Марк Аврелий -Размышления-

и повсюду происходит сейчас; о том, каково родство человека со всем человеческим родом — тут не кровь и не семя, а общность разума. И о том еще позабыл ты, что разум каждого — бог,1 и проистек оттуда; 2 о том, что ни у кого ничего нет собственного, 3 но и ребенок твой, и твое тело, да и сама-то душа оттуда пришла; о том, что все признание; 4 о том, что всякий жив только в настоящем и только его теряет. 5

27. Упорно показывать себе тех, кто сверх меры роптал на что-нибудь; тех, кто дошел до верха в великих успехах, несчастьях, ненависти или другой какой-нибудь судьбе. Затем посмотреть: теперь где все это? дым да зола, слова, а то и не слова. Пусть и всякое такое подумается, вроде как Фабий Катуллин в деревне, Лузий Луп в садах, Стертиний в Байях, и Тиберий на Капри, и Велий Руф 1 и вообще всякое небезразличие 2 от пустых мнений; и как недорого стоит вся эта напряженность, и на­ сколько достойнее философа при данной вещественности являть себя про­ сто справедливым, здравомысленным, следующим богу. Потому что нет хуже, чем ослепление, неослепительно ослепленное. 3

28. К любопытствующим: «где ты богов видел и откуда взял, что существуют они, чтобы так их почитать?» Ну, во-первых, и глазами можно их видеть.1 Кроме того, я и души своей не видал, а ведь чту же ее. 2 Так и с богами: в чем вновь и вновь испытываю силу их, чрез то постигаю, что они существуют, и вот благоговею.

29. Спасение жизни — всякую вещь рассматривать вполне, что она есть и что в ней вещественное, а что причинное. И от всей души посту­ пать справедливо и правдиво говорить. Что остается, кроме как вкусить жизни человека, связующего одно благое деяние с другим так, чтобы и малейшего зазора между ними не оставалось?

30.Един свет солнца, хоть и загораживают его стены, горы, тысячи других вещей. Едино общее естество, хоть и перегорожено тысячами ка­ чественно различных тел. Едина душа, хоть и на тысячи разгорожена

пород и особых очертаний. Едина разумная душа, хоть и кажется, что она различена. Так вот, одна часть упомянутого, как дыхание 1 и пред­

меты, бесчувственны и не расположены друг к другу, но даже и в них есть ум * и тяготение к одному и тому же. 2 А уж разумная тяга воз­ никает ** особенно к единоплеменному, 3 и установившись, не преграж­ дается общестрастие. 4

31.Ну что ты ищешь: жить долее? или ощущать? устремляться? вы­ расти? и вновь перестать? разговаривать? раздумывать? 1 Что тебе тут кажется достойным грусти, чтобы тосковать о нем? Если же порознь презирать все это легко, то подойди напоследок к тому, чтобы следовать

разуму и богу. Но противоречит такому почитанию * досада, что, вот из-за смерти лишишься всего этого. 2

32.Какая доля беспредельной и зияющей вечности уделена судьбой каждому? Как скоро она исчезает в вечности. А целого естества какая часть? π какая от души в целом? От целой земли, на каком клочке ты бродишь? Подумай обо всем этом и считай только то великим, чтобы

34.Презрение к смерти сильно подкрепляется тем, что и те, кто счи­ тает наслаждение благом, а боль злом, смерть все-таки презирали.1

35.Кому своевременность — единственное благо, для кого равно, со­ вершить ли больше деяний сообразно с прямым разумом 1 или же

меньше; 2 кому безразлично, созерцать ли мир большее или меньшее время, тому не страшна и смерть.

