Учебник по политологии

70-м гг. стало очевидно, что человечество вступает в новую эпоху.

Тенденция к сокращению занятости в сельском хозяйстве и в промышленности и к росту числа занятых в сфере услуг стала рассматриваться рядом западных социологов как долгожданное начало прекращения пролетаризации общества. В то же время некоторые марксисты стали неправомерно расширять понятие рабочего класса, включая в него массовые слои представителей средних слоев. И лишь немногие, и, в первую очередь, Белл, восприняли это как процесс, далеко выходящий за пределы капитализма и социализма, как явный признак появления нового общественного строя.

Постиндустриалистский подход Белла обрел как многочисленных приверженцев, так и серьезных критиков. Советскими исследователями этот подход был изначально отвергнут как утверждающий технологический детерминизм и стремящийся к разрешению противоречий капитализма за счет развития науки и техники. Тезис Белла о движении СССР (наряду с США, Японией и странами Западной Европы) к постиндустриальному обществу не мог быть принят уже в силу того, что официальная идеология предполагала построение коммунистического общества и не нуждалась в таком понятии, как «постиндустриализм». Тем не менее, концепция постиндустриализма оказалась достаточно глубокой в теоретическом отношении и открывающей широкие исследовательские перспективы. Результатами попыток отразить в названии новой исторической ступени черты, определяющие ее качественное отличие от предыдущих, стали термины и концепции технотронного общества, высокотехнологичного общества, информационного общества и т.д.

11.2. Научно-техническая интеллигенция и власть:

феномен технократии

В настоящее время исследование конкретных проявлений постиндустриализма стало неотъемлемой частью политической науки. Предметом особого интереса политологии являются вопросы, связанные с

251

политическими аспектами жизнедеятельности современного общества и, в частности, с той ролью, которую играют научные кадры и технические специалисты в системе властных отношений.

Как отмечено выше, одним из ключевых в теории постиндустриального общества является тезис о переходе реальной власти в обществе к научнотехнической элите. Речь, таким образом, идет о формировании технократии как нового социально-политического феномена.

При использовании термина «технократия» (происходящего от греческих слов «текнос» - мастерство, искусство и «кратос» - власть) обычно имеют в виду рост численности управленцев, ученых, специалистов, мастерство и умение которых рационально организовывать производство создает предпосылки для перенесения этой формы рациональности в общественную жизнь вообще и в политическую жизнь, в частности. В основе теории технократии лежат представления о технической цивилизации, о создании человеком второй природы, способной к саморазвитию. Понимание технократии как автономной, саморазвивающейся, прогрессивной данности стало устойчивым представлением в современном мире, формой апелляции к решению злободневных экономических и социальных проблем.

Одним из теоретиков технократии является американский исследователь Т. Веблен, автор известной книги «Теория праздного класса». Согласно Веблену, само проникновение техники во все сферы жизнедеятельности, организация их по технической парадигме неизбежно ставят проблему взаимодействия технокультуры и власти. Период монополистического капитализма Веблен рассматривал как кульминацию противоречий между интересами общества и интересами крупных собственников. На этой стадии власть капиталистов становится неэффективной, а сами они превращаются в паразитический «праздный класс». Бизнесу противостоят работники крупного машинного производства, которое является центральным звеном экономической структуры общества. По мнению Веблена, работники индустриального машинного производства становятся автоматически

252

заинтересованными в его лучшем функционировании. Стремление к эффективности превращается для них в принцип поведения. Но в отличие от К.Маркса, авангардную роль в противостоянии с капиталом Веблен отводил не пролетариату, а техническим специалистам, инженерам.

Уникальная роль в индустриальном производстве, рост численности инженерно-технических работников, их природный «инстинкт мастерства» делают эту социальную группу, по выражению Веблена, подлинным генеральным штабом индустриальной системы. Но инженерно-технические специалисты не должны ограничиваться контролем над производством. Они обладают достаточными знаниями и умением для преобразования всего общества в целом. Для того, чтобы привести отставшие в своем развитии институциональные формы в соответствие с новейшими технологическими изменениями, им необходима только свобода действий.

