаконного владения" (вариант: "о восстановлении права собственности на имущество, отчужденное по разделительному балансу"), "о признании недействительной сделки по реорганизации в форме выделения", "о признании недействительной реорганизации в форме выделения", "о признании недействительными учредительных документов", "о признании проведенной реорганизации и разделительного баланса недействительными", "о признании недействительным решения о реорганизации и сделки по отчуждению имущества в уставный капитал", "о применении последствий недействительности ничтожной сделки по передаче имущества в уставный капитал путем приведения стороны в первоначальное положение и обязании вернуть полученное по сделке", "о ликвидации", "о признании недействительной процедуры реорганизации". Совершенно очевидно, что, если бы закон ясно определил разграничение между сделкой и управленческим решением - проблема была бы снята.

--------------------------------

<*> Этот момент мною уже описывался в одной из работ, посвященных проблемам реорганизации (Габов А., Федорчук Д. Реорганизация акционерных обществ // Журнал для акционеров. 2003. N 3).

Другими примерами актуальности проблемы являются правовая квалификация действий единоличного исполнительного органа в рамках учетной системы на рынке ценных бумаг, которые в литературе именуют организационно-распорядительными, а в судебной практике "распорядительными", или решений такого органа о создании резерва по сомнительным долгам и списании долгов, признанных безнадежными ко взысканию (ст. 265, 266 Налогового кодекса, п. 70, 77, 78 Положения по ведению бухгалтерского учета и бухгалтерской отчетности в Российской Федерации (утв. Приказом Минфина РФ от 29 июля 1998 г. N 34н), п. 12 ПБУ 10/99, утв. Приказом Минфина РФ от 6 мая 1999 г. N 33н) <*>. Какой правовой режим этих решений? Считать, к примеру, передаточное распоряжение или внесение приходной (расходной) записи в системе ведения реестра сделкой или нет? По последствиям и форме ответ вроде бы положительный - односторонняя сделка. Однако судебная практика именует такие действия "распорядительными", не особенно вдаваясь в их правовую квалификацию <**>. Если создается резерв по сомнительным долгам, то решением создается правовая возможность для списания безнадежных долгов. Само же "списание", по сути, представляет собой решение, которое влечет в качестве правовых последствий прекращение прав (решением констатируется, что организация отказывается взыскивать долг, фактически прощает его).

--------------------------------

<*> Данными нормами предусмотрено, что организация вправе создавать резервы по сомнительным долгам на основе результатов проведенной инвентаризации дебиторской задолженности. Установлено, что дебиторская задолженность, по которой срок исковой давности истек, другие долги, нереальные для взыскания, списываются на основании данных проведенной инвентаризации, письменного обоснования и приказа (распоряжения) руководителя организации и относятся соответственно на счет средств резерва сомнительных долгов либо на финансовые результаты коммерческой организации, если в период, предшествующий отчетному, суммы этих долгов не резервировались, или на увеличение расходов у некоммерческой организации.

<**> Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 19 августа 2002 г. N А05-1233/02-52/17) отмечено: "...суд также правомерно отказал в иске о признании недействительными передаточного распоряжения и записи в реестре акционеров, совершенной на основании оспариваемого договора купли-продажи акций. В данном случае передаточное распоряжение является распорядительным действием, совершенным в исполнение обязательств, вытекающих из договора купли-продажи акций, а не самостоятельной сделкой, следовательно, не может быть признано недействительным".

Проблема соотношения решения и сделки и в том, что закон устанавливает различный срок исковой давности для оспаривания сделок и решений органов управления. Приведем в качестве примера те же заинтересованные сделки, совершение которых "осложнено" требованием о наличии системы решений органов управления акционерного общества (об одобрении совершаемой сделки, об определении рыночной стоимости). Срок исковой давности для заинтересованных сделок составляет один год (исключая случаи признания недействительными сделок, совершенных в процессе размещения эмиссионных ценных бумаг, для которых срок исковой давности составляет три месяца с момента регистрации отчета об итогах выпуска (дополнительного выпуска)).

В соответствии со ст. 26 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" срок исковой давности для признания недействительным отчета об итогах выпуска ценных бумаг составляет три месяца с момента регистрации отчета об итогах выпуска (дополнительного выпуска) этих ценных бумаг <*>. В соответствии со ст. 49 Федерального закона "Об акционерных обществах" акционер вправе обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований указанного Закона, иных правовых актов Российской Федерации, устава общества, в случае, если он не принимал участия в общем собрании или голосовал против принятия такого решения и указанным решением нарушены его права и законные интересы. Такое заявление может быть подано в суд в течение шести месяцев со дня, когда акционер узнал или должен был узнать о принятом решении. Решение совета директоров (наблюдательного совета) может быть оспорено членом совета директоров (наблюдательного совета) в течение одного месяца с момента, когда указанное лицо узнало или должно было узнать о принятом решении (ст. 68 Федерального закона "Об акционерных обществах").

--------------------------------

<*> Обратим внимание, что речь идет не о решении об утверждении отчета, а о самом отчете. Довольно странная логика закона: подразумевается, что признаются недействительными сами последствия и оставляются без юридической оценки действия (причина), которые привели к их появлению. Это примерно так же, как если в законе было правило не о признании недействительным сделки, а о признании недействительными только ее последствий. В этом тоже просматривается "след" общей несистемности законодательства в части регулирования управленческих решений.

Возникает ряд вопросов: какое правовое значение имеет отдельное оспаривание сделки или решения органа управления? Как быть, если срок оспаривания решения органа управления истек, а срок оспаривания сделки - нет? Или обратная ситуация: срок оспаривания сделки истек, а срок оспаривания решения органа управления о ее одобрении - нет? Предположим, что истец оспорил только решение совета директоров об одобрении сделки из-за нарушений порядка его принятия. Недействительна ли сама сделка или необходимо заявлять самостоятельное требование о признании ее недействительной?

В поисках ответа на эти практические вопросы необходимо рассмотреть общий контекст, связанный с управленческим решением, - проанализировать его природу (сущность), процесс появления, структуру, правовые последствия и результаты.

Для понимания природы управленческого решения, принимаемого коммерческой организацией (в частности, акционерным обществом), необходимо еще раз подчеркнуть, что оно возникает как результат реализации собственной правосубъектности, отдельной от правосубъектности его участников (учредителей). Хотя, как справедливо отмечено в литературе, посвященной анализу корпоративных образований, реализуя свои корпоративные права, участники корпорации "влияют на формирование воли данного корпоративного образования, являющегося самостоятельным субъектом гражданского права" <*>.

--------------------------------

<*> Что, по справедливому мнению В.С. Ема, "нетипично для гражданско-правового регулирования, так как по общему правилу в гражданском обороте субъекты самостоятельны и независимы друг от друга и поэтому не могут непосредственно участвовать в формировании воли контрагента" (Гражданское право: В 2 т. Т. 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 1998. С. 103).

Реализация особой правосубъектности любого юридического лица осуществляется через множество тесно сплетенных между собой связей (отношений). Часть таких отношений носит, условно говоря, горизонтальный характер (например, в случае полного товарищества, когда каждый его участник вправе действовать от имени такого лица (ст. 72 Гражданского кодекса), или в случае представительства, основанного на выданной от имени организации доверенности, а также в некоторых других случаях), а часть - вертикальный. Наличие и соотношение (в случае наличия) обоих видов связей (отношений) определяются организационно-правовой формой юридического лица, а также некоторыми другими факторами (в частности, моделью управления).

Содержанием вертикальных отношений является особого рода деятельность - управленческая деятельность или просто управление, которое представляет собой, говоря словами Г.В. Атаманчука, "целеполагающее... организующее и регулирующее воздействие людей на собственную... жизнедеятельность, осуществляемое как непосредственно (в формах самоуправления), так и через специально созданные структуры...", "обязательную интегрирующую функцию любой коллективной экономической деятельности..." <*>.

--------------------------------

<*> Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. М.: Юрид. лит., 1997. С. 29 - 30, 31. Акционерное общество не является исключением. С.Д. Могилевский по этому поводу отметил, что "необходимость осуществления органами хозяйственных обществ специальной деятельности - управленческой по своей сути - является объективной закономерностью. Любое хозяйственное общество - это миниатюрная, но целостная система, элементами которой в первую очередь выступают люди", заполняющие организационную структуру хозяйственного общества, между которыми "формируется густая сеть горизонтальных и вертикальных связей. Она требует четкой координации и регулирования, чем и занимается система управления" (Могилевский С.Д. Указ. соч. С. 145. Сходная мысль высказана Т.В. Кашаниной. См.: Кашанина Т.В. Корпоративное право (Право хозяйственных товариществ и обществ): Учебник для вузов. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1999. С. 445 - 446).

Целью этого управляющего воздействия (вне зависимости от сферы, в которой оно осуществляется) является упорядочение (координация) деятельности физических лиц, их объединений в различных формах, а также искусственных образований - юридических лиц, направленное на реализацию (удовлетворение) различного рода интересов (генеральная цель, сущность управления).

Объект такого воздействия (то, вокруг чего формируются отношения управления, то, на что направлены действия его участников) многогранен; он опредмечивается и конкретизируется в зависимости от вида управления. В самом общем виде он представляет собой власть (как способность влиять на кого-то (на что-либо) в целях изменения поведения (параметров, характеристик) <*>) и отношения по поводу ее распределения и использования, лица (физические лица и их объединения (коллективы) в различных формах, искусственные образования - юридические лица), между которыми (и в отношении которых) она распределяется и используется при осуществлении управления, системы взаимосвязи между лицами (и внутри них, если речь идет об организациях), правовые режимы и статусы и т.д. <**>

--------------------------------

<*> Под "властью" также понимают взаимосвязь, "в процессе которой люди в силу разных причин... добровольно (осознанно) или по принуждению признают верховенство воли других, а также целевых, нормативных установлений и в соответствии с их требованиями совершают те или иные поступки и действия..." (Атаманчук Г.В. Указ. соч. С. 35 - 36). Данное определение, по сути, только более расширенная версия "способности" на кого-то влиять.

<**> Можно определить и иные объекты управления. Интересно отметить, что в литературе относительно правоотношений в области управления высказана мысль об отсутствии в них "непосредственного объекта" (Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М.: Юрид. лит., 1974. С. 216). С этим вряд ли следует согласиться. Действия субъектов управленческого отношения всегда направлены на определенное благо, которое служит предметом их интереса (или интереса других лиц).

Содержание управления иногда описывается как "процесс управления" <*> и состоит в реализации норм (в широком понимании), в соответствии с которыми распределены властные полномочия в определенной системе управления; осуществлении полномочий (действий) конкретными носителями власти (субъектами управления) в виде основных функций управления (прогнозирования, планирования, организации, мотивации, анализа, контроля) и связующих процессов (коммуникации и принятии решений).

--------------------------------

<*> Обычно говорят так: "...процесс управления - это деятельность руководителя, состоящая в реализации определенных функций управления с целью обеспечения максимальной или требуемой эффективности управляемого процесса" (Кулагин О.А. Принятие решений в организациях: Учеб. пособие. СПб.: Сентябрь, 2001. С. 30).

Названные функции и процессы есть содержание любой управленческой деятельности (как в рамках осуществления государственно-властных полномочий, так и при управлении негосударственными организациями).

Цель, объекты и содержание управления объясняют неоднократно используемый по тексту термин "система управления". Управление всегда системно, что проявляется в нормативном аспекте (сопряженность норм) и самое главное в организационном (уровни управления, управленческие структуры <*>). Именно через структуры (систему) управления проявляется влияние (носителей интереса) на деятельность общества. К примеру, законодательство об акционерных обществах предусматривает создание нескольких уровней управления и контроля в виде различных органов. По общему правилу закреплена двухзвенная структура управления в виде общего собрания акционеров и единоличного исполнительного органа. Хотя закон закрепляет и возможность создания дополнительных органов управления - совета директоров (наблюдательного совета) и коллегиального исполнительного органа (правления, дирекции). А в некоторых случаях прямо признается необходимость наличия всех указанных органов (в частности ст. 11.1 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" установлено, что "органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган", т.е. императивно предполагается, что структура управления банка должна включать все названные органы). В некоторых случаях предусматривается возможность образования и иных органов <**>, не предусмотренных самим Федеральным законом "Об акционерных обществах". К числу органов контроля относится ревизионная комиссия (ее функции в народном предприятии выполняет контрольная комиссия). Структура управления акционерным обществом может быть осложнена появлением формально внешних по отношению к обществу элементов - управляющей компании, арбитражных управляющих. Особенности построения структуры управления, в частности сочетание внутренних звеньев и внешних управленческих элементов, образуют модель управления.

--------------------------------

<*> По справедливому мнению Б.Г. Литвака, "любая организованная человеческая деятельность предполагает, что существует объект управления (то, чем управляют) и субъект управления (тот, кто управляет)" (Литвак Б.Г. Разработка управленческого решения: Учебник. 4-е изд., испр. М.: Дело, 2003. С. 9).

<**> Для акционерных обществ, являющихся научными организациями (ст. 5 Федерального закона "О науке и государственной научно-технической политике"), предусмотрена возможность создания (в соответствии с уставом) "ученого (научного, технического, научно-технического) совета в качестве одного из органов управления". С учетом положений ст. 10 и 12 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" к числу органов управления народного предприятия может быть отнесена контрольная комиссия.

Системность подразумевает наличие особых методов управления. Эти методы, безусловно, конкретизируются и разнятся в зависимости от видов управления (определяемых сферами, где оно осуществляется) и моделей управления. Нет никаких сомнений, что каждый вид управления имеет собственные методы, которые учитывают его специфику (равно как эта специфика зависит и от модели управления). Однако существуют, как думается, методы универсальные для любого вида (модели) управления. Такими методами выступают иерархия и субординация <*>.

--------------------------------

<*> "Наличие иерархии в системе управления, отношений субординации, власти и подчинения, свободы и зависимости, сопряженности уровней управления..." традиционно и справедливо рассматриваются как сущностные признаки управления (Государственное управление: основы теории и организации: Учебник. В 2 т. Т. 1 / Под ред. В.А. Козбаненко. 2-е изд. с изм. и доп. М.: Статут, 2002. С. 17).

Иерархичность (иерархия) традиционно выделяется как одно из основных свойств любой системы; ее рассматривают как реакцию субъекта на усложнение систем, как принцип, реализующийся путем описания с разной степенью обобщения как системы в целом, так и ее отдельных подсистем <*>. В системе управления иерархия проявляется как в организационном аспекте (уровни управления, компетенция), так и в нормативном (сопряженность норм, принимаемых разными уровнями управления). Субординация - подчинение (следование) нижестоящих уровней управления (объектов управления) решениям (воле, интересам) вышестоящих (субъектов управления) <**>, с одной стороны, является самостоятельным методом, а с другой - непосредственно вытекает из иерархии. Еще раз отметим гипотезу, чрезвычайно важную для понимания анализируемого явления (решения), - иерархия и субординация присутствуют в любой системе управления, сконфигурированной в любой из возможных управленческих моделей <***>.

--------------------------------

<*> Могилевский В.Д. Методология систем: вербальный подход. М.: Экономика, 1999. С. 45, 112.

<**> С точки зрения иерархии, причем как организационной, так и нормативной. Пример из акционерной практики: принятое собранием акционеров решение о регламенте проведения заседаний совета директоров обязательно для совета: он обязан им руководствоваться, однако если совет рекомендовал собранию определенный размер дивиденда, то закон содержит запрет собранию его превысить своим решением.

<***> Такая позиция может показаться излишне жесткой применительно к системам управления в коммерческих организациях, а также к иным специфическим системам управления. Например, применительно к системе управления акционерным обществом можно возразить: каждый из органов управления и контроля акционерного общества имеет собственную компетенцию, которая, как правило, не пересекается с компетенцией других органов, что позволяет им действовать довольно автономно друг от друга. То есть предположить, что хотя в названной системе и существует иерархия, однако между ними нет соподчиненности, а есть разделение власти в виде компетенции органов управления, которые на началах координации реализуют особую правосубъектность юридического лица (своего рода управленческая координация). Здесь вспоминается интересное мнение Н.Д. Егорова, который, оппонируя О.А. Красавчикову в части анализа организационных отношений как составной части предмета гражданского права, отмечал: "...в качестве организационных, на наш взгляд, могут выступать лишь те общественные отношения, в которых одна сторона организует деятельность (управляет деятельностью) другой стороны. Осуществляемая в рамках организационных отношений деятельность предполагает подчинение одной стороны этих отношений другой. Без этого невозможно успешное осуществление никакой организационной деятельности. Подчиненность в названных отношениях составляет тот сущностный признак, без которого невозможно существование никаких организационных отношений. Отсутствие подчиненности в общественных отношениях исключает их организационный характер... Общественные отношения, которые О.А. Красавчиков имел в виду в качестве составной части предмета советского гражданского права, точнее именовать не организационными, а координационными отношениями, так как они устанавливаются между неподчиненными друг другу субъектами... Координационные отношения, входящие в предмет советского гражданского права, - это такие общественные отношения, которые возникают между неподчиненными друг другу сторонами в процессе координации их деятельности на возмездно-эквивалентных началах. Организационные же отношения складываются в процессе осуществления управленческой деятельности одной стороной (организующей) в отношении другой (подчиненной)" (Егоров Н.Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: единство и дифференциация. Л.: Изд-во Ленинград. ун-та, 1988. С. 10 - 11).

Отчасти "координационное" начало объясняется положениями недостаточно стройного акционерного закона, в котором можно найти обоснование точке зрения, согласно которой в корпоративных отношениях нет вертикального характера связей. К примеру, закон определяет, что общее собрание акционеров не что иное как "высший орган управления" (ст. 47 Федерального закона "Об акционерных обществах"), с другой стороны, он же наделяет его ограниченной компетенцией, не позволяя вмешиваться в компетенцию других органов (ст. 48).

Однако, думается, что ни о какой координации как о методе управления говорить нельзя. Координация, упорядочивание - это то, чего хотят от управления в социальной системе, его цель, правовые последствия и результат (однако нельзя сделать и тот вывод, что координация, рассматриваемая уже как метод правового регулирования (способ связи субъектов в правоотношениях), не имеет место быть в системах управления. Можно отметить применение этого метода при построении моделей управления. То есть координация здесь присутствует как один из способов организации элементов, звеньев (прежде всего внешних по отношению к организации), составляющих управляющую систему). Специфика любой системы управления, конечно, должна учитываться при ее анализе - где-то "субординационное" начало меньше, где-то больше, но оно проявляется всегда и состоит не только в возможности прямых команд, получения отчетов и т.п. Думается, что необнаружение субординации часто связано именно с тем, что она понимается как прямое непосредственное воздействие управляющей системы на некоторый людской субстрат организации (см., к примеру, рассуждения Я.И. Функа и В.В. Хвалея на эту тему: Функ Я.И., Михальченко В.А., Хвалей В.В. Указ. соч. С. 326 - 327). Однако на самом деле оно может проявляться и в подчинении сферы интересов одного лица интересам других лиц. К примеру, говоря о субординационном начале в системе управления акционерным обществом, нельзя не отметить ценную мысль Н.В. Козловой о том, что члены корпорации как субъекты корпоративного отношения могут не только влиять на волю юридического лица, но и подчинять себе волю других членов, оставшихся при голосовании в меньшинстве (Козлова Н.В. Понятие и сущность юридического лица. Очерк истории и теории: Учеб. пособие. М.: Статут, 2003. С. 248 - 249).

Пример с ипотечными агентами (ст. 8 Федерального закона "Об ипотечных ценных бумагах"). Ипотечный агент может быть создан только как акционерное общество. Он соответственно обладает всеми его атрибутами, кроме того, что он не может иметь штат сотрудников и полномочия его исполнительных органов отданы внешнему агенту. Но ведь иные органы управления функционируют и принимают решения, обязательные для такой организации.

В каждом акте управления (решении) акционерного общества проявляется субординационное начало - подчиненность воли (интересов) одних корпоративных игроков воле (интересам) других (ведущих) корпоративных игроков. Даже сама юридическая конструкция "компетенции" содержит в себе субординационное начало - решения каждого органа, принимаемого в рамках компетенции, обязательны для акционерного общества, а соответственно и для каждого участника корпоративных отношений (это отмечено В.Ф. Яковлевым, который, рассуждая о специфике административно-правового регулирования, указал: "...компетенция - категория, присущая лишь тем отраслям права, которые регулируют отношения властно-организационного содержания" (Яковлев В.Ф. Гражданско-правовой метод регулирования общественных отношений: Учеб. пособие. Свердловск, 1972. С. 149)). Отметим, что "субординационное начало" в корпоративной жизни признается некоторыми авторами, исследующими теорию права собственности. Нельзя не указать на позицию В.П. Мозолина, который, рассуждая об акционерном типе юридического лица (выводившемся им исходя из "структурных построений собственности", "модели права собственности"), относил возникающие "при функционировании акционерной собственности" связи между "сособственниками имущества" к опосредственной сложноструктурной вертикальной (субординационной) модели права собственности. Он указывал, что "в основе отношений собственности в этом случае лежат отношения зависимости (и определенной степени подчинения) участников, могущие выражаться не только в вертикальных, но и в диагональных связях" (Мозолин В.П. Указ. соч. С. 40, 41, 105).

Хотя можно и не "копать" так глубоко. Действующее законодательство дает примеры прямой и явной субординации.

К примеру, в ст. 103 Гражданского кодекса и ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах" четко указано на "подотчетность" исполнительных органов перед общим собранием акционеров и советом директоров (наблюдательным советом), хотя закон и не дает развертывания самого этого понятия. Эта норма легко объяснима тем, что один орган управления есть объект для другого. И такая связь проявляется практически всегда: один орган решение принимает (собрание, совет), другой (исполнительный орган) его исполняет (реализует). Собрание принимает решение о выплате дивидендов - исполнительный орган обязан осуществить выплату (провести необходимые действия); совет принимает решение о совершении сделки - исполнительный орган обязан ее совершить. Никакой другой модели отношений еще не придумано.

Также приведем в качестве примера ст. 14 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)". В ней установлено, что "решения контрольной комиссии могут быть пересмотрены общим собранием акционеров". Заметим, что здесь принцип верховенства (иерархии) одного органа над другим выражен наиболее жестко - один орган получает право пересматривать решения другого, хотя и принятые в рамках компетенции последнего.

Наибольший соблазн не принимать иерархию и субординацию во внимание в системе управления акционерным обществом создает ситуация, когда имеется стопроцентное дочернее общество юридического лица, функции единоличного исполнительного органа которого переданы управляющей организации, а функции по бухгалтерскому учету, правовому обслуживанию, технической эксплуатации оборудования и т.д. переданы внешним организациям по договорам (аутсорсинг). Это наиболее сложная модель управления, поскольку в ней преобладают внешние элементы структуры. Можно сказать, в такой модели управления субординационное начало устранено "ликвидацией" самих исполнительных органов с заменой их на управляющую организацию (управляющего) по договору, которая через систему гражданско-правовых договоров осуществляет управление имущественным комплексом такого лица. Однако даже в самом акте выбора управляющего элемент субординации проявляет себя - ведь это тоже решение. Кроме того, когда закон говорит о передаче "полномочий" такому управляющему, он ничего не говорит о том, что в реальной действительности элементы "подотчетности" сохраняются здесь в полном объеме (управляющей организации перед органом управления, который ее выбрал в форме отчетов о деятельности). Нельзя не отметить и того, что сама управляющая организация выполняет именно функции исполнительного органа, фактически она также должна принимать определенные управленческие решения, осуществлять организационную (управленческую) деятельность в отношении акционерного общества.

В зависимости от той сферы, в которой осуществляется управление, выделяют его разные виды. Г.В. Атаманчук указывает такие основания различения видов управления: сферы общественной жизнедеятельности (управление обществом в целом, экономическое, социальное, политическое, духовно-идеологическое), структура общественных отношений (управление экономическим, политическим, социальным и духовным развитием общества), объект управления (экономическое (хозяйственное), социально-политическое, управление духовной жизнью), характер и объем охватываемых управлением общественных явлений (управление обществом, управление государством, управление отраслями, сферами народного хозяйства, управление предприятиями, учреждениями, фирмами и т.д.), природа и субстанциональная специфика субъектов управления (государственное управление, общественное управление, менеджмент) <*>. По мнению Н.А. Куртикова, виды управления "предопределяют" "масштабность систем, их функциональное предназначение и другие факторы" (к примеру, он указывает на социальное управление (в том числе государственное, отраслевое, региональное, поселенческое) по сферам жизнедеятельности (управление экономикой, здравоохранением, просвещением, культурой), по степени открытости систем (корпоративное, управление трудовыми организациями), самоуправление <**>.

--------------------------------

<*> Атаманчук Г.В. Указ. соч. С. 34. См. также более позднюю его работу: Атаманчук Г.В. Теория государственного управления: Курс лекций. 2-е изд., доп. М.: Омега-Л, 2004. С. 55 - 58.

<**> Государственное управление: Основы теории и организации: Учебник. С. 16.

Очевидно, что существуют и другие градации видов управления. Однако ни одна из указанных классификаций реально не поможет нам понять правовую природу управленческого решения в коммерческой организации.

Для понимания разности видов управления введем категорию "правовой режим управления". Основанием выделения отдельного правового режима управления могут служить: специфичность реализуемых (удовлетворяемых) через отношения управления интересов; специфика объекта (объектов) управления; специфика природы власти, по поводу распределения которой строятся отношения управления; специфика методов правового регулирования, а также сочетание способов правового регулирования; специфика форм управляющего воздействия; специфика правового статуса субъектов реализации властных полномочий и т.д.

Исходя из этого можно четко выделить два основных вида (режима) управления: управление в публично-правовых системах (государственное управление) и управление в частноправовых системах (к примеру, управление организацией).

Так, цель государственного управления - регулирование (координация) взаимосвязей в рамках всего общества, объект - само общество и распределение власти в нем. Государственное управление строится на особой природе государственной власти, основа которой принуждение; осуществляется специальным аппаратом управления в соответствии с разделением компетенции. Существуют специальные средства и способы достижения целей государственного управления, не присущие никаким другим субъектам, кроме государства в лице его органов. К примеру, возможность нормативного (обязательного для всех) регулирования и обеспечения его силой правоохранительной системы как части самого себя. Наконец, в рамках государственного управления существует специальное правовое регулирование, учитывающее названную специфику. Государственное управление принудительно, из него нельзя "выйти", продав акции (доли) и т.п.; оно существует всегда и везде, и, даже выйдя из гражданства определенной страны, индивид все равно не попадает в "безвоздушное" правовое пространство - он становится либо гражданином другого государства, либо приобретает статус лица без гражданства, известный правопорядкам всех стран.

Названные признаки совершенно противоположны признакам управления в частноправовых системах. "Вход" и "выход" здесь частное решение. Цель управления - упорядочение взаимосвязей в рамках конкретной частноправовой системы (община малочисленного народа, акционерное общество и т.п.), эта же конкретная система является и объектом воздействия. Природа власти здесь опирается на добровольное ограничение (добровольное подчинение определенным правилам, ценностным установкам, организационным структурам, конкретным лицам). Средства и способы достижения целей, с одной стороны, никак не ограничены, а с другой - специально указаны в законе (в виде, к примеру, форм решений, которые могут принимать органы управления хозяйственного общества и т.п.), эти средства не могут включать общеобязательные правила - они вытекают из таких общеобязательных правил, установленных в рамках государственного управления. Для принудительного осуществления решений здесь невозможно применить какую-либо силу, можно только использовать специальные охранительные механизмы в рамках государственного управления.

Однако между двумя системами управления есть и сходство: первым и непосредственным результатом управления как целенаправленного процесса упорядочения (координации) отношений между людьми путем распределения и использования власти является управленческое решение. Для обеих систем решение есть также элемент содержания (поскольку "принятие решения" выступает в роли связующего все остальные (базовые) функции управления). В этом смысле нельзя не согласиться с мнением о том, что разработка, принятие и реализация решений являются "концентрированным выражением самой сущности управления" <*>.

--------------------------------

<*> Ременников В.Б. Разработка управленческого решения: Учеб. пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001. С. 10.

По поводу того что есть само "управленческое решение", существует довольно много исследований <*>. Существует целая теория принятия решений.

--------------------------------

<*> См., к примеру: Венделин А.Г. Подготовка и принятие управленческого решения. Методологический аспект. М.: Экономика, 1977; Он же. Процесс принятия решения. Таллин: Валгус, 1973; Шадрин И.П. Подготовка и принятие управленческого решения. Якутск: Якутское книжное издательство, 1970; Государственное управление: Основы теории и организации: Учебник. С. 256 - 324; Фатхутдинов Р.А. Управленческое решение: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М.: ИНФРА-М, 2002; Пирожков В.А. Управленческое решение: Учебник. Екатеринбург: Изд-во Урал. гос. экон. ун-та, 2000; Литвак Б.Г. Разработка управленческого решения: Учебник. 4-е изд., испр. М.: Дело, 2003; Спицнадель В.Н. Теория и практика принятия оптимальных решений: Учебное пособие. СПб.: Бизнес-пресса, 2002; Глущенко В.В., Глущенко И.И. Разработка управленческого решения. Прогнозирование - планирование. Теория проектирования экспериментов. Железнодорожный: ООО НПЦ "Крылья", 2000; Трояновский В.М. Разработка управленческого решения: Учеб. пособие. М.: РДЛ, 2003; Ременников В.Б. Разработка управленческого решения: Учеб. пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2001; Грядовой Д.И. Теория и практика принятия управленческих решений: инновационные аспекты. М.: Московская академия МВД России, Щит-М, 2002; Кулагин О.А. Принятие решений в организациях: Учеб. пособие. СПб.: Сентябрь, 2001 и др.

В теории управления решение обычно понимается как "выбор альтернативы" <*> или "результат" выбора альтернативы, что отражает широту взглядов на сей предмет: от понимания решения как "процесса выбора" до понимания его как "результата конкретного выбора" <**>.

--------------------------------

<*> К примеру, В.В. Ременников полагает, что управленческое решение - это "выбор альтернативы, осуществленный руководителем в рамках его должностных полномочий и компетенции и направленный на достижение целей организации" (Указ. соч. С. 12). Аналогичное определение дает и В.А. Пирожков, добавляя только, что решение "связано с выполнением управленческих функций на стадиях стратегического и оперативного планирования, организации, мотивирования, контроля и координирования каких-либо процессов и реализуется в форме приказа, распоряжения, указания, инструкции, деловой беседы и т.д." (Там же), а также то, что "управленческое решение - это концентрированное выражение процесса управления на его заключительной стадии, процедура легализации управляющего воздействия на управляемую подсистему (Там же).

<**> Р.А. Фатхутдинов определяет управленческое решение как "результат анализа, прогнозирования, оптимизации, экономического обоснования и выбора альтернативы из множества вариантов достижения конкретной цели системы менеджмента" (Указ. соч. С. 14).

Некоторые авторы, говоря о процессе, уточняют, что речь идет о выполнении некоторых процедур выбора одного из вариантов решения <*>. Другие указывают, что речь идет о выборе определенного сочетания целей действий и способа использования имеющихся ресурсов <**>.

--------------------------------

<*> Так, В.А. Пирожков указывает, что "управленческое решение как процесс - это выполнение восьми основных процедур: информационная подготовка, разработка вариантов, согласование вариантов, выбор одного варианта, утверждение, реализация, контроль выполнения и информирование инициатора решения" (Указ. соч. С. 23).

<**> Спицнадель В.Н. Указ. соч. С. 14.

Говоря о решении как о результате, иногда указывают, что его можно рассматривать как явление, представляющее собой набор мероприятий, направленных на разрешение рассматриваемой проблемы в форме постановления, приказа в устном или письменном виде <*> или как "социальный акт, содержащий постановку целей и задач, а также определение средств их осуществления" <**>.

--------------------------------

<*> Пирожков В.А. Указ. соч. С. 23.

<**> Шадрин И.П. Указ. соч. С. 34.

Некоторые авторы настаивают на том, что решение нужно понимать и как результат выбора (предписание к действию), и как процесс (совокупность неких этапов, протекающих во времени), и как акт выбора (творческая составляющая управленческой деятельности), отмечая при этом, что названные понимания дополняют друг друга, расставляя акценты в зависимости от контекста <*>.

--------------------------------

<*> Государственное управление: Основы теории и организации: Учебник. С. 271 - 272.

С этим нельзя не согласиться: действительно, управленческое решение представляет собой и процесс (включающий подготовку, принятие и реализацию), и процедуру (совокупность действий по принятию), и акт творческого выбора (как собственно вариантов (альтернативу), так и целей, способов их достижения, а также необходимых ресурсов), и результат выбора (волеизъявление и его документальное оформление).

Однако управленческое решение есть еще и результат согласования ("взвешивания") интересов различных групп, реализующихся применительно к системе управления, в рамках которой (и применительно к которой) такое решение принимается (акционерное общество, государство и т.д.), по сути это своеобразный "проводник" интересов. Это важнейшая характеристика управленческого решения, которая вытекает из его цели.

Генеральная цель решения - упорядочение позитивных социальных связей в определенной системе управления. Однако упорядочить можно всегда определенным образом, в силу заинтересованности в упорядочении именно таким образом, что вытекает из целевого начала в решении ("бесцельного решения не бывает" <*>), которое означает: решение всегда возникает как результат отражения интересов различных заинтересованных лиц. Это точно подмечено Д.И. Грядовым: "...содержанием решения являются также общественные потребности и интересы определенной социальной системы, что дает право считать процесс выбора социально мотивированным, так как субъект управления, являясь носителем определенных потребностей и интересов, экстраполирует их на решение, являющееся средством их достижения" <**>.

--------------------------------

<*> Трояновский В.М. Указ. соч. С. 27.

<**> Грядовой Д.И. Указ. соч. С. 42.

Итак, решение с точки зрения управления - это выбор интереса и средства его удовлетворения; это результат управления, его производное, возникающее в условиях иерархии и субординации (подчинения интересов одного лица интересам другого); результат применения власти, которая распределяется и реализуется в процессе управления.

Однако как квалифицировать управленческое решение с правовой точки зрения? Как соотносятся между собой правовые категории "сделка" и "управленческое решение"? Тождественны они или существуют как два разных (и возможных) результата воли юридического лица? Этот вопрос является сложным и малоизученным в правовой литературе. Рискнем высказать некоторые суждения по нему.

Вопрос соотношения сделки и юридического акта, возникающего в результате осуществления процесса управления, был предметом рассмотрения еще в советской цивилистике. В частности, активно исследовался вопрос о правовой природе организационных (или внутрихозяйственных) отношений. Эти отношения О.А. Красавчиков определял как "...построенные на началах координации или субординации социальные связи, которые направлены на упорядочение (нормализацию) иных <1> общественных связей, действий их участников либо на формирование социальных образований" <2>. О.А. Красавчиков понимал их как отдельные своего рода предотношения <3>, имеющие непосредственным объектом упорядоченность отношений, связей, действий, участников главного "организуемого" отношения. Он указывал: "...организационные отношения, регулируемые гражданским правом, как правило, связаны с отношениями имущественными, играя своего рода служебную роль по отношению к последним" <4>.

--------------------------------

<1> Слово "иных" в данном контексте следует понимать как отличных от "имущественных" и "личных неимущественных".

<2> Красавчиков О.А. Гражданские организационно-правовые отношения // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. статей. М.: Статут, 2001. С. 156 - 165.

<3> Надо отметить крайнюю осторожность в квалификации таких отношений. Причем эта осторожность, которая обозначается у О.А. Красавчикова словом "предотношения" (т.е. даже не полноценные отношения), была свойственна отечественной цивилистике вообще. Здесь следует привести мнение Р.О. Халфиной, которая, рассуждая о правах предприятия, отмечала: "...в качестве примера прав предприятий, которые не укладываются в понятие прав юридического лица, приводится обычно важная деятельность предприятия по планированию и организации производства. Однако этот пример может показаться убедительным только с первого взгляда. Действительно, в процессе планирования и организации деятельности внутри предприятия возникают различные отношения, связанные с планированием и управлением производством. Многие из них не являются правовыми отношениями: это внутриорганизационная деятельность, участниками которой выступают администрация, должностные лица, рабочие и служащие" (Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М.: Юрид. лит., 1974. С. 191). То есть отношения существуют, в них конкретизируются и определяются права и обязанности участвующих в них лиц, но правовыми их признать нельзя.

<4> Красавчиков О.А. Структура предмета гражданско-правового регулирования социалистических общественных отношений // Теоретические проблемы гражданского права. Сб. уч. тр. Вып. 13. Свердловск, 1970. С. 21.

В советской цивилистике проблема организационных отношений исследовалась довольно узко. Такую узость можно объяснить словами самого О.А. Красавчикова: "...значительная часть организационных отношений в нашем обществе регулируется административным правом, что не исключает в то же время актуальности гражданско-правового регулирования тех организационных отношений, которые строятся на началах координации (а не власти и подчинения)" <1>. То есть лишь малая часть таких отношений регулировалась гражданским правом. Метод власти и подчинения или "начало властвования" <2> для советских цивилистов было свидетельством того, что соответствующие отношения должны регулироваться именно административным правом <3> (в некоторых случаях авторы дифференцировали организационные (основанные на подчинении) и координационные отношения; также признавалась определенная специфика трудовых правоотношений <4>).

--------------------------------

<1> Там же. С. 20.

<2> Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. М.: ГИЮЛ, 1954. С. 13.

<3> См., к примеру: Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 30, 32, 149 - 150.

<4> Егоров Н.Д. Гражданско-правовое регулирование общественных отношений: единство и дифференциация. Л.: Изд-во ЛУ, 1988. С. 10 - 11; Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 157 - 158.

В силу отмеченной узости взгляда на проблему большинство основных работ советского периода касались разграничения сделки и административного акта <*>, которые рассматривались как подвиды юридического акта <**>, но не как сделки и решения органа управления (акта управления), не входящего в сферу административно-правового регулирования.

--------------------------------

<*> Красавчиков О.А. Гражданские организационно-правовые отношения. С. 163; Иоффе О.С. Советское гражданское право. М.: Юрид. лит., 1967. С. 251; Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность... С. 13 и др.

<**> Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 13.

Выводы, к которым приходили советские цивилисты при разграничении сделки и административного акта, можно прокомментировать, прибегнув к аргументам О.С. Иоффе. Отмечая отличие сделки от административных актов, приобретающих "силу юридических фактов", он указывал их отличие: а) по субъекту действия ("административные акты могут быть совершены только органами государственной власти и управления, тогда как сделки совершаются субъектами гражданского права"); б) по целям совершения ("административные акты не обязательно направляются на установление гражданских правоотношений... тогда как сделки всегда имеют своей целью породить, изменить или прекратить именно гражданские правоотношения"; в) по правовому результату ("административные акты, даже направленные на установление гражданских правоотношений, порождают в то же время и определенные административные правоотношения, тогда как сделки могут породить единственно и исключительно гражданские правоотношения"); г) по субъекту, чьи права и обязанности подвергаются изменениям ("орган, издающий административный акт, сам не становится участником возникшего из этого акта гражданского правоотношения, тогда как лицо, совершающее сделку в целях установления гражданского правоотношения, само становится участников этого правоотношения") <*>.

--------------------------------

<*> Иоффе О.С. Советское гражданское право. С. 251.

В силу того что исследований природы внутренних (организационных) отношений в таких сложноструктурных <*> организациях, как хозяйственное общество (прежде всего акционерное), по понятным причинам в советской цивилистике не было, исследования советских цивилистов могут служить только основой для анализа проблем управленческих решений коммерческих организаций.

--------------------------------

<*> За редким исключением и то с учетом специфики общественного развития того времени: Якушев В.С. Институт юридического лица в теории, законодательстве и на практике; Он же. Правовое регулирование внутрихозяйственных отношений // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. статей. М.: Статут, 2001. С. 390 - 430.

В современной правовой литературе данная тема нашла определенное понимание. Хотя в большинстве случаев спор опять-таки сводится к указанию на то, что сделка и административный акт - это разные виды юридических фактов <*>. В результате правовая квалификация управленческих решений (разного уровня) коммерческих организаций является проблемной. Одни авторы прямо признают за некоторыми из таких решений силу сделки <**>. По мнению других, правовое значение этих решений неоднозначно. Например, А.Ю. Синенко считает, что "такие решения могут порождать для юридического лица правовые последствия, сравнимые с гражданско-правовой сделкой, либо имеют значение только для самих органов или участников юридического лица" <***>.

--------------------------------

<*> См., к примеру, Телюкина М.В. Понятие сделки: теоретический и практический аспекты // Адвокат 2002. N 8; Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 153; Гражданское право России. Часть первая: Учебник / Под ред. З.И. Цыбуленко. М.: Юристъ, 1998. С. 177 и др.

Исключением являются некоторые работы, в которых акты органов управления коммерческих организаций исследуются с точки зрения оснований возникновения хозяйственных правоотношений. Хотя и в этих работах нет законченности в исследовании природы таких актов. К примеру, В.С. Мартемьянов оперировал категорией "акты субъектов, не являющихся юридическими лицами", правда, без ее дальнейшей детализации (Мартемьянов В.С. Хозяйственное право. Т. 1. Общие положения: Курс лекций. М.: БЕК, 1994. С. 40).

<**> Юлдашбаева Л.Р. Правовое регулирование оборота эмиссионных ценных бумаг (акций, облигаций). М.: Статут, 1999. С. 136. Данный автор отмечает, что "принятие эмитентом решения о выпуске эмиссионных ценных бумаг является односторонней сделкой". По мнению И.И. Игнатова, сделкой является решение о реорганизации, что можно понять из следующего текста: "...в новой редакции статьи устанавливаются случаи, когда на заинтересованную сделку не распространяются положения Закона о порядке ее одобрения, а именно... при реорганизации общества в форме слияния (присоединения) обществ, если другому обществу, участвующему в слиянии (присоединении), принадлежит более чем три четверти всех голосующих акций. Законодатель устанавливает, что решения о реорганизации юридических лиц, в том числе и в форме слияния (присоединения), принимаются тремя четвертями голосов акционеров - владельцев голосующих акций общества. Таким образом, если обществу принадлежит более трех четвертей голосующих акций общества, то этого достаточно для принятия решения о реорганизации. Принятие такого решения не должно ограничиваться необходимостью получения одобрения совершаемой сделки" (Практический комментарий к новой редакции Федерального закона "Об акционерных обществах" / Под общ. ред. И.И. Игнатова, П.П. Филимошина. М.: ИНФРА-М, 2002. С. 209). По мнению Г.В. Цепова, решения общего собрания акционеров и совета директоров (наблюдательного совета) акционерного общества, направленные на возникновение, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей, являются гражданско-правовыми сделками (Цепов Г.В. Акционерное общество: проблемы гражданско-правового регулирования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 6). По мнению Б.П. Архипова, решение общего собрания акционеров о проведении реорганизации в форме слияния или присоединения представляет собой гражданско-правовую сделку самого акционерного общества (Архипов Б.П. Гражданско-правовой механизм слияний и присоединений акционерных обществ: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2004. С. 8, 16 - 21).