36. Человек! Ты был гражданин этого великого града. 1 Неужели не­ безразлично тебе, что не пять лет, *2 раз сообразие с законом 3 у всех равно? Что же тут страшного, если тебя высылает из города не деспот, не судья неправедный, но введшая тебя природа? Словно комедианта от­ зывает с подмостков занявшийся им претор. 4 «Но я же сыграл не все пять частей, три только». — Превосходно; значит в твоей жизни всего три действия. 5 Потому что свершения определяет тот, кто прежде был причиной соединения, а теперь распадения, и не в тебе причина как того, так и другого. Так уходи же кротко, ведь и тот, кто тебя отзывает, кроток.6

ПРИЛОЖЕНИЯ

ОТ РЕДАКЦИИ

«Размышления» — это личные записи римского императора Марка Аврелия Ан­ тонина, сделанные им в 70-е гг. II в. н. э. Они отражают упорное стремление Марка Аврелия руководствоваться в своем мироощущении стоическим учением. Благодаря исключительному положению Марка Аврелия и его развившемуся литературному дарованию этот документ, позволяющий (редчайший случай в истории античной литературы!) наблюдать не столько даже личную жизнь, сколько напряженную личную работу над освоением достижений многовековой стоической традиции, стал впоследствии одним из наиболее читаемых памятников мировой литературы. Книги имеют свою судьбу — эта книга, можно сказать, создана судьбой.

В настоящем издании читателю предлагается новый перевод «Размышлений» Марка Аврелия, выполненный А. К. Гавриловым. При ознакомлении с переводом рекомендуется постоянное обращение к экзегетическому комментарию Яна Унта, поясняющему содержание текста, особенно в смысле истории идей; такое обраще­ ние тем более настоятельно, что текст насыщен специальной стоической термино­ логией, которая в тексте Марка Аврелия (а следовательно, и в переводе) не растол­ ковывается, зато может быть отлично разъяснена благодаря изобилию фрагментов

ших понятий и терминов, выявляющим те характерные слова и словоупотребле­ ния, которые особенно остро нуждались в комментарии.

Текстологические примечания, составленные переводчиком, дают отчет в том, какой именно текст воспроизведен в переводе и разъясняется в комментарии. Приняв их во внимание, заинтересованный читатель может увереннее предпринять сопоставление предлагаемого перевода с другими — русскими или иностранными — переводами, что вполне естественно для этого памятника, текстология и самый жанр которого создает множество трудностей.

Арабские цифры в тексте «Размышлений» указывают на экзегетический ком­ ментарий, звездочки — на текстологические примечания. Отыскивается как то, так и другое по номеру книги и записи в традиционной нумерации.

Статья А. И. Доватура «Римский император Марк Аврелий Антонин» характе­ ризует эпоху, биографические обстоятельства и государственную деятельность рим­ ского императора (генеалогическая таблица и хронологический указатель полезны для быстрого обзора этого материала). В статье Яна Унта «„Размышления" Марка Аврелия как литературный и философский памятник» анализируется состав, про­ исхождение и назначение памятника; там же дан очерк основных понятий стои­ ческой философии, знакомство с которыми необходимо для адекватного восприятия

тель важнейших терминов, встречающихся в тексте Марка Аврелия. Все указатели настоящего издания составлены Яном Унтом.

Записи Марка Аврелия неоднократно — полностью и частично — переводились на русский язык. История этих переводов и обзору перипетий русской рецепции памятника посвящена статья А. Гаврилова «Марк Аврелий в России»; там же выясняются принципы, положенные в основу нового перевода.

рый наряду с университетским преподаванием и исследовательской деятельностью более 50 лет занимался переводами с древних языков: переводил сам, правил пе­ реводы других, организовывал коллективные работы. К редактированию настоящего тома Аристид Иванович отнесся любовно и строго: личность Марка Аврелия, по всей видимости, выдержала испытание его дисциплинированного и критичного ума. Общая с учителем работа теперь становится для младших участников не только драгоценным воспоминанием, но и залогом единства в отношении к филоло­ гическому труду.

Редакция приносит благодарность рецензентам Μ. Е. Сергеенко и Μ. Л. Гаспа­ рову, которые сообщили участникам ряд полезных замечаний, а также Л. В. Анд­ реевой (Эрмитаж), давшей ряд советов при подборе иллюстраций. Неизмеримо многим в смысле техники комментирования и основных филологических приемов настоящая книга обязана университетскому преподаванию Я. М. Боровского и А. И. Зайцева.