Переход власти к технократам виделся Веблену как революционный путь. В сценарии будущих действий рисовалась забастовка инженеров, которая должна завершиться установлением «нового порядка». Успех ее представлялся неизбежным, поскольку вызванный ею паралич индустриального общества заставит капиталистов отказаться от власти. Необходимо лишь создать самостоятельную организацию технических специалистов для координации усилий в общенациональном масштабе. После победы забастовки инженеров всю экономическую жизнь страны планировалось подчинить «совету технических специалистов», формирование которого должно происходить путем самоотбора из состава технократической элиты. Сформированный из ведущих специалистов промышленности, транспорта и сферы услуг совет будет действовать, по мнению Веблена, опираясь на принципы производственной эффективности, экономного использования ресурсов и справедливого распределения потребляемой продукции.

Следует отметить, что Веблен не придавал существенного значения роли ученых и оценивал их скорее как консервативную силу.

253

Основу новой формы технократизма составили теории Д. Бернхейма, П. Сорокина, Й. Шумпетера об отделении в условиях зрелого индустриального общества функции управления от функции владения. В этот период речь идет уже о «революции менеджеров», в ходе которой власть переходит от собственников к технократам, но не непосредственно к инженерам, а к слою профессиональных управляющих - менеджеров. Наиболее типичным представителем технократических идей на данном этапе следует признать американского экономиста Д. Гэлбрейта.

Переход власти от одного класса к другому Гэлбрейт связывал с изменением соотношения основных факторов производства, таких, как земля, капитал, труд, знания. Анализируя последствия НТР, Гэлбрейт сделал вывод, что источник власти в промышленном предприятии переместится еще раз - на этот раз от капитала к организованным знаниям и это найдет отражение в перераспределении власти в обществе.

Как отмечает Д.Гэлбрейт, решения, принимаемые на промышленном предприятии, в силу технологических особенностей современного производства являются продуктом деятельности не отдельных лиц, а групп людей. В каждую из них входят специалисты, располагающие информацией по определенной проблеме. Именно это взаимодействие специалистов делает возможным функционирование современного индустриального производства. Принятие решения требует информации, поэтому формальный глава организации или собственник неизбежно отдает часть реальной власти наиболее компетентным специалистам. В результате почти все вопросы решаются в глубинных звеньях производства, и львиная доля управленческих функций принадлежит инженерам, технологам, экономистам и прочим специалистам. Их информация предопределяет окончательное решение. В свою очередь, лица, занимающие высокие официальные посты, осуществляют лишь ограниченную власть. Руководители определяют состав групп специалистов, могут переформировывать их в соответствии с меняющимися потребностями, но не могут заменить их знания в процессе принятия решений.

254

Анализируя указанные перемены, Гэлбрейт пришел к выводу о том, что отныне не собственники и даже не администрация направляет деятельность предприятий и учреждений. Подлинным мозгом современного производства является совокупность специалистов, которую Гэлбрейт назвал «техноструктурой». Поскольку первейшей целью любой организации является самосохранение, то члены «техноструктуры» не могут вовлечь ее за собой в опасный водоворот политической жизни. Поэтому «техноструктура» будет избегать решительного перехода на платформу какой-либо политической партии и будет принимать политическую окраску той партии, которая в данный момент стоит у власти. История действительно показала, что технократы благополучно сотрудничали и с фашистскими тоталитарными режимами, и с авторитарными диктаторскими, и с либерально-демократическими.

Нежелание производственной технократии бороться за прямую политическую власть отнюдь не означает отсутствия у нее политических интересов. Просто реализация их достигается своеобразными методами. Выше уже отмечалось, что техноструктура заинтересована в первую очередь в непрерывном экономическом росте, но ведь в этом заинтересовано и любое правительство. Следовательно, найти совместимость интересов им не так уж и трудно. Формы влияния используются технократией примерно те же, что и на производстве. Ведь в развитом индустриальном обществе отношения столь усложнились, что не существует готовых политических решений, а существует процесс принятия решений, в котором занято много людей на протяжении достаточно длительного времени. Любая политическая или социальная акция нуждается ныне в технических знаниях, абсолютно необходимых для решения проблем, выходящих за пределы интуиции чистых политиков и требующих специфических знаний компетентных специалистов. А с тех пор, как государство стало вмешиваться во все сферы жизни, потребность в экспертах резко возросла. В результате эксперты-технократы, обладающие информацией, могут обеспечивать принятие выгодных им решений. Точнее даже будет сказать - решений, не противоречащих интересам технократии. Это ведет к

255

постепенному сращиванию производственной технократии и государственной бюрократии.