<***> Синенко А.Ю. Эмиссия корпоративных ценных бумаг: правовое регулирование, теория и практика. М.: Статут, 2002. С. 22.

Проблемы, связанные с правовой квалификацией управленческих решений, во многом возникают вследствие того, что действующее законодательство недостаточно четко регулирует деятельность в частноправовых системах управления. Это проявляется уже в нестройности терминологии - юридических конструкциях, которые используются для описания вопросов управления.

В Гражданском кодексе нет вообще ни одной статьи, которая бы описывала, что есть управление в юридическом лице, как оно осуществляется, что является его результатом.

В ст. 52 Гражданского кодекса применительно к содержанию учредительных документов юридического лица фиксируется, что в них помимо других сведений должен определяться "порядок управления деятельностью юридического лица".

Отметим, что здесь не указано, что понимается под формулой "порядок управления деятельностью". О чьей конкретно деятельности идет речь? Неясно, касается ли этот "порядок" только внутренних в узконормативном понимании управленческих аспектов деятельности юридического лица (органы управления, руководящие органы, взаимоотношения между ними и т.д.) или более широкого круга вопросов внутренней организации жизни (деятельность исполнительного аппарата в рамках организационно-штатной структуры), или охватывает как указанные внутренние отношения, так и внешние проявления деятельности юридического лица (выступление во внешней среде от имени юридического лица), или вообще все аспекты его деятельности.

То, что сомнения существуют, показывает, к примеру, анализ норм Федерального закона "О некоммерческих организациях". Структурно в этом законе есть отдельная гл. 4 - "Деятельность некоммерческой организации". Это глава, судя по названию статей и их содержанию, охватывает виды деятельности, правовой режим имущества, в том числе источники его формирования, сделки с конфликтами интересов. Есть в этом Законе и отдельная гл. 5 - "Управление некоммерческой организацией". Статьи этой главы регулируют структуру органов управления, их статус и компетенцию, правила принятия решений (так же, как и Федерального закона "О негосударственных пенсионных фондах"). Юридическая конструкция "управление деятельностью" находит довольно противоречивое развертывание применительно к отдельным видам юридических лиц.

В качестве общего правила применительно ко всем хозяйственным товариществам или обществам (ст. 67 Гражданского кодекса) отмечено, что их участники вправе "участвовать в управлении делами товарищества или общества". Какими такими делами они могут управлять, не поясняется (причем ни в самом Кодексе, ни в каком-либо специальном нормативном акте <*>).

--------------------------------

<*> Сходную формулировку можно встретить и в ст. 8 Федерального закона "О некоммерческих организациях", где указано, что члены некоммерческого партнерства вправе "участвовать в управлении делами некоммерческого партнерства".

Применительно к полному товариществу (ст. 71 и 72 Кодекса) ситуация следующая. В названии ст. 71 используется конструкция "управление в полном товариществе", которая, если анализировать содержание статьи, отождествляется с "управлением деятельностью полного товарищества", включающим в себя правила принятия решений. В этой же статье и ст. 72 Кодекса используется конструкция "ведение дел полного товарищества". Под таким "ведением", судя по содержанию обеих статей, можно понимать порядок и правила представления товарищества вовне, совершения действий от его имени ("каждый участник полного товарищества вправе действовать от имени товарищества, если учредительным договором не установлено, что все его участники ведут дела совместно, либо ведение дел поручено отдельным участникам", "при совместном ведении дел товарищества его участниками для совершения каждой сделки требуется согласие всех участников товарищества", "полномочия на ведение дел товарищества, предоставленные одному или нескольким участникам..." и т.д. (ст. 72)). То, что управление (управление деятельностью) и ведение дел - разные понятия, показывает и ст. 84 Кодекса, регулирующая товарищества на вере.

Что касается обществ с ограниченной ответственностью, то здесь используется конструкция "управление в обществе..." (в названии ст. 91 Гражданского кодекса), т.е. предполагается, что речь идет не о всей деятельности, а только о ее внутренней (собственно управленческой) составляющей, хотя и без конкретизации, кем в таком обществе управляют. Анализ содержания ст. 91 тут же опровергает ее титул, поскольку в ней речь идет о структуре органов управления, компетенции, порядке принятия ими решений и выступления от имени общества. А анализ ст. 34 - 50 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" показывает, что в раздел "Управление" включены и правила совершения крупных и заинтересованных сделок, и правовой режим отчетности и хранения документов, и правила аудита деятельности.

Не менее странная картина и в акционерных обществах. Здесь также использована юридическая конструкция "управление в..." (в названии ст. 103 Гражданского кодекса), а по тексту статьи речь идет о структуре органов, компетенции, порядке принятия ими решений и выступления от имени общества. При этом Федеральный закон "Об акционерных обществах" не содержит отдельного раздела (или главы) - "управление" (равно как и Федеральный закон "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)"), которая бы описывала общие вопросы управления.

В Кодексе нет никаких правил относительно управления в потребительских кооперативах (ст. 116), кроме как указания на то, что устав такой организации должен содержать сведения о составе и компетенции органов управления и порядке принятия ими решений. Не намного проясняют ситуацию и отдельные законы о потребительских кооперативах (Закон РФ "О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации", Федеральный закон "О кредитных потребительских кооперативах граждан" и др.), кроме сельскохозяйственных потребительских кооперативов. Сходная картина и для ассоциаций и союзов (ст. 122 Гражданского кодекса).

Относительно фондов (ст. 118 Гражданского кодекса) терминология также не понятна. Указывается, что "порядок управления фондом и порядок формирования его органов определяются его уставом, утверждаемым учредителями". То есть порядок формирования органов, который вообще-то есть результат управления, от него отделен.

Несистемны правила Федерального закона "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях", в котором структурно выделена гл. 4 - "Управление унитарным предприятием". Однако ее содержание включает и вопросы управления, и вопросы совершения сделок, и вопросы ответственности, и вопросы отчетности и хранения документов.

Наиболее логично и системно описаны вопросы управления в законодательстве о производственных кооперативах. В отношении производственных кооперативов используется конструкция "управление в..." (ст. 110 Гражданского кодекса). Да и в самом тексте статьи говорится о структуре органов управления, компетенции органов управления и порядке принятия ими решений. В Федеральном законе "О сельскохозяйственной кооперации" структурно выделяется отдельная гл. 5 "Органы управления кооперативом", в которой, собственно, и идет речь об управлении. Еще строже подходит к этому вопросу Федеральный закон "О производственных кооперативах", где выделена гл. 5 "Управление в кооперативе", содержащая исключительно вопросы деятельности органов его управления и контроля.

Итак, отметим, что предметное описание управления применительно к юридическим лицам нельзя признать системным. Законодательство в отношении одного и того же предмета говорит то об управлении самим лицом (к примеру, "порядок управления фондом"), то об управлении деятельностью лица ("порядок управления деятельностью"), то об управлении в лице ("управление в обществе") непонятно кем (или чем). Формулировки различны, и в некоторых случаях они несут в себе совершенно разное содержание. Как ни рассматривай корпоративное управление (как процесс, как результат, через призму специфики объекта и т.д.), можно говорить об управлении самим лицом и (или) управлении в лице (в смысле управления элементами структуры). Поскольку управление - это деятельность самих органов юридического лица (органов управления, руководящих органов, органов контроля и надзора и т.д.), а также внешних элементов структуры управления (управляющих), сконфигурированная в определенной управленческой модели, по выработке (подготовке), принятию (утверждению) управленческого решения, его исполнению (реализации) и контролю его исполнения. Но никак нельзя говорить об управлении деятельностью, поскольку деятельность - это результат поведения после управляющего воздействия на того, кто эту деятельность осуществляет.

При такой размытости объекта (предмета), да и субъекта тоже, немудрено, что действующее законодательство обходит стороной и общие вопросы волеобразования (формирования воли) юридического лица, и вопросы волеизъявления и конкретизации его форм.

В качестве общей нормы в законодательстве зафиксировано, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами или в предусмотренных законом случаях через своих участников (ст. 53 Гражданского кодекса). Отметим, что в этой норме нет ни конкретизации того, как формируется (образуется) воля юридического лица (да и что она собой представляет), ни указания возможных результатов волеобразования, ни возможных форм волеизъявления юридического лица. Нет здесь и конкретизации того, о каких собственно "органах" идет речь. В частности, идет ли речь только об органах управления (руководящих органах), или это понятие охватывает и органы контроля (надзора)? Неясно и как быть с внешними элементами структуры управления - управляющими?

Анализируя правовое регулирование акционерных обществ, можно отметить ст. 103 Гражданского кодекса, в соответствии с которой "компетенция органов управления акционерным обществом, а также ПОРЯДОК ПРИНЯТИЯ ИМИ РЕШЕНИЙ (курсив мой. - А.В.) и выступления от имени общества определяются в соответствии с настоящим Кодексом Законом об акционерных обществах и уставом общества". Это правило позволяет говорить о разделении законодателем самого процесса волеобразования юридического лица, его оформления и внешнего проявления - "выступления от имени общества". Но из указанного правила неясно: юридическая конструкция "решение" в данном случае подразумевает саму волю юридического лица, результат ее проявления во внешней среде (действия) или форму волеизъявления (документ, определенной формы) или охватывает все эти элементы одновременно.

Предположим, что в указанном правиле речь идет о внешней стороне решения - волеизъявлении и его формах. Тогда логичен вопрос: является ли решение единственно возможной формой действий органа управления юридического лица? Закон не дает на этот вопрос однозначный ответ. В ст. 49, 68, 69, 70 Федерального закона "Об акционерных обществах" встречаем следующую конкретизацию: общее собрание акционеров - "решение" (с дальнейшей конкретизацией его формы и содержания), совет директоров (наблюдательный совет) - "решение" (также с конкретизацией его формы и содержания), коллегиальный исполнительный орган (правление, дирекция) - "решение". А вот относительно единоличного исполнительного органа ситуация сложнее. Указывается, что такой орган "совершает сделки от имени общества, утверждает штаты, издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками общества" (ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах").

Получается, что по общему правилу (ст. 103 Гражданского кодекса) такой орган (как и любой другой) выражает свою волю в форме "решения", что логично вытекает и из смысла той деятельности - управленческой, которой этот орган занимается. Но в специальных нормах это не фиксируется, а осуществляется конкретизация некоторых форм такого волеизъявления (приказы, указания, утверждение). Более того, анализ норм, регулирующих порядок "выступления от имени общества", конкретизированный в диспозиции ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", показывает, что только единоличный исполнительный орган управления (директор, генеральный директор) выступает от имени общества без доверенности (по сути, не что иное как законное представительство, поскольку в одной норме объединены "орган и представитель юридического лица" <*>). Все иные органы хотя и призваны действовать от имени общества, но фактически от имени общества не выступают.

--------------------------------

<*> Скловский К.И. Указ. соч. С. 200.

Специфика правового режима единоличного исполнительного органа, вытекающая из ст. 69 Федерального закона "Об акционерных обществах", состоит в том, что именно этот орган "совершает сделки". Подчеркнем: не одобряет, не дает согласие, а именно совершает. Это отличает его от коллегиальных органов, которые по букве закона: "принимают решение об одобрении" (ст. 49 Федерального закона "Об акционерных обществах" применительно к общему собранию акционеров), "одобряют" сделку (ст. 65 Федерального закона "Об акционерных обществах" применительно к совету директоров (наблюдательному совету)), "принимают решения о заключении и прекращении соответствующих договоров" (ст. 8 Федерального закона "Об инвестиционных фондах" применительно к совету директоров (наблюдательному совету) акционерного инвестиционного фонда).

Предоставляя право единоличному исполнительному органу совершать сделки, закон не предусматривает, что перед совершением сделки, входящей в компетенцию органа, им должно быть принято какое-то отдельное решение, касающееся данной сделки. Видимо, исходя из этого, некоторые исследователи пытаются провести четкую грань между так называемыми волеобразующими и волеизъявляющими органами управления <*>.

--------------------------------

<*> См., к примеру: Степанов П.В. Корпоративные отношения в коммерческих организациях как составная часть предмета гражданского права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 1999. С. 8, 18.

Однако с таким разделением сложно согласиться, поскольку получается парадокс: по логике закона результат воли и форма волеизъявления акционерного общества в лице любого его органа - решение. Соответственно, единоличный исполнительный орган в рамках своей компетенции также формирует волю юридического лица, а не только ее изъявляет <*>.

--------------------------------

<*> На что справедливо обращается внимание некоторыми исследователями природы органов управления. В частности, Е.А. Суханов, даже выделяя волеобразующие и волеизъявляющие органы, отмечает, что "исполнительные (волеизъявляющие) органы одновременно всегда являются и волеобразующими" (Гражданское право. В 2 т. Т. 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. С. 193). Сходной точки зрения придерживается и В.А. Белов (Гражданское право: Общая и Особенная части. С. 70).

Разумно предположить, что совершению сделки должно предшествовать принятие таким органом управления такого решения. Однако в случае совершения сделки единоличным исполнительным органом в рамках его компетенции оно нигде не просматривается, его как бы и нет. Проанализируем ситуацию на примере выдачи доверенности, представляющей собой типичную одностороннюю сделку, направленную на наделение другого лица субъективным правом.

Право ее выдачи - часть компетенции единоличного исполнительного органа (ст. 185 Гражданского кодекса: "Доверенность от имени юридического лица выдается за подписью его руководителя или иного лица, уполномоченного на это его учредительными документами, с приложением печати этой организации"). Если следовать логике обязательного наличия решения, то выдаче доверенности должно предшествовать принятие решения о ее выдаче (условно: "выдать доверенность такому-то лицу"), а сама выдача (сделка) является уже следствием этого решения. Но на практике ничего подобного не происходит: доверенность выдается единоличным исполнительным органом в рамках реализации его компетенции и никакого отдельного решения никто не принимает.

Эти рассуждения вроде бы приводят к выводу о том, что сделка и управленческое решение, условно говоря, - разные, имеющие одинаковое право на существование результаты воли юридического лица. Однако такой вывод был бы слишком поспешным.

Решение можно и нужно понимать не только как волеизъявление (действие) и (или) его форму, но и как саму волю юридического лица. Специфика анализируемой ситуации состоит в том, что решение органа управления юридического лица (как воля юридического лица) о выдаче доверенности здесь "сливается" с волей как элементом сделки по выдаче доверенности (об элементах сделки см. далее); само решение выступает (предстает) как воля в сделке. Происходит ситуация, обратная той, которая была описана применительно к решению о реорганизации - не элементы решения (содержание и правовые последствия) "скрывают" в себе элементы сделки, а элементы сделки как бы "вбирают" в себя, поглощают элементы решения. Данная ситуация свойственна всем сделкам, совершаемым единоличным исполнительным органом в пределах своей компетенции, т.е. в случаях, когда для их совершения нет необходимости в ее восполнении со стороны других органов управления (в виде какого-нибудь согласования, одобрения и т.п.).

Однако такая ситуация совершенно не свойственна деятельности иных органов управления акционерного общества. Если речь идет об одобрении сделки решениями таких органов, ситуация принципиально иная. На первый взгляд она выглядит так, как будто воля (решение) юридического лица формируется коллегиальным органом управления, который дает одобрение на совершение сделки, а единоличный исполнительный орган только реализует волю. То есть воля как элемент решения "поглощает" волю как элемент сделки. Однако, следуя такой логике, сложно объяснить ситуацию, что и сам исполнительный орган тоже должен проявить волю (принять решение о совершении сделки) и только потом ее совершить.

На самом деле здесь ситуация сложнее. В таких случаях закон предусматривает сложный процесс волеобразования, когда воля юридического лица к совершению сделки формируется как коллегиальным, так и единоличным исполнительным органом (последний еще и реализует ее), а в некоторых случаях (ст. 82 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)") еще и органами кредиторов (собрание / комитет кредиторов).

Следует признать, что совершению юридическими лицами, и в частности акционерными обществами, любых сделок всегда предшествует принятие управленческого решения. Можно возразить, что при том нестройном правовом режиме "решения", которое использует закон, такая цепочка явно не просматривается. Полагаю, что здесь нет надуманной проблемы, а есть серьезная недоработка законодателя. Думается, что логично выглядела бы попытка описания в законе правового режима управленческого решения <*>.

--------------------------------

<*> Здесь, впрочем, проблема и более серьезного плана. Закон попытался совместить несовместимое, введя юридическую конструкцию "единоличный исполнительный орган". Совмещение в одном лице правового статуса представителя и функций органа управления невозможно в принципе. Если речь идет об органе управления, то речь идет, собственно, об организации (о ее "воле"), поскольку орган и есть сама организация. Если речь идет о представительстве, то представитель органом быть не может, это совершенно точно третье лицо для организации. А уже то, что при всем при этом директор является частью персонала, - вообще выглядит абсурдно.

В частности, само управленческое решение должно рассматриваться и как воля самого органа, и как воля юридического лица. Наделение органа некой волей может показаться излишним и искусственным приемом, хотя он не более искусственный и юридико-технический, чем наделение волей юридического лица. Очевидно, в обоих случаях воля по сути не более чем вынужденная правовая фикция.

Действия органа управления по принятию и оформлению решения - волеизъявление, а форма волеизъявления - юридический акт. Эта цепочка должна "работать" во всех случаях волеобразования юридического лица - как в простых (когда волю формирует только один орган, ее потом и изъявляющий), так и в сложных (когда воля - совокупность решений нескольких органов) случаях.

При сложном волеобразовании (к примеру, при одобрении сделки) ситуацию можно описать следующим образом. Решение одного органа, к примеру, совета директоров по одобрению сделки представляет собой волю этого органа управления и волю юридического лица ("часть" воли). Волеизъявлением здесь будут действия по оформлению воли - процедура принятия решения, голосование, а формой - акт волеизъявления, создающий правовую возможность для окончательного формирования воли юридического лица. Решение второго (изъявляющего) органа (его воля) в совокупности с ранее принятым решением окончательно формирует волю юридического лица. Волеизъявление второго органа - оформление решения, и наконец, волеизъявление юридического лица в виде сделки или иного юридического акта (совершение действий, для осуществления которых и происходил процесс волеобразования).

В случае если для конкретной сделки имеет место подобное сложное формирование воли, можно говорить о том, что управленческое решение во всех его элементах (которые схожи с элементами сделки, что мы отметим далее) не просто "сидит" в элементах сделки, а проявляется в виде волеизъявления органа управления, выступая фактически дополнительным элементом сделки.

Сделка и управленческое решение имеют чрезвычайно много схожего.

Во-первых, управленческое решение в акционерном обществе (а по сути в любой коммерческой организации) есть результат реализации власти, но власти добровольно принятой лицом над собой (добровольного ограничения своих прав, согласия подчиняться определенным правилам и (или) организационным структурам). В этой добровольности вхождения в частноправовую систему управления есть сходство "решения" и "сделки", которое также порождает определенную правовую связь лица и подчинение его интересов интересам других лиц (в силу порождаемых ей обязанностей).

Во-вторых, решение и сделка - это два поднормативных регулятора общественных отношений.

В-третьих, решение и сделка - это средства удовлетворения интересов участников общественных отношений.

В-четвертых, решения могут тоже порождать гражданско-правовые последствия, весьма схожие со сделкой, как в случае списания безнадежных ко взысканию долгов.

Однако при всем сходстве сделки и решения о тождестве речь идти не может. Решение и сделка - это два разных вида юридических фактов. Они имеют серьезные различия. Отметим их.

Во-первых, решения и сделка юридического лица соотносятся как причина и следствие. Еще раз подчеркнем, что решение - есть первый и непосредственный результат системы управления, через который проявляется воля юридического лица. Сделка в свою очередь есть результат такого решения.

Во-вторых, серьезные различия между ними проявляются в правовых последствиях.

Сделка всегда направлена на возникновение, изменение и прекращение именно гражданских прав обязанностей (такова ее природа, которая нашла отражение в ст. 153 Гражданского кодекса) и приводит к их возникновению, изменению и прекращению.

Решение инвариантно: оно может касаться любых вопросов жизнедеятельности организации (юридического лица); может быть направлено на возникновение любых иных правоотношений, кроме гражданско-правовых, к примеру трудовых. Его реализация может приводить к возникновению, изменению и прекращению гражданских прав и обязанностей самого юридического лица (решение о списании безнадежных юридического лица и т.п.).

Однако в целом ряде случаев решение направлено исключительно на возникновение прав и обязанностей (больше обязанностей) иных органов юридического лица или на регулирование отношений внутри самого органа управления, принимающего решение (на упорядочение его деятельности).

К примеру, решения комитетов, созданных в рамках советов директоров (наблюдательных советов). Эти комитеты, не являясь органами управления в прямом смысле, могут между тем принимать решения, которые в силу регламента деятельности совета могут иметь решающее значение для принятия самого управленческого решения таким органом.

Еще один пример - отношения органов управления и ревизионной комиссии (органа контроля). Если ревизионная комиссия в рамках проведения проверки принимает решение и предъявляет требование к органу управления о представлении необходимых документов, логично предположить, что такое требование порождает права ревизионной комиссии и обязанности органа управления.

Более интересный случай - отношения между контрольной комиссией и иными органами управления народного предприятия (ст. 14 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)"). С учетом положений ст. 10 и 12 названного Закона, как уже было отмечено ранее, контрольная комиссия может быть отнесена и к числу органов управления народного предприятия. В соответствии со ст. 14 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" отмечено, что контрольная комиссия осуществляет контроль за финансово-хозяйственной деятельностью народного предприятия, соблюдением прав акционеров, а также за выполнением правил внутреннего трудового распорядка народного предприятия. Полномочия контрольной комиссии, порядок работы и принятия решений на заседаниях устанавливаются положением о контрольной комиссии. А ее решения являются обязательными для исполнения органами управления народного предприятия. Последнее правило очень важно - законодатель прямо (и справедливо) подчеркнул, что решения одного органа управления порождают обязанности для другого <*>.

--------------------------------

<*> Такого рода конструкции можно встретить и в других законах. К примеру, в ст. 20 Закона РФ "О потребительской кооперации (потребительских обществах, их союзах) в Российской Федерации", регулирующей деятельность ревизионной комиссии потребительских обществ, прямо указано, что "решения ревизионной комиссии потребительского общества рассматриваются и исполняются советом или правлением потребительского общества в течение 30 дней. В случае несогласия ревизионной комиссии потребительского общества с решением совета или правления потребительского общества либо при непринятии решения советом или правлением ревизионная комиссия потребительского общества передает свое решение на рассмотрение общего собрания потребительского общества".

Получается, что между органами общества (управления и контроля) и внутри таких органов возможно возникновение правовых отношений. Здесь можно подвергнуть сомнению наделение органа волей <*> и возразить: орган акционерного общества формирует и выражает волю самого общества, что через призму компетенции и процедуры принятия приводит к появлению управленческого решения, которое, будучи обращенным к другому органу юридического лица, выступает, таким образом, не как воля органа, а как воля самого общества, что исключает применение категории правоотношения к таким позитивным связям.

--------------------------------

<*> Интересно, что доктрина российского права уже идет по этому пути. Здесь нельзя не вспомнить, что Конституционный Суд в уже упоминавшемся Постановлении от 10 апреля 2003 г. N 5-П "По делу о проверке конституционности п. 1 ст. 84 Федерального закона "Об акционерных обществах" в связи с жалобой открытого акционерного общества "Приаргунское" (п. 4) указал среди прочего: "...нормы, содержащиеся в статьях 81 - 84 названного Федерального закона (имеется в виду Федеральный закон "Об акционерных обществах". - В.Г.) направлены на предотвращение конфликта интересов между органами управления акционерным обществом, которые в силу пункта 3 статьи 53 ГК Российской Федерации должны действовать в интересах представляемого ими юридического лица добросовестно и разумно, и акционерами...".

Понятно, что конфликт невозможен там, где нет субъекта, обладающего волей.

Однако, следуя такой логике, можно зайти в тупик: если, к примеру, и контрольная комиссия (выставляющий требования орган управления), и исполнительный орган (орган, к которому обращено требование) проявляют только волю юридического лица, то имеет место правоотношение акционерного общества с самим собой, что просто абсурдно.

Вывод о возможности правовых отношений между органами управления общества (и внутри них) является достаточно рискованным <*> (сразу встают вопросы общетеоретического характера, связанные с субъектами таких отношений <**>), но другого пути нет. В противном случае все, что происходит внутри сложноструктурной (прежде всего корпоративной) организации, находится вне правового поля, последнее не соответствует фактическому положению дел. Следует признать, что возможны три вида правоотношений внутри сложноструктурных организаций: внутри органа, между органами, а также между самой организацией и органом <***>.

--------------------------------

<*> Эта проблема (правосубъектность внутренних структурных подразделений) обсуждалась еще в советской цивилистике и не находила однозначного решения (см., к примеру: Халфина Р.О. Указ. соч. С. 200). В любом случае возможные внутренние отношения всегда выводились "за скобки" предмета гражданско-правового регулирования, чему можно найти немало примеров. К примеру, мнение В.Ф. Яковлева: "Гражданское право не регулирует тех отношений, в которых имущественной распорядительностью обладает лишь одна сторона (например, между заводом и одним из его цехов, между заводом и вышестоящим органом управления" (Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 38 - 39). См. также: Егоров Н.Д. Указ. соч. С. 63 - 70.

<**> Если говорить точнее - с правосубъектностью участников таких отношений. Достаточно сказать, что сразу возникают вопросы ответственности. Справедливо отмечено О.С. Иоффе, что "в качестве субъекта гражданско-правовой ответственности может выступать лишь тот, за кем вообще признается способность к обладанию гражданскими правами и обязанностями, кто является субъектом гражданского права" (Иоффе О.С. Ответственность по советскому гражданскому праву. С. 34). Действующее законодательство признает субъектами ответственности конкретных физических лиц и лиц юридических, но не иных образований (тех же органов управления, руководящих органов, органов контроля, надзора). Поскольку правосубъектность органов юридического лица неопределенна, то сами органы (в целом) никакой ответственности ни за что нести не могут (что справедливо было отмечено В.К. Андреевым (Право государственной собственности в России: Учеб. пособие. М.: Дело, 2004. С. 120)). Ответственность несут физические лица. Этот момент специально подчеркивается в нормах всех отраслей отечественного права. Вспомним, в ст. 3.11 Кодекса РФ об административных правонарушениях при описании дисквалификации специально отмечено, что она может быть применена к лицам, "осуществляющим организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в органе юридического лица". Сходная логика в уголовном праве (см., к примеру, ст. 201 Уголовного кодекса), и в гражданском законодательстве (см. ст. 71 Федерального закона "Об акционерных обществах"). То есть решение принимает орган (даже если он единоличный), а ответственность несет конкретный людской субстрат, его составляющий.

<***> Этот вопрос не является достаточно исследованным в литературе. Подобного рода отношения в той или иной степени исследовались учеными, которые придерживались концепции хозяйственного права. К примеру, анализ работ В.С. Мартемьянова показывает, что указанные отношения он признавал относительными хозяйственными правоотношениями "особого рода", квалифицируя их в том числе как "внутрихозяйственные обязательства". Так, он отмечал: "...внутрихозяйственные отношения возникают по горизонтали между подразделениями предприятий, а также по вертикали между ними и предприятиями (объединениями) в силу актов хозяйственного руководства со стороны предприятий в адрес своих подразделений" (Мартемьянов В.С. Указ. соч. С. 34 - 37, 43 - 44, 46 - 48).

В-третьих, различия между сделкой и решением можно усмотреть в форме. Управленческие решения подразделяются на индивидуальные акты, которые, собственно, и порождают права и обязанности, и акты, устанавливающие правила поведения (локальные нормативные акты) органов управления (в некоторых случаях - иных субъектов корпоративных отношений) в конкретных ситуациях. Существование в качестве локального нормативного акта совершенно несвойственно сделкам.

В-четвертых, сделка и решение различаются по субъекту действия. Сделка всегда реально совершается представителем юридического лица либо по закону, либо по доверенности, либо в силу иного уполномочия (к примеру, решения совета директоров об уполномочии подписать трудовой договор с лицом, выполняющим функции единоличного исполнительного органа управления). Решение принимается органом юридического лица - как единоличным, так и коллегиальным.

Управленческое решение следует выделять как отдельное основание (юридический акт) возникновения гражданских прав и обязанностей. Это уже позволяет делать в качестве результата толкования ст. 8 Гражданского кодекса, хотя законодатель должен отразить это и более четким образом.

Указание на решение как на отдельный вид юридических фактов, с которым закон связывает правовые последствия гражданско-правового характера, сняло бы очень многие проблемы. Вспомним пример с реорганизацией, в частности с теми исковыми требованиями, которые выдвигаются в судах. Очевидно, что, если бы закон четко разграничил правовой режим сделки и управленческого решения - проблема была бы снята. Ведь реорганизация, очевидно, не является сделкой <*>, это процедура, совокупность действий различной правовой природы, имеющих различные правовые последствия и результаты. Но если нельзя признать недействительной реорганизацию как сделку, равно как и нельзя признать недействительной процедуру, решение проблемы очевидно. Учитывая, что есть одно главное решение о реорганизации, являющееся отправной точкой для ее осуществления и влекущее правовые последствия в виде перехода прав, именно признание недействительным этого решения должно устранять все положительные правовые последствия, связанные с реорганизацией.

--------------------------------

<*> См.: Габов А., Федорчук Д. Реорганизация акционерных обществ // Журнал для акционеров. 2003. N 3. См. также: Бакулина Е. К вопросу о судебном оспаривании реорганизации хозяйственных обществ // Хозяйство и право. 2004. N 3. С. 130 - 131.

Определимся с отраслевой "пропиской" отношений, возникающих в связи с функционированием частноправовых систем управления (внутриорганизационных (управленческих) отношений).

Отмеченное выше замечание относительно добровольности ограничения участником коммерческой организации своих интересов через согласие подчиняться определенным правилам и (или) организационным структурам при "вхождении" в частноправовую систему управления очень важно для понимания того, к предмету регулирования какой отрасли права относятся отношения, возникающие в связи с принятием и реализацией решения.

Иерархия и субординация могут создать иллюзию схожести возникающих отношений с теми, которые находятся в сфере административно-правового регулирования. Но здесь нельзя не вспомнить слова В.С. Якушева, хотя и "вырвав" их из контекста конкретных рассуждений о внутрихозяйственных отношениях, который применительно к таким отношениям говорил, что "складывающиеся внутри предприятия отношения... сходны с административно-правовыми, поскольку носят властный характер. Однако это сходство лишь внешнее, не отражающее действительного характера рассматриваемого вида общественных связей... властно-управленческий характер внутрихозяйственных отношений свидетельствует об их управленческой... природе. Но в них отсутствует самый характерный для административных отношений признак: властно-организующая деятельность государства" <*>.

--------------------------------

<*> Якушев В.С. Правовое регулирование внутрихозяйственных отношений // Антология уральской цивилистики. 1925 - 1989: Сб. ст. М.: Статут, 2001. С. 418.

Действительно, субъектный признак представляется в данном случае определяющим для отграничения одних отношений от других. То, что такие отношения строятся не на началах координации, а на основе власти и подчинения, не делает их предметом административно-правового регулирования <*>. В этом смысле большая часть управленческих (внутриорганизационных) отношений, которые возникают в результате осуществления компетенции органами управления коммерческой организации разных уровней, предмет которых - упорядочение отношений между указанными органами и цель которых - подготовка, принятие и реализация управленческого решения как выражения особой правосубъектности организации, являются составной частью предмета гражданско-правового регулирования.

--------------------------------

<*> Не могу здесь не привести позицию В.Ф. Яковлева, который, рассматривая различия между отраслевыми методами правового регулирования в административном и трудовом праве (схожесть в том, что в обоих случаях он указывал на неравноправное отношение сторон, приобретение одной из сторон определенных властных полномочий), отметил: "Наличие элементов власти и подчинения не определяет, однако, в целом характер регулирования отношений трудовым правом... Подчинение одной стороны другой как элемент общественной организации труда сочетается с началами равенства, проявляющимися в отсутствии общей подчиненности субъектов вне конкретного правоотношения, в договорном установлении трудовых связей, в возможности прекращения трудового отношения по усмотрению "подчиненной" стороны..." (Яковлев В.Ф. Указ. соч. С. 157 - 158). Все, что здесь отмечено, как нельзя более подходит и для квалификации отношений в рамках частноправовых систем управления: вне конкретного управленческого (внутриорганизационного) отношения подчинение отсутствует.

В предмет гражданско-правового регулирования при осуществлении властных функций в коммерческой организации попадает только часть внутриорганизационных отношений. Прежде всего это касается стадии подготовки управленческого решения и процедуры его принятия (к примеру, отношения по подготовке и проведению общего собрания акционеров, отношения, возникающие при принятии решения советом директоров). Отношения внутри исполнительных органов, между исполнительными органами разного уровня, а также часть отношений между органами управления, которая касается осуществления функций работодателя (решения совета директоров в отношении генерального директора в части обязания его сделать что-либо), регулируются в рамках трудового права.

К числу неопределенных относится вопрос о природе внутриорганизационных отношений в совете директоров (наблюдательном совете) в так называемых комитетах. Эта внутренняя организация работы органа управления, результаты которой имеют совершенно определенно правовое значение как минимум в том случае, если таковые предусмотрены регламентами деятельности подобных органов управления коммерческой организации. Если исходить из того, что вопросы управления в частноправовых системах являются предметом гражданского права (а это, как думается, не вызывает сомнений, ни с содержательной, ни с формальной точки зрения (ст. 103 Гражданского кодекса так и называется "Управление в акционерном обществе"), то и указанные отношения являются их частью.

Итак, с точки зрения правового регулирования заинтересованных сделок управленческое решение можно обозначить как обязательный элемент такой сделки; его наличие - условие ее действительности (обязательное требование закона к ней).

Употребляя слово "элемент", необходимо прокомментировать его правовое значение для понимания того, какое основание недействительности сделки "включается" в случае совершения заинтересованной сделки при отсутствии управленческого решения о ее одобрении или дефектах такого решения (несоблюдение предусмотренных законом требований к его содержанию и (или) форме).

Сделка является средством (способом) реализации интереса субъекта. Ее можно представить как совокупность элементов (такое "разложение" на элементы представляет собой исключительно логический прием (способ познания), позволяющий глубже рассмотреть сделку как явление, проанализировать проблемы ее действительности). К элементам сделки можно отнести: интерес; заинтересованность (мотив); основание (типичные правовые последствия); результат (эффект); элементы "юридического состава сделки" <*> (совокупность объективных и субъективных признаков, которые выражают соответствие сделки требованиям норм права и обусловливают наступление желаемых юридических последствий, свойственных сделкам данного вида): цель, волю и волеизъявление субъектов; содержание; форму. Охарактеризуем кратко каждый из них.

--------------------------------

<*> Шахматов В.П. Сделки, совершенные с целью противной интересам государства и общества. Томск: Изд. ТГУ, 1966. С. 12. Конструкция юридического состава является удачной в том смысле, что она включает в себя элементы, которые можно обозначить как условия действительности сделки, т.е. такие условия, отсутствие пороков которых обязательно для действительности любой сделки. Остальные элементы (интерес, мотив (заинтересованность), правовые последствия, результат) в отличие от элементов юридического состава, с точки зрения действительности сделки либо имеют ограниченное значение (интерес, мотив), либо выступают в качестве вспомогательных элементов (правовые последствия, результат) для элементов такого состава.

Интерес - основа для совершения любых действий, направленных на удовлетворение сформировавшей его потребности. Заинтересованность тождественна мотиву сделки, это отношение лица к совершаемым действиям, обоснование определенного образа действий. Мотив часто отождествляют с целью сделки, с чем нельзя согласиться, поскольку мотив только предопределяет цель, являясь своего рода основой для ее постановки. Когда мы говорим о мотиве, мы отвечаем на вопрос, почему мы действуем именно так, что нас побуждает действовать определенным образом, почему или зачем и какие мы ставим перед собой цели и выбираем конкретные средства достижения результата <*>.

--------------------------------

<*> Как точно отметил И.Б. Новицкий: "...мотивы это то, что побуждает к постановке тех или других целей" (Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 9).

Тесно связаны между собой два следующих элемента - типичные правовые последствия (основание сделки) и результат (эффект). Их раздельное рассмотрение может показаться искусственным, однако оно имеет определенное значение. Основание - это те типичные правовые последствия, которые должны быть достигнуты при исполнении обязательств, возникших с фактом совершения сделки, как-то: переход права собственности, уступка прав, передача имущества во владение и пользование и др. Однако помимо правовых последствий исполнение сделки приводит к результатам, достижение которых возможно было целью лица при совершении сделки, но не охватывается правовыми последствиями.

Прокомментировать это можно на примере двух договоров - купли-продажи и дарения. Если между двумя юридическими лицами невозможно дарение, то они вполне могут заключить договор купли-продажи с символической ценой для обхода запрещающей нормы (в соответствии со ст. 575 Гражданского кодекса дарение запрещено в отношениях между коммерческими организациями). Правовые последствия будут достигнуты (возникнет право собственности), а вот результаты такого действия в виде убытков, недоплаченных налогов, нарушений интересов акционеров правовыми последствиями охватываться не будут. В последнем случае мы имеем проявление в результатах (несоответствии правовых последствий и результатов) цели, которая порочна, что может приводить к признанию соответствующей сделки недействительной.

Наиболее известным примером является конструкция ст. 169 Гражданского кодекса. Данная статья, как известно, предусматривает правило о том, что "сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна". Согласно мнению М.И. Брагинского, речь в данном случае идет прежде всего о нарушении норм публично-правовых по природе актов. К примеру, сделкой, подпадающей под признаки данной статьи, является, по его мнению, сделка, вступающая одновременно в противоречия с нормами Уголовного кодекса (действия нарушают антимонопольное, валютное, налоговое законодательство, законодательство о земле и других природных ресурсах либо иное, закрепляющее основы правового регулирования экономики страны) <*>. Предположим, что два хозяйствующих субъекта заключают договор, который направлен на ограничение конкуренции на рынке определенного товара (услуги). Очевидно, что лица, подписавшие такой договор, отнюдь не напишут в преамбуле, что они его заключают "в целях, заведомо противных основам правопорядка" или для реализации других антисоциальных намерений. Если такой договор касается исключительной дистрибуции на какой-либо территории, то его правовые последствия (взаимодействие сторон и т.д.) будут достигнуты.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Указ. соч. С. 149.

Как же обнаружить его несоответствие "основам"? А вот для этого и следует выделять такой элемент, как результат, который в данном случае проявится через ограничение конкуренции, что и было реальной целью сторон. Результат в таком случае - это все любые иные последствия, которые вызывает сделка (экономические, политические и т.д.).

Цель сделки, по справедливому мнению В.П. Шахматова, можно понимать как идеальное предвосхищение в сознании лица, ее совершающего, того результата, на достижение которого направлена сделка <1>, "субъективно желаемый для ее участника (участников) результат" <2>, "ожидаемый результат действий" <3>. Цель не следует отождествлять ни (как было указано ранее) с мотивом, ни с результатом, ни с правовыми последствиями (основанием). Мотив (заинтересованность) в цели проявляется, что определяет их тесную связь. Цель объективируется в результатах и правовых последствиях, соответственно через нее в них проявляется и мотив. Правовые последствия и (или) результат могут как совпадать с целью, так и не совпадать с ней (к примеру, известный и приводимый в литературе случай расхождения цели и правовых последствий, когда вещь куплена у незаконного недобросовестного владельца, что соответственно привело к тому, что не возникло право собственности <4>). В этом - специфика цели: как явление субъективного порядка она известна исключительно субъекту права, но выявляется только при оценке и анализе правовых последствий и результата. Как думается, нельзя говорить о какой-то особой правовой цели и иной, параллельно с ней существующей социально-экономической цели <5>. Пример - мнимые и притворные сделки (ст. 170 Гражданского кодекса). Так, в случае мнимости закон говорит о том, что ничтожна сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия. В качестве примера приведем совершение сделки купли-продажи недвижимости между близкими родственниками для получения имущественного налогового вычета в соответствии со ст. 220 Налогового кодекса. Если цель - отождествить с правовыми последствиями (основанием), то обсуждать порочность сделки не имеет смысла: правовые последствия, типичные для данного вида сделок, будут достигнуты. Очевидно, что, как и в случае с примером применения ст. 169 Гражданского кодекса, определяющим моментом для квалификации сделки как совершенной для вида будет ее результат, который выходит за рамки чисто правовых последствий.

--------------------------------

<1> Шахматов В.П. Указ. соч. С. 14.

<2> Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 197.

<3> Степанян В.В. Указ. соч. С. 65.

<4> Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. С. 197.

<5> Гражданское право: Учебник. В 2 т. Т. 1 / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 1998. С. 332.

Воле как теория, так и практика, прежде всего судебная, всегда придавали существенное значение. В качестве элемента сделки ее можно определить как мотивированное решение субъекта права о достижении цели путем совершения сделки. Для приобретения правового характера воля должна быть объективирована (выражена) вовне. Для такой объективации выделяют категорию волеизъявления (результат воли, действие (бездействие)), которое, по словам, И.Б. Новицкого, необходимо "для того, чтобы воля могла быть распознаваемой для других и чтобы она могла иметь юридическое значение, т.е. чтобы с нею можно было связывать правовые последствия" <*>.

--------------------------------

<*> Новицкий И.Б. Сделки. Исковая давность. С. 20.

Способ фиксации волеизъявления проявляется в следующем ее элементе - форме.

Важным элементом является содержание сделки, представляющее собой совокупность составляющих ее условий (пунктов). Этот элемент показывает соответствие сделки (ее условий (пунктов)) обязательным требованиям (как закона, так и иных правовых актов). Субъекты сделки - это любые субъекты гражданского права, обладающие дееспособностью.

Помимо выявленных элементов сделки существует общее требование к ней в соответствии закону. Оно проявляется в диспозиции и санкции ст. 168 Гражданского кодекса ("сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения"). Такое требование нельзя в чистом виде отнести к элементам сделки, оно носит как бы "запасной" характер <*>. Это объясняется тем, что в принципе законность (соответствие закону) - есть требование, которое проявляет себя в любом из элементов сделки: цель должна быть законной (ст. 169, 170 Гражданского кодекса), форма должна соответствовать обязательным требованиям (ст. 158 - 163 Гражданского кодекса), содержание должно соответствовать закону (через содержание, которое охватывает законность условий сделки, чаще всего и проявляется действие ст. 168 Гражданского кодекса) и т.д.

--------------------------------

<*> Как комментирует значение последнего правила М.В. Кротов, "роль такой общей нормы проявляется в случаях, когда совершается сделка, не имеющая пороков отдельных ее образующих элементов, но противоречащая по содержанию и своей направленности требованиям закона" (Гражданское право: Учебник. Часть 1 / Под ред. Ю.К. Толстого, А.П. Сергеева. М.: ТЕИС, 1996. С. 207).

Рассмотрение элементов сделки показывает, неясно, к какому из них должно быть отнесено требование о наличии управленческого решения об одобрении заинтересованной сделки. Для понимания этого следует задать вопрос: по какому основанию подвергается сомнению действительность сделок с конфликтами интересов? В каком из элементов сделки (где?) обнаруживает себя конфликт?