А. И. Доватур

РИМСКИЙ ИМПЕРАТОР МАРК АВРЕЛИЙ АНТОНИН

Тот, кого история знает как императора Марка Аврелия Философа, родился в Риме 26 апреля 121 г. н. э. и был сыном Анния Вера и Домиции Луциллы. Сначала он носил имя своего прадеда со стороны ма­ тери (Марк Анний Катилий Север). После внезапной смерти отца, за­ нимавшего должность претора, мальчика взял к себе дед со стороны ма­ тери Марк Анний Вер и усыновил его; в это время мальчик носил имя Марк Анний Вер.

Уже в силу своего рождения в высшем кругу римского общества Марк должен был получить определенное образование. Согласно воле материн­ ского деда он обучался не в школе, а дома. Нам известны имена тех, кто давал ему элементарное образование, а также тех, кто обучал его греческой грамматике (Александр из Котиэя) и латинской грамматике (Трозий Апер, Полион, Эвтихий Прокул). В своей книге (1, 6) Марк упоминает о Диогнете, который вводил его в философию и одновременно обучал живописи. Этот учитель, по словам самого Марка, освободил сво­ его ученика от суеверий и заставлял его писать диалоги. По совету того же учителя будущий император под влиянием усвоенных им фило­ софских воззрений начал спать на голых досках, покрываясь звериной шкурой.

Император Адриан, очень любивший юношу, называл его, — намекая на его имя Вер («правдивый») и на его правдивость — Вериссимом («правдивейший»). В пятнадцатилетнем возрасте Марк получил муж­ скую тогу (toga virilis).

Вскоре Марк стал в близкие отношения к императорской фамилии: в 138 г. умер усыновленный бездетным Адрианом Луций Элий Вер. Адриан усыновил дядю Марка — Тита Аврелия Фульва Бойония Аррия Антонина (это будущий император Антонин Пий) с условием, чтобы тот в свою очередь усыновил двоих — своего племянника Марка и сына

Еще при жизни Адриана Марк, несмотря на свой юный возраст, был намечен в квесторы, а через полгода после смерти Адриана вступил в должность квестора (5 декабря 138 г.), т. е. начал практически за­ ниматься административной деятельностью.

В том же году он был помолвлен с Фаустиной, дочерью императора Антонина Пия, преемника Адриана на престоле.

Квестура была должностью, открывавшей ее носителю доступ в сенат и возможность получения всех высших должностей и разного рода почет­ ных званий. Еще в качестве квестора он был намечен Пием в консулы на будущий 140 год и объявлен цезарем. В 140 г. Марк стал в первый раз консулом. По воле Пия и против своего желания он еще в 139 г. переселился на Палатинский холм в domus Tiberina, чтобы жить в непо­ средственной близости к императору.

Несмотря на высокое положение и участие в делах правления, Марк не прерывал своих научных занятий. Он получал высшее образование к том виде, в каком тогда его получали в высшем римском обществе. Реторика была обязательной, притом главной частью этого образования. Руководителем его в латинском красноречии был Фронтон, а в греческом Герод Аттик. Философии обучали Марка платоник Александр и перипа­ тетик Клавдий Север; стоик Аполлоний из Халкедона безусловно об­

В 145 г. Марк вторично был консулом, вместе с Пием. Сразу же после этого вторичного консульства был оформлен брак Марка с Фаустиной.

Около этого времени Марк, в возрасте 25 лет, решительно отвернулся от занятий реторикой и обратился к философии. Уважение к философии

и к философам питали и предшественники Марка (Адриан, Пий), но ни

уодного из них не обнаруживается такой горячей привязанности к фи­ лософским учениям, какая была у Марка к стоическому учению.

Главным учителем Марка в философии был Квинт Юний Рустик, ко­ торый вложил ему в руки сочинения Эпиктета. Имеются сведения и

одругих философах, вызванных для Марка в Рим. Руководителем Марка

визучении гражданского права был знаменитый юрисконсульт Л. Волузий Мециан.

