2. Философское понимание природы

¹² Пан — в греческой мифологии первоначально бог стад, покровитель пасту­хов, затем всей природы. Изображался в виде человека с козлиными рогами, копы­тами и бородой. Ему соответствует римский Фавн.— 249

¹³ Парки — в римской мифологии богини судьбы. Соответствуют греческим Мойрам,— 249

¹⁴ Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых филосо­фов.— 249

¹⁵ Имеется в виду знаменитое сказание об Иосифе и его братьях.— 252

¹⁶ Вергилий. Буколики, экл. II, ст. 63—64.— 252

¹⁷ Овидий. Лекарства от любви, 344.— 252

¹⁸ Ветх. зав. Псалм. Давид., 18, ст. 2,— 252

¹⁹ Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов, кн. X, 123.— 253

²⁰ Тифон (мифологический образ) — сын Геи и Тартара, страшное чудовище, извергающее пламя; олицетворение подземных сил земли. Пытался свергнуть Зев­са, но тот победил его, заковал в цепи и придавил горой Этной (отсюда извержение вулкана — страшное дыхание Тифона).— 254

²¹ В основу своего исследования природы П. Гольбах кладет принципы бэконовской философии. Именно Бэкон провозгласил, что познание человека должно иметь своим объектом природу и опираться на наблюдение и опыт. После долгого и почти безраздельного господства рационалистически-дедуктивного метода исследо­вания действительности в странах Западной Европы (Декарт, Мальбранш, Спино­за, Лейбниц) французские материалисты выдвинули на первый план материалисти­ческий эмпиризм. Это было как бы второе рождение многих идей бэконовской фило­софии на новой, более высокой основе.— 256

²² Здесь преодоление дуализма души и тела, установленного в философии ново­го времени Декартом. Гольбах вслед за Ламетри («Человек-машина») доказывает производный, вторичный характер психических явлений.— 261

²³ «Система природы» Гольбаха была издана впервые в 1770 году.— 262

²⁴ В пятой части «Рассуждения о методе».— 263

²⁵ «Первоначала философии» одно из главных, но замыслу автора даже ито­говых его произведений. Работу над ним Декарт начал в 1641 году, сразу после того, как закончил «Размышления о первой философии». Он как бы возвращается здесь к вопросам физики, составляющим основное содержание трактата «Мир». По замыс­лу Декарта, «Первоначала философии» в своей первой, общефилософской, части (и в меньшей мере во второй) должны были содержать не только формулировку вполне сложившейся у него к тому времени собственной доктрины, но и критическое изло­жение принципов схоластической философии, преподававшейся во французских и других учебных заведениях, особенно католических (в основном это была так назы­ваемая вторая схоластика, возникшая в XVI веке и представлявшая собой модерни­зированное учение Фомы Аквинского). Из сравнения этих двух доктрин должно бы­ло явствовать принципиальное превосходство первой.— 264

²⁶ Неустранимая «двуязычность», двухмерность физической теории, в которой конструктивные интуиции математического языка дополняются понятийными интуициями языка естественного (лучше сказать культурного), глубокая и мало продуманная особенность теоретического мышления математической физики. Уяс­нение физического смысла предполагает не только математическое конструирование понятий и их экспериментальную интерпретацию, но и философский анализ смысла. По этому поводу см. главу «Дисциплина чистого разума» в разделе «Трансценден­тальное учение о методе» кантовской «Критики чистого разума» (см.: Кант И. Соч.: В 6 т. М., 1964. Т. 3. С. 597—617. См. также статью В. Гейзенберга «Язык и реаль­ность в современной физике»).— 277