Проанализируем отмеченные элементы сделки, исключив, пожалуй, только элемент формы, поскольку в нем ни в каком виде такой конфликт проявляться не может.

Анализируя интерес и мотив (заинтересованность) как элементы сделки следует указать на то, что заинтересованные сделки, вероятно, представляют собой один из тех редких случаев, когда мотивам сделки непосредственно в силу закона придается юридическое значение. Это объясняется тем, что наличие конфликта интересов придает сделке особый правовой режим - заинтересованной, что в свою очередь ведет к "запуску" процедуры снятия признаваемого законом конфликта - специальной процедуры совершения сделки. Однако такое правовое значение имеет ограниченный характер, поскольку ни интерес, ни заинтересованность (мотив) не являются элементами юридического состава. Парадокс состоит в том, что порочность сделки в силу наличия конфликта ни по общему правилу (общие положения Кодекса о сделках), ни по специальным правилам не влияет прямо на ее действительность. Напротив, значение придается законности в узком смысле этого слова - как соблюдению самой специальной процедуры, предваряющей совершение сделки (принятие решения и его качество), т.е. приходится вспомнить о "запасном" условии ст. 168 Гражданского кодекса. В Кодексе нет ни одного основания, которое бы указывало, к примеру, на порок мотива, т.е. придавало бы этому пороку значение, достаточное для признания сделки недействительной. Нельзя не вспомнить, что действующая доктрина заинтересованных сделок не разделяет интерес и заинтересованность. В этом смысле нельзя говорить непосредственно о пороке мотивов, поскольку ситуация может выглядеть алогично - мотивов нет, но конфликт интересов законом признается и сделка считается порочной.

Наибольшим соблазном является указание на то, что орган юридического лица, совершающий заинтересованную сделку без ее одобрения другим компетентным органом управления, действовал вне пределов своих полномочий, т.е. усмотреть порок дееспособности. Однако обнаружение конфликта интересов в элементе субъектов не может быть принято, исходя из логики действующего Гражданского кодекса, поскольку полномочия органов управления на совершение заинтересованной сделки ограничены не уставом, а непосредственно законом. В таких случаях действующая доктрина (Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 14 мая 1998 г. N 9 "О некоторых вопросах применения статьи 174 Гражданского Кодекса Российской Федерации при реализации органами юридических лиц полномочий на совершение сделок") считает это не пороком дееспособности (ст. 174 ГК), а нарушением общего требования о соответствии сделки законодательству (ст. 168 ГК): "...из содержания статьи 174 ГК РФ следует, что, если полномочия органа юридического лица на совершение сделки ограничены учредительными документами по сравнению с тем, как они определены в законе, и при ее совершении указанный орган вышел за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, в случаях, когда будет доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях... Статья 174 ГК РФ не применяется в случаях, когда орган юридического лица действовал с превышением полномочий, установленных законом. В указанных случаях надлежит руководствоваться статьей 168 ГК РФ".

То есть из приведенного фрагмента получается, что в действие как раз вступает "запасное" условие, которое в чистом виде не является элементом юридического состава сделки.

На первый взгляд заслуживает внимания точка зрения, согласно которой конфликт интересов проявляет себя в элементе воли и волеизъявления и при совершении заинтересованной сделки имеет место "порок воли" или "нарушение порядка волеобразования участника сделки". Такая точка зрения, в частности, высказывается О.В. Гутниковым: "...крупные сделки и сделки с заинтересованностью при всем внешнем сходстве имеют принципиальное внутреннее отличие от сделок, совершаемых без согласия третьих лиц: согласие внутреннего волеобразующего органа юридического лица на совершение сделки не является согласием третьего лица, не участвующего в совершении сделки. Наоборот, имеет место нарушение порядка волеобразования участника сделки - юридического лица, чей внутренний орган не дал согласия на совершение сделки своему волеизъявляющему органу. Именно это обстоятельство говорит о том, что волеизъявление соответствующих органов по таким сделкам входит в состав этих сделок и отсутствие этого волеизъявления означает порок воли юридического лица - стороны сделки при ее совершении. Поэтому крупные сделки и сделки с заинтересованностью по своей внутренней сущности более близко стоят к сделкам с пороками воли (к сделкам без полномочий), хотя внешне сильно напоминают сделки, совершенные без согласия третьих лиц" <*>.

--------------------------------

<*> Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. М.: Бератор-Пресс, 2003. С. 405.

Версия кажется весьма удобной и отчасти справедливой (учитывая и наши предшествующие рассуждения относительно связи сделки и решения). По крайней мере, с тем, что действительность заинтересованной сделки не может подвергаться сомнению в силу отсутствия согласия третьих лиц, следует полностью согласиться (хотя в этом и нет ничего принципиально нового; на этот момент в литературе уже обращалось внимание, в частности Н.В. Рабинович <*>). Однако предложенная логика применима тогда, когда нет самого решения об одобрении сделки (имеет место собственно "порок образования определенной воли" <**>, которая сформирована вопреки специальному порядку, предусмотренному законом).

--------------------------------

<*> "Применительно к органам юридического лица также нельзя говорить о расхождении между волей и волеизъявлением, о воле одного лица и волеизъявлении другого лица, потому что воля органа согласно уставу или положению рассматривается как воля самого юридического лица, причем орган юридического лица одновременно и формирует, и выражает волю последнего" (Рабинович Н.В. Недействительность сделок и ее последствия: Автореф. дис. ... докт. юрид. наук. Л.: ЛГУ, 1961. С. 19 - 20).

<**> Новицкий И.Б. Указ. соч. С. 23.

А вот как быть в случае, если такое решение есть, но его содержание не соответствует требованиям закона, или - решение об одобрении сделки есть, однако не определена "цена отчуждаемых либо приобретаемых имущества или услуг" или она определена не в соответствии с законом? Очевидно, что в обоих последних случаях нет порока воли (волеобразования), ибо даже если мыслить разделением всех органов управления на волеобразующие и волеизъявляющие, то получается, что первый дал согласие на совершение сделки.

Здесь можно было бы указать на порок содержания. Но вспомним, что оценка оформляется самостоятельным решением и чаще всего (и справедливо, надо заметить) рассматривается как самостоятельный вопрос в компетенции совета директоров (наблюдательного совета). Статья 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" устанавливает, что цена должна быть определена "для принятия... решения об одобрении". То есть речь идет не об условиях сделки (собственно, о самом ее содержании) и даже не об условиях самого решения о ее одобрении, а только об условии принятия такого решения, одобряющего сделку. Закон говорит о требованиях не к сделке, а к управленческому решению, необходимому для принятия решения о ее одобрении, и в лучшем случае здесь опять всплывает "запасное" условие противозаконности, причем с не очень хорошими для сделки выводами о ее ничтожности (см. далее в разделе об исковой давности) <*>.

--------------------------------

<*> Здесь видится логическая нестыковка в самом законе. По логике ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" ("для принятия... решения об одобрении") получается, что управленческое решение об определении рыночной стоимости оказывает только косвенное воздействие на возникновение гражданских правоотношений, являясь, пользуясь терминологией О.А. Красавчикова (Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М.: ГИЮЛ, 1958. С. 125 - 126), только "предпосылкой формирования определенного юридического состава", запускающего механизм правоотношения, "не входя в этот последний". Однако уже в ст. 84 Закона логика ("с нарушением требований к сделке, предусмотренных настоящим Федеральным законом") иная: определение рыночной стоимости является требованием закона и решение о ее определении уже входит в состав юридических фактов, во взаимодействии с которыми наступают определенные правовые последствия.

При отмеченном подходе получается, что в одном случае действительность заинтересованной сделки ставится под сомнение в силу порока воли (волеобразования), а в другом - в силу порока содержания или нарушения закона (как "запасного" условия), что видится не очень логичным.

Можно указать здесь и другие возражения. В случае заинтересованной сделки одним из ее дефектов действительно может быть неправильное формирование воли, поскольку формируется она сложно решением двух органов управления. Но посмотрим на ситуацию глубже. Неужели дефектность (порочность) заинтересованной сделки именно в том, что нет решения одного из "волеобразующих" органов? Ведь такое решение только форма, внешняя оболочка, которая сама по себе не объясняет сущность такого решения, необходимость его принятия. В чем же эта сущность состоит?

Вспомним, что сделка есть средство (способ) реализации интереса. Институт заинтересованных сделок является тогда не чем иным как механизмом снятия обнаруженного законом конфликта интересов. В самом этом механизме регулирование (снятие) конфликта происходит через специальный порядок волеобразования в юридическом лице (то, о чем пишет О.В. Гутников) - систему управленческих решений, наличие и содержание которых должно институционализировать конфликт, ввести его в формально-правовое "русло" и обеспечить разрешение в установленной законом иерархии интересов.

Закон обязывает участников при обнаружении признаков конфликта интересов действовать определенным образом (регулирует отношения через позитивные обязывания). Если участник корпоративных отношений не соблюдает предусмотренный порядок прохождения конфликта интересов (игнорируется специальная процедура), то это не проблема волеобразования, а не что иное как обход предусмотренной законом процедуры прохождения конфликта с его разрешением в ущерб формально признанным законом интересам других участников корпоративных отношений. А это выводит на мотивы и цели участника корпоративных отношений, игнорирующего позитивные обязывания закона - разрешить конфликт в пользу одного из коллидирующих интересов. В такой логике понятны и результат, и правовые последствия. Ущербность интересов других участников в результате совершенной сделки обнаруживает противоправность цели и ведет к возможности устранения правовых последствий совершенной сделки через признание ее недействительной.

Если и рассуждать категорией "порока воли", надо говорить не об отсутствии решения, а о том, что реальная воля "искажена" конфликтом. И это действительно так: порочность заинтересованной сделки не в том исключительно утилитарном смысле, что воля неправильно образована (это только формальный момент), а в том, что при ее совершении находит свое выражение конфликт интересов в непредусмотренной законом форме. В такой логике понятно, что как отсутствие решения, так и его дефекты имеют в принципе одинаковые результаты.

Аргументы О.В. Гутникова колеблет и тот факт, что регулирование заинтересованных сделок осуществляется не только через позитивные обязывания, но и через дозволение. В некоторых случаях (в частности, такие случаи перечислены в ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах") закон признает наличие конфликта интересов, но допускает возможность исключения сложной процедуры формирования воли (процедуры прохождения конфликта). Очевидно, что это никак не вписывается в модель порока воли, - конфликт не устраняется, воля к совершению сделки формируется и изъявляется одним и тем же органом <*>.

--------------------------------

<*> Интересно, что до середины 2004 г. в качестве подтверждения предложенной логики можно было привести пример со ст. 17 Федерального закона "О реструктуризации кредитных организаций" (в настоящее время утратил силу), согласно которой сделки, совершенные кредитной организацией в течение трех лет до дня принятия Агентством по реструктуризации кредитных организаций (АРКО) решения о переходе кредитной организации под управление Агентства, могут быть признаны арбитражным судом недействительными по заявлению Агентства, если условия сделки, заключенной с аффилированным лицом, предусматривают получение таким лицом значительного преимущества по сравнению с аналогичными сделками, заключенными в соответствии с существовавшими на момент заключения сделки обычаями делового оборота. Что вытекало из этой нормы? А вот что: пороки процедуры (отсутствие решения, его дефекты) вообще никак не связываются с правовыми последствиями сделки, которые устраняются не в силу неправильности формирования воли, а в силу того, что имеется явный порок цели - предоставление аффилированному лицу "значительных преимуществ" перед другими корпоративными игроками.

Исходя из сказанного в предыдущем абзаце, а также следуя логике разделения интереса и заинтересованности, "прописка" конфликта интересов в элементе цели кажется более правильной. Тем более что именно элемент цели прямо кореллирует с правовыми последствиями и результатом, т.е. теми элементами сделки, через которые легко обнаружить истинные намерения сторон. Однако и здесь мы не находим в действующем Кодексе ни одного состава, который бы подходил под порок цели, следовательно, мы опять выходим на "запасное" условие противозаконности (ст. 168 Гражданского кодекса).

Подобные рассуждения возвращают нас к вопросу о соотношении сделки и управленческого решения, значении управленческого решения об одобрении заинтересованной сделки для самой сделки.

В логике действующего закона заинтересованная сделка при отсутствии управленческого решения компетентного органа управления (или контроля, или руководящего органа) о ее одобрении фактически недействительна в силу порочности мотивов (интереса), проявляющейся в цели (порок цели), однако формально недействительна в силу нарушения обязательных требований закона о специальном порядке одобрения такой сделки (ст. 168 Гражданского кодекса). Причем этот порядок включает в себя не только само решение об одобрении сделки, но и, по сути, предваряющее это решение об определении рыночной стоимости. Поскольку отсутствие таких решений противозаконно (не соответствует императивным предписаниям закона) и без них сделка совершена быть не может, само управленческое решение как бы "вкрадывается" в состав элементов сделки, через запасное условие ее противозаконности (ст. 168 Гражданского кодекса). В связи с этим и дефекты самого решения становятся и дефектами сделки.

Обязательность наличия решения как элемента сделки не находит своего логического завершения в законе. Так, если решения нет, а сделка совершена - требования закона нарушены и сделку можно признать недействительной. Если решение есть, но оно дефектно по своему содержанию - сделку можно признать недействительной (решение не порождает правовых последствий). Наконец, возможна ситуация, когда решение признается противоречащим закону - недействительным в судебном порядке. Во всех трех случаях связь между действительностью решения и действительностью сделки не прямая. Отсутствие решения, его дефекты, признание недействительным не сказывается непосредственно на действительности сделки - просто устраняется легальное основание для ее совершения, что делает ее уязвимой в течение определенного срока и создает правовую возможность для ее оспаривания <*>.

--------------------------------

<*> Косвенно такой логики придерживаются и некоторые суды. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 23 декабря 2003 г. N Ф09-3716/03-ГК) суд установил, что была совершена заинтересованная сделка, которая была одобрена решением совета директоров, которое, однако, было впоследствии отменено. Учитывая эти обстоятельства и принимая решение о признании этой сделки недействительной, суд отметил: "...вступившим в законную силу решением... суда... решение совета директоров ЗАО "ЕАМЗ" от 20.11.2001 признано недействительным, следовательно, при отсутствии надлежащих доказательств совершения спорной сделки в соответствии с требованиями Федерального закона "Об акционерных обществах" договор от 03.12.2001 правильно признан судом также недействительным".

Но если признают недействительной саму сделку, то закон "молчит" в части перспектив существования после этого факта правовых последствий ранее принятого решения о ее одобрении. Можно сделать предположение, что решение, условно говоря, теряет силу, т.е. исходя из своего адресного характера (принимается относительно конкретной сделки <*>), не порождает более никаких правовых последствий.

--------------------------------

<*> Относительно этого момента см. комментарий в разделе о содержании решения об одобрении заинтересованной сделки.

Закон рождает ситуацию: истек срок исковой давности для оспаривания решения, но не для оспаривания сделки - проблемы с точки зрения закона нет: сделку и в этом случае можно признать недействительной; если же истек срок для оспаривания сделки, а для оспаривания решения - нет, то ситуация обратная: факт признания недействительным решения не приведет ни к недействительности сделки, ни даже к созданию условий для ее возможного оспаривания.

Кроме того, во всех случаях мы обнаруживаем одну существенную деталь - основанием недействительности заинтересованной сделки выступает ее противозаконность в смысле ст. 168 Гражданского кодекса. Но правильно ли это? Ведь указанием на то, что сделка противоречит закону, мы ни много ни мало выходим на то, что она противоречит публичным интересам (что логично вело бы нас к ее ничтожности). Но нарушаются не публичные, а частные интересы (даже несмотря на то, что круг их может быть неопределенным) в силу специфического вида конфликтов, которые возникают в связи с особой правосубъектностью юридического лица. В этом смысле "резиновое" основание в виде противозаконности не кажется в полной мере отвечающим специфике регулируемых отношений.

Для учета специфики регулируемых отношений, как думается, есть смысл выделить и формализовать отдельное основание недействительности для сделок, совершаемых с конфликтами интересов. Идеальным вариантом при заявленном подходе к четкому разграничению интереса и заинтересованности было бы усмотрение здесь порочности мотивов (цели). Так, можно было бы предложить включить во второй параграф девятой главы Гражданского кодекса состав недействительности сделки, в основе которого конфликт интересов. К примеру, указать, что сделка, совершенная юридическим лицом при наличии конфликта интересов, о котором юридическое лицо (его органы управления и (или) контроля или руководящие органы) предварительно не было поставлено в известность, может быть признана недействительной по иску самого юридического лица или иных лиц, интересы которых были нарушены совершением такой сделки, в частности, если ее совершением юридическому лицу были причинены убытки. Такой сделкой (с конфликтом интересов) можно было бы признавать сделку юридического лица, решение о совершении которой было принято с учетом интересов лиц, имевших возможность влияния на принятие юридическим лицом (его органами управления и (или) контроля или руководящими органами) такого решения. А под "учетом интересов" следует понимать использование возможностей влияния на принятие решения для реализации интересов, противоречащих интересам юридического лица.

В любом случае следует приравнять сроки исковой давности о признании недействительными решений органов управления к срокам исковой давности по признанию недействительными соответствующих сделок.

Причем этот единый срок должен иметь логическое обоснование. Ни шесть месяцев, ни три месяца, ни месяц не могут быть объяснены с логической точки зрения. Такой срок однозначно должен быть сокращенным, исходя из стабильности гражданского оборота, для устранения возможности подвергнуть любую ранее заключенную сделку сомнению. Думается, таким сроком может быть годичный срок исковой давности.

Общие правила одобрения заинтересованных сделок

Общие правила совершения заинтересованных сделок установлены ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" <*>.

--------------------------------

<*> Сразу следует отметить, что в силу общего указания в ст. 1 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" к народным предприятиям применяются правила о закрытых акционерных обществах Федерального закона "Об акционерных обществах", если самим Законом специально не предусмотрено иное. Закон о народных предприятиях не содержит никаких специальных положений по этому вопросу, следовательно, в данном случае действуют общие правила одобрения заинтересованных сделок.

Закон определяет, что заинтересованные сделки одобряются либо советом директоров (наблюдательным советом), либо общим собранием акционеров <*>. При этом законом установлены критерии, в случае соблюдения которых сделка: а) подлежит одобрению только общим собранием акционеров или, напротив, б) может быть вынесена на рассмотрение общего собрания акционеров, в) подлежит одобрению советом директоров (наблюдательным советом) <**>.

--------------------------------

<*> Как подметил Ю.Г. Басин, анализируя сходные положения казахского законодательства: "закон не запрещает совершения заинтересованных сделок. Он только требует обязательной предварительной информации о возможной заинтересованности. Информация оценивается советом директоров, который разрешает или не разрешает совершение сделки. При наличии разрешения сделка совершается в обычном порядке с обычными последствиями действительной сделки" (Басин Ю.Г. Избранные труды по гражданскому праву. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 183).

<**> Правила одобрения заинтересованных сделок установлены и для юридических лиц иных организационно-правовых форм. Статьей 45 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" установлено, что решение о совершении обществом сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается общим собранием участников общества большинством голосов от общего числа голосов участников общества, не заинтересованных в ее совершении. При этом в случае образования в обществе совета директоров (наблюдательного совета) общества принятие решения о совершении сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, может быть отнесено уставом общества к его компетенции, за исключением случаев, если сумма оплаты по сделке или стоимость имущества, являющегося предметом сделки, превышает 2 процента стоимости имущества общества, определенной на основании данных бухгалтерской отчетности за последний отчетный период.

В соответствии со ст. 22 Федерального закона "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" сделка, в совершении которой имеется заинтересованность руководителя унитарного предприятия, не может совершаться унитарным предприятием без согласия собственника имущества унитарного предприятия.

В соответствии со ст. 27 Федерального закона "О некоммерческих организациях" сделка с конфликтами интересов должна быть одобрена органом управления некоммерческой организацией или органом надзора за ее деятельностью.

Следует отметить, что смешение компетенции совета директоров (наблюдательного совета) и общего собрания акционеров в принятии решения об одобрении заинтересованной сделки является основанием для ее оспаривания, в частности в том случае, если по своим признакам сделка должна была быть одобрена советом директоров, а была одобрена общим собранием. Правомерность такого вывода подтверждает и судебная практика. Интересно следующее дело (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 19 марта 2003 г. N КГ-А40/1282-03). Банк Москвы обратился в суд с иском к ЗАО "Торговый Дом "Семенов и сыновья" и ЗАО "Торговый дом "Новоарбатское" о признании недействительным договора купли-продажи недвижимого имущества, заключенного между ответчиками, со ссылкой на нарушение требований закона о заинтересованных сделках. Одобрение сделки относилось к компетенции совета директоров, однако уже при рассмотрении дела в апелляционной инстанции ответчик представил суду протокол общего собрания акционеров, которым сделка одобрялась и который не был предметом рассмотрения в суде первой инстанции. Оценивая эти обстоятельства, суд отметил, что выводы суда об одобрении сделки указанным протоколом противоречат закону, "поскольку решение о заключении сделки обществом с числом акционеров-владельцев голосующих акций менее одной тысячи, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении, а не общим собранием акционеров".

На необходимость исследования вопроса о компетенции соответствующего органа управления в части принятия решения об одобрении заинтересованной сделки указывают и другие судебные акты (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 6 июня 2002 г. N А12-13065/01-С13). В данном случае суд кассационной инстанции, оценивая факт совершения сделки и наличия протокола общего собрания, отметил, что решение о заключении обществом сделки принимается общим собранием акционеров в случае, если сумма оплаты по сделке и стоимость имущества, являющегося предметом сделки, превышают 2 процента активов, однако суд первой инстанции не исследовал данное обстоятельство и не дал ему надлежащей оценки. В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 16 января 2001 г. N 4045) исследовалась ситуация с передачей имущества в уставный капитал акционерного общества по решению совета директоров. Суд квалифицировал указанные действия как сделку и, установив, что стоимость переданного имущества превышает 2 процента активов, указал, что имеющееся решение совета директоров "...не может заменить решение общего собрания акционеров, поскольку законом точно установлено, кем должно быть принято решение о заключении сделки в такой ситуации". Сходная логика была использована и в обоснование другого судебного акта - Постановления Федерального арбитражного суда Уральского округа от 19 января 2005 г. N Ф09-4460/04ГК.

Рассмотрение вопроса об одобрении заинтересованных сделок не может быть передано в компетенцию исполнительного органа (учитывая и требования п. 1 ст. 64 Федерального закона "Об акционерных обществах"). Соответственно, решение такого органа не может восполнить отсутствие решения совета директоров (наблюдательного совета) либо общего собрания акционеров.

К сожалению, судебная практика в этом вопросе противоречива. В одних делах суды четко выдерживают принципы разграничения компетенции между органами управления <*>. Однако существуют и прямо противоположные решения. Приведем суждения суда той же инстанции (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 3 сентября 2003 г. N КГ-А40/6249-03) при оценке правомерности заключенного в 1998 г. договора купли-продажи акций: "...на основании пункта 6 статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в случае, если все члены совета директоров общества признаются заинтересованными лицами, сделка может быть совершена по решению общего собрания акционеров, принятому большинством голосов акционеров, не заинтересованных в сделке... Общим собранием акционеров ЗАО "Ансет" не могло быть принято решение о заключении спорной сделки, поскольку все акционеры являлись заинтересованными лицами. В таком случае решение о совершении крупной сделки, принятое генеральным директором ЗАО "Ансет", не противоречит действующему законодательству".

--------------------------------

<*> См., к примеру, Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 14 февраля 2002 г. N КГ-А41/487-02. Как отметил суд в этом деле: "...в силу статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, могла быть заключена по решению большинства директоров, не заинтересованных в ее совершении. Такое решение о сделке согласно пункту 18 статьи 65 названного Закона относится к исключительной компетенции совета директоров общества и не может быть принято исполнительным органом этого акционерного общества (генеральным директором)".

Последнее решение нуждается в определенных комментариях, поскольку суд, находясь в одном из "тупиков" ранее действовавшей процедуры одобрения заинтересованных сделок (случай всеобщей заинтересованности и отсутствия субъекта, имеющего право принимать решение), установил, что таким субъектом может выступать исполнительный орган. Данное решение следует признать неверным. Даже сам факт того, что в органе управления все лица, его составляющие, заинтересованы, не может служить основанием для восполнения этого пробела компетенции решением исполнительного органа. Но что, если неизвестно местонахождение акционеров, а обществу необходимо провести годовое собрание, - может его "провести" генеральный директор? Ответ очевиден - не может. Приведенная ситуация возникла в то время, когда действовала версия закона, которая не содержала никаких регулирующих положений в случае всеобщей заинтересованности. Однако и в этой ситуации решение необходимо было принимать тем органом, к компетенции которого относится одобрение сделки вне зависимости от общей заинтересованности. В настоящее время такие случаи частично урегулированы законом (ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах"), общим указанием о том, что положения соответствующей главы закона о заинтересованных сделках не применяются "к сделкам, в совершении которых заинтересованы все акционеры общества". То есть ответ, если бы эта ситуация рассматривалась по действующему законодательству, был бы очевиден: сделка вообще не требует одобрения. Однако сама редакция правила, установленного законом, несовершенна, поскольку закон не указывает, охватываются ли этим исключением и те случаи, когда помимо заинтересованности "всех акционеров", имеется заинтересованность и других лиц, к примеру членов совета директоров, и сделка по своим параметрам подлежит одобрению советом директоров? Если толковать норму буквально - не следует считать, что охватываются. Однако если вспомнить несуразные конструкции, касающиеся аффилированности по группе лиц, то возникает обратная картина: все акционеры заинтересованы, теоретически может возникнуть ситуация, когда и всех членов совета признают (по группе лиц) заинтересованными, вновь складывается ситуация всеобщей заинтересованности и невозможности принять решение.

Вся эта казуистика лишний раз обнаруживает одну существенную деталь в существующей процедуре одобрения заинтересованных сделок - количество норм, в том числе разного рода "исключений" из правила, с каждым новым "витком" правового регулирования увеличивается. Однако в конечном счете за всем этим нагромождением правил теряется главное - а зачем вообще нужна вся эта сложная процедура? Неужели от того, что мы ввели указанное исключение в закон, мы защитили чьи-то права? Или сделка перестала быть сделкой с конфликтом интересов? Нет! Все эти приемы юридической техники, все эти "ухищрения", направленные на упорядочивание принятия решения, только подтверждают ранее высказанную гипотезу о несовершенстве, абсурдности самого института заинтересованных сделок в настоящем его виде.

Вне зависимости от органа, который рассматривает вопрос об одобрении конкретной заинтересованной сделки, она должна быть одобрена до ее совершения <*> (п. 1 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" <**>). С точки зрения действующего закона не допускается так называемое "последующее одобрение" сделки, т.е. принятие компетентным органом управления акционерного общества решения о ее одобрении после фактического совершения (и даже начала исполнения) <***>.

--------------------------------

<*> Такое мнение можно найти и у других авторов. Так, Г.С. Шапкина указывает, что "одобрение сделки советом директоров или общим собранием акционеров должно предшествовать ее заключению" (Шапкина Г.С. О применении акционерного законодательства (комментарий к Постановлению Пленума Высшего Арбитражного суда от 18 ноября 2003 г. N 19) // Вестник ВАС РФ. 2004. N 2 (135). С. 120).

<**> Отметим, что данное требование было специально продублировано для сделок, связанных с размещением эмиссионных ценных бумаг (см. на эту тему также Определение кассационной коллегии Верховного Суда РФ от 4 июля 2000 г. N КАС ОО-249). К примеру, в п. 10.23 Стандартов эмиссии акций, размещаемых путем конвертации, облигаций, конвертируемых в дополнительные акции, и их проспектов эмиссии, утвержденных Постановлением ФКЦБ России от 30 апреля 2002 г. N 16/пс, было установлено, что "решение об одобрении сделки, являющейся размещением ценных бумаг посредством подписки, в совершении которой имеется заинтересованность, должно быть принято до ее совершения... В случае, если размещение ценных бумаг посредством подписки предполагается осуществлять с участием посредников, акционерное общество должно предоставить посреднику информацию о заинтересованных лицах акционерного общества. В таком случае посредник обязан уведомить эмитента о предстоящей сделке, в совершении которой имеется заинтересованность, до ее совершения с целью принятия соответствующего решения". Более того, предоставление документов, "подтверждающих наличие одобрения... сделок, в совершении которых имеется заинтересованность", выступало в некоторых случаях в качестве требования к предоставлению документов для государственной регистрации выпуска (к примеру, в случае размещения облигаций путем закрытой подписки (п. 6.3 Стандартов эмиссии облигаций и их проспектов эмиссии, утв. Постановлением ФКЦБ России от 19 октября 2001 г. N 27). Такое требование нельзя было признать полностью соответствующим закону, да и выдержать полностью тоже. К примеру, было неясно, как поступать в случае открытой подписки, на что обращалось внимание в литературе (см. Синенко А.Ю. Указ. соч. С. 134).

В настоящее время правовое регулирование несколько скорректировало ранее действовавшие правила. В частности, п. 2.5.3 Стандартов эмиссии ценных бумаг и регистрации проспектов ценных бумаг, утвержденных Постановлением ФКЦБ России от 18 июня 2003 г. N 03-30/пс, установлено, что в случае размещения ценных бумаг путем открытой подписки эмитент обязан до начала размещения предоставить финансовому консультанту, подписавшему проспект ценных бумаг, и организатору торговли на рынке ценных бумаг (если размещение ценных бумаг осуществляется на торгах, проводимых организатором торговли на рынке ценных бумаг) список лиц (с указанием их идентификационного номера налогоплательщика в случае его наличия), сделки с которыми в ходе размещения ценных бумаг эмитента в соответствии с требованиями федеральных законов могут быть признаны сделками, в совершении которых имеется заинтересованность, а также указать тех лиц из указанного списка, сделки с которыми были заранее одобрены эмитентом. Данное правило представляется в определенной степени нелогичным. В самом деле, а что должны финансовый консультант и организатор торговли на рынке ценных бумаг делать с представленной им информацией? Отказать в приеме заявки в торговую систему, отказать в регистрации ведомости поданных заявок? Если это и предполагалось авторами документа, хочется задать вопрос: а на каком правовом основании? Ведь любая заинтересованная сделка оспорима, т.е. она порождает абсолютно все правовые последствия, на которые рассчитывали стороны, она не является правонарушением и, более того, если не будет оспорена в течение срока исковой давности - последствия сохранятся для сторон и в последующем. Наконец, отношения по сделке, если она не затрагивает общественных или государственных интересов, это дело ее сторон, а не указанных лиц. Можно возразить, что при признании сделки недействительной в данном случае последствия будут не совсем обычными, ибо бумаги необходимо будет возвращать эмитенту, между тем как эмиссия (этап размещения) будет завершена и возникнет правовая неопределенность с их дальнейшей правовой судьбой. Однако это больше проблема закона, который прямо эту ситуацию не регулирует, а не повод для введения сомнительных обязываний и запретов. Проблема должна решаться по аналогии с акциями, которые поступают на баланс акционерного общества: они должны быть либо реализованы в течение одного года, либо уставный капитал должен быть уменьшен.

<***> Как справедливо указывают некоторые авторы, сделку с заинтересованностью нельзя одобрить "задним числом". Таким образом, хронологически момент принятия решения об одобрении сделки советом директоров или общим собранием акционеров должен предшествовать дате заключения соответствующего договора или волеизъявления общества (в одностороннем порядке) (Глушецкий А.А., Липаев Ф.А., Пантелеев П.А. Практический комментарий к изменениям и дополнениям к Федеральному закону "Об акционерных обществах" // Практикум акционирования. Периодическое издание-бюллетень. Спец. выпуск. М.: Центр деловой информации еженедельника "Экономика и жизнь". 2002. С. 111).

Проблема "последующего одобрения" сделки всегда была в центре внимания судов. Во многом это было следствием старой редакции Закона, в которой не было специального указания, что сделка должна быть одобрена "до ее совершения". Нельзя не отметить противоречивые решения судов в этом вопросе. Приведем примеры судебной практики, которая признавала возможным такое одобрение. В одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 18 июня 2002 г. N А33-17577/01-С1-Ф02-1518/02-С2) суд, установив, что была совершена заинтересованная сделка, указал следующее: "...в нарушение требований пункта 3 статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" сделка была совершена без решения общего собрания акционеров... Последующего одобрения сделки общим собранием акционеров также не было". Сходное решение можно найти и в другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 14 июня 2002 г. N А19-2395/01-22-20-Ф02-1505/02-С2). В еще одном деле (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 29 июня 2001 г. N А55-16014/00-25) оспариваемые сделки были совершены в декабре 1999 г. При этом суд указал, что, "поскольку в материалах дела имеется решение совета директоров... от 19.01.2001... об одобрении советом директоров спорных договоров... признание их недействительными является незаконным", т.е. суд признал возможным их последующее "исцеление". В другом случае (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 19 мая 1999 г. N КГ-А40/1396-99) суд указал: "...правомерно установлено, что оспариваемая сделка впоследствии была одобрена общим собранием, то есть соблюдено требование, предусмотренное пунктом 3 статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", а потому оснований для признания ее недействительной не имеется". В следующем примере (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 июля 2001 г. N А56-31047/00) кассационная инстанция указала: "...суд обоснованно отклонил довод... об имевшем... место одобрении сделки... сделка может считаться имеющей юридическую силу и создающей для акционерного общества вытекающие из нее права и обязанности только тогда, когда она впоследствии одобрена решением того же органа, который должен был принять решение о ее заключении. Совершения юридическим лицом действий по исполнению сделки, что могло бы свидетельствовать о ее одобрении, в данном случае для "исцеления" сделки недостаточно...".

Однако имелись в практике примеры и другого, прямо противоположного характера. Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 13 апреля 2000 г. N А54-2487/99-С11) оспаривался договор аренды с правом выкупа, заключенный в 1996 г. Суд указал: "...доводы ответчика о том, что впоследствии сделка была одобрена путем утверждения общим собранием отчетов о прибылях и убытках общества, не могут быть приняты во внимание, так как в пункте 17 статьи 48 Федерального закона "Об акционерных обществах" прямо определено, что решение о заключении сделок в случаях, предусмотренных статьей 83 этого Закона, относится к компетенции общего собрания акционеров, то есть вопрос о совершении сделки должен быть решен собранием до ее заключения". В другом случае (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 11 марта 2002 г. N Ф04/889-112/А27-2002), суд указал, что "обоснованно не принята во внимание ссылка на последующее одобрение сделки внеочередным общим собранием акционеров, проведенным после принятия судебного акта". В следующем примере (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 4 июня 1999 г. N А19-7679/98-35-Ф02-883/99-С2-ПС-4) суд оценивал обстоятельства заключения договора купли-продажи недвижимости и оборудования завода, заключенного 8 октября 1997 г. При этом суд установил, что общее собрание (стоимость имущества по сделке составила чуть более 21 процента чистых активов), одобрившее сделку, состоялось в июне 1998 г. Оценивая эти обстоятельства, суд указал, что "статьей 83 Закона "Об акционерных обществах" не установлено право последующего одобрения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность. Следовательно, доводы кассационной жалобы о том, что решение о заключении договора от 8 октября 1997 года общим собранием акционеров... одобрено 24 ноября 1998 года, то есть спустя более одного года, правового значения не имеют".

Формально в настоящее время возможность "исцеления" сделок "путем их последующего одобрения соответствующим органом управления" <*> исключена, хотя некоторые суды и выносят решения, в которых признается возможность последующего "исцеления", уже и при действии нынешней редакции Закона. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 25 сентября 2003 г. N А44-567/03-С11) суд относительно заинтересованной сделки - договора купли-продажи, заключенного в марте 2002 г., отметил: "...то обстоятельство, что сделка одобрена общим собранием акционеров после ее совершения, не может служить достаточным основанием для признания договора недействительным".

--------------------------------

<*> Синенко А.Ю. Указ. соч. С. 135.

В литературе высказано мнение, что моментом совершения сделки является не дата заключения договора, а момент исполнения обязательств по договору. По мнению его авторов, "недействительным по иску акционера или общества признается не заключенный договор, а факт совершения обществом сделки", а "исковые требования акционера или общества направлены на оспаривание факта приобретения или отчуждения имущества" <*>. С такой позицией согласиться нельзя. Ее сторонникам стоит напомнить, что договор - это и есть сделка (договор, как известно из теории гражданского права, рассматривают обычно с трех точек зрения: как документ, как основание возникновения правоотношения (сделку) и как само правоотношение, возникшее из этого основания (обязательство) <**>). В приведенном фрагменте вообще неясно, что представляет собой, по мнению авторов, "заключенный договор". Что касается действий сторон по исполнению обязательства, то они могут быть как сделками, так и иными юридически значимыми действиями (суды, как правило, не признают их сделками <***>). Даже если допустить такой подход, то он слабореализуем и с процедурной точки зрения (см. ниже в части процедуры принятия решения советом директоров (наблюдательным советом)).

--------------------------------

<*> Практический комментарий к новой редакции Федерального закона "Об акционерных обществах" / Под общ. ред. И.И. Игнатова, П.П. Филимошина. М.: ИНФРА-М, 2002. С. 212.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<**> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 10; Гражданское право: Учебник. Ч. 1. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 472; Красавчиков О.А. Юридические факты в советском гражданском праве. М.: ГИЮЛ, 1958. С. 117.

<***> Приведем примеры. Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 22 октября 2003 г. N А74-1041/03-К1-Ф02-3586;3643/03-С2: "...довод ответчика о том, что сами расчеты... являются недействительными, признан судом несостоятельным, поскольку расчеты (платежи) не являются самостоятельными сделками, а производятся во исполнение какой-либо сделки, в данном случае фактически сложившихся отношений по энергоснабжению, то есть расчеты являются уже последствием сделки";

- Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 28 октября 2002 г. N КГ-А41/7267-02: "...отказывая в удовлетворении исковых требований, суды обеих инстанций указали, что акты приема-передачи имущества... исходя из определения сделки, данного в статье 26 Основ гражданского законодательства СССР, статье 153 Гражданского кодекса Российской Федерации, к таковым не относятся. В связи с чем к ним не могут быть применены нормы о недействительности сделок и применении последствий их недействительности, содержащиеся в статьях 166, 167 Гражданского кодекса Российской Федерации. Кассационная инстанция считает такой вывод суда обоснованным и соответствующим материалам дела и закону";

- Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 12 февраля 2002 г. N КГ-А40/407-02: "...первая инстанция указала... что банковские операции по списанию и зачислению средств на счет клиента при обслуживании банковского счета последнего самостоятельными сделками не являются, поэтому в части требований о признании банковских операций ничтожными производство по делу прекращается, так как такие требования не могут быть предметом разбирательства в исковом производстве... Вывод первой инстанции о том, что банковские операции по списанию и зачислению средств на счет клиента при обслуживании банковского счета последнего не являются сделками, основан на правильном применении статей 153, 154, 158 Гражданского кодекса Российской Федерации";

- Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 ноября 2001 г. N А56-14666/01: "...акты приемки-передачи не являются самостоятельными сделками, а лишь свидетельствуют об исполнении дополнительных соглашений. При таком положении следует согласиться с выводом суда о прекращении производства по делу в части признания актов приемки-передачи недействительными...";

- Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 4 сентября 2001 г. N КГ-А40/4660-01: "...отказ в признании проведенных банком во исполнение обязательств по договору банковского счета банковских операций по списанию и зачислению денежных средств клиента согласно его распоряжений самостоятельными односторонними сделками ответчика с учетом вышеизложенного - правомерен";

- Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 25 июня 2001 г. N КГ-А40/3068-01: "...судом правильно применены нормы процессуального права при прекращении производства по делу в части признания недействительными акта... к протоколу N 1 договора о совместной деятельности... расшифровки к реестру передаваемого имущества и протокола фактической приемки-передачи... суд обоснованно расценил указанные документы не как самостоятельные сделки, а как подтверждающие исполнение спорных сделок".

Анализируя определение момента одобрения заинтересованной сделки, нельзя не задаться вопросам: какое значение имеет именно предварительное одобрение сделки и запрет ее последующего "исцеления"? Понятно, что правило о предварительном одобрении направлено на то, чтобы участники корпоративных отношений не ставились "перед фактом" совершения сделки и ее возможных негативных последствий. В этом смысле норма о предварительном одобрении направлена на защиту их интересов. Однако есть и другая сторона - раскрытие существенных элементов сделки во внешней среде, в том числе имеющих характер коммерческой тайны, что может поставить под сомнение не только эффективность будущей сделки, но и привести к срыву ее совершения вследствие контрмер конкурентов. Такая опасность реальна, и именно она может препятствовать выполнению требований закона о предварительном одобрении. С такой точки зрения последующее одобрение можно признать более позитивным.

Перед нами выбор - между защитой интересов перед возможными убытками и возможным снижением эффективности от сделки и как результат - тоже несоответствие интересам участников корпоративных отношений (ведет к снижению эффективности деятельности и влияет в конечном счете на финансовый результат). Возможный способ решения проблемы - допустить заключение договоров (соглашений) под условием их последующего одобрения или одобрения не самой сделки, признавая возможность ее совершения без предварительного одобрения, а получения согласия на исполнение обязанностей, возникших из обязательств <*>.

--------------------------------

<*> В специальной литературе высказана позиция, согласно которой последующее одобрение сделки возможно, если оно имеет место до рассмотрения судом спора (Гутников О.В. Недействительные сделки в гражданском праве. Теория и практика оспаривания. М.: Бератор-Пресс, 2003. С. 451).

Вне зависимости от того, кто принимает решение - директора или акционеры, состав голосующих по заинтересованным сделкам всегда определяется из числа незаинтересованных директоров или акционеров <*>. Это вытекает из той модели заинтересованности, которая закреплена <**> законодательством России, и, как справедливо замечено В.В. Залесским, состоит в том, чтобы "отстранить заинтересованных лиц от участия в принятии решения о заключении сделки", чтобы "снизить или вовсе исключить негативное для интересов АО воздействие заинтересованности сделки лиц, могущих оказать влияние на принятие решения о заключении сделки и определение ее условий" <***>.

--------------------------------

<*> Некоторые исследователи вопроса квалифицируют это правило как имеющее "наибольшее значение для защиты интересов миноритарных акционеров" (Адамович Г.Л. Указ. соч. С. 44).

<**> Следует отметить, что указанный принцип неучастия заинтересованных лиц в голосовании был заложен в модель заинтересованных сделок уже в первых актах, регулировавших этот вопрос. К примеру, Положением о коммерциализации государственных предприятий с одновременным преобразованием в акционерные общества открытого типа, утвержденном Указом Президента РФ от 1 июля 1992 г. N 721 "Об организационных мерах по преобразованию государственных предприятий, добровольных объединений государственных предприятий в акционерные общества" (п. 7.2 Типового устава), устанавливалось правило: "...член Совета директоров или член Правления, который... сообщил Совету директоров о своей финансовой заинтересованности или ином противоречии интересов, не может принимать участие ни в обсуждении, ни в голосовании, относящихся к такой сделке".