Особо Гэлбрейт выделяет роль «сословия педагогов и ученых», которое не отождествляется с техноструктурой. Ученые в силу своего социального положения и специфики труда обладают большей независимостью и широтой мышления. Поэтому в среде ученых преобладает склонность к оппозиционности.

После непродолжительного периода падения популярности технократических идей, вызванного кризисом индустриального общества на рубеже 60-70-х гг., на Западе поднимается «новая технократическая волна», связанная, прежде всего с именем неоднократно упоминавшегося уже Д. Белла. Поскольку в постиндустриальном обществе техническая квалификация становится основой, а образование - средством достижения власти, то на первый план во властных отношениях выходит научно-техническая интеллигенция, и, прежде всего, ученые. Новые интеллектуальные технологии (системный анализ, линейное программирование и т.п.) становятся неотъемлемым элементом формулирования и анализа при принятии политических решений.

В то же время, в отличие от прежних апологетов технократии, Белл дает скорее отрицательный ответ на вопрос о возможности превращения научнотехнических специалистов в политически господствующий класс. Этому препятствуют, по меньшей мере, три фактора. Во-первых, наряду со знаниями и образованием важнейшими источниками власти продолжают оставаться собственность и политическая деятельность. Следовательно, бюрократия и собственники сохраняют свои позиции в правящей элите. Во-вторых, научнотехнические специалисты не являются монолитно сплоченной группой с едиными интересами. И в реальных политических ситуациях ученые могут разделяться идеологически, а различные группы ученых будут действовать совместно с различными группами других элит.

256

Однако самое главное препятствие на пути господства технократов - это специфика политической сферы. Белл отмечал, что политика в том виде, как мы ее понимаем, всегда имеет приоритет перед рациональным и зачастую нарушает рациональность. Научно-технические знания могут выступать в качестве необходимого компонента политических решений, но идея рационального решения, устраивающего всех, является утопией. Реализовать ее на практике не представляется возможным. Политика - это всегда столкновение интересов различных групп людей, а управление ими - результат компромисса, волевого иррационального решения. Поэтому, как замечает Д.Белл, технократ у власти - это просто одна из разновидностей политика, как бы он ни использовал свои технические знания.

Признавая, что в жизни общества будущего, в том числе и политической области, специалисты будут играть преобладающую роль, Белл не отождествляет эту роль с политическим господством. «Элита знания» может ставить проблемы, инициировать новые вопросы и предлагать технические решения для возможных ответов, но очень часто она не обладает властью сказать «да» или «нет». В этой связи технократию можно рассматривать как влияние на власть, соучастие в ней совместно с другими элитами, но не как политическое господство ученых и инженеров. Если А. Сен-Симон мечтал о том времени, когда правительства не будут больше управлять людьми, то Д. Белл не допускает возможности полной замены политики наукой. Он делает однозначный вывод, что вопреки мечтам ранних технократов, таких, как СенСимон, который надеялся, что ученые будут править, стало ясно, что политические отношения занимают важнейшее место в обществе и что отношение знания к власти обычно подчиненное.

257

11.3. Место и роль научно-технической интеллигенции

в политике современного российского государства

Развитие современных обществ характеризуется ведущим значением научно-технического прогресса и интеллектуализацией основных факторов производства. На долю новых знаний, воплощаемых в технологиях, оборудовании, образовании кадров, организации производства в развитых странах, приходится от 70% до 85% прироста ВВП. Внедрение нововведений стало ключевым фактором рыночной конкуренции, позволяя передовым фирмам добиваться сверхприбылей за счет присвоения интеллектуальной ренты, образующейся при монопольном использовании новых, более эффективных продуктов и технологий. В результате обеспечивается повышение общественного благосостояния и улучшение качества жизни населения.