Ожизни Марка в 141—161 гг. мы почти ничего не знаем. 1 января 161 г. Марк вступил в свое третье консульство вместе с приемным бра­

том. В марте того же года скончался император Антонин Пий и началось совместное правление Марка Аврелия с Луцием Вером, продолжавшееся до января 169 г.

В сущности Луций Вер, брат Марка Аврелия по усыновлению, не был для Марка большой опорой в делах правления, так что и время совместного царствования двух императоров немногим отличалось от по­ следовавшего затем времени единоличного правления Марка. Кроме Пар­ фянской войны, во время которой номинальным главнокомандующим дей­ ствовавшей римской армии был Луций Вер, его имя не связывается ни с каким большим государственным делом. Действительным правителем империи был Марк.

Не будем перечислять в хронологическом порядке полученные Мар­ ком Аврелием, уже носителем верховной власти, те почетные звания, какие обычно выпадали на долю римским императорам. Достаточно будет отметить, что Марк уже не брал на себя консульство, но несколько раз

получал трибунские полномочия, несколько раз после побед получал почетный титул imperator; после окончания Парфянской войны он спра­ вил триумф совместно с Луцием Вером; другой триумф состоялся в 177 г. по случаю побед над северными племенами.

В дальнейшем наше внимание привлекают к себе три вопроса: 1) ка­ ков был умственный, нравственный и практический багаж, с каким при­ ступил Марк к управлению империей; 2) в каком состоянии досталось ему Римское государство; 3) в чем состояла деятельность Марка как императора.

На основании имеющихся у нас данных о жизни Марка до вступле­ ния его во власть мы можем, прежде всего, заключить, что он, получив­ ший прекрасное реторическое и философское образование, был одним из образованнейших людей своего времени. Раннее приобщение к государ­ ственным делам не позволяет думать, будто Марк стал во главе обшир­ ного государства неожиданно для себя и неподготовленным. Его записки, набросанные в последние годы жизни, отражают, конечно, те мысли, какие вырабатывались в его сознании в течение всей его сознательной жизни и зрели в нем задолго до того, как получили оформление в его книге. Не будет слишком опрометчивой попытка извлечь из книги Марка данные, отражающие воззрения сорокалетнего человека, уже давно пред­ назначенного стать носителем верховной власти, на его роль главы госу­ дарства и подобающий ему образ действий.

Безусловно правы те, кто называет Марка философом на троне. Та­ кое определение, однако, нуждается в уточнении, которое прежде всего сведется к ограничению в двух отношениях. Во-первых, Марк не был самостоятельным мыслителем, разрабатывавшим собственную философ­ скую систему или хотя бы достраивавшим чужую теорию; адепт стои­ цизма, он усвоил чужое учение, которому стремился следовать в своем поведении. Во-вторых, в стоицизме он усвоил и ценил ту сторону, кото­ рая пользовалась наибольшим успехом у римлян его времени. Физика и логика стоиков были чужды римлянам и оставляли равнодушным Марка. Стоическое учение привлекало к себе римлян своей этикой; философию они ценили с чисто практической стороны, и Марк искал в учении стои­ ков указаний на нормы поведения.

На первый взгляд могло бы показаться, что Марку импонировали только общечеловеческие нормы, касавшиеся его как человека и фило­ софа: твердость, терпение, душевное равновесие, прямота, доброта, бла­ гожелательность, исполнение долга, чрезвычайная осмотрительность в оценке чужих поступков. Об этих и других подобных качествах он настойчиво говорит в своей книге, предъявляя к себе строгие требования и проверяя себя, так что порою нам кажется, будто мы читаем записки частного человека, больше всего занятого собственным моральным усо­

жить в них нечто иное. В первую очередь необходимо учесть, что одни и те же слова в устах рядового человека, предписывающего себе правила, которым он следует или должен следовать в своей повседневной жизни,