<***> Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юристъ, 2001. С. 211.

В этой связи в практике постоянно возникают вопросы о том, как быть, если при голосовании по вопросу об одобрении сделки участвовали и заинтересованные лица. Ведь если такое голосование имело место, но суды нижестоящих инстанций не придали этому обстоятельству никакого значения, это может служить основанием для отмены всех состоявшихся решений и направления их на новое рассмотрение (в качестве примера можно привести Постановления Федерального арбитражного суда Уральского округа от 3 сентября 2002 г. N Ф09-2063/02-ГК <*> и Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 20 января 2003 г. N А56-20972/02 <**>).

--------------------------------

<*> В этом деле одним из оснований для возвращения дела на новое рассмотрение послужило, то, что судами "не дано оценки доводам ОАО "МК "Уралметпром" о нарушениях ст. 77, 83 ФЗ "Об акционерных обществах" при проведении заседания Совета директоров ОАО "ВИЗ" от 04.06.99. В частности... заинтересованности одного из двух голосовавших по спорному вопросу членов Совета директоров ОАО "ВИЗ" (Шевелева В.В.)".

<**> В этом случае, как выяснил суд, решение о заключении указанных сделок принято в феврале 2000 г. единогласно пятью присутствовавшими на заседании членами совета директоров из семи избранных общим собранием акционеров. Кассационная инстанция, оценивая эти обстоятельства, указала, что "судом первой и апелляционной инстанций правильно установлено, что... при принятии решения о совершении спорных сделок учитывались голоса директоров, заинтересованных в совершении сделок... однако не выяснено, могло ли голосование указанных лиц повлиять на результаты голосования по вопросу заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность...".

Думается, что к этой ситуации необходимо подходить дифференцированно. Если решение считается принятым голосованием незаинтересованных лиц и при участии заинтересованных лиц, то голоса таких заинтересованных лиц просто не берутся в расчет. Если при участии в голосовании заинтересованных лиц количества голосов таких лиц не хватило для принятия решения, решение нельзя считать принятым.

Косвенно такое толкование находим и в некоторых судебных актах. В одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 25 июля 2001 г. N А35-6395/00-С17) суд <*>, установив, что в голосовании принимало участие заинтересованное лицо, не принял этот факт во внимание, указав: "...как следует из протокола заседания Наблюдательного Совета... его членам было известно о создании ООО "Курская пушнина" и участии в этом обществе директора АОЗТ "Солнцевский зверосовхоз" Л. На этом же заседании обсуждался вопрос о продаже основных средств предприятия истца, в том числе кормоцеха и забойного пункта, и совет решил дать согласие на заключение договора купли-продажи недвижимости... Факт участия или неучастия в голосовании по данному вопросу самого Л. не мог повлиять на принятие решения, поскольку оно принимается большинством голосов".

--------------------------------

<*> Как следовало из материалов, АОЗТ "Солнцевский зверосовхоз" обратилось в суд с иском к ООО "Курская пушнина" о признании недействительным договора купли-продажи, по которому АОЗТ "Солнцевский зверосовхоз" продал ООО "Курская пушнина" здание кормоприготовительного цеха. Истец просил признать данную сделку недействительной, поскольку в сделке имелась заинтересованность бывшего генерального директора АОЗТ "Солнцевский зверосовхоз" Л. Суды отказали в удовлетворении этого требования.

Сходное решение было принято в другом случае, уже применительно к общему собранию акционеров (Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 5 января 2000 г. N А43-2280/98-21-89). Несколько истцов обратились в суд с иском к АО "Нижегородсахар" о признании недействительными решений общего собрания акционеров АО "Нижегородский сахарный комбинат" от 28 августа 1996 г. и 16 мая 1997 г. (на которых приняты решения об определении предельного размера объявленных обыкновенных акций; размещении акций по закрытой подписке акционерам ЗАО "НижТатОйл", ОАО ПФК "ЭкОйл", ЗАО "Волжская инвестиционно-фондовая компания" и о передаче совету директоров права размещения акций), решений совета директоров, а также договоров купли-продажи, так как были нарушены требования о порядке заключения сделок с заинтересованными лицами. В частности, по мнению истцов, в голосовании о продаже акций участвовали заинтересованные в совершении данных сделок указанные выше лица, чего они не могли делать. Кассационная инстанция не поддержала иск. В обоснование были положены следующие аргументы. Как установил суд, на общем собрании 16 мая 1997 г. присутствовали акционеры, владеющие чуть более 81 процентом от общего числа акций, решения на собрании 16 мая 1997 г. были приняты большинством голосов акционеров, принимавших участие в голосовании по всем вопросам повестки дня (более 99 процентов). Суд обнаружил, что одно из лиц - ОАО ПФК "ЭкОйл" владело более 20 процентами голосующих акций АО "Нижегородсахар" и принимало участие в голосовании на общем собрании акционеров. Однако, по мнению суда, "его участие в голосовании не могло повлиять на результаты принятого решения по вопросу размещения акций, поскольку решение принималось большинством в три четверти голосов", аффилированность с другими лицами у этого лица не доказана.

В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 16 мая 2000 г. N А65-11362/99-СГ2-6) суд прямо определил, что, несмотря на участие заинтересованных лиц в голосовании, решение действительно <*>. Еще в одном случае (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 18 сентября 2001 г. N КГ-А40/5120-01-1), где рассматривался вопрос о признании недействительным договора купли-продажи ценных бумаг, суд, отменяя все состоявшиеся решения, указал: "...вменяя в вину Токаренко В.Н. факт его заинтересованности в заключении спорного по делу договора купли-продажи ценных бумаг, в том числе и в части определения их продажной стоимости, суд вместе с тем ничего не сказал в своем решении и постановлении о том, а мог ли он один повлиять на результаты голосования Совета директоров... когда решался этот вопрос и когда из пяти членов Совета директоров общества все остальные четыре человека единогласно проголосовали за совершение именно этой сделки".

--------------------------------

<*> "...Судом установлено, что из четырех присутствующих членов совета директоров трое являлись заинтересованными лицами. Поскольку решение о совершении спорной сделки принято членом совета директоров, не заинтересованным в ее совершении... такое решение является действительным. В связи с изложенным нарушения требований к порядку заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, предусмотренных статьей 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", отсутствуют".

Во всех приведенных случаях суд посчитал, что участие заинтересованного лица не могло повлиять на голосование, соответственно, счел решение принятым.

Противоположная ситуация содержалась в Постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 3 марта 1999 г. N Ф08-252/99. Оценивая обстоятельства проведения общего собрания акционеров, суд отметил: "...ЗАО "Трансавто" не имело права участвовать в голосовании по вопросу о заключении с ним договоров мены, его голоса не должны учитываться при голосовании. В этом случае... число учитываемых голосов, поданных за заключение сделок, окажется менее 50 процентов...". При таких обстоятельствах суд признал решение собрания незаконным. Похожие аргументы были использованы и в другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 14 апреля 2003 г. N А56-29337/02). В данном случае суд установил, что "в общем собрании акционеров принимали участие только два акционера - Блюмштейн Б.М. и Левченко Л.И., обладающие 15931 акцией, составлявших только 51% уставного капитала Общества", причем указанные лица участвовали в голосовании (и голосовали "за") по вопросу об одобрении заинтересованной сделки - продажи акций обществом им же, а третий акционер, владелец 49 процентов акций, являвшийся незаинтересованным, в собрании участия не принимал. Суд указал: "...поскольку Блюмштейн Б.М. является генеральным директором Общества, а Левченко Л.И. - членом совета директоров Общества и каждому из них принадлежит более 20% голосующих акций, то они в силу статьи 81 Федерального закона "Об акционерных обществах" относятся к лицам, заинтересованным в совершении обществом сделки. При таких обстоятельствах Блюмштейн Б.М. и Левченко Л.И. были не вправе принимать участие в голосовании по вопросу о заключении с ними сделок по продаже каждому 139881 акции, что превышает 2% ранее размещенных Обществом голосующих акций. Поскольку истец не участвовал при рассмотрении вопросов 3 и 4 повестки общего собрания акционеров Общества, а, следовательно, необходимый кворум отсутствовал, то решения, принятые по этим вопросам, не могут быть признаны соответствующими требованиям закона".

Однако необходимо отметить, что суды могут (и делают это) и в первом случае признать сделку недействительной или признать недействительным соответствующее решение о ее одобрении. Такое мнение подтверждает и судебная практика. В одном из дел (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда от 12 ноября 2002 г. N 6288/02) суд, оценивая требования истца, указал, что "не представлено истцом и доказательств, свидетельствующих о нарушениях порядка одобрения спорной сделки (принятие решения некомпетентным органом, участие в голосовании членов совета директоров, заинтересованных в заключении сделки)". Интересен уже приводившийся ранее пример (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 19 марта 2003 г. N КГ-А40/1282-03). Вынося решение, "суд исходил из того, что спорная сделка совершена с нарушением... порядка, установленного статьей 81 Федерального закона "Об акционерных обществах" для сделок с заинтересованностью, имея в виду, что заинтересованное в совершении сделки лицо... принимало участие в решении вопроса об отчуждении и, соответственно, приобретении спорного имущества...". О том, что для суда это имеет значение, говорит и Постановление кассационной инстанции Федерального арбитражного суда Уральского округа от 15 марта 2000 г. по делу N А76-6399/99.

В трех приводимых ниже примерах суд уже прямо определил, что голосование заинтересованных лиц является нарушением закона и влечет признание сделки недействительной. В частности, в первом случае (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 17 октября 2000 г. N А54-1328/00-С8) суд указал, что "из протоколов заседаний совета директоров... на которых решался вопрос о продаже части... вошедшего в договор имущества... усматривается, что заседания и голосования проведены с участием заинтересованных лиц, что является нарушением требований закона". В другом случае (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 27 января 2000 г. N А06-1061у-4к/99) суд, оценивая сделку по внесению имущества в уставный капитал, указал: "...Фролова Л.А. и Лутонина Ф.П., принимавшие решение от 03.03.98 являются лицами, заинтересованными в совершении сделки. В силу статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" решение по таким вопросам должно приниматься большинством голосов членов Совета директоров, не заинтересованных в ее совершении". В третьем деле (Постановление кассационной инстанции Федерального арбитражного суда Уральского округа от 15 марта 2000 г. по делу N А76-6399/99) рассматривалась следующая ситуация. ООО "Гефест" обратилось в суд с иском к ОАО "Уралметаллургремонт" (акционером которого являлось) о признании недействительным решения совета директоров ОАО "Уралметаллургремонт" о продаже акций фирмам "Марс" и ООО "УМР-4". Суд указал, что, "так как из 7 членов Совета директоров общества в заседании... принимали участие только 4, двое из которых... являются заинтересованными, причем Шалыгин Г.М. принимал участие в голосовании, суд сделал обоснованный вывод о том, что не соблюдены требования статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", устанавливающей требования к порядку заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность".

Из приведенных примеров видно, что для суда голосование заинтересованных лиц может иметь большое значение при принятии решения по существу спора. Но эта ситуация с положительным голосованием заинтересованного лица, а как быть тогда, когда заинтересованное лицо учитывалось при определении кворума и воздержалось при голосовании? Думается, теоретически здесь не может быть проблемы, поскольку сам факт учета указанного лица для определения кворума и участия в голосовании не может быть рассмотрен в качестве гарантии для признания сделки недействительной.

В качестве примера применения этой нормы применительно к общим собраниям акционеров приведем следующий случай (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 17 апреля 2002 г. N А56-17266/01). ОАО "Фонд содействия ветеранам "Ветеран-Инвест" обратилось в суд с иском к ОАО "Светогорск" о признании недействительным решения его внеочередного собрания акционеров на том основании, что заинтересованная сторона участвовала в голосовании. Суды требования истца не поддержали, указав следующее: "суд (первой инстанции. - А.В.) установил, что акционером, заинтересованным в совершении сделки... является компания "Светогорск Бетайлигунгс ГмБХ", владеющая 87% голосующих акций. Из протокола общего собрания акционеров и бюллетеней для голосования видно, что этот акционер воздержался при голосовании по данному вопросу, и решение было принято, как и требует закон, большинством голосов акционеров, не заинтересованных в совершении сделки. Утверждение истца, что закон был нарушен лишь потому, что компания "Светогорск Бетайлигунгс ГмБХ" участвовала в голосовании безотносительно того, что она фактически не участвовала в принятии решения, основано на неправильном толковании Закона".

Сходным (только применительно к деятельности советов директоров) является следующий пример (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02). В данном деле суд установил, что решение о совершении оспариваемых сделок было принято большинством голосов директоров, не заинтересованных в их совершении (общество с числом акционеров свыше одной тысячи), при этом заинтересованное лицо участвовало в заседании, но не голосовало. Оценив эти обстоятельства, суд указал, что сам по себе факт участия в заседании совета директоров "никаких последствий не влечет".

В соответствии с действующей редакцией Федерального закона "Об акционерных обществах", если сделка одновременно является крупной и заинтересованной, к порядку ее совершения применяются только правила главы о заинтересованных сделках (п. 5 ст. 79).

Это существенно отличает старую редакцию Закона от действующей, поскольку толкование первой приводило к тому, что суды часто требовали применения к одной сделке как правил совершения ее как крупной, так и правил ее совершения как заинтересованной (см., к примеру, Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 20 декабря 1999 г. N А54-1675/99-С11 <*>). Данное правило не является проблемным в правоприменении, за исключением одного обстоятельства. Предположим ситуацию, при которой сделка является одновременно и крупной и заинтересованной и при этом в совершении сделки заинтересованы все акционеры. Последнее означает, что к совершению заинтересованной сделки не применяются специальные правила ее совершения, установленные законом, т.е. фактически эту сделку как заинтересованную одобрять не надо. Возникает следующая коллизия: по формальной логике такую сделку не надо одобрять как крупную, поскольку она одновременно заинтересованная, но ее не надо одобрять и как заинтересованную, поскольку действует изъятие в части заинтересованности всех акционеров. А тогда: надо ли ее в силу второго обстоятельства одобрять как крупную? Представляется, что делать этого не следует, и вот почему. Чтобы определить, что заинтересованная сделка подпадает под изъятие, необходимо определить, что она является заинтересованной, - это очевидно. Таким образом, сам факт изъятия из общих правил одобрения заинтересованных сделок не делает сделку "незаинтересованной". Соответственно, оставаясь заинтересованной, эта сделка не подлежит одобрению как крупная (в силу изъятия), но и не подлежит одобрению как заинтересованная.

--------------------------------

<*> Суд по этому делу указал: "...правовая норма (п. 7 ст. 83. - А.В.) не исключает применения требований статьи 83 при решении вопроса о заключении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность и которая одновременно является крупной. Из содержания пункта 7 статьи 83 Закона следует, что к порядку совершения такого рода сделок, помимо правил данной статьи, применяются и положения главы Х того же Закона, регулирующей порядок совершения крупных сделок... Таким образом, применительно к спорному случаю решение о заключении крупной сделки, в совершении которой имеется заинтересованность при стоимости отчуждаемого имущества свыше 50% стоимости активов акционерного общества на день принятия такого решения, принимается общим собранием акционеров большинством в три четверти голосов незаинтересованных акционеров-владельцев голосующих акций, присутствующих на собрании (ст. 79, 83 Федерального закона "Об акционерных обществах")".

Одобрение сделки общим собранием акционеров

Сделка должна быть одобрена общим собранием акционеров в следующих случаях:

а) если предметом сделки или нескольких взаимосвязанных сделок является имущество, стоимость которого по данным бухгалтерского учета (цена предложения приобретаемого имущества) акционерного общества составляет два и более процента балансовой стоимости активов общества по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату;

б) если сделка или несколько взаимосвязанных сделок являются размещением посредством подписки или реализацией акций, составляющих более двух процентов обыкновенных акций, ранее размещенных обществом, и обыкновенных акций, в которые могут быть конвертированы ранее размещенные эмиссионные ценные бумаги, конвертируемые в акции;

в) если сделка или несколько взаимосвязанных сделок являются размещением посредством подписки эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, которые могут быть конвертированы в обыкновенные акции, составляющие более двух процентов обыкновенных акций, ранее размещенных обществом, и обыкновенных акций, в которые могут быть конвертированы ранее размещенные эмиссионные ценные бумаги, конвертируемые в акции;

г) в случае, если в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и менее количество незаинтересованных директоров (членов совета директоров (наблюдательного совета)) составляет менее определенного уставом кворума для проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета) общества;

д) если в обществе не образован совет директоров (наблюдательный совет). Такая ситуация может быть в обществах с числом акционеров-владельцев голосующих акций менее 50;

е) если принимается решение об одобрении сделки (сделок) между акционерным обществом и заинтересованным лицом, которая может быть совершена в будущем в процессе осуществления обществом его обычной хозяйственной деятельности.

Рассмотрим указанные случаи.

Первой (общей) и существенной проблемой для случаев а), б), в) является использование в тексте ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" формулировки "сделка или несколько взаимосвязанных сделок". Такая связка используется только в случаях необходимости определения компетенции в части одобрения заинтересованной сделки между советом директоров (наблюдательным советом) и общим собранием акционеров.

В действующем законодательстве нет ни одного разъяснения такой "взаимосвязи", а потому использование данной конструкции порождает значительное число вопросов. Проанализируем данную категорию, а также ее понимание в теории и судебной практике.

Слово "взаимосвязанный" складывается из двух слов - "взаимный" и "связанный". "Взаимный" понимается как "общий для обеих сторон, обоюдный, обусловленный один другим, связанный один с другим"; "связанный" понимается как "сопряженный с чем-нибудь, влекущий за собой что-нибудь, близкий, непосредственно относящийся" <*>.

--------------------------------

<*> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 78, 705.

Исходя из этого можно предположить, что речь идет о сделках, одна из которых предполагает ("обусловливает") совершение другой (пример, сделки, совершаемые в качестве исполнения по ранее совершенной сделке), либо о сделках, совершение которых прямо предусмотрено ранее совершенной сделкой (предварительный и основной договоры), либо о сделках, связанных друг с другом в силу иных причин (к примеру, как основное и акцессорное обязательство - договор купли-продажи и договор залога или основной договор и новация). Однако это только предположения. При лингвистическом толковании в принципе можно придать правовое значение любой "взаимосвязи" нескольких сделок.

Предприняты попытки обосновать "взаимосвязанность" и в правовой науке. Ряд авторов предлагают понимать под "взаимосвязанными" сделки, "в совершении которых принимали участие лица, отвечающие признакам заинтересованности в соответствии со статьей 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", если при этом хотя бы одно из них является выгодоприобретателем по указанным сделкам; выгодоприобретателем (выгодоприобретателями) которых являются одни и те же физические и/или юридические лица" <*>. С такой позицией согласиться нельзя. Во-первых, данные авторы (сами того, видимо, не желая) сводят такие сделки только к договорам страхования и доверительного управления, поскольку только в этих видах соглашений применяется термин "выгодоприобретатель" (см. выше). Во-вторых, неясно, означает ли указанная позиция, что любые соглашения, совершенные в любое время между одними и теми же лицами, должны признаваться заинтересованными (иначе как недоразумением это не назовешь).

--------------------------------

<*> Шихвердиев А.П., Гусятников Н.В., Беликов И.В. Указ. соч. С. 83.

Д.В. Ломакин полагает, что критериями взаимосвязанности являются совпадение оснований сделок ("типичный для данного вида сделок правовой результат, ради достижения которого они совершаются") и однородность имущества <*>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Статья Д.В. Ломакина "Крупные сделки в гражданском обороте" включена в информационный банк согласно публикации - Российская академия юридических наук. Научные труды. N 1 (том 1), 2001.

<*> Ломакин Д.В. Крупные сделки в гражданском обороте // Законодательство. 2001. N 3.

Интересна точка зрения А. Маковской. По ее мнению, взаимосвязанность сделок может выражаться: "...а) в обусловленности заключения обществом одной сделки заключением им ранее или одновременно другой сделки. Примером подобных взаимосвязанных сделок могут служить сделки, подпадающие под действие статьи 80 Закона... б) в наличии у акционерного общества, заключающего сделки, одной общей цели, достичь которой оно стремится посредством таких сделок. О наличии общей цели может свидетельствовать заключение сделок пусть и с разным имуществом, но с одним и тем же лицом или аффилированными лицами; заключение сделок с одним и тем же имуществом с разными лицами в течение короткого времени. В Постановлении Президиума ВАС РФ от 3 августа 1999 г. N 3544/99 отмечалось, что "судами не дано оценки тому обстоятельству, что все сделки совершались одновременно" <*>. Оппонируя Д.В. Ломакину, А. Маковская указывает, что обстоятельства в приведенном им примере только "доказывают наличие у генерального директора при совершении всех сделок именно одной цели" <**>. В качестве общего предположения А. Маковской высказана мысль о том, что "соответствующее толкование нормы закона может быть дано только судом".

--------------------------------

<*> Маковская А. Крупные сделки и порядок их одобрения акционерным обществом // Хозяйство и право. 2003. N 5 (316). С. 50 - 51.

<**> Там же. С. 51.

По мнению Б.Б. Эбзеева, "использование термина "взаимосвязанные" означает наличие какой-либо цели, которую преследует лицо, заключающее сделки, для достижения которой данные сделки и заключаются. Преследуемая цель, или результат, могут быть достигнуты как в итоге двух или более сделок, заключенных в течение небольшого промежутка времени, так и в итоге нескольких сделок, которые разделяет значительное временное пространство" <*>.

--------------------------------

<*> Эбзеев Б.Б. Сделки с участием заинтересованных лиц акционерного общества: правовые особенности и проблемы регулирования // Закон и право. 2000. N 1. С. 16.

Г.В. Цепов, анализируя крупные сделки, отмечает, что правила о крупных сделках должны применяться к нескольким взаимосвязанным сделкам лишь тогда, когда эти сделки заключены обществом с одним лицом или лицами, которые являются по отношению друг к другу аффилированными <*>.

--------------------------------

<*> Цепов Г.В. Акционерное общество: Проблемы гражданско-правового регулирования: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2004. С. 26.

Как видим, теоретические исследования также не позволяют однозначно определить, какой взаимосвязи закон придает правовое значение. Более того, теорией высказано предположение, что такую взаимосвязь всегда необходимо искать в конкретных обстоятельствах совершения конкретных сделок, что безгранично расширяет "зону" поиска и вводит существенный элемент неопределенности в гражданский оборот, на что уже обращалось внимание в правовой литературе <*>.

--------------------------------

<*> Мозолин В.П., Юденков А.П. Указ. соч. С. 354.

Рассмотрим судебную практику, которая в этом вопросе также противоречива, не дает однозначных критериев взаимосвязанности (как указал суд в одном из дел, "закон не содержит ни определения взаимосвязанных сделок, ни указания на возможные критерии отнесения двух или нескольких сделок к данной категории" <*>). Попытаемся классифицировать все основания, по которым в конкретных делах сделки признавались взаимосвязанными.

--------------------------------

<*> Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02.

1. Совершение или несовершение какой-либо из сделок обусловлено совершением или несовершением других сделок.

Данное обстоятельство практика признает достаточным для признания сделок взаимосвязанными (даже в силу его "размытости"). Приведем пример (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 4 июня 2001 г. N А56-24228/00): ОАО обратилось в суд с требованием признать недействительными ряд сделок по учреждению этим ОАО нескольких новых юридических лиц на том основании, что указанные сделки в силу взаимосвязанности образуют крупную сделку. Суды не поддержали доводы истца о взаимосвязи, указав, что "каждая из сделок могла быть и была совершена независимо от остальных; совершение или несовершение какой-либо из сделок не было обусловлено совершением или несовершением других сделок".

Можно привести в качестве примера и другое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 23 апреля 2002 г. N КГ-А40/2335-02). ООО "Тирекс" обратилось к ОАО "Сычевский ГОК" и ООО "ГаммаСтройКонструктор" с иском о признании сделок купли-продажи векселей недействительными и о применении последствий недействительности сделок. Одним из аргументов истца было, что сделки якобы являются взаимосвязанными, поскольку заключены в короткий промежуток времени. Однако суд не поддержал доводы истца, указав, что, "несмотря на короткий разрыв во времени при их заключении сторонами - всего 35 дней, - все три договора купли-продажи являются вполне самостоятельными сделками, которые не были связаны между собой, ибо, заключая каждый из договоров, стороны не устанавливали при этом возникновение новых взаимосвязанных обязательств по другому договору".

2. Передача имущества по каждой сделке связана между собой (данная позиция также высказана в указанном Постановлении Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 4 июня 2001 г. N А56-24228/00), к чему близко такое основание: имущество, являющееся предметом сделок, представляет собой часть имущественного комплекса, связанную между собой одним технологическим циклом.

В одном из дел (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27 августа 2002 г. N 1720/02) ОАО "Гагарин-Лада" обратилось в суд с иском к ООО "Трояна-М", ООО "Эллис-Гранд", Московскому городскому комитету по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним о признании недействительными ряда сделок купли-продажи недвижимости и свидетельств о регистрации прав. Первая инстанция удовлетворила исковые требования, исходя "из взаимосвязанности оспариваемых сделок". Однако апелляционная инстанция с этим выводом не согласилась, указав, что "цель заключения каждого из оспариваемых договоров была обусловлена разными обстоятельствами, возникшими в разное время, по разным причинам и с разными юридическими лицами, что исключает их взаимосвязанность". Интересно, что суд сослался и на экспертное мнение Российского центра испытаний и сертификации "Ростест-Москва": "...здания... не представляют собой цепь одного технологического цикла по техническому обслуживанию легковых автомобилей". С данной позицией не согласился Высший Арбитражный Суд. По его мнению, "объекты недвижимости, сооружения и оборудование, являющиеся предметом сделок, представляют собой часть имущественного комплекса, связанную между собой одним технологическим циклом по техническому обслуживанию легковых автомобилей".

Можно привести и другой пример (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 28 января 2003 г. N 7291/02). ОАО "Алатырский завод низкотемпературных холодильников" обратилось в суд с иском к ООО "АЗНХ-АВТО" о признании недействительными: договора долгосрочной аренды производственных помещений с правом первоочередного выкупа, договора долгосрочной аренды транспортных средств с правом первоочередного выкупа и договора долгосрочной аренды оборудования с правом первоочередного выкупа, заключенных в один день. Исковое требование мотивировалось тем, что на основании названных договоров (которые, как полагал истец, были заключены генеральным директором акционерного общества с нарушением порядка совершения заинтересованных сделок) был передан в аренду имущественный комплекс транспортного цеха акционерного общества, включающий в себя производственные помещения, оборудование и транспортные средства. Первая инстанция исковые требования удовлетворила. Кассационная инстанция не согласилась с решением, однако высшая судебная инстанция оставила решение первой инстанции в силе, исходя из того, что суд, удовлетворяя исковые требования, "обоснованно" признал, что все три договора аренды являются взаимосвязанными сделками, направленными на передачу в аренду имущественного комплекса транспортного цеха акционерного общества на срок более года. Было отмечено, что суд кассационной инстанции, отменяя решение суда и постановление апелляционной инстанции, расценил упомянутые договоры аренды имущества как самостоятельные сделки, не приведя каких-либо мотивов, опровергающих обоснованные выводы о взаимосвязанности этих сделок.

Интересно следующее дело (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 4 сентября 2000 г. N А05-1145/00-78/18). Конкурсный управляющий ОАО "Вита" (должник) обратился в суд с иском к ООО "Севснабсбыт" и АНО "Э-ПКК" о признании недействительными взаимосвязанных шести договоров об отступном. Суд посчитал, что указанные сделки являются взаимосвязанными, так как по указанным шести договорам долями было передано здание холодильника.

Следующий пример хорошо иллюстрирует подчас беспомощность судов в попытках определения взаимосвязи сделок (Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 3 апреля 2003 г. N Ф03-А73/03-1/527). ЗАО "Ильинскагросервис" (продавец) обратилось в суд с иском к ООО "АРУП" (покупатель) о признании недействительными 66 сделок купли-продажи автотранспортных средств как совершенные в нарушение ст. 77, 81, 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". Апелляционная инстанция признала, что все они взаимосвязаны. Суд констатировал, что "проданное имущество составляет часть имущественного комплекса", являющегося необходимым для осуществления его основной производственной деятельности - грузовых перевозок и проведения агропромышленных работ. С таким выводом не согласился суд кассационной инстанции, указав, что он "сделан без исследования следующих обстоятельств: какие именно сделки входят в состав взаимосвязанных и совершены обществом с целью отчуждения имущества; совокупность их стоимости; взаимосвязь; необходимость участия спорного имущества в основной производственной деятельности; последствия совершенных сделок".

3. Собственником имущества или правообладателем по результатам совершения сделок оказалось одно и то же лицо.

По мнению суда (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27 августа 2002 г. N 1720/02), "нельзя признать обоснованным и довод апелляционной инстанции об отчуждении имущества разным юридическим лицам, что свидетельствует об отсутствии взаимосвязанности в совершении сделок", поскольку "по оспариваемым сделкам все имущество в конечном счете оказалось в собственности одного лица". При указанных обстоятельствах суд первой инстанции имел достаточно оснований для квалификации заключенных сделок в их совокупности как крупных.

Практически аналогичны выводы другого дела (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 11 апреля 2001 г. N Ф04/1066-70/А81-2001). В данном случае в суд с иском к предпринимателю Соколенко А.Н. о признании недействительным заключенного договора купли-продажи недвижимости обратилось ОАО "Салехардский рыбоконсервный завод". Суды удовлетворили иск, указав, что "оспариваемая сделка... является одной из восьми сделок, направленных на отчуждение имущества истца... заключенных в период с мая по август 2000 г. преимущественно с двумя покупателями (впоследствии имущество перешло к одному из них), что свидетельствует о взаимосвязанности указанных сделок...".

В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 3 июля 2001 г. N Ф04/1916-197/А81-2001) суд, установив, что сторонами в период с мая по август 2000 г. были заключены шесть договоров купли-продажи имущества, в том числе часть с одним лицом, "счел необходимым рассматривать как взаимосвязанные" их все.

Еще в одном случае (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02) рассматривалась следующая ситуация: ОАО "Гостиничный комплекс "Дружба" оспаривал пять сделок, совершенных в период с 30 апреля по 23 июля 2001 г., по тем основаниям, что все сделки являются взаимосвязанными: а) с АО "Саймаан Матка Веркко" (договор аренды встроенных помещений от 21 мая 2001 г.); б) с ООО "Дружба-Центр" (договор аренды встроенных помещений от 23 июля 2001 г., договоры купли-продажи помещений (не ранее арендованных) от 22 июня 2001 г.); в) с ООО "Дружба-Капитал" (двух договоров купли-продажи помещений от 30 апреля 2001 г.). Суд пришел к выводу, что оспариваемые сделки нельзя признать взаимосвязанными, в том числе учитывая, что "арендатором по договору от 21 мая 2001 г. является АО "Саймаан Матка Веркко"... на основании чего можно констатировать несовпадение субъектного состава данного договора с составами остальных договоров... При решении вопроса о взаимосвязанности договоров купли-продажи части помещений гостиничного комплекса необходимо иметь в виду, что данные договоры заключены с различными субъектами - ООО "Дружба-Центр" (договор от 22.06.2001) и ООО "Дружба-Капитал" (договор от 30.04.2001 без номера и договор от 30.04.2001 N 2). Лишь в двух договорах покупателем выступает ООО "Дружба-Капитал".

4. Сделки имеют один и тот же предмет.

Здесь можно привести как пример уже упоминавшееся дело (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02). Суд пришел к выводу, что оспариваемые сделки нельзя признать взаимосвязанными, в частности, указав, что "договоры аренды от 21.05.2001 и от 23.07.2001 не являются взаимосвязанными с договорами купли-продажи. Договоры аренды хотя и направлены на "отчуждение", имеют совершенно иную правовую природу. По условиям данных сделок имущество переходит не в собственность, а лишь во временное владение и пользование... Договор аренды от 23.07.2001 (арендатор - ООО "Дружба-Центр") направлен на передачу во временное владение и пользование парикмахерской, магазина и сауны. Данные помещения имеют специализированное назначение. Следовательно, данный договор не взаимосвязан с другими, так как заключен по поводу иного предмета... При таких обстоятельствах следует признать, что каждая совершенная сделка является самостоятельной, поскольку порождает самостоятельные права и обязанности сторон...".

5. Единая цель всех совершенных сделок.

Так, в одном случае (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 9 января 2003 г. N Ф09-3196/02-ГК) рассматривалось дело о признании недействительными договоров, по условиям которых ОАО "Челябтяжмашпроект" передало в уставный капитал ЗАО "АмеСК" недвижимое имущество. ООО "Эмер", являясь акционером ОАО "Челябтяжмашпроект", оспорило названные договоры, считая, что они представляют собой единую сделку. Оценивая обстоятельства, суд указал, что "оспариваемые сделки являются взаимосвязанными, поскольку преследуют единую цель - передачу имущества ОАО "Челябтяжмашпроект" в оплату уставного капитала ЗАО "АмеСК".

В двух других делах (Постановления Федерального арбитражного суда Центрального округа от 8 сентября 2003 г. N А48-3333/02-10 и N А48-3334/02-10) было отмечено: "...суд кассационной инстанции считает правомерным вывод судов первой и апелляционной инстанций о том, что... договоры отступного являются взаимосвязанными сделками, так как они заключены в целях прекращения обязательств, вытекающих из одного договора уступки права требования...".

Президиум Высшего Арбитражного Суда (Постановление от 21 октября 2003 г. N 10030/03), отказывая в удовлетворении требований акционера ОАО "Сибнефть" о признании недействительными взаимосвязанных договоров поручительства, заключенных с банком "СбС-АГРО" в период с октября 1996 по май 1997 г., отметил: "...доказательств наличия у договоров поручительства единой хозяйственной цели, их взаимовлияния и взаимозависимости, позволяющих сделать вывод о взаимосвязанности оспариваемых сделок, истцом не представлено, поэтому у суда не было правовых оснований для применения положений Федерального закона "Об акционерных обществах", регулирующих порядок заключения крупных сделок". Исковое требование обосновывалось следующим: все оспариваемые сделки взаимосвязаны (заключены в ограниченный период времени, имеют одинаковый характер обязательств, одних и тех же кредитора и поручителя), что дает кредитору возможность одновременного предъявления ко взысканию консолидированных требований в размере, превышающем 25 процентов балансовой стоимости активов общества. Однако высшая судебная инстанция указала, что кредитные договоры, в обеспечение которых подписаны договоры поручительства, заключены банком с разными заемщиками и порождают самостоятельные права и обязанности. За надлежащее исполнение обязательств каждым из заемщиков общество несло ответственность как поручитель.

Названное основание является, на наш взгляд, как самым универсальным, так и самым спорным. Его универсальность состоит в том, что оно фактически поглощает все ранее указанные. Этот вывод напрашивается из простого логического заключения: если совершаются два действия, связанные между собой, то в абсолютном большинстве случаев их связь определяется получением какого-то единого результата (цели), который достигает совершающее их лицо. Однако оно же является и наиболее спорным, поскольку цель может достигаться и формально не связанными между собой действиями (бездействием) и быть известной только совершающему их лицу. Это предполагает значительную "скидку" на понимание наличия (отсутствия) цели правоприменительными органами.

Приведем в качестве аргумента крайне спорную позицию суда в части определения "взаимосвязи" в одном из дел (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 марта 1996 г. N 6343/95), суть которого состояла в следующем. Первый заместитель прокурора Санкт-Петербурга в интересах АООТ "Нефтебаза "Ручьи" обратился в суд с иском к АОЗТ "Петербургская топливная компания" о признании недействительными договоров аренды и купли-продажи, заключенных между АООТ "Нефтебаза "Ручьи" и АОЗТ "Петербургская топливная компания", а также о выселении ответчика из арендованных помещений. Предметом рассмотрения суда были в основном вопросы компетенции. Однако интересно также мнение суда о связи этих сделок: "...не принято во внимание, что помещения и имущество проданы либо сданы в долгосрочную аренду (на 10 и 30 лет), в связи с чем из пользования нефтебазы на длительное время изымается спорное имущество. Анализ перечней арендованного имущества свидетельствует о том, что в аренду сдано основное оборудование, контрольно-измерительные приборы, емкости для хранения нефти и другое имущество, необходимое для осуществления базой производственной деятельности. В данном случае обе сделки - купли-продажи, а также аренды имущества и помещений - имеют единую цель и направлены на отчуждение имущества нефтебазы".

Суд применил категорию "отчуждение" как к договору аренды, так и к договору купли-продажи, что является широким и спорным пониманием этой категории. В самом деле, гражданское законодательство (см., к примеру, пункт 2 статьи 209, пункт 2 статьи 218, пункт 2 статьи 223, пункты 1 и 2 статьи 224 и пункт 1 статьи 235 Гражданского кодекса) использует понятие "отчуждение имущества" только для случаев передачи имущества (передачи вещи) другому лицу (приобретателю). К примеру, текст ст. 218 Гражданского кодекса: "Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества". Можно предположить, что отчуждение представляет собой способ распоряжения имуществом, который влечет прекращение права собственности на имущество у одного лица и его возникновение у другого на основании гражданско-правовой сделки, а не временную передачу отдельных прав на это имущество, как-то: владения, пользования или распоряжения. Основанием для такого понимания может служить и ст. 209 Гражданского кодекса, указывающая, что "собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом". Некоторые судебные акты прямо указывают, что при сделках аренды отчуждения имущества не происходит (см. Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 19 февраля 2001 г. N Ф09-135/01ГК). Сходного понимания придерживаются и некоторые теоретики. Вот одно из определений этой категории, с которым можно согласиться: "...передача имущества в собственность другого лица; один из способов реализации собственником правомочия распоряжаться принадлежащим ему имуществом..." <*>.

--------------------------------

<*> Додонов В.Н., Каминская Е.В., Румянцев О.Г. Словарь гражданского права / Под общ. ред. докт. юрид. наук. В.В. Залесского. М.: ИНФРА-М, 1997. С. 182.

Нельзя не отметить, что судами категория отчуждения используется и более широко. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 25 февраля 2003 г. N КГ-А41/636-03) рассматривалось требование о признании недействительным договора аренды недвижимого имущества на 49 лет. Суд, оценивая данный договор, указал, что он "связан лишь с временным отчуждением имущества". В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02) суд также указал, что "договоры аренды... направлены на "отчуждение...". По условиям данных сделок имущество переходит не в собственность, а лишь во временное владение и пользование". Возможно, такое понимание связано с общей квалификацией договоров аренды как одного из видов договоров о передаче имущества, в частности, к той группе, которая подразумевает "возмездную передачу имущества в пользование" <*>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Как указывает М.И. Брагинский, используя принцип "результата" ("направленности результата"), гражданские договоры, выделенные в ГК, можно разделить на четыре группы: направленные, во-первых, на передачу имущества, во-вторых, на выполнение работ, в-третьих, на оказание услуг и, в четвертых, на учреждение различных образований (Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 320 - 321).

Как показывает проведенный анализ, из теории, практики и буквального толкования однозначный смысл слова "взаимосвязанные" установить нельзя. Он является предметом дискуссий. Однако и оставлять этот вопрос исключительно на усмотрение суда также, на наш взгляд, было бы неверным по изложенным выше причинам (в противном случае благое дело ограничения совершения сделок с конфликтом интересов может привести к полному абсурду). Попытаемся выделить объективные обстоятельства, которые позволяют квалифицировать соответствующие сделки как взаимосвязанные и которые можно было бы закрепить на уровне судебной практики (обобщения).

К числу взаимосвязанных сделок можно отнести:

- основной договор и любые в дальнейшем заключаемые договоры (сделки), направленные на изменение (дополнение) его содержания (к примеру, основной договор и дополнительное соглашение к нему);

- совершенную сделку и сделку, совершение которой прямо предусмотрено ранее совершенной сделкой (к примеру, предварительный и основной договоры);

- сделку и другую сделку, направленную на обеспечение исполнения обязательств, из нее вытекающих (основной договор и договор залога);

- сделку и другую сделку, направленную на прекращение обязательств, ею закрепленных по иному основанию, чем исполнение (новация, отступное, зачет);

- сделки, в результате которых владельцем имущества, составляющего единый имущественный комплекс, стало одно и то же лицо или аффилированные лица, в том числе сделки с имуществом, представляющим собой главную вещь и принадлежность (ст. 135 Гражданского кодекса), а также с имуществом, квалифицируемым как сложная вещь (ст. 134 Гражданского кодекса);

- сделки, в результате которых владельцем имущества, составляющего имущественный комплекс - предприятие (ст. 132 Гражданского кодекса), стало одно и то же лицо или аффилированные лица;

- сделки (вне зависимости от предмета) с объектом недвижимого имущества, имеющим один кадастровый номер, если собственником или правообладателем по таким сделкам становится одно и то же лицо или аффилированные лица (к примеру, лицо приобретает часть здания в собственность, а часть арендует);

- сделку и сделки, предметом которых является уступка права (требования) по обязательствам, возникшим из первой сделки, а равно предметом которых является перевод долга;

- сделки, предметом которых является уступка права (требования) к одному лицу (с той точки зрения, что общая сумма обязательств, таким образом, может составить сумму, необходимую для возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве));

- любые сделки с любым имуществом должника при применении процедур несостоятельности (при наличии самой заинтересованности, естественно);

- сделку, совершаемую как условие вступления в силу другой сделки, и эту другую сделку. По сути это есть пресловутая "обусловленность";

- договор залога и соглашения, заключаемые в соответствии с требованиями Гражданского кодекса в его исполнение в части порядка обращения взыскания на имущество.

Обратимся теперь к анализу конкретных случаев одобрения заинтересованной сделки общим собранием акционеров.

Первой большой проблемой, которую необходимо проанализировать в случае а), является вопрос определения указанной границы ("2 и более процента балансовой стоимости активов"). Основная проблема здесь - понять категорию "предмет сделки". То, что эта проблема имеет практическое значение, доказывает следующий пример, касающийся отношений по договору аренды (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 26 марта 1996 г. N 6343/95). Президиум в этом деле помимо прочего указал, что "при оценке договора аренды суд ошибочно исходил из суммы годовой арендной платы... размер сделки по договору аренды следует определять в зависимости от стоимости арендованного имущества". Сходной логики придерживались и другие суды (Постановления Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 26 декабря 2002 г. N А56-20264/02, а также Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 1 марта 1999 г. N Ф08-224/99) <*>. Как видим, теоретический вопрос о "предмете сделки" (правда, суд в данном примере оперировал термином "размер сделки", который не употребляет ни Гражданский кодекс, ни законодательство об акционерных обществах; данный термин ранее употреблялся в п. 6.3 Типового устава, являвшегося составной частью Положения о коммерциализации государственных предприятий с одновременным преобразованием в акционерные общества открытого типа, утвержденного Указом Президента РФ от 1 июля 1992 г. N 721 "Об организационных мерах по преобразованию государственных предприятий, добровольных объединений государственных предприятий в акционерные общества" <**>, поэтому, возможно, в анализируемом случае отношения регулировались именно указанным актом) перерос в совершенно конкретное решение суда с определенными имущественными последствиями для сторон.