Важной особенностью современного экономического роста становится переход к непрерывному инновационному процессу в практике управления. Проведение научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок занимает все больший вес в инвестициях, превышая в наукоемких отраслях расходы на приобретение оборудования и строительство. Одновременно повышается значение государственной научно-технической, инновационной и образовательной политики, определяющей общие условия научно-технического прогресса. Постоянно растет доля расходов на науку и образование в ВВП развитых стран, достигая 3% ВВП. Интенсивность НИОКР во многом определяет сегодня уровень общественного развития - в глобальной конкуренции выигрывают те страны, которые обеспечивают благоприятные условия для научных исследований и научно-технического прогресса.

В России, несмотря на происходящее в последние годы заметное оживление экономики, общее состояние определяется последствиями предшествующего продолжительного и резкого падения производства и инвестиций. С 1991 г. уровень производства в России сократился вдвое и

258

сегодня меньше, чем в любой из стран «семерки», вдвое меньше, чем в Индии и вчетверо меньше, чем в Китае.

Экономический кризис в России кардинально отличается от классического механизма обновления экономики. Спад производства в высокотехнологичных отраслях оказался намного больше среднего по промышленности. При этом темпы спада производства возрастают с повышением технического уровня отрасли. Резко снизилась инновационная активность предприятий. Если в конце 80-х гг. доля промышленных предприятий, ведущих разработку и внедрение нововведений в СССР, составляла около 60%, то после 1992 г. она снизилась до 22,4% (в развитых странах эта доля превышает 70%). Существенно упали показатели общей эффективности экономики: производительность труда снизилась на треть, на эту же величину увеличилась энергоемкость производства.

Самые серьезные разрушения произошли в научно-техническом потенциале страны, который является главным источником современного экономического роста. Объем научно-исследовательских и опытноконструкторских разработок сократился более чем в 10 раз, что повлекло за собой резкое снижение конкурентоспособности национальной экономики и утрату значительной части потенциала экономического роста. Учитывая, что на долю научно-технического прогресса приходится в современных условиях подавляющая часть прироста национального дохода, деградация научнотехнического потенциала страны ведет к необратимой утрате возможностей будущего социально-экономического развития.

Трагедия состоит в том, что основная часть продуктивной элиты российского общества - инженеры, ученые, квалифицированные рабочие, специалисты в разных областях знания и экономики - в основном оказываются невостребованными постреформенной экономикой и вынуждены искать случайные заработки. Значительная часть наиболее продуктивных социальнопрофессиональных групп не только лишена причитающейся ей доли в национальном доходе, но и вытеснена на обочину экономической активности.

259

За последние 10 лет финансирование российской науки сократилось в десятки раз, и 71% ученых России считают себя малообеспеченными, а 56% не видят для себя никаких перспектив. Следствием этого становится деградация общества, интеллектуального потенциала страны. В результате обнищания наиболее продуктивной части общества мы лишились среднего класса, который является основой социальной стабильности и устойчивого развития страны.

Предотвращение катастрофического сжатия научно-производственного потенциала требует резкого наращивания инвестиционной и инновационной активности. Только для выхода в режим простого воспроизводства основного капитала объем производственных инвестиций должен быть увеличен втрое, а НИОКР - впятеро. Сделать это надо в ближайшие два - три года, поскольку вследствие запредельного износа устаревших производственных фондов ожидается их массовое выбытие.

В сложившихся условиях выход на траекторию устойчивого роста экономики и благосостояния общества возможен только на основе мобилизации внутренних ресурсов страны, повышения эффективности производства, качества государственного регулирования, подъема трудовой, творческой и предпринимательской энергии людей. Несмотря на колоссальные разрушения, российская экономика все еще обладает мощным научнопроизводственным потенциалом и достаточными ресурсами для преодоления тенденций ее деградации за счет активизации внутренних возможностей и конкурентных преимуществ. Прежде всего, это:

-высокий уровень образования населения и духовные традиции, ориентирующие людей на созидательный творческий труд, социальную справедливость и партнерство, самореализацию личности в интересах общества;

-развитый научно-промышленный потенциал, наличие зрелых производственно технологических структур по ряду направлений современного

иновейшего технологических укладов;

260