--------------------------------

<*> Оцениваемые решения принимались на основании редакции Закона, действовавшей до 1 января 2002 г., которая в указанной части звучала так: "...решение о заключении обществом сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается общим собранием акционеров-владельцев голосующих акций большинством голосов акционеров, не заинтересованных в сделке... если сумма оплаты по сделке и стоимость имущества, являющегося предметом сделки, определяемая в соответствии со ст. 77 настоящего Федерального закона, превышают 2 процента активов общества", что не сильно отличается от действующей редакции ("решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается общим собранием акционеров большинством голосов всех не заинтересованных в сделке акционеров-владельцев голосующих акций... если предметом сделки или нескольких взаимосвязанных сделок является имущество, стоимость которого по данным бухгалтерского учета (цена предложения приобретаемого имущества) общества составляет 2 и более процента балансовой стоимости активов общества по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату...").

<**> Пункт 6.3: "К исключительной компетенции собрания акционеров относятся следующие вопросы, решение по которым принимается, если за него проголосовали владельцы более 50% обыкновенных акций, присутствующие на собрании, при условии, что иное не предусмотрено пунктом 6.4... 9) принятие решений о залоге, сдаче в аренду, продаже, обмене или ином отчуждении недвижимого имущества Общества либо иного имущества, состав которого определяется учредительными документами Общества, если размеры сделки или стоимость имущества, составляющего предмет сделки, превышают десять процентов (10%) активов Общества".

Анализ термина "предмет сделки" показывает, что он не имеет единого понимания не только в законе и судебной практике, но и в теории. Рассмотрим для начала применение этого термина в нормативных документах.

Термин "предмет сделки" можно встретить в целом ряде документов, в абсолютном большинстве случаев понимающих его как имущество. К примеру, п. 4 ст. 38 Конвенции о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (Минск, 22 января 1993 г.) говорит о предмете сделки как об имуществе. В таком же понимании используется он в ст. 11 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности (Киев, 20 марта 1992 г.), а также в многочисленных договорах России с иностранными государствами о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, уголовным, семейным, коммерческим, трудовым, административным делам (ст. 25 Договора между Российской Федерацией и Арабской Республикой Египет о взаимной правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, коммерческим и семейным делам (Москва, 23 сентября 1997 г.) предусмотрено следующее: "...возникновение и прекращение права собственности или иного вещного права на имущество, являющееся предметом сделки, определяются по законодательству места совершения сделки, если иное не предусмотрено соглашением сторон"). Как имущество понимают предмет сделки: ст. 301 Налогового кодекса ("...сделкой на поставку предмета сделки с отсрочкой исполнения"); ст. 206 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)"; ст. 45 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью"; ст. 9 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" ("...наименование ценных бумаг, являющихся предметом сделки"); ст. 18 Закона РСФСР "О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках", многочисленные подзаконные акты.

А вот Гражданский кодекс такой юридической конструкции не использует <*>. Если речь идет о договоре, к которому применяются правила о двух- и многосторонних сделках (ст. 420), Кодекс использует конструкцию "предмет договора" ("предмет договора займа", "предмет уступки", "предмет дарения" и т.д.). Если же речь идет об обязательстве, Кодекс оперирует термином "предмет обязательства" (чаще всего (но не всегда) в значении, аналогичном значению "предмет договора"). Так, "предмет обязательства" в некоторых статьях понимается как имущество, а в некоторых только как действие <**>.

--------------------------------

<*> Хотя ранее действовавшее гражданское законодательство такой конструкцией оперировало: к примеру, ст. 8 Основ гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик ("...возникновение и прекращение права собственности или иного вещного права на имущество, являющееся предметом сделки...").

В судебной практике относительно этого понятия нет единства. По большей части оно используется в значении "имущество", но иногда как действия одной из сторон обязательства (к примеру: "...заключая спорные сделки, стороны принимают на себя риски неблагоприятного для той или другой стороны изменения валютного курса. Предметом сделки является уплата сумм одной из сторон по результатам колебаний курса валют на валютном рынке" (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 8 июня 1999 г. N 5347/98)).

Интересно, что в некоторых статьях Гражданского кодекса сделка сама именуется "предметом". В частности, ст. 73 Кодекса определено, что "участник полного товарищества не вправе без согласия остальных участников совершать от своего имени в своих интересах или в интересах третьих лиц сделки, однородные с теми, которые составляют предмет деятельности товарищества".

<**> К примеру, ст. 322 ("...если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства"); все статьи, которые регулируют залог, например, ст. 336 ("предметом залога может быть всякое имущество, в том числе вещи и имущественные права..."); ст. 398 ("вместо требования передать ему вещь, являющуюся предметом обязательства, кредитор вправе потребовать возмещения убытков"); ст. 414 ("обязательство прекращается соглашением сторон о замене первоначального обязательства, существовавшего между ними, другим обязательством между теми же лицами, предусматривающим иной предмет или способ исполнения (новация)"); ст. 448 ("...форме торгов, их предмете..."). Однако уже в других статьях предмет обязательства понимается как действия какого-либо обязанного лица. К примеру, ст. 1117 ("в случае, когда предметом завещательного отказа было выполнение определенной работы для недостойного отказополучателя или оказание ему определенной услуги..."); ст. 1137 ("предметом завещательного отказа может быть передача отказополучателю в собственность, во владение на ином вещном праве или в пользование вещи, входящей в состав наследства, передача отказополучателю входящего в состав наследства имущественного права, приобретение для отказополучателя и передача ему иного имущества, выполнение для него определенной работы или оказание ему определенной услуги либо осуществление в пользу отказополучателя периодических платежей и тому подобное"); ст. 1139 ("к завещательному возложению, предметом которого являются действия имущественного характера...").

Сложнее с термином "предмет договора" (ст. 429, 432 Гражданского кодекса). Обычно он понимается как то, на что направлены действия его сторон (как указывает М.И. Брагинский, говоря о договоре-правоотношении, это "в широком смысле... весь набор показателей того, по поводу чего заключен договор" <*>), хотя никакого специального определения "предмета договора" Кодекс не содержит. Анализ норм Кодекса показывает, что этот термин понимается как имущество и (или) действия, а в некоторых случаях - объект интеллектуальной собственности. Причем для каждого отдельного договора эти имущество и (или) действия или объект интеллектуальной собственности конкретизируются и "опредмечиваются" (товар при купле-продаже (ст. 454), работа и ее результат в договоре подряда (ст. 702 Гражданского кодекса) и т.д.). К примеру, как имущество, предмет договора прямо понимается в ст. 554, 572, 665, 666, 726, 741, 807, 824, 926, 996 Гражданского кодекса. Так, в соответствии со ст. 666 "предметом договора финансовой аренды могут быть любые непотребляемые вещи, используемые для предпринимательской деятельности, кроме земельных участков и других природных объектов". В некоторых статьях предмет понимается только как действие: например, в ст. 1007 Гражданского кодекса установлено, что "агентским договором может быть предусмотрено обязательство принципала не заключать аналогичных агентских договоров с другими агентами, действующими на определенной в договоре территории, либо воздерживаться от осуществления на этой территории самостоятельной деятельности, аналогичной деятельности, составляющей предмет агентского договора". В некоторых договорах предмет - это действие и имущество или действие и объект интеллектуальной собственности (как в случае с договором подряда (ст. 702 Гражданского кодекса), где предмет - это и работа (действия), и ее результат (как правило, имущество)).

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 254.

Фактически предмет договора здесь не что иное как известный по ст. 128 Гражданского кодекса набор объектов гражданских прав. Еще раз подчеркнем, что фактически Кодекс приравнивает понятие "предмет обязательства" к понятию "предмет договора" (для чего достаточно посмотреть их употребление), хотя первое несколько шире, поскольку договор как сделка есть только одно из оснований для возникновения обязательства. Видимо, такая общность связана с тем, что Кодекс использует обе конструкции в понимании правоотношения <*>, соответственно, и предмет договора, и предмет обязательства тождественны понятию "объект обязательства".

--------------------------------

<*> Относительно предмета договора существует и иная позиция. Так, по мнению А.В. Егорова, "подход к вопросу о предмете договора в контексте договора как правоотношения" не основан на нормах закона. Использование этой конструкции может иметь место только применительно к договору как сделке. Он полагает, что "под предметом договора целесообразно понимать действия его будущих сторон, которые им надо согласовать для того, чтобы возникла определенность их будущих отношений, и, как следствие, само обязательство (Егоров А.В. Предмет договора комиссии // Актуальные проблемы гражданского права. Вып. 5 / Под ред. В.В. Витрянского. М.: Статут, 2002. С. 89 - 90).

В связи с последним замечанием неизбежно обнаруживается терминологическое несовершенство Кодекса, состоящее в довольно несистемном использовании понятий "объект" и "предмет" <*>. В частности, как и в случае с "предметом", "объектом" именуют то, на что направлены действия стороны в договоре. К примеру, при регулировании договора аренды используется конструкция "объект аренды" (ст. 607 Гражданского кодекса: "...в аренду могут быть переданы земельные участки и другие обособленные природные объекты, предприятия и другие имущественные комплексы, здания, сооружения, оборудование, транспортные средства и другие вещи, которые не теряют своих натуральных свойств в процессе их использования (непотребляемые вещи)"). Схожее употребление находим: применительно к договорам найма жилого помещения (ст. 673): "...объектом договора найма жилого помещения может быть изолированное жилое помещение, пригодное для постоянного проживания (квартира, жилой дом, часть квартиры или жилого дома)"; доверительного управления имуществом (ст. 1013): "Объектами доверительного управления могут быть предприятия и другие имущественные комплексы, отдельные объекты, относящиеся к недвижимому имуществу, ценные бумаги, права, удостоверенные бездокументарными ценными бумагами, исключительные права и другое имущество"); страхования (ст. 936: "Объекты, подлежащие обязательному страхованию, риски, от которых они должны быть застрахованы..."; ст. 942: "При заключении договора имущественного страхования между страхователем и страховщиком должно быть достигнуто соглашение: 1) об определенном имуществе либо ином имущественном интересе, являющемся объектом страхования...").

--------------------------------

<*> На что уже обращалось внимание в специальной литературе: Егоров А.В. Указ. соч. С. 91.

Получается интересная картина: то, что для всех договоров аренды объект, в договоре финансовой аренды - предмет, а в договоре найма - снова объект! То же самое и для других видов договоров: то, что в одних (договор купли-продажи и т.д.), - предмет, в других - объект (договор доверительного управления)!

Данные "изыскания" имеют существенное значение для применения некоторых норм на практике. Ведь если предположить, что в том же договоре аренды арендуемое имущество - это объект, то где же искомый предмет (сделки), от размера которого зависит, какой орган управления акционерного общества вправе принимать решение об одобрении заинтересованной сделки.

При таком смешении конструкций "объект" и "предмет" нельзя обойти теоретический аспект проблемы. Очевидно, что во всех случаях их употребления в Кодексе речь идет, во-первых, об определенных правоотношениях (обязательство и договор в анализируемом контексте являются правоотношениями), а во-вторых, о том, чем удовлетворяются интересы участников правоотношений.

В теории права при анализе правоотношений выработалось устойчивое употребление категории "объект правоотношения" <1>, под которым в общем виде можно понимать "то, на что направлены субъективные права и юридические обязанности... то, ради чего возникает само правоотношение" <2>, хотя "научное определение объекта", по справедливому замечанию А.Б. Венгерова, является и до сего дня "крупной проблемой в теории" <3>. Одни авторы пытаются провести разделение между употреблением терминов "объект правоотношения" и "предмет правоотношения" <4>. Другие склонны объяснять одно понятие из другого либо использовать одно понятие для раскрытия другого <5>. Третьи, в целом анализируя использование категорий "объект" и "предмет", полагают, что это синонимы и нет смысла проводить четкой границы в их употреблении <6>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник Н.И. Матузова, А.В. Малько "Теория государства и права" включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

<1> Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. С. 212 - 217; Дудин А.П. Диалектика правоотношения. Саратов: Изд-во Саратовского ун-та, 1983; Общая теория права: Учебник для юридических вузов / Ю.А. Дмитриев, И.Ф. Казьмин, В.В. Лазарев и др.; Под общ. ред. А.С. Пиголкина. 2-е изд., испр. и доп. М.: Изд-во МГТУ им. Н.Э. Баумана, 1995. С. 249 - 251; Хропанюк В.Н. Теория государства и права: Учеб. пособие для высших учебных заведений / Под ред. проф. В.Г. Стрекозова. М.: 1995. С. 313 - 315; Марченко М.Н. Теория государства и права: Учебник. М.: Юрид. лит., 1996. С. 368 - 373; Теория государства и права: Учебник для юридических вузов и факультетов / Под ред. В.М. Корельского и В.Д. Перевалова. М.: ИНФРА-М-НОРМА, 1997. С. 349 - 351; Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. М.Н. Марченко. М.: Зерцало, 1997. С. 400 - 402; Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова, А.В. Малько. М.: Юристъ, 1997. С. 493; Сенчищев В.И. Объект гражданского правоотношения: Общее понятие // Актуальные вопросы гражданского права / Под ред. проф. М.И. Брагинского. М.: Статут, 1998. С. 109 - 158; Лазарев В.В., Липень С.В. Теория государства и права: Учебник для вузов. М.: Спарк, 1998. С. 298; Сырых В.М. Теория государства и права. М.: Былина, 1998. С. 285 - 288; Алексеев С.С. Право: азбука-теория-философия: Опыт комплексного исследования. М.: Статут, 1999. С. 72; Енгибарян Р.В., Краснов Ю.К. Теория государства и права: Учеб. пособие. М.: Юристъ, 1999. С. 220 - 221; Черданцев А.Ф. Теория государства и права: Учебник для вузов. М.: Юрайт, 1999. С. 300 - 301; Лапач В.А. Система объектов гражданских прав: Теория и судебная практика. СПб.: Юридический центр Пресс, 2002; Чеговадзе Л.А. Гражданско-правовая категория объекта // Законодательство. 2003. N 1. С. 25 - 32 и др.

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник Н.И. Матузова, А.В. Малько "Теория государства и права" включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

<2> Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. С. 493.

<3> Венгеров А.Б. Теория государства и права: Учебник для юридических вузов. М.: Новый Юрист, 1998. С. 482.

<4> К примеру, есть такая точка зрения, что "объектами правоотношения являются разнообразные фактические общественные отношения", между тем как предмет правоотношения понимается как "материальное или нематериальное благо или поведение лица, по поводу которых возникает правоотношение".

При этом не "любое благо, а только то, которое "взаимосвязано с общественными интересами, интересами личности, которые регулируются правом" (Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. М.: Юрист, 1994. С. 149 - 150; Теория права и государства: Учебник / Под ред. проф. В.В. Лазарева. М.: Право и закон, 1996. С. 164).

Сходную точку зрения применительно к гражданскому правоотношению можно встретить у М.М. Рассолова и М.В. Малинкович: "...под объектом правоотношения обычно понимают то, на что данное правоотношение направлено и оказывает определенное воздействие. Как общественная связь между людьми, устанавливающаяся в результате их взаимодействия, гражданское правоотношение может воздействовать только на деятельность человека. Поэтому в качестве объекта гражданского правоотношения выступают действия его субъектов... Специфика гражданского имущественного правоотношения заключается в том, что оно реализуется путем взаимодействия сторон по поводу материальных благ, которые являются предметами правоотношений" (Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2003. С. 26).

<5> К примеру, О.С. Иоффе относительно объекта указывал: "...в любой другой науке, рассматривающей вопрос об объекте определенного явления, под объектом понимают не то, по поводу чего это явление существует, а то, на что данное явление оказывает или может оказать воздействие... Это соответствует общефилософскому пониманию объекта, который в философии диалектического материализма определяется как внешний противостоящий субъекту предмет, на который направляется сознание и деятельность субъекта... Если представление об объекте как внешнем поводе существования того или иного явления решительно ничего не дает для обнаружения реальных предметов внешнего мира, подпадающих под общее понятие объекта, то последние, напротив, могут довольно легко обнаружены, если объект явления понимается как предмет внешнего воздействия этого явления..." (Иоффе О.С. Правоотношение по советскому гражданскому праву // Избранные труды по гражданскому праву. М.: Статут, 2000. С. 588; также см.: Иоффе О.С. Советское гражданское право. М.: Юрид. лит., 1967. С. 215).

К примеру, как понимает объект гражданского правоотношения В.С. Ем: "...предмет деятельности субъектов гражданского правоотношения традиционно именуется объектом правоотношения. Его составляют существующие материальные и идеальные блага либо процесс их создания" (Гражданское право. В 2 т. Т. 1: Учебник / Отв. ред. проф. Е.А. Суханов. 2-е изд., перераб. и доп. М.: БЕК, 1998. С. 99).

<6> Ровный В.В. Проблемы единства российского частного права. Иркутск: Изд-во Иркутского ун-та, 1999. С. 91.

В понимании того, что есть "объект правоотношения", в том числе и гражданского, нет единства. Как отмечено Н.И. Матузовым <*>, в юридической литературе сложились в основном две концепции (направления) объекта правоотношения - монистическая и плюралистическая. Согласно первой из них объектом правоотношения могут выступать только действия как общий объект всех правовых отношений (отметим, что в более ранние периоды развития советской цивилистики высказывалась своего рода "монистическая": что объект - это "прежде всего вещь" <**>; в настоящее время существует теория, согласно которой объектом правоотношения является "правовой режим" <***>), согласно второй - понятие "объект" многоаспектно.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Учебник Н.И. Матузова, А.В. Малько "Теория государства и права" включен в информационный банк согласно публикации - Юристъ, 2004.

<*> Теория государства и права: Курс лекций / Под ред. Н.И. Матузова и А.В. Малько. М.: Юристъ, 1997. С. 494.

<**> Агарков М.М. Обязательство по советскому гражданскому праву. М.: Юрид. изд-во НКЮ СССР, 1940. С. 23.

<***> Такую точку зрения высказывает В.И. Сенчищев (см.: Указ. соч. С. 157 - 158), по мнению которого "только правовой режим некоего явления субъективной действительности, каковым может быть вещь, действие, деньги, ценные бумаги и т.п., может отвечать правовому воздействию, то есть может быть объектом гражданского правотношения".

Относительно первой (монистической) точки зрения приведем такое мнение И.Д. Егорова: "...в качестве объекта гражданского правоотношения выступает поведение его субъектов, направленное на различного рода материальные и нематериальные блага... необходимо различать поведение субъектов гражданского правоотношения в процессе их взаимодействия между собой и их поведение, направленное на материальное благо. Первое образует содержание гражданского имущественного правоотношения, а второе - его объект" <*>. Сходное мнение мы находим у В.Н. Хропанюка: "...объектом правоотношения является фактическое поведение его участников...". По его мнению, "материальные и нематериальные блага являются целью, ради которой лица вступают в правоотношения", но не его объектом <**>.

--------------------------------

<*> Гражданское право: Учебник. Часть 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 81.

<**> Хропанюк В.Н. Указ. соч. С. 313, 314.

Плюралистическое направление в понимании объекта разнородно. В общем плане "объект" - это "материальные и духовные блага, получение и использование которых составляет интерес управомоченной стороны" <*>. Соответственно существует множество "объектов", однако спор состоит в том, каких именно? Н.И. Матузов, говоря о правоотношениях вообще, указывает на материальные блага, нематериальные блага, поведение, действия субъектов, разного рода услуги и их результаты, продукты духовного творчества, ценные бумаги, официальные документы. Некоторые авторы говорят также о "состояниях", которые субъекты "стремятся достичь" <**>, и "субъективных правах" <***>.

--------------------------------

<*> Теория государства и права: Учебник для вузов / Под ред. проф. Г.Н. Манова. М.: БЕК, 1996. С. 139. Мы сознательно взяли именно это определение, и это нисколько не умаляет разности позиций различных авторов в части определения объекта, поскольку существуют и другие точки зрения, "оттенки", если можно так выразиться, как-то: "на что направлено или на что воздействует" и т.д.

<**> Венгеров А.Б. Указ. соч. С. 482.

<***> Лазарев В.В., Липень С.В. Указ. соч. С. 298.

Интересно мнение О.С. Иоффе, который выделял юридический (поведение обязанного лица, на которое вправе притязать управомоченный), волевой (воля носителей гражданских прав и обязанностей) и материальный (объект, которым обладает лежащее в его основе и закрепляемое им общественное отношение) объекты правоотношения <*>. И.Б. Новицкий определял объект гражданского правоотношения в зависимости от вида правоотношения. Так, он указывал, что "объектом вещного правоотношения является вещь. Объектом обязательства является действие, совершения которого (или воздержания от которого) имеет право кредитор требовать от должника" <**>. В.А. Тархов признает трехчленную концепцию объекта правоотношения и понимает под ним вещи, действия (бездействия) и нематериальные блага <***>.

--------------------------------

<*> Иоффе О.С. Советское гражданское право. М.: Юридическая литература, 1967. С. 216 - 221.

<**> Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Общее учение об обязательстве. М.: ГИЮЛ, 1950. С. 45.

<***> Тархов В.А. Гражданское право. Общая часть: Курс лекций. Чебоксары: Чувашск. книжн. изд-во, 1997. С. 111 - 112.

Иногда, говоря об объекте правоотношения, указывают на существование определенной иерархии или связи объектов и выделяют объекты, связанные и не связанные с другими объектами (главным образом здесь речь идет о действии как объекте <*>). Существуют и другие точки зрения на объект правоотношений <**>. Объект правоотношения есть, безусловно, категория теоретическая - по крайней мере, в том смысле, что такой юридической конструкции Кодекс не использует.

--------------------------------

<*> См., к примеру: Общая теория права и государства: Учебник / Под ред. В.В. Лазарева. 3-е изд., перераб. и доп. М.: Юристъ, 1999. С. 238 и др.

<**> Общий обзор этих точек зрения см.: Ровный В.В. Проблемы единства российского частного права. Иркутск: Изд-во Иркутского ун-та, 1999.

При рассмотрении соотношения категорий "объект" и "предмет" нельзя обойти вопрос о категории, использование которой в цивилистике носит общеупотребительный характер <*>, - "предмете исполнения обязательства". Гражданский кодекс такой юридической конструкцией не оперирует. В Кодексе используется конструкция "предмет обязательства" (ст. 322, 398 Гражданского кодекса). Причем в значении, которое близко к "имуществу" ("...если солидарность обязанности или требования предусмотрена договором или установлена законом, в частности при неделимости предмета обязательства" (ст. 322), "вместо требования передать ему вещь, являющуюся предметом обязательства, кредитор вправе потребовать возмещения убытков" (ст. 398) <**>). Однако, по мнению многих авторов, оба указанных термина означают одно и то же <***>.

--------------------------------

<*> См., к примеру: Новицкий И.Б., Лунц Л.А. Указ. соч. С. 272; Толстой В.С. Исполнение обязательств. М.: Юрид. лит., 1973; Иоффе О.С. Обязательственное право. М.: Юрид. лит-ра, 1975. С. 89; Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1996. С. 252; Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 405; Гражданское право: Учебник. Часть 1. / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. 2-е изд., перераб. и доп. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 517; Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 362; Гражданское право России. Часть первая: Учебник / Под ред. З.И. Цыбуленко. М.: Юристъ, 1998. С. 392; Гражданское право России. Общая часть: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: Юристъ, 2001. С. 612 и др.

<**> Стоит отметить, что в Кодексе есть ст. 133 ("Неделимые вещи"), которая устанавливает, что "вещь, раздел которой в натуре невозможен без изменения ее назначения, признается неделимой". То есть теоретически Кодекс предполагает, когда говорит о делимости или неделимости, употребление этих конструкций применительно именно к имуществу.

<***> Так, М.Я. Шиминова указывает, что "в Гражданском кодексе предмет исполнения обязательства нередко именуется предметом обязательства" (Гражданское право: Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 405). Анализ работ О.С. Иоффе и Л.А. Лунца показывает, что для них "предмет исполнения" и "предмет обязательства" используются в одном значении (Иоффе О.С. Обязательственное право. М., Юрид. лит., 1975. С. 89 - 91.

К примеру, Л.А. Лунц относительно "предмета исполнения" отмечал, что "действие, которое совершается во исполнение обязательства, иногда является одним из нескольких действий, составляющих предмет обязательства (альтернативное обязательство), а иногда заменяет собой действие, составляющее предмет обязательства (факультативное обязательство, замена исполнения)".

В литературе также не сложилось единое понимание того, что представляет собой "предмет исполнения". По мнению В.С. Толстого, "субъективные права и обязанности в обязательстве представляют собой юридические возможности. Реализация их заключается в совершении соответствующих действий лицами, которым они принадлежат. Совершение действия, которое вытекает из содержания возникшей обязанности, и есть ее исполнение". Предмет исполнения, по его мнению, есть то, "на что направлено соответствующее действие", при этом "всякое действие, производимое во исполнение обязанности, направлено на вещь либо на достижение объективного результата. Вещь либо иной результат как раз и являются предметом исполнения" <1>. Мнение о том, что предмет исполнения - это вещи, результаты творческой деятельности, выполнение определенной работы или оказание услуги преобладает <2>. Несколько другой точки зрения придерживается М.И. Брагинский, по мнению которого, "предметом исполнения служат те действия, которые обязан совершить должник. Если совершение таких действий связано с передачей вещи, то и саму вещь принято называть предметом исполнения" <3>. Существует и точка зрения, согласно которой "предметом исполнения обязательства" выступают только "те действия, которые должник обязан совершить в пользу кредитора" <4>.

--------------------------------

<1> Толстой В.С. Исполнение обязательств. М.: Юрид. лит., 1973. С. 27, 29.

<2> Гражданское право России. Часть первая: Учебник / Под ред. З.И. Цыбуленко. М.: Юристъ, 1998. С. 392; Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 405; Гражданское право: Учебник. Часть 1 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. Изд. 2, перераб. и доп. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 517 и др.

<3> Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1996. С. 252. Такой же точки зрения придерживаются и авторы учебника: Гражданское право: Учебник. Часть первая / Под общ. ред. Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева. М.: НОРМА-ИНФРА-М, 1998. С. 362.

<4> Гуев А.Н. Гражданское право: Учебник. В 3 т. Т. 1. ИНФРА-М, 2003. С. 331.

В теории высказывается много мнений относительно соотношения названных понятий. Одни авторы выделяют "объект правоотношения" и "предмет исполнения обязательства" как правоотношения (предмет обязательства), а другие еще и объект обязательства <*>. К примеру, по мнению А.Н. Гуева, "объект гражданского правоотношения" - это то, что указано в ст. 128 Гражданского кодекса ("Виды объектов гражданских прав"), а "предметом исполнения обязательства" выступают "действия". Сходная позиция у авторов учебника "Гражданское право" под редакцией Т.И. Илларионовой, Б.М. Гонгало, В.А. Плетнева, с тем, однако, отличием, что "предмет исполнения" - это "действия", а если они связаны с передачей имущества, то предмет - это имущество тоже (что, как видно, сходно в последнем случае с мнением М.И. Брагинского). Вместе с тем, по мнению авторов учебника "Гражданское право" под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого, "объект правоотношения" - "действия", а "предмет исполнения" по сути то, что является объектом прав в соответствии со ст. 128 Гражданского кодекса. Третье мнение у авторов учебника "Гражданское право России. Часть первая" под ред. З.И. Цыбуленко. Здесь и "объект правоотношения", и "предмет исполнения обязательства" суть объекты прав в соответствии со ст. 128 Гражданского кодекса. Авторы учебника "Гражданское право. Часть первая" под редакцией А.Г. Калпина и А.И. Масляева выделяют "объект правоотношения" ("благо", которое тождественно понятию объекта гражданских прав), "объект обязательства" (только "действия") <**>, а также "предмет исполнения обязательства", тождественный предмету обязательства" (фактически снова объекты гражданских прав).

--------------------------------

<*> Некоторые авторы говорят еще и о предмете обязанности. К примеру, Ю.Б. Фогельсон отмечает, что "предмет обязанности - это действие или бездействие, которое должно исполнить обязанное лицо. Его следует отличать от того объекта права (вещь, ценная бумага, работа и пр. в соответствии со ст. 128 ГК), в отношении которого совершается действие. Так, предметом обязанности передать определенную вещь является не эта вещь, а действие по ее передаче" (Фогельсон Ю.Б. Указ. соч. С. 88).

<**> Определенные действия по передаче имущества, уплате денег, выполнению работы и т.п. (или воздержание от совершения действий, которое играет второстепенную роль) (Гражданское право. Часть первая: Учебник / Под ред. А.Г. Калпина, А.И. Масляева. М.: Юристъ, 1997. С. 352).

Наибольшим соблазном при "идентификации" предмета сделки является определение его как предмета договора. Однако этот термин, который использует и Кодекс, в теории не менее спорен. Разброс мнений здесь велик. Одни авторы говорят о предмете договора как о действиях его сторон и только; другие понимают предмет плюралистически - в одних договорах конкретные объекты материального мира, в других - действия; третьи учитывают, что предметом могут быть как действия, так и имущество, но при этом отмечают сложность предмета договоров (как правило, применительно к договорам о передаче имущества); четвертые не выделяют вообще какого-то понимания предмета, а говорят о предмете конкретного договора. Посмотрим это на некоторых примерах по отдельным видам договоров.

Относительно предмета договора купли-продажи высказываются мнения о том, что его предметом являются только "любое имущество, не изъятое из гражданского оборота", "товар" (И.В. Елисеев) <1>; "товар (вещь, имущество), относительно которого стороны достигли соглашения" (О.П. Зименкова) <2>; "в первую очередь вещи (товары), т.е. предметы материального мира" (С.П. Гришаев) <3>; "любые вещи, не изъятые из оборота, в том числе ценные бумаги" (М.М. Рассолов) <4>. Для данной группы авторов в любом случае существует абсолютная ясность с предметом договора купли-продажи. Несколько иное мнение у В.П. Мозолина, который отмечает, что в качестве предмета здесь выступают "вещь и определенная денежная сумма, являющаяся ценой данной вещи" <5>. Другого мнения придерживается В.В. Витрянский. В одной из своих работ он настаивает на том, что предметом любого договора (а предмет договора, по его мнению, равнозначен предмету обязательства) являются действия его сторон. Так, относительно предмета договора купли-продажи им высказана следующая мысль: "...предмет договора, а вернее сказать, предмет обязательства, вытекающего из договора, представляет собой действия (или бездействие), которые должна совершить (или от совершения которых должна воздержаться) обязанная сторона. Предметом договора купли-продажи являются действия продавца по передаче товара в собственность покупателя и соответственно действия покупателя по принятию этого товара и уплате за него установленной цены" <6>. Однако в другой работе он пишет: "...во всяком случае, помимо товара (его наименования и количества) предмет договора купли-продажи, конечно же, охватывает действия продавца по передаче товара, а также действия покупателя по его принятию и оплате" <7>, далее относительно договора энергоснабжения он отмечает, что его предмет "включает в себя два рода объектов: действия сторон по подаче энергии через присоединенную сеть на энергопринимающее устройство абонента, принятию энергии и ее оплате, а также собственно энергию как специфический товар, суть которого составляет свойство энергии производить определенную работу" <8>, а затем, рассуждая о предмете договора дарения, делает выводы о сложности предмета договора купли-продажи: "...всякий гражданско-правовой договор на передачу имущества имеет сложный предмет, состоящий из действий... которые называют объектом первого рода или юридическим объектом, а также самого имущества... которое обычно именуется объектом второго рода или материальным (применительно к вещи) объектом" <9>.

--------------------------------

<1> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 9.

<2> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. М.: МТК "Восточный экспресс", 1998. С. 10.

<3> Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общ. ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 14.

<4> Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. М.: ЮНИТИ-ДАНА, Закон и право, 2003. С. 393.

КонсультантПлюс: примечание.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части второй (под ред. Т.Е. Абовой, А.Ю. Кабалкина) включен в информационный банк согласно публикации - Юрайт, 2004.

<5> Гражданский кодекс Российской Федерации. Часть вторая: Комментарий / Отв. ред. проф. Т.Е. Абова, А.Ю. Кабалкин. М.: БЕК, 1999. С. 4.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<6> Витрянский В.В. Договор купли-продажи и его отдельные виды. М.: Статут, 1999. С. 18; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 22.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<7> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 23.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<8> Там же. С. 155, 156.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<9> Там же. С. 340.

По поводу предмета договора дарения мнения также разделились. Одни авторы полагают, что "предметом дарения могут выступать любые вещи, не изъятые из оборота", "вещи, имущественные права и освобождение от обязанностей" (И.В. Елисеев) <*>, "вещь либо имущественное право (требование), либо освобождение от имущественной обязанности" (А.Ю. Кабалкин, М.Н. Малеина, М.Г. Масевич) <**>. По мнению В.В. Витрянского, которое уже приводилось выше, в этом договоре два объекта: действия дарителя по передаче дара и само имущество. При этом он отмечает, что в большинстве случаев предметом договора дарения "прежде всего являются действия дарителя", и указывает, что "сложный предмет договора дарения может быть разбит на пять частей, каждая из которых имеет в известном смысле самостоятельное значение": передача дарителем вещи в собственность одаряемого, передача одаряемому имущественного права (требования) дарителем к "самому себе", передача одаряемому принадлежащего дарителю имущественного права (требования) к третьему лицу, освобождение одаряемого от имущественной обязанности перед дарителем, освобождение одаряемого от его имущественной обязанности перед третьим лицом <***>.

--------------------------------

<*> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 122, 125.

<**> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. М.: МТК "Восточный экспресс", 1998. С. 133; Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общей ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 84; Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: БЕК, 1997. С. 167.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<***> Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 340 - 348.

Высказываются различные мнения и по поводу предмета договора аренды. Согласно одному из них, "учитывая правила ст. 128 ГК, предметом договора аренды следует признать вещи и иное имущество, в том числе имущественные права и обязанности, исключительные права на результаты интеллектуальной деятельности" (Т.В. Богачева) <1>. По мнению А.Б. Карлина, "предметом договора аренды является как движимое, так и недвижимое имущество, не теряющее своих натуральных свойств в процессе его использования" <2>. По мнению Р.Ф. Каллистратовой, предмет договора аренды есть то же, что и объект аренды, т.е. то, что указано в ст. 607 Гражданского кодекса <3>. Сходное мнение у А.А. Иванова, который полагает, что предмет договора аренды - "любая телесная вещь, поскольку она не теряет своих натуральных свойств в процессе использования" (для него также объект аренды и предмет договора аренды суть одно и то же) <4>, и у Г.С. Шапкиной <5>. Сложнее позиция В.В. Витрянского. В одной из своих работ он указывает, что "предмет договора аренды вовсе не сводится к имуществу, передаваемому в аренду... предметом договора аренды являются: действия арендодателя по предоставлению во владение и пользование арендатора сданного в аренду имущества, по обеспечению его надлежащего использования последним... действия арендатора по содержанию имущества и использованию его по назначению, предусмотренному договором, по внесению арендной платы, а также по возврату арендованного имущества по окончанию срока аренды" <6>. В другой работе он говорит о предмете как совокупности объектов двух родов: действий сторон и арендуемого имущества <7>, хотя полагает также, что предмет договора аренды и его объект - это одно и то же. Вот ход его рассуждений: "...предмет договора аренды является существенным условием договора аренды... в ГК установлено специальное правило: в договоре аренды под страхом признания его незаключенным должны быть указаны данные, позволяющие определенно установить имущество, подлежащее передаче арендатору в качестве объекта аренды... Данное положение относится лишь к объекту аренды, и им не исчерпываются существенные условия договора аренды... просто отсутствие в тексте договора иных пунктов, регламентирующих действия сторон... компенсируется диспозитивными нормами... Таким образом, для признания договора аренды заключенным от сторон действительно требуется согласовать и предусмотреть... условие об имуществе, являющемся объектом аренды. Все остальные условия, относящиеся к предмету договора, могут быть определены в соответствии с диспозитивными нормами, содержащимися в ГК" <8>.

--------------------------------

<1> Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общей ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 109.

<2> Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. С. 447.

<3> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. С. 154.

<4> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 153 - 155.

<5> Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: БЕК, 1997. С. 190 - 192.

<6> Витрянский В.В. Договор аренды и его виды: прокат, фрахтование на время, аренда зданий, сооружений и предприятий, лизинг. М.: Статут, 1999. С. 83, 84.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<7> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 445.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<8> Там же. С. 445 - 446.

Предмет договора безвозмездного пользования (ссуды), по мнению практически всех авторов, аналогичен предмету договора аренды и представляет собой вещь (А.А. Иванов, А.Ю. Кабалкин, М.И. Брагинский, А.Б. Карлин) <*>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<*> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 153 - 295; Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. С. 214; Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общ. ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 183; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 766; Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. С. 465.

Предмет договора подряда во все времена вызывал множество споров. По мнению одних авторов (Н.Е. Сосипатрова), предмет этого договора - "овеществленный результат работы подрядчика. Он может воплощаться в новой вещи... в переработке вещи... либо в выполнении другой работы с передачей ее результата заказчику" <1>. М.В. Кротов полагает, что "предметом договора подряда является результат выполненной работы" <2>. Н.Г. Доронина фактически подразумевает под предметом этого договора выполнение работы <3>. М.В. Малинкович отмечает, что "предметом подрядных отношений могут быть изготовление или переработка вещи, строительство, ремонт, реконструкция, реставрация... по договору подряда заказчика-работодателя интересует конечный результат работы" <4>. Интересно мнение М.И. Брагинского. Им была высказана мысль о том, что предметом договора подряда является "результат работы", причем "непременно материальный", однако он же, сравнивая подряд и услуги, указывает, что "договор возмездного оказания услуг, как и договор подряда, имеет своим предметом совершение действий по заданию заказчика" <5>, т.е. о результате уже речь не идет.

--------------------------------

<1> Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общ. ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 191.

<2> Гражданское право. Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 310.

<3> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. С. 232 - 233.

<4> Гражданское право: Учебник для вузов / Под ред. проф. В.В. Залесского, проф. М.М. Рассолова. С. 471.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<5> Брагинский М.И. Договор подряда и подобные ему договоры. М.: Статут, 1999. С. 16, 232; Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. Изд. 2, стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 12, 191.

Сходные споры и вокруг родственного с подрядом договора на выполнение научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Некоторые авторы считают, что это один договор, соответственно указывая и на один предмет. К примеру, А.П. Сергеев отмечает, что предметом обоих договоров "является тот результат, который должен быть получен исполнителем в ходе творческого решения поставленной заказчиком научной, технической, технологической или иной подобной задачи", он также отмечает "творческий характер результата" <1>. М.И. Брагинский полагает, что "в договорах на выполнение научно-исследовательских, опытно-конструкторских и технологических работ в роли предмета выступают выполнение работ и их результат, при этом результат может быть в равной мере как материальным, так и нематериальным, а выполнение работы может иметь при определенных условиях самостоятельное значение" <2>. А вот С.В. Соловьева различает два договора и отмечает, что предметом договора на выполнение научно-исследовательских работ "является работа как таковая", а предметом договора на проведение опытно-конструкторских и технологических работ - "результат работы в ее материализованном виде (опытный образец, техническая документация)", хотя и отмечает, что такой критерий не позволяет "провести четкую границу между разными видами договоров" <3>. Аналогичное мнение высказывает С.П. Гришаев ("работа как таковая" и "результат работы в той конкретной вещественной форме, в которой он должен быть передан заказчику - образец изделия, документация на это изделие или технология" <4>). Разделяет два вида договоров и Л.А. Трахтенгерц, указывая, что "критерием, разграничивающим договоры на НИР и ОКР, служит содержание основного обязательства, определяющего цель и предмет договорных отношений. Для договоров о проведении исследований - это решение научных задач, а для договора о выполнении разработок - решение конструкторских и (или) технологических задач" <5>.

--------------------------------

<1> Гражданское право: Учебник. Часть 2 / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. М.: ПРОСПЕКТ, 1997. С. 365.

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Договоры о передаче имущества" (Книга 2) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2002 (издание 4-е, стереотипное).

<2> Брагинский М.И. Витрянский В.В. Договорное право. Книга вторая: Договоры о передаче имущества. 2-е изд., стереотипное. М.: Статут, 2000. С. 191.

<3> Гражданское право: Учебник. Часть 2. Обязательственное право / Под ред. В.В. Залесского. С. 293 - 294.

<4> Гражданское право. Часть вторая: Учебник / Под общей ред. А.Г. Калпина. М.: Юристъ, 1999. С. 231.

<5> Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. М.: БЕК, 1997. С. 348.

Относительно большой группы договоров об оказании услуг высказываются также различные точки зрения. По мнению одной группы авторов, предмет такого договора - непосредственно материальные блага, по поводу которых стороны заключают договор. Интересно мнение М.И. Брагинского: "...в широком смысле предмет охватывает весь набор показателей того, по поводу чего заключен договор. Сюда входят данные о предмете как таковом, включая количество, качество и цену передаваемых товаров, выполняемых работ и оказываемых услуг", т.е. предметом признаются вещи, работы и услуги. В этой же работе, которая, очевидно, показывает, что объект правоотношения и предмет договора в его понимании суть одно и то же, им высказана мысль о существовании объектов первого и второго рода: объект первого рода - действия обязанного лица, объект второго рода - вещь, хотя при этом и отмечено, что под такую схему подпадают не все договоры <*>. В других работах он существенно сужает понятие предмета.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 224.

Говоря о предмете договора страхования, он отождествляет объект и предмет, отмечая: "...наряду с размером страховой суммы "объект" и "застрахованное лицо" выполняют одну и ту же роль - предмета соответствующего договора... соответствующее условие - о предмете - обеспечивает индивидуализацию конкретного договора страхования" <*>.

--------------------------------

<*> Брагинский М.И. Договор страхования. М.: Статут, 2000. С. 85.

В общем, мнения относительно понимания "объекта" и "предмета" более чем многообразны.

Как же быть в этом мире объектов и предметов? Ведь за всяким употреблением юридической конструкции скрываются права и обязанности конкретных лиц в правоотношениях. Попробуем последовательно разобраться для начала в соотношении обоих понятий, а затем в том, как определять стоимость "предмета сделки", и самое главное в том, что он из себя представляет.

При анализе обеих категорий - и "объект", и "предмет" - нельзя не согласиться с замечанием В.В. Ровного о том, что этимологически указанные понятия являются синонимами <*>. Действительно, в языке оба термина означают одно и то же. В частности, "предмет" в значении "тот (то), на кого (что) направлена мысль, какое-нибудь действие", определяется как "объект", а сам "объект" в свою очередь понимается как "явление, предмет, на который направлена чья-либо деятельность, внимание" <**>. Лингвистическое сходство не случайно, если рассматривать понятие "объект" с общефилософской точки зрения. Как справедливо было отмечено В.К. Бабаевым, "философия под объектом понимает то, что противостоит субъекту в его предметно-практической и познавательной деятельности" <***>. То же самое можно сказать и относительно предмета.

--------------------------------

<*> Ровный В.В. Указ. соч. С. 91.

<**> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 580, 441.

<***> Теория государства и права: Учебник / Под ред. В.К. Бабаева. М.: Юристъ, 2003. С. 425. К примеру, вот как определяет "объект" один из философских словарей: "объект - часть бытия, противостоящая человеку в его познании или деятельности, обусловливающее эту деятельность обстоятельство (обстановка, обстояние дел), из которого человек вынужден исходить" (Современный философский словарь / Под общ. ред. д.ф.н. проф. В.Е. Кемерова. 2-е изд. испр. и доп. Лондон; Франкфурт-на-Майне; Париж; Люксембург; Москва; Минск: ПАНПРИНТ, 1998. С. 602).

Если говорить о правовом значении, то систематическое толкование показывает правоту А.В. Егорова, отметившего, что, "говоря об объектах аренды, законодатель устанавливает правила о необходимости индивидуализации имущества, подлежащего передаче арендатору... если проанализировать подобное регулирование под углом зрения ст. 432 ГК РФ, то условие об объекте аренды сводится к условию о предмете договора" <*>. Аналогичные замечания сделаны им и по поводу других договоров. То есть, по мнению этого автора, Кодекс хотя и употребляет разные термины, но использует их в одном значении.

--------------------------------

<*> Егоров А.В. Указ. соч. С. 91.

При этом очевидно, что использование конструкции "объект" имеет совершенно конкретное правовое обоснование - ст. 128 Гражданского кодекса ("Виды объектов гражданских прав"), которая устанавливает, что "к объектам гражданских прав относятся вещи, включая деньги и ценные бумаги, иное имущество, в том числе имущественные права; работы и услуги; информация; результаты интеллектуальной деятельности, в том числе исключительные права на них (интеллектуальная собственность); нематериальные блага". Эта статья говорит об объектах субъективных гражданских прав, которые (что не оспаривается в науке никем) составляют содержание правоотношения.

В связи с этим алогично выглядела бы попытка определить какой-то отдельный объект правоотношений, другой, нежели объект субъективного права. И поэтому справедливо замечание В.А. Тархова, который, анализируя объект гражданского правоотношения, указал, что "провести различие между объектом правоотношения и объектом субъективного права либо обязанности не представляется возможным" <*>.

--------------------------------

<*> Тархов В.А. Указ. соч. С. 111.

Объект гражданского правоотношения (он же объект обязательства), предмет обязательства (он же предмет исполнения обязательства) суть разные понятия, имеющие одно и то же значение, указанное в ст. 128 Гражданского кодекса, хотя перечень объектов явно не исчерпывается перечнем объектов гражданских прав, перечисленных в этой статье. Объект - это любое "социальное благо" <*>, служащее для удовлетворения интереса. Для такого вывода достаточно проанализировать специфику управленческих правоотношений, регулируемых гражданским правом (где объектом являются сами лица (хотя в большей степени их правовые статусы и субъективные права и обязанности), системы взаимосвязи между ними, а также иные объекты). Предметом договора (в понимании действующего Гражданского кодекса) являются действия сторон (хотя действующее законодательство дает основание для понимания его и как имущества). Предмет сделки, как думается, - понятие неудачное: его употребление способно ввести в заблуждение (да и вводит) участников гражданского оборота.

--------------------------------

<*> Ломидзе О.Г. Правонаделение в гражданском законодательстве России. СПб.: Юридический центр Пресс, 2003. С. 17.

Предлагается два варианта решения вопроса. Первый: полностью исключить употребление данного понятия ("предмет сделки") для разграничения компетенции между органами управления акционерного общества при принятии решения об одобрении заинтересованной сделки. При таком подходе все сделки будут одобряться исключительно советом директоров (наблюдательным советом). Второй состоит в том, чтобы в качестве разграничения принять "сумму сделки", категорию, которая используется и Гражданским кодексом (ст. 161: "...должны совершаться в простой письменной форме, за исключением сделок, требующих нотариального удостоверения... сделки граждан между собой на сумму, превышающую не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случаях, предусмотренных законом, - независимо от суммы сделки"). При этом все равно придется ориентироваться на номинальную сумму сделки (т.е. указанную самими сторонами). А как же поступать со сделками, которые не имеют суммы (к примеру, договор поручения)? Очевидно, что необходимо допустить, что данный критерий разграничения компетенции применим только к сделкам, где указанная сумма есть. Следует отметить то, что одна из высших судебных инстанций (Высший Арбитражный Суд) фактически по этому пути уже пошла. В частности, в п. 34 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" содержится такая формулировка: "...совет директоров (наблюдательный совет) вправе принимать решение об одобрении сделки в случае, если сумма сделки (нескольких взаимосвязанных сделок) составляет менее 2 процентов балансовой стоимости активов общества по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату...". Это положение означает ни много ни мало то, что для суда понятие "предмет сделки" плавно трансформировалось в понятие "сумма сделки", что, собственно, позволяет более четко квалифицировать компетенцию соответствующего органа общества по принятию решения об одобрении сделки <*>.

--------------------------------

<*> Но здесь нельзя не отметить богатства и разнообразия судебной практики. В том же п. 34, тот же Высший Арбитражный Суд, но уже говоря о компетенции общего собрания акционеров, снова употребляет понятие "предмет сделки": "...к компетенции общего собрания акционеров общества относится одобрение сделок, предметом которых (одной или нескольких взаимосвязанных сделок) является имущество стоимостью 2 и более процента балансовой стоимости активов общества по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату...".

В связи с неопределенностью понятия "предмет сделки" до того момента в жизни участников гражданского оборота, когда законодатель сочтет необходимым скорректировать анализируемое правило, предлагается использовать понятие "предмет обязательства (предмет исполнения обязательства)". Попытаемся определить некоторый набор правил для определения рассматриваемой границы ("если предметом сделки... является имущество, стоимость которого... 2 и более процента балансовой стоимости активов"). Возможность определить такую границу дает обращение к категории "интерес" ("заинтересованность"). Интерес - один из способов удовлетворения потребности субъекта. Механизм его реализации всегда выступает в форме правоотношения, а субъективное право (как часть содержания правоотношения) - средство (возможность), благодаря которому субъект может удовлетворить свои потребности. Соответственно, объект правоотношения (объект субъективного гражданского права) есть то, чем в результате удовлетворяются потребности. Поскольку у каждой стороны правоотношения свой интерес (заинтересованность), то и объектов у каждого правоотношения, как правило, несколько. В этом смысле в конкретном (а не логическом) правоотношении единого объекта нет и быть не может. Так, в договоре купли-продажи у одной стороны (покупателя) интерес - приобрести конкретное имущество, соответственно действия другой стороны (продавца) по передаче этого имущества, равно как и само это имущество, - это то, чем удовлетворяется интерес покупателя и объект правоотношения. Для продавца ценность договора в том, что он получает за проданное имущество определенное количество денежных средств. Соответственно, в первом приближении действия покупателя по передаче денег (иного имущества в случае с договором купли-продажи акций) и сами эти деньги и есть для продавца объект интереса; они же есть объект правоотношения. Слова "в первом приближении" здесь означают то, что деньги в данном случае - все-таки ценны не сами по себе. Интерес продавца, как думается, состоит в получении определенного количества денег, т.е. цены и интерес здесь составляет эффективность, а не собственно деньги.

Исходя из этого посыла, проанализируем знакомый пример с договором аренды и ответим на вопрос, что должно служить способом разграничения компетенции между собранием акционеров и советом директоров (наблюдательным советом). В приведенном выше решении суд фактически исходил из того, что поскольку объектом аренды (он же - предмет договора, предмет обязательства, предмет исполнения обязательства) является имущество (арендуемая вещь) и отношения сторон устанавливаются по поводу него, то и стоимость его должна быть принята во внимание при разграничении компетенции. Такое заключение - следствие прямого понимания норм Кодекса, когда "объект" есть "предмет". Сходное мнение высказывается в литературе, где иногда приводятся такие примеры: "...обычно в обязательстве есть только один определенный предмет... при заключении договора аренды - предусмотренное в нем складское помещение" <*>. То, что в контексте ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" необходимо вести речь только об имуществе, не вызывает сомнений в силу буквального толкования ("...если предметом сделки... является имущество, стоимость которого... 2 и более процента балансовой стоимости активов"). Исходя из нашего подхода, когда объектом (предметом) выступают и действия, и само имущество, выбирать не приходится - действия отпадают. Но вот о каком имуществе может идти речь - это еще вопрос! Как думается, "объект аренды", т.е. само арендуемое имущество, таковым быть не может.

--------------------------------

<*> Гражданское право России: Курс лекций. Часть первая / Под ред. О.Н. Садикова. М.: Юрид. лит., 1996. С. 252, 253.

Определимся, что есть объект (предмет) интереса для каждой стороны? Разве им выступает само арендуемое имущество? Нет. Отношения устанавливаются по поводу его использования. Само арендуемое имущество не есть объект интереса ни арендатора, ни арендодателя. И здесь хорошо видна разница между интересом и заинтересованностью. То, что интерес в наличии и сохранности этого имущества есть и у того, и у другого, не вызывает сомнений, более того, такая обязанность ложится на арендатора. Заинтересованность же состоит в наиболее эффективном использовании для арендодателя, а оценкой этой заинтересованности выступает не что иное как арендная плата (суммы арендных платежей). Но "плата" не имущество. Имуществом здесь выступает субъективное право - право пользования имуществом, которое оценивается через размер арендной платы. Если бы объектом интереса сторон было имущество в виде арендуемого имущества, то и заинтересованность была в правоотношении (договоре), которое своими правовыми последствиями имело перенесение права собственности с одного лица на другое. Но этого здесь нет. У арендатора интерес в получении имущества во временное пользование за соразмерную плату, соответственно, он заинтересован в договоре аренды. Если бы имущество ему было необходимо в постоянное пользование, то сделка бы совершалась другая. Отсюда и логика определения "предмета сделки", и компетенции органа управления. Оценке подлежит не арендуемое имущество, а размер арендной платы как цена пользования вещью. Размер сделки должен определяться именно размером арендных платежей, это было бы логично. Для подкрепления данной мысли обратимся к мнению Высшего Арбитражного Суда и вспомним п. 34 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах", где указано: "...совет директоров (наблюдательный совет) вправе принимать решение об одобрении сделки в случае, если сумма сделки (нескольких взаимосвязанных сделок) составляет менее 2 процентов балансовой стоимости активов общества по данным его бухгалтерской отчетности на последнюю отчетную дату...". Что является суммой сделки в договоре аренды? Исключительно размер арендных платежей.

Сложнее вопрос с другими видами договоров, к примеру, договорами об оказании услуг. Очевидно, что имуществом в таких договорах являются только денежные средства, соответственно, именно исходя из их размера, необходимо определять размер сделки.

Для определения компетенции органа управления по одобрению заинтересованной сделки закон придает значение именно балансовой стоимости имущества. Это существенное отличие новой версии закона от старой, в которой важна была именно рыночная стоимость, из чего исходила и судебная практика <*>. В настоящее время такая позиция представляется невозможной в силу новой редакции ст. 83, хотя эта статья содержит проблемное место: "...если предметом сделки... является имущество, стоимость которого по данным бухгалтерского учета (цена предложения приобретаемого имущества)...". Такая конструкция вызывает вопросы. В частности, означает ли эта фраза то, что ценой предложения может быть только балансовая стоимость (что было бы абсурдно), или то, что в расчет может приниматься не только балансовая стоимость, но и цена предложения?

--------------------------------

<*> Приведем такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 16 апреля 2002 г. N КГ-А40/2189-02). Суд, оценивая сделку по внесению имущества в уставный капитал, указал, что "согласно акту оценки... рыночная стоимость объектов недвижимости истца, внесенных в уставный капитал ответчика... превышает 2 процента активов общества", исходя из чего суд сделал вывод о необходимости ее рассмотрения общим собранием акционеров (интересно в этой связи и Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 7 февраля 2000 г. N А14-5024-99/179/21).

Закон не дает ответа на эти вопросы. Следует отметить, что аналогичная проблема стоит (и даже более остро) и для государственных и муниципальных унитарных предприятий. В этом случае закон вообще императивен: в соответствии со ст. 23 ("Крупная сделка") Федерального закона "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях" установлено, что стоимость приобретаемого унитарным предприятием имущества определяется "на основании цены предложения такого имущества". Использование такой конструкции справедливо подвергается критике комментаторами этого Закона <*>, отмечающими, что Закон допускает отсутствие указания в договоре цены, а цена, указанная в предложении (оферте), не всегда есть та цена, по которой заключается договор. Возможно, что данный термин может быть истолкован только для случаев приобретения имущества при заключении договора по результатам торгов.

--------------------------------

<*> Федеральный закон "О государственных и муниципальных унитарных предприятиях": Научно-практический комментарий. М.: Статут, 2003. С. 93.

Следует обратить внимание на то, что закон, говоря о балансовой стоимости, использует критерий "на последнюю отчетную дату". То есть нужно учитывать ту цифру, которая указана в балансе, подготовленном за последний для организации отчетный квартал. Косвенно это подтверждает и судебная практика. В частности, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 9 октября 2002 г. N КГ-А40/6913-02) рассматривалась следующая ситуация. ОАО "Акро" подала в суд иск к ООО "Элберт+" о признании недействительным договора, заключенного 29 июня 2001 г. Оценивая вопрос о том, на какую дату необходимо учитывать данные баланса, суд указал, что "суды правильно определили балансовую стоимость активов общества по балансу на 1 апреля 2001 г....". В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 26 декабря 2002 г. N А56-20264/02) суд также указал: "...при определении, к компетенции какого органа относится решение вопроса о заключении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, необходимо сопоставить стоимость имущества, являющегося предметом сделки, с суммой активов по последнему утвержденному балансу на дату принятия решения о совершении сделки...".

Несоблюдение этого требования однозначно является основанием для признания сделки недействительной. Так, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 14 июня 2002 г. N А19-2395/01-22-20-Ф02-1505/02-С2) суд, оценивая обстоятельства совершения сделки, установил, что "стоимость... недвижимого имущества превысила 2% активов истца, однако в нарушение требований пункта 3 статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" оспариваемая сделка была заключена генеральным директором истца без решения общего собрания акционеров". Эти обстоятельства послужили основанием для признания указанной сделки недействительной. Практически сходное решение было принято в другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 18 июня 2002 г. N А33-17577/01-С1-Ф02-1518/02-С2). Однако здесь суд принял во внимание не только балансовую стоимость, но и сумму оплаты по сделке.

Правило "последней отчетной даты" очевидно нежизнеспособно в случае, если сделка совершается вновь зарегистрированным юридическим лицом, и юридическим лицом, созданным в процессе реорганизации, если с момента государственной регистрации прошло меньше одного квартала.

Случаи б) и в) есть смысл прокомментировать одновременно, поскольку они связаны с размещением ценных бумаг, под которым ст. 2 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" понимает "отчуждение эмиссионных ценных бумаг эмитентом первым владельцам путем заключения гражданско-правовых сделок". Таким образом, закон понимает размещение как первичный способ возникновения права собственности на ценную бумагу как на объект гражданских прав.

В обоих случаях говорится о сделках, целью которых является размещение ценных бумаг (акций и конвертируемых в них ценных бумаг) путем подписки. Конкретизация способа размещения здесь принципиальна. Как известно, действующее законодательство признает несколько способов размещения ценных бумаг. В частности (ст. 16 - 20, 39 Федерального закона "Об акционерных обществах", ст. 5 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятиях)", Стандарты эмиссии ценных бумаг и регистрации проспектов ценных бумаг, утвержденные Постановлением ФКЦБ России от 18 июня 2003 г. N 03-30/пс), признаются такие способы, как распределение акций среди акционеров при учреждении или приобретение единственным акционером, конвертация (одних ценных бумаг в другие ценные бумаги того же общества), подписка (закрытая и открытая), распределение дополнительных акций среди акционеров, конвертация акций реорганизуемого общества в акции обществ, создаваемых в результате реорганизации, распределение акций созданного при выделении акционерного общества среди акционеров акционерного общества, реорганизованного путем такого выделения, приобретение акций созданного при выделении акционерного общества самим акционерным обществом, реорганизованным путем такого выделения. Каждый из этих способов специфичен, более того, в отношении не всех указанных способов можно применить понятие "сделка". Анализируемые правила распространяются только на случаи размещения путем открытой или закрытой подписки.

В случае б) закон определяет границу - предметом обязательства должны быть "более 2 процентов обыкновенных акций, ранее размещенных обществом, и обыкновенных акций, в которые могут быть конвертированы ранее размещенные эмиссионные ценные бумаги, конвертируемые в акции". Это правило недостаточно четкое. С одной стороны, понятно, что указанный процент выводится путем сопоставления количества ценных бумаг, являющихся предметом обязательства, с общим количеством всех ранее размещенных и не аннулированных к моменту совершения сделки обыкновенных акций. С другой - неясно, как можно учитывать обыкновенные акции, в которые могут быть конвертированы ранее размещенные эмиссионные ценные бумаги, конвертируемые в акции. Получается, что сравнение необходимо проводить как с уже размещенными бумагами, так и с количеством бумаг, которые только могут быть размещены и учитываются в базисе конвертируемых ценных бумаг. Важно обратить внимание на то, что должны учитываться все размещенные обществом обыкновенные акции. В эту массу входят находящиеся у владельцев, приобретенные обществом и находящиеся на его балансе, выкупленные, но не аннулированные (погашенные) и т.д. Погашением обыкновенных акций является факт их списания с лицевого счета эмитента в системе ведения реестра. Именно с момента внесения расходной записи бумаги считаются погашенными со всеми юридическими последствиями, и прежде всего уменьшением уставного капитала акционерного общества. Если бумаги только выкуплены (в порядке, предусмотренном ст. 75 и 76 Федерального закона "Об акционерных обществах"), но не внесена запись об их аннулировании, они должны учитываться как размещенные.

Отличием является то, что случай б) охватывает еще реализацию акций. Реализация акций является вполне конкретной правовой категорией, под ней понимается отчуждение собственных акций, находящихся на балансе акционерного общества в силу различных причин: ст. 34 Федерального закона "Об акционерных обществах" установлено, что в случае неполной оплаты акций право собственности на акции переходит к обществу. Статьей 72 Федерального закона "Об акционерных обществах" предусмотрено, что общество вправе приобретать размещенные им акции по решению общего собрания акционеров или по решению совета директоров (наблюдательного совета) общества. В соответствии со ст. 76 этого же закона акции, выкупленные обществом в случаях, предусмотренных п. 1 ст. 75 (кроме случаев выкупа при реорганизации), поступают в распоряжение общества. Во всех этих случаях такие акции должны быть реализованы по их рыночной стоимости не позднее одного года с даты их приобретения.

Реализация не является размещением акций. Этот, казалось бы, очевидный момент следует специально подчеркнуть, поскольку в практике имеются примеры, когда истцы пытаются отождествить оба этих понятия. Но надо отдать должное судам - они четко применяют положения закона на практике. Можно привести пример (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 5 июня 2003 г. N Ф09-1400/03ГК). Истец доказывал, что реализация приобретенных ранее размещенных акций общества является размещением. Однако суд указал, что такая позиция основана на неправильном толковании норм материального права: "...в соответствии со статьей 2 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" размещением эмиссионных ценных бумаг признается отчуждение эмиссионных ценных бумаг эмитентом первым владельцам путем заключения гражданско-правовых сделок. Положение о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденное Постановлением ФКЦБ России N 27 от 2 октября 1997 г., дифференцированно подходит к операциям, осуществляемым эмитентом при размещении ценных бумаг и при приобретении ранее размещенных акций в порядке статьи 72 Федерального закона "Об акционерных обществах". Размещение эмиссионных ценных бумаг производится с эмиссионного счета эмитента, тогда как ценные бумаги, выкупленные (приобретенные) эмитентом в случаях, предусмотренных Федеральным законом "Об акционерных обществах", зачисляются на лицевой счет эмитента (раздел 2 Положения)".

Следует усомниться в необходимости одобрения заинтересованных сделок в обоих указанных случаях. Договоры, заключаемые в процессе размещения, очевидно, договоры присоединения <*>, прежде всего потому, что покупатель ценных бумаг, по сути, лишен выбора условий: они уже заранее определены в решениях о размещении и выпуске ценных бумаг. В этом случае само одобрение сделки не преследует цель обеспечить экономическую эффективность сделки (понятно, что она будет совершена по цене размещения). По сути, голосование сводится к одному, - согласятся ли акционеры на увеличение "веса" какого-то игрока в корпоративных отношениях или нет.

--------------------------------

<*> На что обращалось внимание в специальной литературе: Синенко А.Ю. Указ. соч. С. 103; Юлдашбаева Л.Р. Указ. соч. С. 136.

Случай г) - если в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и менее количество незаинтересованных директоров (членов совета директоров (наблюдательного совета)) составляет менее определенного уставом кворума для проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета) общества, представляется довольно простым в применении. Единственный момент, который здесь стоит прокомментировать, заключается в том, что если названная ситуация имеет место, то вопрос должен быть рассмотрен общим собранием акционеров в отличие от случая совершения сделки обществом, где количество акционеров более одной тысячи и все члены совета директоров (наблюдательного совета) общества признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами, когда он может (но не должен) быть рассмотрен собранием акционеров.

Простым в применении является и случай д), если в обществе не образован совет директоров (наблюдательный совет). Он может возникнуть в обществах с числом акционеров-владельцев голосующих акций менее 50. В данном случае согласно закону функции совета выполняет общее собрание акционеров, что подтверждает и судебная практика <*>.

--------------------------------

<*> В частности, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 18 мая 2002 г. N А35-4037/-01-С22) суд указал, что, "поскольку устав... не предусматривает наличие Совета директоров, суд пришел к обоснованному выводу о том, что ответчик в соответствии со ст. 48 п. 17 Федерального закона "Об акционерных обществах" должен был принять решение о заключении рассматриваемого договора на общем собрании общества". См. также Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19 июня 2003 г. N А74-3875/02-К1-Ф02-1770/03-С2.

Наиболее сложным случаем является е) (случай с принятием решения об одобрении сделки (сделок) между акционерным обществом и заинтересованным лицом, которая может быть совершена в будущем в процессе осуществления обществом его обычной хозяйственной деятельности). К сожалению, закон не содержит определения "обычной хозяйственной деятельности", отсюда проблемы при применении этого пункта на практике. Фактически на сегодняшний день этот вопрос полностью отдан на откуп судам.

Слово "обычный (обычно)" в словарях толкуется как "постоянный", "привычный" ("чаще всего", "как правило", "как обычно", "как всегда") <*>. То есть применительно к деятельности речь может идти о такой деятельности, предмет которой составляет привычный набор действий, осуществляемых кем-либо постоянно или в течение продолжительного отрезка времени. В любом случае лингвистическое понимание не помогает ответить на вопрос о том, как применять эту категорию в отношении деятельности акционерных обществ.

--------------------------------

<*> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 442.

Говоря о нормативном значении этого термина, следует отметить, что Гражданский кодекс использует понятие "обычный" во многих статьях. При этом всякий раз приходится учитывать контекст. В большинстве случаев это понятие употребляется для обозначения того, что сложилось в практике поведения субъектов в какой-либо сфере деятельности. Такое понимание по смыслу близко к используемой в Кодексе конструкции "обычай делового оборота" (ст. 5 Гражданского кодекса), т.е. сложившегося и широко применяемого в какой-либо области предпринимательской деятельности правила поведения. К примеру, слово "обычный" используется в Кодексе вместе со словами "условия" (ст. 15, 358, 474, 481, 614), "сравнимые" обстоятельства (ст. 424, 468), требования "обычно предъявляемые" (ст. 309, 478, 484, 485, 495, 519, 635, 721, 992), предоставляемые права (ст. 428), цели (ст. 469, 470), цена (ст. 524, 919) или размер вознаграждения (ст. 1086), порядок и сроки (ст. 614, 889), условия использования (ст. 713, 723), способ "приемки" (ст. 720), расходы (ст. 898), нормы "естественной порчи" (ст. 910), подарки или дарение (ст. 575, 576, 579, 582). Так, п. 3 ст. 424 Гражданского кодекса указывает, что в случаях, когда в возмездном договоре цена не предусмотрена и не может быть определена исходя из условий договора, исполнение договора должно быть оплачено по цене, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за аналогичные товары, работы или услуги. На близость двух указанных понятий уже обращалось внимание в специальной литературе. Например, М.И. Брагинский указывает, что "обычное" не синоним "обычая" хотя бы потому, что в отличие от последнего "обычное" более размыто, недостаточно структурировано и устойчиво, вследствие чего фактически создается заново при применении отсылающей к "обычному" норме. И все же с точки зрения своего функционального назначения эти правовые категории оказываются близкими. Эта близость косвенно подтверждается и тем, что соответствующие нормы, которые содержат отсылки к "обычаям", и отсылки к "обычному", могут быть как диспозитивными, так и императивными" <*>.

--------------------------------

КонсультантПлюс: примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского "Договорное право. Общие положения" (Книга 1) включена в информационный банк согласно публикации - Статут, 2001 (издание 3-е, стереотипное).

<*> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право: Общие положения. М.: Статут, 1997. С. 54.

В Кодексе можно встретить и другой контекст употребления слова "обычный". В частности, п. 2 ст. 142 Гражданского кодекса установлено, что в случаях, предусмотренных законом или в установленном им порядке, для осуществления и передачи прав, удостоверенных ценной бумагой, достаточно доказательств их закрепления в специальном реестре (обычном или компьютеризованном). Понятно, что под "обычным" здесь имеется в виду бумажный реестр. Еще в одном значении этот термин используется в ст. 184 Гражданского кодекса, где указано, что "коммерческий представитель обязан исполнять данные ему поручения с заботливостью обычного предпринимателя". Кто такой этот "обычный" предприниматель, закон не разъясняет.

Понятие "хозяйственный" используется в Гражданском кодексе применительно к обществам и товариществам - предпринимательским организациям, а в ст. 257 также применительно к имуществу ("хозяйственные и иные постройки"). Понятие "хозяйственная деятельность" можно встретить в ст. 107, где она понимается как "производство, переработка, сбыт промышленной, сельскохозяйственной и иной продукции, выполнение работ, торговля, бытовое обслуживание, оказание других услуг". В любом случае понятие "хозяйственная деятельность" близко по смыслу понятию "предпринимательская деятельность".

Гражданский кодекс не только не использует понятия "обычная хозяйственная деятельность", но и не позволяет однозначно определить, что представляет собой эта категория с точки зрения общих положений гражданского законодательства. Единственное, что можно утверждать, это то, что речь идет, во-первых, об активном поведении субъекта (деятельности), а во-вторых, исключительно о предпринимательской деятельности, т.е. не просто о действиях, совершаемых в целях приобретения и осуществления гражданских прав и обязанностей, а о такой деятельности, которая направлена на получение прибыли.

Юридическая наука также не выработала однозначного понимания - "обычная хозяйственная деятельность". Согласно одной точке зрения толкование этого понятия фактически отдано на усмотрение конкретного правоприменительного органа. Так, по мнению М.Ю. Тихомирова, "понятие обычной (или предпринимательской) деятельности далеко не всегда толкуется однозначно, поскольку те или иные виды деятельности для одних акционерных обществ является обычными, а для других - нет. Это зависит и от специфики сферы деятельности общества, управленческих и предпринимательских традиций, технических и организационных приемов совершения тех или иных операций... окончательное решение данного вопроса в спорных ситуациях остается на усмотрение суда" <*>. А. Маковская полагает (хотя и высказывая ряд содержательных признаков обычной деятельности, о чем см. ниже), что "для каждого конкретного акционерного общества круг сделок, составляющих его обычную хозяйственную деятельность, сугубо индивидуальный... термин "обычная" следует трактовать по-своему в каждом конкретном случае" <**>.

--------------------------------

<*> Комментарий к Федеральному закону об акционерных обществах / Под общ. ред. М.Ю. Тихомирова. 3-е изд., доп. и перераб. М.: 2002. С. 374, 375.

<**> Маковская А. Крупные сделки и порядок их одобрения акционерным обществом // Хозяйство и право. 2003. N 5 (316). С. 54.

В литературе можно встретить попытки содержательного описания обычной хозяйственной деятельности (ее признаков). Здесь разброс мнений авторов значителен. Так, по мнению В.В. Долинской, "под обычной хозяйственной деятельностью понимается систематическая деятельность акционерного общества, включающая в себя круг сделок, обычно совершаемых обществом в той сфере, с которой связана его деятельность (основной вид деятельности)" <1>. По мнению А. Маковской, "к сделкам, представляющим собой неотъемлемый элемент содержания обычной хозяйственной деятельности, могут быть отнесены, во-первых, сделки, которые обеспечивают деятельность акционерного общества как юридического лица, и, во-вторых, сделки, направленные на установление, изменение или прекращение акционерным обществом таких своих гражданских прав и обязанностей, осуществляя которые, общество, собственно, и занимается хозяйственной деятельностью" <2>. В.В. Лаптев, анализируя указанное понятие применительно к крупным сделкам указывает, что "крупной сделкой является договор о приобретении или отчуждении недвижимого имущества... иного имущества, длительное время используемого в процессе хозяйственной деятельности. Напротив, договор о поставке продукции акционерного общества или о приобретении сырья и материалов, необходимых для производственно-хозяйственной деятельности, не охватывается указанным выше понятием крупной сделки" <3>. Н.В. Фомичева предлагает понимать под сделками, совершаемыми в рамках обычной хозяйственной деятельности, такие сделки, "которые совершаются обществом регулярно с момента его создания в рамках осуществления основной деятельности, предусмотренной учредительными документами общества" <4>. Интересно мнение О.В. Гутникова, который полагает, что "при определении обычной хозяйственной деятельности для конкретного общества необходимо принимать во внимание только деятельность, которую общество фактически осуществляет на постоянной основе" <5>.

--------------------------------

<1> Долинская В.В. Указ. соч. С. 209.

<2> Маковская А. Крупные сделки и порядок их одобрения акционерным обществом // Хозяйство и право. 2003. N 5 (316). С. 55.

<3> Лаптев В.В. Указ. соч. С. 97, 98.

<4> Фомичева Н.В. Правовое регулирование создания и деятельности акционерных обществ: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Саратов, 2000. С. 10.

<5> Гутников О.В. Указ. соч. С. 428.

Судебная практика в настоящее время не выработала критериев для признания определенной деятельности "обычной". Это, как думается, хорошо демонстрирует бесперспективность той точки зрения, согласно которой вопрос о том, какая деятельность является "обычной", должен быть решен конкретным судом, исходя из всех конкретных обстоятельств деятельности. В качестве примера приведем некоторые положения Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62. В тексте документа содержится фраза: "...из материалов дела следовало, что между обществом и другой стороной (обществом с ограниченной ответственностью) в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности был заключен договор поставки...". С одной стороны, можно предположить, что указанным правилом президиум включил в "обычную" деятельность отношения по поставке товаров между организациями, осуществляющими предпринимательскую деятельность. С другой стороны, фактически никакого правила (разъяснения) эта фраза, собственно, и не содержит, поскольку по ее смыслу получается, что договор действительно заключен в процессе такой деятельности, но вот какими признаками она обладала (что это была за деятельность) для того, чтобы ее можно было признать обычной, Президиум не указал. Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Высшего Арбитражного Суда РФ от 2 апреля 1997 г. N 4/8 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" (п. 14) косвенно определяло "сделки, совершаемые обществом в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности", как "связанные с приобретением сырья, материалов, реализацией готовой продукции и т.п. ". Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" (п. 30) отмечает применительно к крупным сделкам, что "к сделкам, совершаемым в процессе обычной хозяйственной деятельности, могут относиться, в частности, сделки по приобретению обществом сырья и материалов, необходимых для осуществления производственно-хозяйственной деятельности, реализации готовой продукции, получению кредитов для оплаты текущих операций (например, на приобретение оптовых партий товаров для последующей реализации их путем розничной продажи)".

Можно предположить, что обе высшие судебные инстанции при анализе такой деятельности предлагают исходить из критерия выделения сделок, которые обслуживают основной бизнес хозяйствующего субъекта. Допустим, что акционерное общество производит, к примеру, автомашины. По логике Пленума сделки, связанные с закупкой комплектующих, топлива, сделки с дилерами, да и просто с покупателями готовой продукции, подпадают под указанный критерий <*>. Но как, к примеру, быть с договорами страхования, которые заключаются в процессе движения товарно-материальных ценностей, или с договором с охранной организацией, или с договором со специализированной организацией об оказании услуг по бухгалтерскому учету и другими сделками? Хотя Пленум и оставил (как оставлял и ранее) возможность расширенного понимания собственной позиции (ранее были загадочные буквы "... и т.п.", сейчас конструкция "например...", т.е. вроде как перечень не закрыт), формально, "по букве" Пленума эти сделки невозможно однозначно квалифицировать как совершенные в процессе обычной деятельности <**>. Отношения, урегулированные ими, только обслуживают основные производственные функции (разработку продукта, его производство, сбыт), не являясь частью производственной цепочки. Хотя совершенно очевидно, что если место хранения готовой продукции не охраняется, то общество может ее утратить (в результате хищения, к примеру); если не обеспечивается страхование различных рисков, то и нет никакой гарантии, что в силу различных чрезвычайных обстоятельств природного или техногенного характера (пожар, террористический акт и т.д.) предприятие вообще чего-то сможет произвести. Это логично, но проблема состоит в том, что, следуя такой логике рассуждений (по принципу суда "...и т.п.", "например..."), под обеспечение основной деятельности можно подвести любую сделку (залога, поручительства, возмездного оказания услуг и т.д., и т.п.), совершаемую хозяйственным обществом.

--------------------------------

<*> Это хорошо иллюстрирует Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 8 июля 2003 г. N А55-18628/02-42.

<**> Не менее важно, что Пленум фактически оставил двусмысленность при оценке кредитных договоров, что демонстрирует и судебная практика (см., к примеру: Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 30 апреля 2004 г. N А35-5331/02-С11).

А как быть с организациями, которые в буквальном смысле ничего не производят и ничего не реализуют, к примеру с холдинговыми компаниями? Здесь количество заинтересованных сделок никак не меньше, чем у обычного производственного предприятия, а даже и больше в силу специфики деятельности. Очевидно, что действующая редакция постановления Пленума вряд ли способна помочь как в этом, так и во многих других случаях. Однако критерий, который можно условно назвать "основная производственная деятельность", является первым из выделяемых судебной практикой для отделения "обычной" хозяйственной деятельности акционерного общества от иной его деятельности.

Интересна позиция высшей судебной инстанции по одному из конкретных дел (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 сентября 2000 г. N 1873/00), где речь шла о купле-продаже иностранной валюты между банком и предприятием. Суд указал, что "согласно статье 5 Федерального закона "О банках и банковской деятельности" купля-продажа иностранной валюты является банковской операцией, осуществляемой при наличии лицензии. Совершение таких операций входит в компетенцию банка как субъекта со специальной правоспособностью и является для него обычной хозяйственной деятельностью". Как понимать это Постановление? По логике суда если субъект имеет специальную правоспособность, то все сделки, совершаемые в процессе деятельности, осуществление которой и делает данное лицо таким субъектом, однозначно считаются совершенными в процессе обычной хозяйственной деятельности. Суд занял, по сути, прямо противоположную позицию позиции совместного Пленума, поскольку при квалификации деятельности как "обычная" для него имел значение не основной бизнес (вернее, производственный процесс), а правоспособность субъекта предпринимательской деятельности. Это решение прямо подходит к определению второго критерия "обычная" деятельности, который тем или иным образом обыгрывается в судебной практике и который с очень большой долей условности можно назвать "критерием правоспособности".

Проанализируем применимость этого критерия. Для начала рассмотрим несколько конкретных судебных решений. В первом из примеров (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 27 августа 2001 г. N КГ-А40/4435-01) рассматривался спор о признании недействительным договора финансового лизинга, по которому истец (ЗАО "МС-Траст") передал ответчику (АОЗТ "Сотовая Связь Черноземья") оборудование, представляющее собой мобильный телефонный коммутатор для организации сотовой связи. Суды посчитали указанный договор "обычной хозяйственной сделкой". В обоснование этой позиции было указано, что "в соответствии с уставом АОЗТ "Сотовая Связь Черноземья" предметом деятельности общества является создание объектов по организации сотовой связи и предоставление услуг сотовой связи в Воронежской, Курской, Липецкой, Орловской и других областях... приобретая по договору оборудование, ответчик с учетом назначения имущества осуществлял совершенствование своей деятельности - организации связи, что позволяет отнести оспоренный истцом договор к сделкам, совершаемым в процессе обычной хозяйственной деятельности общества для выполнения уставных задач".

В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 5 февраля 2003 г. N А62-2369/2001) в суд с иском о признании недействительным договора купли-продажи оборудования, заключенного между ОАО "САК N 1133-РТ-01" и ООО "А" в 2000 г., и о применении последствий недействительности сделки обратился конкурсный управляющий ОАО "САК N 1133-РТ-01". В Постановлении по этому делу отмечено, что, "разрешая спор и удовлетворяя исковые требования, суд правомерно не принял во внимание доводы ответчика о том, что оспариваемая сделка совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности". По мнению суда, "анализ договора... не позволяет отнести его к такого рода сделкам. В соответствии с Уставом общества предметом его деятельности является оказание автотранспортных услуг по перевозкам грузов; оказание промышленно-производственных услуг населению, ремонт и техническое обслуживание подвижного состава, строительство и ремонт производственных и складских помещений, внешнеэкономическая деятельность. Продажа станков и оборудования не отнесена к основным видам деятельности общества".

В следующем примере (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 8 апреля 2003 г. N А48-1940/02-15) суды отказали в удовлетворении требований ОАО "Маслозавод "МА" о признании недействительным договора на поставку зерновой продукции, заключенного между истцом и ОАО "ООПК" и применении последствий недействительности сделки. Суд отметил: "...оспариваемый договор заключен истцом в процессе осуществления им обычной хозяйственной деятельности. Согласно уставу ОАО "Маслозавод "МА" целью общества является извлечение прибыли. Оно занимается заготовкой и переработкой молока, производством масла животного, творога нежирного, обезжиренного сыра и их реализацией, торгово-коммерческой деятельностью... спорный договор заключался с целью приобретения ячменя для последующей его передачи сельскохозяйственным предприятиям в счет оплаты за полученное от них для переработки молоко. Довод истца о том, что доходы, полученные обществом от реализации собственной продукции, превышают доходы от реализации приобретенных товаров, на существо оспариваемой сделки не влияют".

Обоснованием указанной логики могут служить два следующих дела. В первом из них (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 20 марта 2003 г. N КГ-А41/1334-03) рассматривалась следующая ситуация. Компания "Лактис С.п.А" обратилась в суд с иском к ООО "Лактис-Горки-2" и к ЗАО "Племптицезавод Горки-2" о признании недействительным заключенного между ответчиками договора купли-продажи недвижимости. Решением первой инстанции в иске было отказано: сделка совершена в процессе обычной хозяйственной деятельности, что подтверждается тем, что между ответчиками в течение длительного периода времени заключались договоры на оказание коммунальных услуг и транспортное обслуживание, договоры купли-продажи молока и молочной продукции; у ООО "Лактис-Горки-2" образовалась задолженность перед ЗАО "Племптицезавод Горки-2", погашение которой по условиям договора купли-продажи произведено путем взаимозачета стоимости недвижимости и имевшейся задолженности. С такой позицией не согласилась кассационная инстанция, указав, что "вывод суда... о том, что оспариваемый договор купли-продажи... совершен в процессе обычной хозяйственной деятельности, является ошибочным. Выясняя вопрос о том, совершена ли рассматриваемая сделка в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, суду следовало исходить из того, какая деятельность конкретного общества, совершившего сделку, является для этого общества обычной хозяйственной деятельностью, предусмотрена ли такая деятельность его уставом, носит ли она систематический характер и включает в себя круг сделок, совершаемых обществом регулярно (основной вид деятельности)... для ООО "Лактис-Горки-2" сделками, совершенными в процессе обычной хозяйственной деятельности, являются те договоры на поставку молока и молочной продукции и на оказание услуг, на которые сослались суды обеих инстанций. Отчуждение основных производственных фондов не может быть квалифицировано как совершение сделки в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, даже если такое отчуждение имело место в целях погашения задолженности по ранее заключенным в процессе обычной хозяйственной деятельности договорам и проведения взаимозачетов. Сделки с недвижимостью могут быть расценены как совершенные в процессе обычной хозяйственной деятельности, если они совершаются риэлтерскими фирмами в процессе осуществления ими уставной деятельности". Важность приведенного примера состоит еще и в том, что суд как бы от противного определил, что сделки с недвижимостью могут составлять "обычную" деятельность только специализированных организаций, но никак не обычных акционерных обществ, на что в качестве контраргументов можно привести обратные примеры судебных решений <*>.

--------------------------------

<*> Так, ООО "Тей" обратилось в суд с иском к АООТ "ФП N 1" и ТОО "Вега" (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 22 марта 1999 г. N А56-22311/98) о применении последствий недействительности ничтожных сделок-договоров аренды нежилых помещений, заключенных между ответчиками. Суд отметил, что "оспариваемые истцом договоры аренды правомерно признаны судом (первой инстанции. - А.В.) сделками, совершенными заинтересованными лицами обществ в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности". Похожее решение в другом случае (Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 30 мая 2000 г. N Ф03-А51/00-1/792). ЗАО "Спартак" обратилось в суд с иском к ООО "Владко" о признании недействительным договора аренды с изменениями и дополнениями, по которому АО "Спартак" (арендодатель) передавало Российско-Азиатской компании "Владко" (арендатор) помещения на срок до 2025 г. для использования в качестве торгового центра. Суды отказались удовлетворить требования, "поскольку договор аренды не предусматривал возможность выкупа арендованного имущества, т.е. его отчуждения, арбитражный суд (первой инстанции. - А.В.) сделал правильный вывод... и определил ее как совершенную в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности".

В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 19 июня 2002 г. N А42-5543/01-19) суд, определяя, какая сделка не является совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности, а также рассматривая вопрос о признании недействительным договора займа, указал: "...под обычной хозяйственной деятельностью следует понимать совершение сделок в соответствии с основными видами деятельности, предусмотренными уставом общества. Заем денежных средств нельзя отнести к таким сделкам вне зависимости от того, на какие цели он получен" <*>.

--------------------------------

<*> Суды при рассмотрении таких дел требуют обязательной правовой оценки устава хозяйственного общества, а если таковая не была осуществлена, - это является основанием для возвращения дела на новое рассмотрение. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 26 марта 2003 г. N КГ-А40/1501-03) относительно обществ с ограниченной ответственностью суд указал: "...устав в деле отсутствует, сведений о том, что суду он представлялся и им изучался, ни в протоколе, ни в решении не содержатся. Не содержит решение и мотивов, по которым суд не принял во внимание довод ПБОЮЛ Жучкова С.Э. о том, что договор займа заключен ООО "Инструменты" в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности".

В еще одном деле (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 8 сентября 2003 г. N А48-3333/02-10) суд указал: "...доводы ООО "О" о том, что договоры отступного заключены в процессе обычной хозяйственной деятельности, в связи с чем не требуют одобрения советом директоров и общим собранием акционеров, судом обоснованно признаны несостоятельными и противоречащими материалам дела, поскольку по данным договорам производилось отчуждение значительной части основных средств общества: в частности, по спорному договору было отчуждено административное здание. При этом пунктом 2.1 Устава ОАО "СР" предусмотрено, что основной деятельностью данного общества является эксплуатация рынка, сдача в аренду зданий и сооружений, технических комплексов и средств производства".

Как видно из представленных судебных решений, если соответствующая деятельность указана в уставе либо как предмет деятельности общества, либо как вид его деятельности, то это может служить основанием для признания деятельности "обычной". Напротив, если, по мнению судов, указания на такой вид деятельности в уставе нет, то и "обычной" деятельность признать нельзя. Используемый судами критерий не выдерживает критики. Представляются абсурдными аргументы в виде ссылок на положения устава в части видов деятельности, факты наличия лицензий и т.п., поскольку ни устав, ни лицензии, как думается, не имеют в этой ситуации никакого значения. Правоспособность акционерных обществ носит общий, а не специальный характер (коммерческие организации, как установлено ст. 49 Гражданского кодекса, могут иметь гражданские права и нести гражданские обязанности, необходимые для осуществления любых видов деятельности, не запрещенных законом). По общему правилу акционерное общество вправе заниматься любым не запрещенным законом видом деятельности, причем не важно, есть ли какое-либо специальное указание об этом в уставе или оное отсутствует (такое указание может иметь значение только для некоторых лицензируемых видов деятельности). Само понятие "вид деятельности" является неопределенным. Достаточно сказать, что в Федеральном законе "О лицензировании отдельных видов деятельности" вид деятельности понимается то как вся деятельность конкретного вида организаций (к примеру, "деятельность кредитных организаций"), то как деятельность в какой-то конкретной сфере, области (к примеру, "деятельность в области таможенного дела"). Такое понимание "вида" не может служить устойчивым квалифицирующим признаком. Эту неопределенность усиливает и позиция некоторых судов. Вспомним, что для судов является "видом"? Как было указано в одном из приведенных примеров (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 5 февраля 2003 г. N А62-2369/2001) таким "видом" признали "продажу станков и оборудования" и на этом основании разрешили спор по существу! Но ведь продажа чего-либо не является видом деятельности - это обычная сделка с имуществом, совершение которой не требует не то что каких-нибудь специальных разрешений (исключая отдельные предметы гражданского оборота, для которых выделены специальные правовые режимы (оружие и т.д.)), но даже самого упоминания об этом в уставе <*>.

--------------------------------

<*> Здесь, возможно, суд исходил из того, что вид деятельности включает в себя совершение сделок, как и иных юридически значимых действий. Действительно, анализ ст. 49, 52, 73 Гражданского кодекса показывает, что вид деятельности практически тождествен понятию "предмет деятельности" и может включать в себя сделки. Это связано с тем, что, как уже отмечалось выше, в некоторых статьях Гражданского кодекса сделка сама именуется "предметом". В частности, ст. 73 Кодекса определено, что "участник полного товарищества не вправе без согласия остальных участников совершать от своего имени в своих интересах или в интересах третьих лиц сделки, однородные с теми, которые составляют предмет деятельности товарищества".

Еще одним примером "перевернутого" понимания "вида" деятельности является такое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 24 декабря 2002 г. N А56-4780/02). ОАО "Гостиничный комплекс "Дружба" обратилось в суд с иском к ряду организаций о признании недействительными нескольких сделок по аренде и купле-продаже нежилых помещений. Оценивая один из таких договоров, суд указал: "...данный договор является сделкой, совершенной в процессе обычной хозяйственной деятельности. Истец является коммерческой организацией, созданной в форме открытого акционерного общества... В соответствии с уставом истца основным видом его деятельности является предоставление гостиничных услуг. В связи с этим заключение договора на аренду помещений так называемого номерного фонда (помещений, предназначенных для заселения постояльцами) нельзя признать выходящим за рамки обычной хозяйственной деятельности истца". По логике суда равнозначными действиями являются и предоставление гостиничных услуг, и сдача гостиничных номеров в аренду коммерческим организациям.

Как уже отмечалось, по одной из точек зрения, к сделкам, представляющим собой неотъемлемый элемент обычной хозяйственной деятельности, могут быть отнесены такие, которые "обеспечивают деятельность акционерного общества как юридического лица" (А. Маковская). Такой критерий, который условно можно обозначить как "деятельность по обеспечению основной деятельности", применяется и в судебной практике. К примеру, в одном из дел (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 16 мая 2000 г. N А65-11362/99-СГ2-6), где оценивались обстоятельства, связанные с заключением договора купли-продажи части нежилого помещения, суд указал, что "отклоняет как неосновательные доводы кассационной жалобы о том, что спорная сделка совершена в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности общества, поскольку указанная сделка совершена не для обеспечения деятельности общества".

К сделкам, которые совершаются для обеспечения деятельности общества как юридического лица, очевидно, можно отнести договор банковского счета, договоры с организациями связи (к примеру, аренда каналов связи) и многие другие. На первый взгляд, указанный критерий может быть принят без каких-либо особых оговорок. На самом же деле он выглядит не менее "расплывчато", чем все ранее упомянутые. Действительно, что значит "обеспечение" основной деятельности? Видимо, подразумеваются сделки, без которых эта основная деятельность не может осуществляться. К примеру, договор банковского счета является обязательным, ибо юридическое лицо должно иметь счет в банке (без этого невозможны отношения по расчетам). Акционерное общество, которое является профессиональным участником рынка ценных бумаг, в частности, осуществляет брокерскую деятельность на организованном рынке ценных бумаг, должно иметь договор с депозитарием (договор о счете депо) и с клиринговой организацией, поскольку без этих договоров деятельность невозможна. Наконец, каждое акционерное общество с числом акционеров свыше 50 обязано заключить договор на ведение реестра с организацией - регистратором. Все эти случаи просты в объяснении, исходя из того, что они описывают ситуацию, когда соответствующий договор не может не быть заключен, поскольку иначе организация либо юридически не сможет осуществлять свою деятельность, либо последствия осуществления таковой без указанных договоров будут негативными в виде санкций (вплоть до принудительной ликвидации организации в судебном порядке). А вот можно ли считать сделкой в обеспечение основной деятельности, к примеру, договор банковского вклада? На первый взгляд, нет: без такого договора организация вполне может существовать; его отсутствие не является основанием для ограничения деятельности организации или применения к ней санкций. Однако с точки зрения экономической логики размещение временно свободных денежных средств во вклады позволяет как обеспечить защиту имущества организации от последствий инфляции, так и получить дополнительные доходы (процент) для осуществления основной деятельности. Такой угол зрения уже позволяет отнести этот договор к сделкам, направленным на обеспечение основной деятельности. Фактически в этой логике можно рассмотреть любую сделку, совершаемую организацией (как и в случае наших рассуждений об основной производственной цепочке).

Анализ критериев "обычной" деятельности, выделенных в правоприменительной практике, показывает, что ни один из них не может реально помочь квалифицировать деятельность как "обычную". Положение дел, когда соответствующую категорию (ее признаки) не определяет прямо ни закон, ни судебная практика, приводит к тому, что реализация соответствующих норм закона (ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах") затруднительна, а права и обязанности лиц неопределенны.

Как же быть с категорией "обычная хозяйственная деятельность"? То, что в настоящее время определять, что является таковой, действительно придется конкретному правоприменительному органу, не вызывает, к сожалению, сомнений. К сожалению, поскольку нельзя согласиться с неопределенностью данной правовой категории, самым правильным и логичным действием законодателя было бы ее исключение. Если же она важна для регулирования сделок акционерного общества, а именно для отграничения каких-то экстраординарных сделок от других, то закон должен содержать определение существенных признаков этой категории.

Вот два варианта того, как следует поступить с указанной категорией законодателю. Первый из них (исключение этой категории) был бы более логичен и правилен. Это не только не нарушило бы целостности института сделок акционерного общества, в которых имеется заинтересованность, но, напротив, способствовало бы достижению тех целей специального нормирования таких сделок, которые ставит законодатель. Второй, если же определять "обычную" деятельность, следует использовать понятие "характер деятельности", которое используется в гражданском законодательстве. В частности, оно употребляется в ст. 426 Гражданского кодекса: "...договор, заключенный коммерческой организацией и устанавливающий ее обязанности по продаже товаров, выполнению работ или оказанию услуг, которые такая организация по характеру своей деятельности должна осуществлять в отношении каждого, кто к ней обратится (розничная торговля, перевозка транспортом общего пользования, услуги связи, энергоснабжение, медицинское, гостиничное обслуживание и т.п.)".

Отметим, что в данном контексте Кодекс говорит не о виде деятельности (ст. 49), а, по сути, о сфере основной деятельности (основном бизнесе) организации. Соответственно, те сделки, которые в рамках этого бизнеса совершает акционерное общество, и должны признаваться сделками, совершаемыми в процессе обычной хозяйственной деятельности <*>. Кстати, некоторые суды принимают решения, руководствуясь именно этой логикой. Приведем в пример такое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 21 марта 2003 г. N КГ-А40/382-03). Компания "Лидвиль Инвестментс Лимитед" обратилась в суд с иском о признании недействительным договора об оказании услуг связи ЗАО "Бонум-1" и ЗАО "НТВ-Плюс", по условиям которого ЗАО "Бонум-1" обязалось оказывать ЗАО "НТВ-Плюс" услуги по передаче ТВ-программ "НТВ-Плюс". Суд, в частности, отметил: "...оспариваемая сделка была совершена в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, так как предоставляемые услуги связаны с осуществлением телевещания на территории России, производством и распространением ТВ-программ "НТВ-Плюс". Интересен и такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Московского округа от 6 декабря 2001 г. N КГ-А40/7132-01), который хотя и возник применительно к крупным сделкам, но содержательно имеет отношение к сделкам, в совершении которых имеется заинтересованность. ОАО МСК "Интер-комес" обратилось в суд с иском к ЗАО "Авиакомпания "Игл" о признании недействительным договора займа-залога. Суды требования не удовлетворили, указав следующее: "...сделки, совершаемые в процессе осуществления текущей предпринимательской деятельности (например, для производства продукции, для обеспечения выполнения работ или оказания услуг и др.), независимо от их цены, законодатель не относит к числу крупных. Как установлено судом и подтверждается материалами дела и лицами в нем участвующими, оспариваемый договор займа-залога был заключен ЗАО "Авиакомпанией "Игл" в целях оплаты 4-х авиадвигателей своим поставщикам. Учитывая содержание текущей хозяйственной деятельности, осуществляемой авиакомпаниями, сделки, направленные на приобретение или оплату авиадвигателей, не могут быть отнесены к сделкам, совершенным за рамками такой деятельности...".

--------------------------------

<*> Такое понимание близко к приводившемуся мнению В.В. Долинской (Долинская В.В. Указ. соч. С. 209), если бы опять же не привязка к виду деятельности, которая может только ввести в заблуждение.

Именно закон должен определить, что такое обычная хозяйственная деятельность для акционерного общества. Возможен и еще более сложный вариант: учитывая, что понятие "хозяйственная деятельность" используется тем или иным образом в Гражданском кодексе, дать этой категории определение в нем. Все же второй вариант с определением этой категории в законе реально не реализуем. Более правильным было бы исключение категории "обычная хозяйственная деятельность" из закона. Это придало бы предпринимательской практике хозяйственных обществ большую устойчивость с точки зрения их прав и обязанностей. Другой вопрос: не приведет ли подобная мера к тому, что при наличии формальных признаков заинтересованности вообще все сделки должны будут совершаться по специальной процедуре, установленной законом, что может существенно осложнить гражданский оборот.

Переходя к процедурным вопросам одобрения заинтересованных сделок общим собранием акционеров, отметим, что в соответствии с п. 3 ст. 49 и ст. 48 Федерального закона "Об акционерных обществах" решение об одобрении общим собранием акционеров заинтересованной сделки может быть принято только по предложению совета директоров (наблюдательного совета), при этом уставом может быть установлено и иное. Данное положение, естественно, не применяется для обществ, в которых функции совета выполняет само общее собрание акционеров.

Интересны правила о количестве голосов акционеров, которым принимается решение об одобрении заинтересованной сделки. Решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, в случаях а) - г), а также в случае, если в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций более тысячи все члены совета директоров (наблюдательного совета) общества признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами, принимается общим собранием акционеров большинством голосов всех <*> не заинтересованных в сделке акционеров владельцев голосующих акций.

--------------------------------

<*> В соответствии с п. 3 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в редакции до 31 декабря 2001 г. решение о заключении заинтересованной сделки принималось общим собранием акционеров-владельцев голосующих акций большинством голосов акционеров, не заинтересованных в сделке. При этом не уточнялось, что это большинство считается от всех. Поэтому некоторые суды в решениях делали привязку к п. 2 ст. 49 этого же Закона, в соответствии с которым решение общего собрания акционеров по вопросу, поставленному на голосование, принимается большинством голосов акционеров-владельцев голосующих акций общества, принимающих участие в собрании, если для принятия решения настоящим Законом или уставом общества не установлено большее число голосов.

В качестве примера можно привести Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 31 января 2003 г. N А54-1458/02-С9. Суд рассматривал следующую ситуацию. Конкурсный управляющий ОАО "Рязанский порт" обратился в суд с иском к ЗАО "Речной порт" о признании недействительной сделки по передаче имущества ОАО "Рязанский порт" в ЗАО "Речной порт" в июле 1998 г. Решение о передаче имущества в уставный капитал было принято в мае того же года. Истец полагал, что решение о заключении сделки принято при отсутствии кворума, предусмотренного ст. 49 и 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". Суд установил, что из присутствующих на собрании владельцев голосующих акций 738390 было заинтересованных в совершении сделки и 148100 незаинтересованных. По вопросу повестки дня общего собрания о внесении долей в уставный капитал общества из 148100 незаинтересованных владельцев голосующих акций за передачу имущества в уставный капитал ОАО "Речной порт" проголосовало 144900, что составляет 97,8 процента от числа присутствующих на собрании акционеров, не заинтересованных в сделке. Суды посчитали, что решение было принято.

В качестве примера можно привести дело (Постановление Федерального арбитражного суда Уральского округа от 12 февраля 2003 г. N Ф09-197/03ГК), суть которого в следующем. Журавлева С.В. обратилась в суд с иском к ЗАО "Инстар" о признании недействительным решения общего собрания акционеров, которое разрешило своему генеральному директору заключить договор с физическим лицом. Одно из оснований - сделка до ее совершения должна была быть одобрена общим собранием акционеров посредством принятия решения большинством голосов всех не заинтересованных в сделке акционеров-владельцев голосующих акций. Истец ссылался на нарушение требований закона, выразившееся в отсутствии кворума. Требования не были удовлетворены на основании того, что акционеры, имеющие право на участие в общем собрании и не заинтересованные в совершении обществом сделки, обладали в совокупности тремя четвертями голосов (без учета акций, принадлежащих заинтересованному лицу). В общем собрании акционеров ЗАО "Инстар" приняли участие акционеры, не заинтересованные в совершении обществом сделки, обладающие в совокупности половиной голосов, а решение было принято единогласно. По мнению суда, при таких обстоятельствах "вывод арбитражного суда о наличии кворума на общем собрании акционеров... является правомерным". Суд исходил в этом деле из того, что общее собрание акционеров правомочно (имеет кворум), если в нем приняли участие акционеры, обладающие в совокупности более чем половиной голосов размещенных голосующих акций общества.

В другом деле (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 8 июля 2002 г. N А44-513/02-С1) ООО "БФК" обратилось в суд с иском к АООТ "Институт "НГП", АООТ "НЗС", ОАО "СУ-247", АОЗТ "ДСК", ЗАО "ГСФС" и ЗАО "Проектстрой" о признании недействительным пункта учредительного договора ЗАО "Проектстрой" как заинтересованной сделки. Первая инстанция исковые требования отклонила на том основании, что сделка (учредительный договор) была впоследствии одобрена решением общего собрания акционеров АООТ "Институт "НГП", в котором от общего числа акционеров (1019) приняли участие 675 акционеров, из которых одному заинтересованному акционеру (ОАО "НЗС") принадлежали 358 голосующих акций, не участвовавших в голосовании, а из имевших право на голосование 317 незаинтересованных акционеров 296 проголосовали за одобрение сделки. Истец, однако, полагал, что при определении кворума общего собрания, одобрившего сделку, нельзя было исходить из количества присутствующих незаинтересованных акционеров, - его необходимо было определять от общего их числа. Суд кассационной инстанции поддержал истца, полагая, что одобрение сделки не состоялось (не было принято решение общего собрания акционеров АООТ "Институт "НГП"). По мнению суда, "требуемое решение должно принять большинство из всех не заинтересованных в сделке акционеров, а не большинство от числа присутствующих на собрании незаинтересованных акционеров".

Высший Арбитражный Суд (Постановление Пленума от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах") специально подчеркнул, что "решение общего собрания об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается большинством голосов всех не заинтересованных в ее совершении акционеров (а не только присутствующих на собрании), являющихся владельцами голосующих акций".

Относительно случаев, указанных в п. д) и е), закон никакого специального регулирования, в том числе о распространении вышеназванных правил о большинстве "незаинтересованных" акционеров, не содержит. Судебная практика в части п. д) идет по пути распространения общих правил принятия решения об одобрении заинтересованной сделки. К примеру, в одном из дел, где суд рассматривал требования о признании недействительной сделки (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 19 июня 2003 г. N А74-3875/02-К1-Ф02-1770/03-С2), суд установил, что структура акционерного капитала общества состоит из двух акционеров, владеющих 50 процентов акций, при этом одно лицо являлось заинтересованным, а второе - незаинтересованным. Оценивая обстоятельства принятия решения, суд указал, что "в нарушение требований статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" указанные сделки были совершены без одобрения второго незаинтересованного акционера (совет директоров в ЗАО "Сигнал" отсутствует)". При оценке ситуаций, указанных в ситуации е), суды также пытаются искать аналогию закона, заходя иногда в поисках этой аналогии слишком далеко <*>.

--------------------------------

<*> Примером может служить такое дело (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 28 января 2004 г. N Ф08-5435/2003). ООО "Наше дело" (акционер ОАО "Молкомбинат "Анапский") обратилось в суд с иском к ОАО "Молкомбинат "Анапский" с требованием "о признании недействительным решения генерального директора ответчика о совершении сделок с ООО "Анапский молкомбинат" на сумму, превышающую 2 процента активов общества, принятое без одобрения в установленном законом порядке" (речь шла о целом ряде договоров поставки, заключенных в 2002 - 2003 гг.). Ответчик иск не признал и представил суду протокол заседания совета директоров ОАО "Молкомбинат "Анапский" от 1 июля 2002 г. Как следовало из протокола, указанный орган управления решил одобрить сделки, в которых имеется заинтересованность и которые будут совершены впоследствии - в период с 1 июля 2002 г. по 1 июля 2003 г. Заметим, что речь идет о решении, принятом не общим собранием акционеров, как того требует закон, а советом директоров.

Показательно следующее. Мало того что суд первой инстанции принял данный протокол в качестве надлежащего доказательства одобрения сделок, суд кассационной инстанции, никоим образом не отреагировав на факт того, что совет директоров вообще был не вправе принимать такое решение, стал (ни много, ни мало) оценивать порядок принятия самого решения. Суд указал на его дефектность не в силу того, что его принятие было вне пределов компетенции органа управления, а основываясь на том, что на заседании не было кворума "незаинтересованных директоров общества" (!). Вот выдержка из опубликованного текста решения суда: "...из содержания протокола от 01.07.2002 следует, что на заседании совета директоров присутствовали четыре директора: Бердник Б.И. и Бердник Н.В. (заинтересованные в совершении сделок), Черныш В.И., а также Махонина С.В. В силу пункта 2 статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций 1000 и менее решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении. Если количество незаинтересованных директоров составляет менее определенного уставом кворума для проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета) общества, решение по данному вопросу должно приниматься общим собранием акционеров в порядке, предусмотренном пунктом 4 настоящей статьи. В соответствии с пунктом 15.4.2 устава ОАО "Молкомбинат "Анапский" кворумом для проведения заседания совета директоров общества является присутствие половины от числа избранных членов совета директоров общества. Количественный состав совета директоров в силу пункта 15.2.7 определяется решением общего собрания акционеров, но не может быть менее 5 членов. Таким образом, совет директоров мог принять решение об одобрении сделок только в том случае, если бы на заседании присутствовало не менее трех незаинтересованных директоров общества".

Занятую здесь судом позицию никак нельзя признать правильной.

Однако, как думается, для ситуаций д) и е) вариантом решения проблемы может стать п. 2 ст. 49 Федерального закона "Об акционерных обществах", который устанавливает общее правило: решение общего собрания акционеров по вопросу, поставленному на голосование, принимается большинством голосов акционеров, владельцев голосующих акций, принимающих участие в собрании, если законом специально не установлены особые правила для отдельных видов решений, - т.е. решение должно приниматься простым большинством всех акционеров. Таким образом, может сложиться интересная ситуация: для одобрения заинтересованной сделки в одном случае требуется голосование только незаинтересованных лиц (акционеров), а в другом - (в том числе для принятия своеобразной "индульгенции" исполнительным органам на заключение таких сделок в будущем) голосовать могут все акционеры (в том числе и заинтересованные).

Одобрение сделки советом директоров

(наблюдательным советом)

Закон разделяет порядок одобрения заинтересованных сделок советом директоров (наблюдательным советом) в зависимости от количества акционеров акционерного общества:

а) в акционерном обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и менее решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении (см., к примеру, Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 18 июня 2002 г. N Ф04/1893-323/А03-2002 <*>);

--------------------------------

<*> Как следует из материалов дела, на заседании совета директоров ОАО "Труд" был рассмотрен вопрос о продаже акций ЗАО "Междуречье" физическим лицам. По вопросу о возможности продажи акций проведено голосование членами совета директоров. За реализацию акций проголосовали трое из членов совета директоров, против - один, воздержался - один. Исковые требования были обоснованы тем, что решение принято не большинством голосов директоров, не заинтересованных в сделке. Оценивая результаты голосования, суд сослался на п. 3 ст. 68 Федерального закона "Об акционерных обществах", согласно которому решение на заседании совета директоров принимается большинством голосов присутствующих, суд посчитал, что решение принято не большинством голосов. Между тем, по мнению кассационной инстанции, поскольку, "как следует из текста решения совета директоров, "за" продажу акций проголосовали большинство присутствующих не заинтересованных членов совета директоров", решение можно считать принятым.

б) в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций более одной тысячи решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении.

Эти положения позволяют схематично представить процедуру действий по одобрению сделки следующим образом.

В случае а) определяется наличие заинтересованных лиц (наличие конфликта интересов); запрашиваются данные из системы ведения реестра на дату совершения сделки; определяются данные реестра на дату совершения сделки; на заседании определяется наличие числа незаинтересованных директоров, которые должны составлять кворум по данному вопросу в соответствии с уставом (если специальных правил нет, то простое большинство).

В случае б) определяется наличие заинтересованных лиц (наличие конфликта интересов); запрашиваются данные из системы ведения реестра на дату совершения сделки; определяется, кто является "независимым директором"; определяется, является ли этот независимый директор заинтересованным лицом в соответствии со ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах".

Казалось бы, логичная цепь действий. Но есть одна проблема. Данные из системы ведения реестра предоставляются всегда по факту, соответственно, в лучшем случае можно запросить регистратора представить реестр владельцев на момент проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета), но никак не позже. Надо отметить, что законодательство прямо не предусматривает процедуры такого запроса регистратору со стороны эмитента (для этого вывода достаточно проанализировать ст. 8 Федерального закона "О рынке ценных бумаг", ст. 44 - 46 Федерального закона "Об акционерных обществах" и Положение о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденное Постановлением ФКЦБ России от 2 октября 1997 г. N 27). Названные документы прямо предусматривают только то, что регистратор обязан предоставлять эмитенту на основании его письменного запроса список лиц, "имеющих право на участие в общем собрании акционеров" и "имеющих право на получение доходов по ценным бумагам". Видимо, следует исходить из общего посыла: эмитент в принципе может в любое время потребовать у регистратора реестр, что вытекает из нормы ст. 8 Федерального закона "О рынке ценных бумаг": "...эмитент, поручивший ведение системы ведения реестра регистратору, один раз в год может требовать у последнего предоставления реестра за вознаграждение, не превышающее затраты на его составление, а регистратор обязан предоставить реестр за это вознаграждение. В остальных случаях размер вознаграждения определяется договором эмитента и регистратора". Видимо, этот случай будет "остальным". Однако здесь есть проблема.

Итак, дата совершения сделки должна либо совпадать с датой проведения совета, либо быть ранее даты заседания совета. Второй случай, если исходить из логики закона, исключен, - требуется не последующее, а предварительное одобрение. Тогда факт совершения сделки должен быть датирован датой проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета).

Этот момент является узким местом закона для обществ, которые в части количества акционеров находятся на грани (к примеру, у общества - 999 акционеров). Предположим, общество запросило у регистратора реестр на дату проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета). Технически реестр собирается быстро только в том случае, если в системе ведения реестра нет номинальных держателей. Если они есть, то регистратор имеет право потребовать у них информацию о реальных владельцах ценных бумаг. Как отмечается в ст. 8 Федерального закона "О рынке ценных бумаг", для осуществления владельцами прав, закрепленных ценными бумагами, держатель реестра имеет право требовать от номинального держателя ценных бумаг предоставления списка владельцев, номинальным держателем которых он является по состоянию на определенную дату, а номинальный держатель ценных бумаг обязан составить требуемый список и направить его держателю реестра в течение семи дней после получения требования. То есть номинальный держатель всегда направляет информацию регистратору, которая на момент ее доставки эмитенту будет устаревшей, ведь за это время (семь и более дней) в учете номинального держателя могут произойти изменения, связанные с увеличением количества владельцев акций (а этот статус они приобретают в соответствии со ст. 29 Федерального закона "О рынке ценных бумаг" с момента внесения приходной записи по счету депо или лицевому счету). Итогом может стать следующее: эмитент будет полагать, что у общества на дату проведения заседания одно количество акционеров (и принимать на этом основании решение по соответствующим правилам), а в действительности оно будет совершенно другим.

Исходя из этого, следует еще раз возразить тем авторам, которые полагают, что моментом совершения сделки является "момент исполнения обязательств по договору" <*>. При такой логике получится, что практически невозможно определить дату исполнения (особенно в обязательствах, где исполнение растянуто во времени) <**>. Соответственно, невозможно и определить количество акционеров для определения правила принятия решения, которое должно быть применено.

--------------------------------

<*> Практический комментарий к новой редакции Федерального закона "Об акционерных обществах" / Под общ. ред. И.И. Игнатова, П.П. Филимошина М.: ИНФРА-М, 2002. С. 212.

<**> По некоторым видам договоров до сих пор нет ясности в теории относительно самого момента исполнения, что может поставить в тупик все попытки решить вопрос о таком моменте (к примеру, см.: Скороходов С.В. О моменте исполнения комиссионером договора комиссии // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2003. N 12. С. 126 - 131).

Правило о том, что в акционерном обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и менее решение об одобрении заинтересованной сделки принимается большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении, действует только тогда, когда количество незаинтересованных директоров составляет кворум для проведения заседания в соответствии с уставом <*>. Правило о наличии кворума является особенностью действующего Закона. В версии Закона, действовавшей с 1 января 1996 г. по 31 декабря 2001 г. (т.е. до масштабных изменений и дополнений в Закон), такого требования не было, поэтому трудно было определить кворум для принятия решения. Часть дел разрешалась с применением общих правил о кворуме, т.е. в кворум для определения правомочности заседания совета включались все директора (Постановления Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 16 мая 2000 г. N А65-11362/99-СГ2-6 <**>, Федерального арбитражного суда Центрального округа от 31 августа 1999 г. N А14-2272-99/100/2 <***>). Однако имелись и примеры прямо противоположных решений. В одном из них (Постановление Федерального арбитражного суда Дальневосточного округа от 4 апреля 2000 г. N Ф03-А59/00-1/417) суд определил, что, "поскольку в Совете директоров акционерного общества только один не заинтересованный в совершении сделки директор, кворума для решения по данному вопросу у Совета директоров нет... сделка может быть совершена по решению общего собрания акционеров, принятому большинством голосов акционеров, не заинтересованных в сделке".

--------------------------------

<*> См. также Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах".

<**> В частности, суд указал, что "решение о заключении обществом с числом акционеров-владельцев голосующих акций менее одной тысячи сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов директоров, не заинтересованных в ее совершении. Из материалов дела следует, что на заседании 29.03.99 совет директоров ОАО "Родник" принял решение о заключении сделки купли-продажи части имущества ОАО "Родник" в счет погашения кредиторской задолженности ОАО "Нижнекамск-Кровля". В заседании приняли участие четверо из пяти избранных членов совета директоров ОАО "Родник". Порядок проведения заседания совета директоров общества и принятия решений предусмотрен статьей 68 Федерального закона "Об акционерных обществах". Согласно подпунктам 2, 3 названной статьи Федерального закона кворум для проведения заседания совета директоров (наблюдательного совета) общества определяется уставом общества, но не должен быть менее половины от числа избранных членов совета директоров (наблюдательного совета) общества. При решении вопросов на заседании совета директоров (наблюдательного совета) общества каждый член совета директоров (наблюдательного совета) общества обладает одним голосом. Следовательно, заседание совета директоров от 29.03.99 являлось правомочным. Вместе с тем судом установлено, что из четырех присутствующих членов совета директоров трое являлись заинтересованными лицами. Поскольку решение о совершении спорной сделки принято членом совета директоров, не заинтересованным в ее совершении, в силу правила пункта 3 статьи 68 указанного Федерального закона такое решение является действительным. В связи с изложенным нарушения требований к порядку заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, предусмотренных статьей 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", отсутствуют".

<***> АООТ "Пластмасс" обратилось в суд с иском к ООО "Партнер" о признании недействительным договора купли-продажи нежилого помещения, заключенного в 1997 г. Суд установил, что "в соответствии с п. п. 15 п. 9.8 Устава АООТ "Пластмасс" заключение спорной сделки относится к исключительной компетенции Совета директоров. Пунктом 9.9 Устава АООТ "Пластмасс" предусмотрено, что кворум для проведения заседания Совета директоров не должен быть менее 2/3 числа избранных членов Совета директоров. Решения на заседании Совета директоров Общества принимаются большинством голосов присутствующих. Из протокола N 5 заседания Совета директоров АООТ "Пластмасс" от 20.08.97, на котором решался вопрос о продаже нежилого помещения... усматривается, что присутствовали четыре члена Совета директоров из пяти избранных... что подтверждает наличие кворума. Из четырех присутствующих членов директоров Шахова А.И. не принимала участия в голосовании, так как занимала должность в органах управления юридического лица, являющегося стороной сделки, что в силу статьи 81 Федерального закона "Об акционерных обществах" свидетельствует о ее заинтересованности. Таким образом, в голосовании принимало участие три члена Совета директоров, которые единогласно приняли решение о продаже спорного помещения. Судом установлено, что из трех принявших участие в голосовании членов Совета директоров один член (Ковалева Н.И. - дочь Шаховой А.Н.) являлась заинтересованным лицом в силу статьи 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", двое других - не являлись заинтересованными лицами".

Для понимания правила о том, что в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций более одной тысячи решение об одобрении заинтересованной сделки принимается большинством голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении, необходимо ответить на три вопроса: должны ли такие директора составлять кворум, достаточный для проведения заседания, означает ли слово "большинство" простое большинство и необходимо ли принимать решение простым большинством независимых директоров, исходя из их общего числа, т.е. от всех имеющихся независимых директоров в совете на конкретную дату, или исходя из кворума присутствующих независимых директоров на заседании совета? Ответ на первый вопрос очевиден: правило применяется в случае, если на заседании присутствует (или голосует при проведении опросным путем) хотя бы один член совета директоров (наблюдательного совета) общества, признаваемый независимым директором. Это понимание вытекает из указания о том, что, "если все члены совета... признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами, сделка может быть одобрена решением общего собрания акционеров", т.е. закон прямо исключает действие правила только при наличии заинтересованности всех директоров.

Достаточно простым представляется ответ на второй вопрос: когда закон говорит о "большинстве", имеется в виду именно простое большинство, т.е. количество голосов, превышающее 50 процентов. Хотя это тоже толкование закона, поскольку если анализировать ст. 49 и 68 Федерального закона "Об акционерных обществах", то, очевидно, что понятие "большинство" противопоставляется большему количеству голосов, необходимых для принятия решения. Прежде всего речь идет о понятиях "квалифицированное большинство" и "единогласно" (в частности, ст. 11 Закона установлено, что устав должен определять "порядок подготовки и проведения общего собрания акционеров, в том числе перечень вопросов, решение по которым принимается органами управления общества квалифицированным большинством голосов или единогласно"). Анализ закона показывает, что понятие "квалифицированное большинство" может пониматься как три четверти <*>. В словарях русского языка слова "большинство", "больше" понимаются как "превышение указанного количества", "большая часть кого-нибудь" <**>. Анализ судебной практики показывает, что суды в целом не акцентируют на этом внимание, принимая по умолчанию, что простое большинство - более половины голосов <***>.

--------------------------------

<*> Статья 49: "...решение по вопросам, указанным в подпунктах 1 - 3, 5 и 17 пункта 1 статьи 48 настоящего Федерального закона, принимается общим собранием акционеров большинством в три четверти голосов акционеров-владельцев голосующих акций, принимающих участие в общем собрании акционеров"; статья 39: "...размещение посредством открытой подписки конвертируемых в обыкновенные акции эмиссионных ценных бумаг, которые могут быть конвертированы в обыкновенные акции, составляющие более 25 процентов ранее размещенных обыкновенных акций, осуществляется только по решению общего собрания акционеров, принятому большинством в три четверти голосов акционеров-владельцев голосующих акций, принимающих участие в общем собрании акционеров, если необходимость большего числа голосов для принятия этого решения не предусмотрена уставом общества".

<**> Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. С. 55.

<***> См. Постановления Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 11 ноября 2003 г. N Ф08-4313/2003 (из текста следует: "...в соответствии со статьями 33, 37 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" единогласно принимаются всеми участниками общества только решения по вопросам внесения изменений в учредительный договор и о реорганизации или ликвидации общества. Остальные решения принимаются большинством голосов от общего числа голосов участников общества, если необходимость большего числа голосов для принятия таких решений не предусмотрена уставом общества. Как следует из пункта 14.1 устава общества, решение вопроса об исполнительном органе общества, директоре, принимается на собрании простым большинством голосов. Поскольку Андреева Л.А. не могла повлиять на результат принимаемого решения, так как размер ее доли составляет 48,28%, то постановление суда апелляционной инстанции законно и обоснованно"), Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 10 января 2002 г. N 3484 (как отмечено в тексте: "...общим собранием акционеров ОАО "Тверьзернопродукт" от 07.06.2001 принято решение по восьмому пункту повестки дня простым большинством голосов (56,9% голосующих акций) об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о несостоятельности"), Федерального арбитражного суда Центрального округа от 23 октября 2003 г. N А36-202/12-02 и от 22 октября 2003 г. N А64-518/03-6, Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 7 августа 2003 г. N А56-32539/02, Федерального арбитражного суда Уральского округа от 7 мая 2003 г. N Ф09-1091/03-ГК, Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 27 марта 2003 г. N А33-12080/02-С1-ФО2-765/03-С2, Федерального арбитражного суда Московского округа от 26 апреля 2002 г. N КГ-А40/1508-02, Федерального арбитражного суда Центрального округа от 25 октября 2001 г. N А08-1140/01-18, Федерального арбитражного суда Уральского округа от 28 января 2000 г. N Ф09-1880/99ГК.

Наиболее сложен ответ на вопрос о том, необходимо ли принимать решение простым большинством независимых директоров, исходя из их общего количества, т.е. от всех имеющихся независимых директоров в совете на конкретную дату, или исходя из кворума присутствующих независимых директоров на заседании совета. Закон только указывает, что решение принимается "большинством голосов". Не дает ответа на вопрос и судебная практика <*>. При анализе этой нормы возникают два варианта ответа на вопрос. Первый - необходимо исходить из общих правил принятия решений советом директоров (наблюдательным советом) акционерного общества, и второй - необходимо исходить из аналогии с принятием решения общим собранием акционеров по одобрению заинтересованной сделки.

--------------------------------

<*> Приведем следующий пример (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 сентября 2000 г. N 384/00). С иском о признании недействительным договора услуг по ведению бухгалтерского учета (договор был подписан генеральным директором ОАО "МЧЗ "Станколит" и первым заместителем генерального директора ОАО "Экспериментально-механический завод" по доверенности, выданной генеральным директором ОАО "МЧЗ "Станколит") к ОАО "Экспериментально-механический завод" обратился конкурсный управляющий ОАО "МЧЗ "Станколит" (ОАО "Экспериментально-механический завод" являлось владельцем 72,6 процентов обыкновенных именных акций ОАО "МЧЗ "Станколит"). Первая инстанция поддержала требования истца, кассационная инстанция, напротив, в удовлетворении иска отказала, указав на одобрение сделки "расширенным заседанием Совета директоров ОАО "МЧЗ "Станколит". Высшая судебная инстанция не согласилась с доводами кассационной инстанции, указав: "...сделка по существу заключена одним и тем же лицом, являющимся руководителем обоих акционерных обществ... в совершении акционерным обществом "МЧЗ "Станколит" оспариваемой сделки имелась заинтересованность". Говоря о порядке решения этого вопроса, президиум фактически воспроизвел норму закона ("решение о заключении обществом с числом акционеров-владельцев голосующих акций одна тысяча и более сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается Советом директоров (наблюдательным советом) общества большинством голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении"). Позже в таком же виде эту формулу воспроизвел и Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ в Постановлении от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах": "...в обществе с числом акционеров-владельцев голосующих акций более 1000 решение об одобрении сделки принимается большинством голосов независимых директоров, не заинтересованных в ее совершении (пункт 3 статьи 83 Закона)".

В обоснование первого варианта можно привести правила ст. 68 Федерального закона "Об акционерных обществах" о том, что решения на заседании совета директоров (наблюдательного совета) общества принимаются большинством голосов членов совета директоров (наблюдательного совета) общества, принимающих участие в заседании, если самим Законом, уставом общества или его внутренним документом, определяющим порядок созыва и проведения заседаний совета директоров (наблюдательного совета), не предусмотрено иное. Законом, как известно, иное не предусмотрено, отсюда вывод: если кворумом является любое число независимых директоров, то решение принимается большинством от присутствующих независимых директоров (т.е. от кворума).

В пользу второго варианта говорит аналогия с п. 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах", где указывается, что "решение об одобрении сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, принимается общим собранием акционеров большинством голосов всех не заинтересованных в сделке акционеров...". Если принимать иное для принятия решения советом, то складывалась бы нелогичная ситуация: правила одобрения сделки собранием более жесткие, чем для совета. В пользу этого варианта говорит и правило п. 3 ст. 83 Закона о том, что сделка может быть одобрена решением общего собрания акционеров только "если все члены" признаются заинтересованными лицами и (или) не являются независимыми директорами. Получается, что вне зависимости от того, сколько независимых директоров присутствует на заседании, принимать во внимание необходимо общее количество. Предположим, что всего членов совета - пять, независимых - три, а на заседании из них присутствует один. Если исходить из того, что кворума независимых не требуется, этот один вправе принять решение, однако оно не будет считаться принятым, если из оставшихся двух за него не проголосует еще хотя бы один директор.

Здесь обнаруживается очевидный и серьезный пробел закона. Представляется более логичным, когда принципы голосования по заинтересованным сделкам для совета директоров и для собрания акционеров равны. Это означает, что решение должно приниматься большинством голосов от всех независимых директоров. Кроме того, в анализируемых положениях закона трудно найти какую-то логику. В самом деле, чем объяснить различие порядка принятия решения в зависимости от количества акционеров?

Заметным отличием обществ с числом акционеров более одной тысячи является то, что в голосовании принимают участие только так называемые независимые директора. По Закону независимым директором признается член совета директоров (наблюдательного совета) общества, не являющийся и не являвшийся в течение одного года, предшествовавшего принятию решения:

- лицом, осуществляющим функции единоличного исполнительного органа общества, в том числе его управляющим, членом коллегиального исполнительного органа, лицом, занимающим должности в органах управления управляющей организации;

- лицом, супруг, родители, дети, полнородные и неполнородные братья и сестры, усыновители и усыновленные которого являются лицами, занимающими должности в указанных органах управления общества, управляющей организации общества либо являющимися управляющим общества;

- аффилированным лицом общества, за исключением члена совета директоров (наблюдательного совета) общества. Таким образом, аффилированность члена совета директоров (наблюдательного совета) в расчет не принимается.

Следует отметить, что понятие "независимый директор" используется в данной статье исключительно с формально-правовой точки зрения (не с управленческой). Это замечание важно потому, что в настоящее время в России активно развивается собственная - "управленческая", если можно так выразиться, концепция независимого директора, которая основывается на англо-американской практике корпоративного управления.

В рамках этой концепции, которая в настоящее время реализуется в Кодексе корпоративного поведения (Распоряжение ФКЦБ России от 4 апреля 2002 г. N 421/р), установлено собственное понимание независимого директора. По мысли творцов Кодекса, независимые директора призваны "внести значительный вклад в обсуждение и принятие решений по таким вопросам, как выработка стратегии развития общества, оценка соответствия деятельности исполнительных органов избранной стратегии, разрешение корпоративных конфликтов с участием акционеров, а также по иным важным вопросам, решение которых может затронуть интересы акционеров".

При этом указано, что под независимыми директорами понимаются такие лица, "которые не только не являются членами правления, но и независимы от должностных лиц общества, их аффилированных лиц, крупных контрагентов общества, а также не находятся с обществом в иных отношениях, которые могут повлиять на независимость их суждений"; такой директор "должен быть способен выносить независимые суждения", что предполагает "отсутствие каких-либо обстоятельств, способных повлиять на формирование его мнения".

В связи с этим Кодекс рекомендует признавать независимыми директорами членов совета директоров: 1) не являвшихся в течение последних трех лет и не являющихся должностными лицами (управляющим) или работниками общества, а также должностными лицами или работниками управляющей организации общества; 2) не являющихся должностным лицом другого общества, в котором любое из должностных лиц общества является членом комитета совета директоров по кадрам и вознаграждениям; 3) не являющихся аффилированными лицами должностного лица (управляющего) общества (должностного лица управляющей организации общества); 4) не являющихся аффилированными лицами общества, а также аффилированными лицами таких аффилированных лиц; 5) не являющихся сторонами по обязательствам с обществом, в соответствии с условиями которых они могут приобрести имущество (получить денежные средства), стоимость которого составляет 10 и более процентов совокупного годового дохода указанных лиц, кроме получения вознаграждения за участие в деятельности совета директоров; 6) не являющихся крупным контрагентом общества (таким контрагентом, совокупный объем сделок общества с которым в течение года составляет 10 и более процентов балансовой стоимости активов общества); 7) не являющихся представителями государства; 8) не являющихся директорами более семи лет <*>.

--------------------------------

<*> Интересно, что ранее действовавшее Постановление ФКЦБ России от 26 декабря 2003 г. N 03-54/пс уже в момент действия самого Кодекса содержало несколько иные критерии "независимости" директора. Пункт 1.2 Перечня требований, соблюдение которых является условием включения ценных бумаг в котировальные списки "А" фондовой биржи: "В совете директоров эмитента должно быть не менее 3 независимых директоров, отвечающих следующим требованиям: не являться на момент избрания и в течение 3 лет, предшествующих избранию, должностными лицами или работниками эмитента; не являться должностными лицами другого общества, в котором любое из должностных лиц эмитента является членом комитета совета директоров по кадрам и вознаграждениям; не являться супругами, родителями, детьми, братьями и сестрами должностных лиц эмитента; не являться аффилированными лицами эмитента и его аффилированных лиц; не являться сторонами по обязательствам с эмитентом, в соответствии с условиями которых они могут приобрести имущество (получить денежные средства), стоимость которого составляет 10 и более процентов совокупного годового дохода указанных лиц, кроме получения вознаграждения за участие в деятельности совета директоров эмитента; не являться представителями государства; не являться членом совета директоров эмитента более 5 лет".

В настоящее время в связи с принятием Положения о деятельности по организации торговли на рынке ценных бумаг, утвержденного Приказом Федеральной службы по финансовым рынкам от 15 декабря 2004 г. N 04-1245/пз-н, данные критерии независимости директора не применяются. Однако отметим, что фактически и данный Приказ ФСФР России, устранив использование термина "независимый" по отношению к директорам, по сути сохранил аналогичные требования. Вот аналогичный Перечень требований, соблюдение которых является условием включения акций в котировальные списки "А" фондовой биржи: "1. Эмитентом должен быть сформирован совет директоров. 2. В совет директоров эмитента должны входить не менее 3 членов совета директоров, отвечающих следующим требованиям: не являться на момент избрания и в течение 1 года, предшествующего избранию, должностными лицами или работниками эмитента (управляющего); не являться должностными лицами другого хозяйственного общества, в котором любое из должностных лиц этого общества является членом комитета совета директоров по кадрам и вознаграждениям; не являться супругами, родителями, детьми, братьями и сестрами должностных лиц (управляющего) эмитента (должностного лица управляющей организации эмитента); не являться аффилированными лицами эмитента, за исключением члена совета директоров эмитента; не являться сторонами по обязательствам с эмитентом, в соответствии с условиями которых они могут приобрести имущество (получить денежные средства), стоимость которого составляет 10 и более процентов совокупного годового дохода указанных лиц, кроме получения вознаграждения за участие в деятельности совета директоров общества; не являться представителями государства, т.е. лицами, которые являются представителями Российской Федерации или субъектов Российской Федерации в совете директоров акционерных обществ, в отношении которых принято решение об использовании специального права ("золотой акции"), и лицами, избранными в совет директоров из числа кандидатов, выдвинутых Российской Федерацией, а также субъектом Российской Федерации или муниципальным образованием, если такие члены совета директоров должны голосовать на основании письменных директив (указаний и т.д.) соответственно субъекта Российской Федерации или муниципального образования.

Таким образом, представленное определение "независимого директора" существенно противоречит определению, данному в законе (а отнюдь не "несколько расширяет", как полагают некоторые авторы <*>). Более того, оно вносит путаницу, поскольку под одним и тем же понятием предлагается понимать совершенно разных лиц, что недопустимо. Правильно было отмечено в свое время Р.О. Халфиной, что "применение одного и того же термина к понятиям, находящимся в разных плоскостях, имеющим отличное содержание, всегда является источником теоретических и практических затруднений" <**>.

--------------------------------

<*> Алиева К.М. Состав совета директоров акционерного общества // Юрист. 2004. N 2. С. 15 - 16.

<**> Халфина Р.О. Указ. соч. С. 212.

Эти затруднения возникают, поскольку "управленческая" концепция "независимого директора" полностью противоречит принципам корпоративной "жизни", заложенным в гражданском праве России. Неясно, от кого такая независимость должна быть. Если вспомнить положения Антимонопольного закона относительно аффилированных лиц и групп лиц, то положения Кодекса корпоративного поведения вообще противоречат требованиям закона, поскольку никакой независимости (ни "действительной", ни "мнимой", которую пытаются обнаружить некоторые авторы <*>) этот закон не признает.

--------------------------------

<*> Беликов И. Как организовать эффективную работу совета директоров // Журнал для акционеров. 2002. N 1. С. 9.

Следует также отметить, что "слепое" копирование англо-американской практики корпоративного управления вряд ли способно привести к положительному результату. Данная практика действительно признает необходимость наличия в советах директоров компаний независимых директоров <*>. Они должны быть не исполнительными директорами, свободными от каких бы то ни было деловых или иных отношений (кроме получения вознаграждения за работу в качестве директора) с компанией. Причем в последнее время требования к такой независимости получают дальнейшее развитие, в частности с принятием так называемого Закона Сарбейнса-Оксли (Sarbanes-Oxley Act) в 2002 г. <**> (содержит требование о независимости комитета по аудиту, под которой понимается невозможность получения каких-либо вознаграждений от компании, кроме как за работу в совете или в одном из его комитетов, и которая может распространяться на всех членов совета, если компания не формирует комитет по аудиту <***>). Однако рискнем высказать мысль, что те, кого называют независимыми директорами, реально в России уже существуют - это члены советов директоров (наблюдательных советов). Такой вывод объясняется тем, что в англо-американской практике признается двухуровневая система управления корпорацией - собрание акционеров и совет директоров, управляющий компанией. В этом смысле "независимые" понимаются в значении "не являющиеся исполнительными директорами".

--------------------------------

<*> См. на эту тему также: Полковников Г.В. Английское право о компаниях: закон и практика: Учеб. пособие. М.: НИМП, 1999. С. 88; Грачева М. Развитие британских стандартов корпоративного управления: доклад Хиггса // Вопросы экономики. 2004. N 1. С. 123 - 128.

<**> www.findlaw.com

<***> Эти положения находят свое применение и в практике, подчас весьма неоднозначное, см., к примеру: Теруне Ч. Баффета гонят из Coca-Cola // Ведомости. 2004. N 62 (1102). Б. 7.

Собственно, в этом нет никакого "открытия". В западной практике корпоративного управления традиционно отмечается важная роль независимых директоров (их еще иногда именуют "внешними" или "аутсайдерами" <*>). Как пишет М. Хессель, "надзорная функция, осуществляемая советом директоров, предполагает наличие в его составе лиц, свободных от деловых и (или) прочих взаимоотношений с компанией. Только такие директора способны по-настоящему незаинтересованно и независимо оценить деятельность тех, кто осуществляет непосредственное управление делами компании" <**>. Однако в этой же практике традиционно выделяется две модели корпоративного управления - с унитарным советом (англо-американская) и с двумя советами (немецкая). И в каждой из них признается возможность наличия независимых директоров. К примеру, тот же М. Хессель, анализируя немецкую модель корпоративного управления отмечает: "...нет нужды говорить о том, что, поскольку наблюдательный совет осуществляет функции надзора над советом управленцев, его членами являются исключительно независимые директора" <***>.

--------------------------------

<*> Мейер К. Корпоративное управление в условиях рыночной экономики и экономики переходного периода // Корпоративное управление. Владельцы, директора и наемные работники акционерного общества: Пер. с англ. М.: Джон Уайли энд Санз, 1996. С. 32.

<**> Там же. С. 11 - 12.

<***> Корпоративное управление. Владельцы, директора и наемные работники акционерного общества: Пер. с англ. М.: Джон Уайли энд Санз, 1996. С 87.

Особенности принятия решения

об одобрении заинтересованной сделки обществами,

в которых государство имеет "золотую акцию"

Для акционерных обществ, в которых при приватизации было принято решение об использовании специального права на участие государства в управлении ими ("золотая акция") в соответствии со ст. 38 Федерального закона "О приватизации государственного и муниципального имущества", одобрение решения зависит от позиции государства (государственных представителей).

Решение об использовании специального права ("золотой акции") может быть принято при приватизации имущественных комплексов унитарных предприятий или в случае исключения открытого акционерного общества из перечня стратегических акционерных обществ, независимо от количества акций, находящихся в государственной собственности. Если используется такое право, в уставе открытого акционерного общества и реестре его акционеров должна содержаться соответствующая запись (ст. 41 Федерального закона "О приватизации государственного и муниципального имущества"). Статьей 12 Федерального закона "Об акционерных обществах" установлены специальные правила изменения устава в этой части. Специальное право ("золотая акция") используется с момента отчуждения из государственной собственности 75 процентов акций акционерного общества. Решение о прекращении действия специального права ("золотой акции") принимается соответственно Правительством Российской Федерации, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, принявшими решение об использовании указанного права. Специальное право ("золотая акция") действует до принятия решения о его прекращении и не подлежит замене на акции открытого акционерного общества.

Правительство Российской Федерации или органы государственной власти субъектов Российской Федерации, принявшие решение об использовании специального права ("золотой акции"), назначают соответственно представителей Российской Федерации, субъекта Российской Федерации в совет директоров (наблюдательный совет) открытого акционерного общества. Данные представители, участвуя в общем собрании акционеров, имеют право "вето" при принятии общим собранием акционеров решения о сделках, в совершении которых имеется заинтересованность.

Следует обратить внимание на то, что указанные представители обладают особым правом "вето", только если участвуют в общем собрании акционеров. Закон не предоставляет им права "вето" при рассмотрении вопроса о совершении заинтересованной сделки на совете директоров (наблюдательном совете), что можно квалифицировать скорее как недоработку закона.

Решение об одобрении заинтересованной сделки:

содержание, оформление, срок действия

и общая оценка требований закона к нему

К числу специальных требований к совершению заинтересованных сделок можно отнести не только особый порядок их совершения, но и требования к содержанию тех решений по ее одобрению, которые должны быть приняты соответствующими органами управления акционерного общества.

Во-первых, необходимо само решение об одобрении сделки, т.е. ясная и недвусмысленная резолютивная часть решения компетентного органа, в которой выражена оформленная в соответствии с требованиями закона его воля одобрить соответствующую сделку. Его отсутствие может послужить основанием для признания сделки недействительной.

Приведем пример спора по иску конкурсного управляющего ОАО "МЧЗ "Станколит" к ОАО "Экспериментально-механический завод" (Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 5 сентября 2000 г. N 384/00). Интересны некоторые доводы высшей инстанции по этому делу. В частности, было указано, что "из протокола заседания Совета директоров ОАО "МЧЗ "Станколит"... не вытекает, что Совет одобрил заключенный акционерным обществом договор... в постановляющей части протокола указано на одобрение всех предпринятых генеральным директором мер, важность предложенного плана реформирования завода, поручение правлению предприятия разработать его детальный план". Таким образом, из протокола органа управления акционерного общества должно ясно и недвусмысленно следовать, что указанным органом одобрена конкретная сделка как заинтересованная.

Можно привести мнение суда и в деле по иску ЗАО "Вибропромтех", ОАО "Красный Маяк" к ОАО "ЯЗКМ" и ФГУП "РЗП" о признании недействительным договора о совместной деятельности (Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 5 октября 2001 г. N А82-26/01-Г/14): "...довод кассатора об одобрении сделки на заседании совета директоров... судом отклоняется, поскольку одобрение должно быть четко выражено...". Сходное мнение можно найти и в Постановлении Федерального арбитражного суда Уральского округа от 25 декабря 2003 г. N Ф09-3773/03-ГК <*>.

--------------------------------

<*> Как отметил суд: "...отказывая в удовлетворении исковых требований, арбитражный суд исходил из того, что в материалах дела имеется решение совета директоров ОАО "Среднеуральский завод металлоконструкций" от 15.03.1999, согласно которому генеральному директору общества Коркину М.Т. разрешено реализовать часть основных фондов общества... из содержания протокола от 15.03.1999 не усматривается, что на данном заседании совета директоров решался вопрос о заключении именно оспариваемой сделки. Таким образом, названный протокол не может являться надлежащим доказательством соблюдения порядка принятия решения о заключении сделки, в совершении которой имелась заинтересованность Кознова А.Н.".

Во-вторых, необходимо соблюдение требований, установленных п. 6 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах". В соответствии с указанным пунктом в таком решении должны быть указаны: лицо (лица), являющееся стороной (сторонами), выгодоприобретателем (выгодоприобретателями) сделки; цена; предмет сделки; иные ее существенные условия (кроме предмета) <*>.

--------------------------------

<*> Под существенными условиями здесь, очевидно, следует понимать положения ст. 432 Гражданского кодекса, в соответствии с которой "существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение". Таким образом, круг существенных условий определяется для каждой конкретной сделки. При этом данное правило в целом применимо и для односторонних сделок.

Если указанных сведений в решении (как непосредственно в протоколе, его оформляющем, или в приложениях к нему) нет, суды не считают, что самого решения об одобрении сделки достаточно для признания факта ее одобрения. В качестве примера приведем Постановление Федерального арбитражного суда Волго-Вятского округа от 5 октября 2001 г. N А82-26/01-Г/14. В данном случае сам факт принятия решения об одобрении сделки имел место, однако суд посчитал его недостаточным, указав, что одобрение должно "содержать указание на стороны, предмет и стоимость сделки, что не усматривается из текста... протокола". Можно привести и такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 26 сентября 2002 г. N Ф04/3614-453,454/А75-2002). ОАО "Приаргунское" обратилось в суд с иском к ОАО "Варьеганнефтегаз" и ОАО "Сиданко" о признании недействительным договора купли-продажи акций, заключенного ответчиками. Исковые требования мотивированы нарушением порядка заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность. Оценивая имеющиеся в деле протоколы совета директоров, суд указал, что "решение советом директоров принято с нарушениями. При этом решение не содержит сведений о заключенном договоре (нет существенных условий договора)".

Однако мало указать только предмет сделки - необходимо четко идентифицировать имущество, которое является объектом договора. Для иллюстрации можно привести такой пример (Постановление Федерального арбитражного суда Центрального округа от 17 октября 2000 г. N А54-1328/00-С8). Суду был представлен протокол общего собрания акционеров, который якобы показывал наличие решения об одобрении сделки. Суд указал, что "довод ответчика о том, что сделка купли-продажи имущества была одобрена общим собранием акционеров... по праву отклонен как необоснованный. Из протокола собрания акционеров... усматривается, что третьим вопросом был вопрос о продаже имущества. Имущество перечислено не было, а лишь сделана ссылка на имеющийся перечень. К протоколу приложены два перечня, в которых указано, что продаются свинарники со вспомогательными помещениями. В одном из них стоимость продаваемого имущества составляет 62628 руб., в другом - 626285 руб. Какой из этих перечней был представлен собранию, неизвестно".

Пункт 5.7 Положения о дополнительных требованиях к порядку подготовки, созыва и проведения общего собрания акционеров, утвержденного Постановлением ФКЦБ России от 31 мая 2002 г. N 17/пс устанавливает, что, если в повестку дня общего собрания включен вопрос об одобрении обществом сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, в протоколах общего собрания акционеров и счетной комиссии об итогах голосования на общем собрании, отчете об итогах голосования на общем собрании указываются: число голосов, которыми по данному вопросу обладали все лица, включенные в список лиц, имеющих право на участие в общем собрании, не заинтересованные в совершении обществом сделки; число голосов, которыми по данному вопросу обладали лица, не заинтересованные в совершении обществом сделки, принявшие участие в общем собрании; число голосов, отданных по данному вопросу за каждый из вариантов голосования ("за", "против" и "воздержался").

Особо закон оговаривает, что если принимается решение об одобрении сделки (сделок) между акционерным обществом и заинтересованным лицом, которая может быть совершена в будущем в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности, то в решении собрания должна быть также указана (т.е. дополнительно к указанным) предельная сумма, на которую такая сделка (сделки) может быть совершена.

Отдельного комментария заслуживает вопрос о сроке действия решения об одобрении заинтересованной сделки. Закон не устанавливает никаких временных границ для совершения заинтересованной сделки после ее одобрения. В этом смысле любое решение органа управления приобретает "вечный", бессрочный характер. Единственное исключение - срок действия решения об одобрении заинтересованных сделок на будущее. В соответствии с п. 6 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" такое решение имеет силу только до следующего годового общего собрания акционеров. С формальной точки зрения это означает, что после юридического факта закрытия такого собрания данное решение теряет юридическую силу и не может служить правовым основанием для исполнительного органа для совершения сделки. Однако здесь нельзя не обратить еще раз внимание на то, что в тех случаях, когда решение принимается советом директоров (наблюдательным советом), возникает проблема с определением количества акционеров.

Приведенные положения относительно решения об одобрении заинтересованной сделки позволяют вычленить некоторые требования закона к его содержанию, к числу которых можно отнести законность, учет времени совершения действия, адресность, предметность.

Изъятия из правил

о необходимости одобрения заинтересованных сделок

Закон содержит несколько исключений (изъятий) из общих правил совершения заинтересованных сделок. Их объединяет одно общее обстоятельство: закон квалифицирует соответствующие сделки как заинтересованные (т.е. они не теряют такой характеристики, как сделки с конфликтами интересов), позволяя при этом не применять к таким сделкам специальный порядок (правил) их совершения. Часть изъятий установлена непосредственно законом, а часть - судебной практикой, которая вышла за рамки закона.

Часть исключений из правил предусмотрена ст. 81 Федерального закона "Об акционерных обществах", смысл которых сводится к неприменению всех правил главы Закона о заинтересованных сделках к:

а) акционерным обществам, состоящим из одного акционера, который одновременно осуществляет функции единоличного исполнительного органа.

Суть этого правила не очень понятна. Возможно, норма касается сделок между таким обществом и указанным лицом. Однако предположим, что в таком обществе действует еще и совет директоров, один из членов которого является членом органа управления (такого же совета) контрагента общества по сделке, т.е. формально заинтересованным лицом. Распространяется ли данное исключение на такую ситуацию? Формальное толкование этой нормы позволяет дать положительный ответ, но ответ может быть и отрицательным. Очевидно, что мы имеем дело с несовершенной техникой закона: если бы законодатель прямо указал, что правила главы не применяются только к сделкам между таким обществом и указанным лицом, не было бы вопросов. Если понимать под этим пунктом полное освобождение от правил главы, своеобразную "индульгенцию", то такое решение со всех точек зрения видится неразумным, поскольку оно не позволяет обеспечивать цели нормирования заинтересованных сделок, указанные выше (заинтересованность члена совета директоров реальна и освобождение от применения правил главы на том основании, которое указано, не связанное с субъектным составом совета, представляется неверным);

б) сделкам, в совершении которых заинтересованы все акционеры акционерного общества.

Данное правило (см. также некоторые комментарии выше в разделе об общих правилах одобрения заинтересованных сделок) можно понять так, что оно распространяется (должно распространяться) не только на случаи, когда в соответствующей сделке признаются заинтересованными все акционеры, но и в случае, когда имеет место заинтересованность иных лиц. Другое понимание этого правила говорит о том, что в случае, когда имеет место заинтересованность иных лиц (не только акционеров), этот пункт применяться не может. Техника нормы несовершенна, однако следует думать, что правило действует и при наличии заинтересованности иных лиц;

в) случаям осуществления преимущественного права приобретения размещаемых акционерным обществом акций.

Преимущественное право приобретения акций закреплено в нескольких статьях Федерального закона "Об акционерных обществах". Такое право действует:

- в соответствии со ст. 7 для акционеров закрытого общества (самого общества) и состоит в том, что они пользуются преимущественным правом приобретения акций, продаваемых другими акционерами, по цене предложения третьему лицу пропорционально количеству акций, принадлежащих каждому из них, если уставом общества не предусмотрен иной порядок осуществления данного права (общество получает такое право, если это предусмотрено его уставом в случае, когда акционеры не используют свое преимущественное право);

- в соответствии со ст. 40 для акционеров открытых акционерных обществ, которые имеют преимущественное право приобретения размещаемых посредством открытой подписки дополнительных акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, в количестве, пропорциональном количеству принадлежащих им акций этой категории (типа);

- в соответствии со ст. 40 для акционеров как открытых, так и закрытых акционерных обществ, голосовавших против или не принимавших участия в голосовании по вопросу о размещении посредством закрытой подписки акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, которые имеют преимущественное право приобретения дополнительных акций и эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, размещаемых посредством закрытой подписки, в количестве, пропорциональном количеству принадлежащих им акций этой категории (типа), за исключением случая, если размещение осуществляется только среди акционеров и они имеют возможность приобрести целое число размещаемых акций и иных эмиссионных ценных бумаг, конвертируемых в акции, пропорционально количеству принадлежащих им акций соответствующей категории (типа).

Согласно требованиям Закона из всех указанных случаев преимущественного права исключение распространяется только на случаи преимущественного права приобретения акций;

г) случаям приобретения и выкупа акционерным обществом размещенных акций.

Случаи приобретения и выкупа акционерным обществом акций регулируются ст. 72 и 75 Федерального закона "Об акционерных обществах", ст. 2 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" и ст. 5 Федерального закона "Об инвестиционных фондах".

В соответствии со ст. 72 установлено, что общество вправе приобретать размещенные им акции по решению общего собрания акционеров об уменьшении уставного капитала общества путем приобретения части размещенных акций в целях сокращения их общего количества, если это предусмотрено уставом общества, а также, если это предусмотрено его уставом, вправе приобретать размещенные им акции по решению общего собрания акционеров или по решению совета директоров (наблюдательного совета) общества (без цели уменьшения уставного капитала).

В соответствии со ст. 75 акционеры-владельцы голосующих акций вправе требовать выкупа всех или части принадлежащих им акций в случаях реорганизации общества или совершения крупной сделки, решение об одобрении которой принимается общим собранием акционеров, если они голосовали против принятия решения о его реорганизации или одобрении указанной сделки либо не принимали участия в голосовании по этим вопросам; внесения изменений и дополнений в устав общества или утверждения устава общества в новой редакции, ограничивающих их права, если они голосовали против принятия соответствующего решения или не принимали участия в голосовании. Дополнительно ст. 5 Федерального закона "Об инвестиционных фондах" установлено, что акционеры такого фонда вправе требовать выкупа принадлежащих им акций в случае принятия общим собранием акционеров акционерного инвестиционного фонда решения об изменении инвестиционной декларации, если они голосовали против принятия соответствующего решения или не принимали участия в голосовании по этому вопросу. Пунктом 3 ст. 2 Федерального закона "Об особенностях правового положения акционерных обществ работников (народных предприятий)" установлено право участников коммерческой организации (в том числе акционерного общества), голосовавших против преобразования коммерческой организации в народное предприятие, предъявить требование о выкупе своих акций (долей, паев) полностью или частично в течение одного месяца после даты принятия указанного решения. Данная норма приведена отдельно, поскольку не стыкуется с правилами ст. 75 Федерального закона "Об акционерных обществах", сужая права акционеров, а именно предоставляя право предъявления к выкупу только тем, кто голосовал против, и лишая такого права не участвовавших в голосовании <*>;

--------------------------------

<*> Здесь не помогает даже норма п. 12 ст. 6 Закона, указывающая, что "правила статьи 75 Федерального закона "Об акционерных обществах" распространяются только на акционеров народного предприятия - физических лиц, не являющихся его работниками, и юридических лиц", поскольку в момент преобразования в народное предприятие коммерческой организации еще никаких его акционеров просто не существует.

д) случаям реорганизации акционерного общества в форме слияния (присоединения) обществ, если другому обществу, участвующему в слиянии (присоединении) принадлежит более трех четвертей всех голосующих акций реорганизуемого общества. По мнению некоторых авторов, "такое исключение объясняется тем, что общество обладает количеством голосов, достаточным для принятия решения о реорганизации" <*>.

--------------------------------

<*> Жданов Д.В. Реорганизация акционерных обществ в Российской Федерации. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Лекс-Книга, 2002. С. 54.

Прямое толкование Закона может привести к мысли, что сделкой является сама реорганизация <*>, а это неверно. Сделкой в данном случае является (может являться) договор слияния (или присоединения) <**>. Именно такое понимание превалирует в судебной практике (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Западного округа от 27 февраля 2003 г. N А52/1813/02/1).

--------------------------------

<*> Как было отмечено выше (Практический комментарий к новой редакции Федерального закона "Об акционерных обществах" / Под общ. ред. И.И. Игнатова, П.П. Филимошина. М.: ИНФРА-М, 2002. С. 209).

<**> См.: Габов А., Федорчук Д. Реорганизация акционерных обществ // Журнал для акционеров. 2003. N 3. С. 32 - 34.

Есть и другая точка зрения. Некоторые авторы полагают, что "конвертацию следует рассматривать как мену или как двустороннюю сделку купли-продажи. При этом одной из сторон сделки является эмитент, а значит, следует помнить о необходимости соблюдения процедуры принятия решений при совершении сделок с заинтересованностью <*>. Правовой режим конвертации с точки зрения закона является недостаточно ясным. Конвертация (при реорганизации) является одним из способов размещения ценных бумаг, выступая как последствие реорганизации. Особенность конвертации (как и всех иных способов размещения акций при реорганизации) в том, что такое размещение осуществляется до государственной регистрации их выпуска (абз. 8 п. 1 ст. 19 Федерального закона "О рынке ценных бумаг"). Конвертация (при реорганизации) представляет собой способ размещения акций, предусматривающий безвозмездное бездоговорное получение акционером реорганизуемого общества акций общества, созданного в результате реорганизации, определенной категории (типа) взамен всех или части принадлежащих акционеру акций реорганизуемого общества такой же или иной категории (типа) с обязательным погашением конвертированных акций реорганизуемого общества. При этом получается следующее: та часть ценных бумаг реорганизуемого юридического лица, которая конвертируется, подлежит аннулированию, а новыми ценными бумагами (в которые "конвертированы" бумаги реорганизованного юридического лица) владельца наделяет юридическое лицо, созданное в результате реорганизации (т.е. уже другое). Таким образом, мы приходим к ситуации, когда такое действие сложно квалифицировать как сделку. Соответственно, с предложенной позицией согласиться нельзя.

--------------------------------

<*> Корпоративные конфликты. Причины их возникновения и способы преодоления. М.: Едиториал УРСС, 2002. С. 165.

Некоторые исключения из необходимости одобрять заинтересованную сделку установлены также ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в части сделок, осуществляемых в процессе обычной хозяйственной деятельности. Сделка, в совершении которой имеется заинтересованность, не требует одобрения общего собрания акционеров (если таковое требуется в соответствии с п. 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах"), если условия такой сделки существенно не отличаются от условий аналогичных сделок, которые совершались между обществом и заинтересованным лицом в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности общества, имевшей место до момента, когда лицо стало заинтересованным. Указанное исключение распространяется только на сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, совершенные в период с момента, когда заинтересованное лицо признается таковым, и до момента проведения следующего годового общего собрания акционеров (см. также п. 16 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62) <*>.

--------------------------------

<*> Вот какой пример приводит М.Г. Ионцев: "...организация - крупный поставщик комплектующих приобрела 25% акций общества-покупателя в мае 2002 г. Годовое общее собрание акционеров общества-покупателя прошло в апреле 2002 г. Договор на поставку комплектующих был заключен в ноябре 2001 г. сроком до июня 2002 г. В июне 2002 г. был заключен новый договор поставки на аналогичных условиях, при этом с мая 2002 г. организация-поставщик является заинтересованным лицом. Заключенный в июне 2002 г. новый договор поставки не требует одобрения до следующего годового собрания акционеров" (Ионцев М.Г. Акционерные общества: Правовые основы. Имущественные отношения. Управление и контроль. Защита прав акционеров / Вступит. ст. А.А. Арифулина. 2-е изд., перераб. и доп. М.: Ось-89, 2003. С. 125).

Для более полной иллюстрации этой нормы в судебной практике можно привести следующее дело (Постановление Федерального арбитражного суда Поволжского округа от 29 июня 2001 г. N А55-16014/00-25). ЗАО "Агентство по инвестициям и приватизации" обратилось в суд с иском к ЗАО "А-Текс", ОАО "Фосфор" о признании договора поставки недействительным, ссылаясь на отсутствие решения собрания акционеров. Суды первой и апелляционной инстанций требования удовлетворили, однако кассационная инстанция приняла обратно решение по следующим основаниям. В соответствии с уставом ОАО "Фосфор" предметом его деятельности является выпуск химической продукции, в том числе и продукции, являющейся предметом спорных договоров поставки, заключенных в декабре 1999 г. между ОАО "Фосфор" (поставщик) и ЗАО "А-Текс" (покупатель). Подобные договоры заключались сторонами и ранее, начиная с июня 1996 г. Следовательно, по мнению суда, спорные договоры являются договорами, заключенными в процессе осуществления ОАО "Фосфор" обычной хозяйственной деятельности. Формальная заинтересованность состояла в том, что со стороны ЗАО "А-Текс" договоры подписывались коммерческим директором Гендель И.А., которая одновременно являлась членом совета директоров ОАО "Фосфор". Однако суд посчитал, что в данном случае применимы правила п. 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" в силу того, что на момент начала отношений по поставке между сторонами она не являлась членом совета директоров и была избрана членом совета директоров ОАО "Фосфор" лишь в октябре 1998 г. ЗАО "А-Текс" является акционером ОАО "Фосфор" с февраля 1998 г., при этом, как отмечено, Гендель И.А. признана аффилированным лицом с 2000 г. Принимая решение, суд сослался на п. 4 ст. 83 Закона в старой редакции: "...заключение сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, не требует решения собрания акционеров в случае, если сделка совершается в процессе осуществления обычной хозяйственной деятельности между обществом и другой стороной, имевшей место до момента, с которого заинтересованное лицо признается таковым в соответствии со ст. 81 Закона (решение не требуется до даты проведения следующего общего собрания акционеров)". Таким образом, по мнению суда, оспариваемые договоры не требовали одобрения общего собрания акционеров ОАО "Фосфор". Интересны и следующие аргументы суда: "...материалами дела не подтверждается вывод суда о том, что стоимость продаваемого имущества по договорам на момент совершения сделок превышала 2% балансовой стоимости активов ОАО "Фосфор"...".

Вне зависимости от различий между старой и новой редакцией п. 4 ст. 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" (в своей концептуальной части он мало изменился) дело решено неверно. Обе редакции подразумевают, что этот пункт применяется только для случаев, когда соответствующая сделка должна одобряться общим собранием акционеров. В данном же деле непосредственно суд определил, что сделка не должна была рассматриваться общим собранием акционеров. Таким образом, под действие этой статьи она никак подпасть не могла. Другое важное замечание состоит в следующем. Закон говорит о том, что "индульгенция" распространяется "до даты проведения следующего общего собрания акционеров". В анализируемом примере имеем следующую хронологию: сделки начали совершаться в 1996 г. - признаки заинтересованной сделки появились в октябре 1998 г. - оспариваемые договоры заключались в декабре 1999 г. Если следовать этой хронологии с учетом требований ст. 47 Федерального закона "Об акционерных обществах" (общее собрание акционеров должно быть проведено не ранее двух и не позднее шести месяцев после окончания финансового года), то получается, что "следующее годовое собрание" должно было состояться в ОАО "Фосфор" до 30 июня 1999 г. Таким образом, по логике Закона уже с 1 июля 1999 г. "индульгенция" (период нераспространения правил о заинтересованности) прекращала свое действие. Между тем сделки были совершены в декабре.

Еще один пример применения этой нормы (Постановление Федерального арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 4 сентября 2002 г. N Ф08-3239/2002). АОЗТ "Фирма "Пищеком" (продавец) предъявило в суд иск к ООО "Агрофирма "Пищеком" (покупатель) о признании недействительной сделки по отгрузке ответчику продукции (согласно счету-фактуре и накладной в апреле 2002 г. истец поставил ответчику сок алычовый, сок виноградный, сок яблочный, сок сливовый). Из материалов дела следует, что Хажгериев В.А. на момент отгрузки соков являлся генеральным директором АОЗТ "Фирма "Пищеком", а его сын - Хажгериев Р.В. владел 60% долей в уставном капитале ООО "Агрофирма "Пищеком", соответственно сделка была заинтересованной. Изучая вопрос о возможности признания "обычности" сделки, суд указал, что "реализация соков, необходимых истцу для осуществления его деятельности по изготовлению винно-водочной продукции, не является его обычной хозяйственной деятельностью, имевшей место до того момента, когда Хажгериев В.А. стал заинтересованным лицом... Более того, в случае, если бы данная сделка подпадала под признаки обычной хозяйственной деятельности, она совершена с нарушением пункта 5 статьи 83 вышеуказанного Закона, так как Хажгериев В.А. стал заинтересованным лицом с 07.03.2001, с момента создания ООО "Агрофирма "Пищеком". Собрания акционерного общества после этого состоялись в июне и июле 2001 г., а сделка совершена 30.04.2002".

Таким образом, чтобы исключить применение правил о специальном порядке одобрения заинтересованных сделок, требуется соблюсти несколько условий:

- заинтересованная сделка должна подлежать одобрению общим собранием акционеров;

- сделка должна совершаться между обществом и заинтересованным лицом ("...которые совершались между обществом и заинтересованным лицом..."), т.е. признаки аффилированности (в том числе и по группе лиц) в данном случае во внимание не принимаются (учитывая терминологию "заинтересованное лицо", речь идет только о сделках, в которых одной стороной выступает общество, а другой - одно из следующих лиц: член совета директоров (наблюдательного совета), лицо, осуществляющее функции единоличного исполнительного органа, управляющая организация или управляющий, член коллегиального исполнительного органа, акционер общества, имеющий совместно с его аффилированными лицами 20 и более процентов голосующих акций общества, лицо, имеющее право давать акционерному обществу обязательные для него указания);

- сделка должна совершаться в процессе обычной хозяйственной деятельности;

- эта деятельность ("обычная хозяйственная") должна иметь место еще до того момента, когда контрагент станет заинтересованным лицом.

Судебная практика выработала дополнительные случаи освобождения от особого порядка совершения заинтересованных сделок <*>. Так, совершение заинтересованной сделки не требует решения совета директоров (наблюдательного совета) или общего собрания акционеров, если сделка для акционерного общества носит обязательный характер в силу закона или иных правовых актов (см. п. 19 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62; а также судебные акты по конкретным делам, в частности Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 19 сентября 2000 г. N 1873/00 и др.).

--------------------------------

<*> В этом видится определенный парадокс: с одной стороны, п. 35 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 18 ноября 2003 г. N 19 "О некоторых вопросах применения Федерального закона "Об акционерных обществах" отмечает, что "содержащийся в пункте 2 статьи 81 Закона перечень случаев, в которых положения главы XI Закона о предварительном одобрении сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, не применяются, является исчерпывающим", с другой стороны - Обзор практики фактически дополнительно указывает на основания освобождения от применения процедуры одобрения. Видимо, высшей судебной инстанции придется в каком-то из документов свою позицию скорректировать.

Интересна логика суда в последнем случае. Суд установил (речь шла о купле-продаже иностранной валюты между банком и предприятием): "...по смыслу статьи 83 Федерального закона "Об акционерных обществах" ее положения касаются тех сделок, совершение которых уполномоченные органы управления акционерным обществом вправе не разрешить, а не тех, что являются обязательными для акционерных обществ в силу требований законов и иных правовых актов... вступая с клиентами в сделки купли-продажи иностранной валюты, уполномоченные банки обеспечивают выполнение публично-правовых требований валютного законодательства о порядке их осуществления...".

В качестве комментария данного правила можно привести ст. 26 Федерального закона "Об электроэнергетике", которая регулирует вопросы доступа к электрическим сетям и услугам по передаче электрической энергии. Согласно этой статье технологическое присоединение энергопринимающих устройств (энергетических установок) юридических и физических лиц к электрическим сетям осуществляется в порядке, устанавливаемом Правительством Российской Федерации. Указанный порядок регламентирует процедуру такого присоединения, предусматривает существенные условия договора об осуществлении технологического присоединения к электрическим сетям, а также требования к выдаче индивидуальных технических условий для присоединения. Заключение договора для собственника обязательно, так как статья прямо устанавливает, что любые юридические и физические лица имеют право на технологическое присоединение своих энергопринимающих устройств (энергетических установок) к электрическим сетям при наличии технической возможности для этого и соблюдении ими установленных правил такого присоединения и при этом отказ в технологическом присоединении при выполнении такими лицами указанных условий не допускается. Любой публичный договор попадает в указанную категорию обязательных, хотя и нельзя ограничивать этот перечень только публичными договорами, как это следует из логики некоторых судебных решений <*>.

--------------------------------

<*> Как отметил один из судов (Постановление Федерального арбитражного суда Восточно-Сибирского округа от 15 декабря 2003 г. N А19-14478/03-6-Ф02-4352/03-С2): "...сделки, являющиеся обязательными для какой-либо стороны, согласно статье 426 Гражданского кодекса Российской Федерации являются публичными договорами".

Применительно к порядку совершения крупной сделки суд признает достаточным для совершения сделки письменного согласия акционера о ее совершении, если это единственный акционер (см. п. 11 Обзора практики разрешения споров, связанных с заключением хозяйственными обществами крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность, утвержденного информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 13 марта 2001 г. N 62). Данная логика распространяется только на случаи, когда одобрение сделки входит в компетенцию собрания акционеров. Следует, что это правило применимо и к заинтересованным сделкам, поскольку и для таких сделок "в обществах, состоящих из одного акционера, документом, равноценным решению общего собрания акционеров, является решение этого акционера или иной письменный документ, в котором выражена его воля (согласие на совершение сделки)". Подобное правило можно рассматривать как изъятие: когда в обществе один акционер, процедуры, применимые к обычным акционерным обществам в части созыва и проведения собрания, практически не действуют.

Одобрение заинтересованных сделок

при применении процедур банкротства

Отдельного рассмотрения заслуживает совершение заинтересованных сделок организациями, к которым применяются процедуры банкротства, установленные Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" (это процедуры наблюдения, внешнего управления, финансового оздоровления, конкурсного производства, мирового соглашения (ст. 27)).

Особенности совершения сделок здесь связаны с тем, что в управленческой структуре акционерного общества появляются новые лица (временный, внешний и административный управляющие), а полномочия существующих органов управления либо значительно ограничиваются, либо прекращаются. Все это непосредственно влияет на порядок одобрения заинтересованных сделок, совершаемых акционерным обществом.

Так, в соответствии со ст. 63 и 64 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" с момента вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения акционерное общество - должник ограничивается в совершении некоторых действий. В частности, должник фактически лишен возможности совершать целый ряд сделок, в том числе и заинтересованных (заключение договора простого товарищества и т.д.). Только с письменного согласия временного управляющего органы управления должника могут совершать сделки, связанные с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, балансовая стоимость которого составляет более 5 процентов балансовой стоимости его активов на дату введения наблюдения; получать и выдавать займы (кредиты), выдавать поручительства и гарантии, уступать права (требования), переводить долги, учреждать доверительное управление имуществом. Если указанные сделки являются заинтересованными, процедура их одобрения органами управления в случае применения процедуры наблюдения дополняется получением согласия временного управляющего.

Помимо указанных ограничений ст. 46 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" установлено, что после введения наблюдения арбитражный суд вправе запретить совершать без согласия управляющего любые сделки, кроме названных. Установлена возможность введения ограничений и для лица, исполняющего обязанности руководителя должника (ст. 69 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)").

Права органов управления акционерного общества-должника ограничиваются и в ходе финансового оздоровления. В этом случае предусматривается ограничение на совершение именно заинтересованных сделок. В частности, ст. 82 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" установлено, что акционерное общество-должник не вправе без согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов) совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, в совершении которых у него имеется заинтересованность. Должник также не вправе без согласия административного управляющего совершать сделки или несколько взаимосвязанных сделок, которые влекут за собой увеличение кредиторской задолженности должника, более чем на 5 процентов суммы требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, на дату введения финансового оздоровления; связаны с приобретением, отчуждением или возможностью отчуждения прямо либо косвенно имущества должника, за исключением реализации готовой продукции (работ, услуг), изготовляемой или реализуемой должником в процессе обычной хозяйственной деятельности; влекут за собой уступку прав (требований), перевод долга, получение займов (кредитов).

В соответствии со ст. 94 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)" с даты введения внешнего управления полномочия руководителя должника прекращаются; управление делами должника возлагается на внешнего управляющего. Соответственно, ограничения на совершение заинтересованных сделок распространяются уже на внешнего управляющего. В частности, сделки, в совершении которых имеется заинтересованность, заключаются внешним управляющим только с согласия собрания кредиторов (комитета кредиторов), если иное не предусмотрено самим законом (ст. 101). К таким "изъятиям" можно отнести сделки, влекущие за собой получение или выдачу займов, выдачу поручительств или гарантий, уступку прав требований, перевод долга, отчуждение или приобретение акций, долей хозяйственных товариществ и обществ, учреждение доверительного управления, если возможность и условия заключения таких сделок предусмотрены планом внешнего управления.

В общем порядке заключения мировых соглашений в российском праве не требуется их одобрения как заинтересованных сделок (по крайней мере, нет ни одной императивной нормы по этому вопросу), хотя этот явный пробел закона (очевидно, что мировое соглашение - не что иное как сделка) восполняет судебная практика (см., к примеру, Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30 сентября 2003 г. N 4161/03). Если же мировое соглашение заключается в процессе применения процедуры наблюдения и является для должника сделкой, которая в соответствии с федеральными законами и (или) его учредительными документами совершается на основании решения его органов управления или подлежит согласованию (одобрению) с ними, то решение о заключении мирового соглашения от имени должника возможно после принятия соответствующего решения или получения согласования (одобрения) (ст. 151). То есть, если мировое соглашение является заинтересованной сделкой в соответствии с общими правилами законодательства об акционерных обществах, его необходимо одобрить.

При заключении мирового соглашения с участием третьих лиц, являющихся заинтересованными (в соответствии со ст. 19) по отношению к должнику, временному управляющему, конкурсному кредитору, собрание кредиторов должно быть проинформировано о наличии и характере заинтересованности в совершении сделки, а мировое соглашение должно содержать информацию о том, что оно является заинтересованной сделкой, и определенно указывать на характер такой заинтересованности. Такие же правила действуют, если мировое соглашение заключается в ходе финансового оздоровления, внешнего управления и конкурсного производства (ст. 152, 153, 154).

Отдельного рассмотрения заслуживает процедура одобрения сделок при применении процедур банкротства к кредитной организации. В соответствии с Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" в кредитную организацию назначается временная администрация, которая "в случае ограничения полномочий исполнительных органов кредитной организации" дает согласие на совершение сделок с заинтересованными лицами в отношении кредитной организации, определяемыми в соответствии с Федеральным законом "О несостоятельности (банкротстве)" (ст. 21). Следовательно, органы управления кредитной организации вправе совершать такие сделки только с согласия временной администрации.