13.2 Витгенштейн (Страницы из Путь в философию. Антология, 2001)

Поиск ясности

---------------------

осмыслениеее новаторскихдля того времени методов и результатов.

Отклик у ученика нашла программнаяидея Б. Рассела: «Логика есть сушность философии»,- И на все его творчество легла печать тес­ нейшей связи логики и философии. Об этом красноречиво говорит уже само название «Логико-философский трактат». Позже, когда по­ зиции Витгенштейна претерпят заметное изменение и внимание его переключится со строго логических рассуждений на запутанные при­ емы реального речевого разумения, он все-таки будет вновь и вновь пояснять читателю, что его исследования носят концептуальный, или «грамматический», Т.е. логике-философский, характер.

В мышлении Витгенштейна в самом деле сфокусирована целая эпоха развития аналитического движения в философии ХХ столе­ тия: от его работ тянутся идейные нити к двум главным разновид­ ностям данной традиции: логико-аналитическому ее варианту, с од­ ной стороны, и «лингвистическому» - С другой. С именем этого

мыслителя связывают не просто решение тех или иных конкретных проблем анализа языка - в нем склонны видеть создателя самой

концепции аналитической философии, связывая с ним «поворот­ ный пункт», якобы произошедший в западной философии между двумя мировыми войнами". Весьма компетентные исследователи подчеркивают, что наиболее примечательно во взглядах Витгенш­ тейна его понимание того, что собой представляет философия и чем ей надлежит быть.

Философия Витгенштейна - плод его долгих, напряженных раз­ думий - весьма своеобразна и трудна для понимания. имеет разные прочтения, истолкования. Его труды - собрания кратких, как пра­ вило, пронумерованных (при подготовке к изданию) афоризмов или заметок, извлекаемых из философских дневников, которые ве­ лись постоянно. В «Логико-философском трактате» автору удалось привести свои мысли в стройную систему. Но в «Философских ис­

следованиях» и в других трудах второго периода творчества это не

получилось: размышление не подчинялось четкому логическому упорядочению. Витгенштейну пришлось смириться с этим: свои пе­ рекликаюшиеся между собой соображения он сравнивал с беглыми эскизными зарисовками во время долгих и запутанных философских странствий. Найденный им новый необычный метод, стилистика фи­ лософских раздумий как бы препоручают самому читателю уловить целостность подхода, единство позиций, активно включиться в реше­ ние проблем и непрерывно думать самому. Никаких готовых ответов не дается. Основной формой размышления становится (как это уже было, например, у Сократа) вопрос. Во второй период творчества Витгенштейн приходит к заключению, что в философии вопрос все­ гда предпочтительнее ответа - ибо ответ может быть неверным, ис­ черпание же одного вопроса другим неверным быть не может. Те.

М.е. Козлова. Необычное дело философа

преобразование одного вопроса в ряд разъясняющих его все новых

вопросов 13 конце концов при водит к ясному пониманию того, как

обстоит дело. Исходный же вопрос как бы угасает, снимается. Харак­ терное философское вопрошание мыслитель сравнивал с неутолимой жаждой или уподоблял вопросу «Почему?. в устах ребенка. Для пра­ вильного понимания позиций Витгенштейна важно верно подобрать исходный ключ, постичь, хотя бы в общих чертах, смысл и цель всей его философской работы. Изучение трудов философа убеждает в том, что при всей их кажушейся фрагментарности излагаемые в них мыс­ ли тесно связаны между собой, постоянно перекликаются, объедине­ ны особым пониманием природы и задач философии. Суть такого пони мания - в рассмотрении философских проблем как проблем языка или «философской грамматики». Витгенштейн пришел к выво­ ду в духе Канта - что философские проблемы носят принципиально иной характер, чем проблемы наук,И. Философствование, в его пони­ мании, - это особая интеллектуальная деятельность, суть которой составляет, говоря кратко, поиск ясности. «Постановка философских проблем эиждется на непонимании логики нашего языка.

Цель философии - логическое прояснение мыслей... Мысли, обычно как бы туманные и расплывчатые, философия призвана де­

лать ясными и отчетливыми», - такова принципиальная позиция, сформулированная в «Логико-философском трактате». Стремлением

к ясности, устранению всевозможных концептуально-языковых по­

мех мышлению, к адекватному, незамутненному пониманию реаль­ ности, преодолению «заморочею языка проникнут каждый абзац и в сочинениях позднего Витгенштейна. В соответствии с методом, ко­ торому он постоянно следует, «принцип ясности» (назовем его так) вырисовывается, «показывает» себя лишь в работе, в процессе мно­ гих конкретных анализов. Лишь вчитываясь вновь и вновь в тексты философа, начинаешь понимать, что идея ясности характеризует адекватную корреляцию вербального и реального, действительности и знания, суждения о ней. Итак, назначение философии Витгенш­ тейн усмотрел 13 неискаженном, свободном от предвзятости видении реальности сквозь языковые средства ее выражения (<<очки»), В раз­ работке методов прояснения языка, устранения понятийных «лову­ шею> и других помех верной интеллектуальной ориентации в мире и

жизненных ситуациях.

В первый период творчества (в «Трактате») Витгенштейн вынес на первый план проблему ясной репрезентации мира, фактов, объектов средствами языка - иначе говоря, проблему построения мысленной «картины» мира. Философ полагал, что компетентное уяснение того, что мы в состоянии узнать о мире (в его терминах: что может быть сказано ясно), одновременно проливает свет на различные сферы

жизни, в принципе не подвластные научному постижению и невыра-

Поиск ясности

зимые в характерном для него типе языка естественнонаучного зна­ ния. Это - этическое, эстетическое, религиозное переживание мира

ижизни, постижение смысла жизни и др,

Сначала 30-х годов и позже внимание философа сфокусируется

на варьируюших, меняюшихся ситуациях и типах человеческой дея­ тельности, на различных «формах жизни», В связи С этим непомерно усложнится и волновавшая его проблема. Однако сохранится в пол­ ной мере основное стремление к ясному, незамутненному разуме­ нию, поиску выходов из понягийных тупиков «<задача философии - показать мухе выход из мухоловки»), умению верно осмысливать все­

Очевидно, что ясность воззрения, интеллектуальной, духовнои ориентации в различных формах жизни, деятельности не представля­ ла бы сколько-нибудь сложной проблемы, если бы она достигалась сама собой, без особых затруднений, Между тем концептуальная яс­ ность, верное разумение всего, с чем имеют дело люди, - это н пол­ ной мере сознавал Витгенштейн - дело нелегкое. На пути к ним рас­ ставлено много препятствий, дезориентируюших факторов, помех, Предметом пристального внимания Витгенштейна стали концепту­ альные сбои мышления, обусловленные языковыми иллюзиями, по­ рождаемые рядом склонностей ума, укорененных в механизмах язы­ ка, Одной из опаснейших тенденций человеческого мышления философ считал догматизм - склонность рассматривать понятия и

соответствуюшие им реалии как резко очерченные, жесткие, статич­ ные, В своих поздних работах философ буквально развернул атаку на догматизм в самых разных его проявлениях. Критике были подверг­ нуты предвзятость, приверженность лишь одной точке зрен~ия, не­

умение изменить позицию, взглянуть на дело иначе, с црутои точки

зрения. Привлекается внимание к многообразию и многогранности

реалий, к различиям возможных точек зрения, способов употребле­ ния понятий, к вариациям языковых значений и пр. Постоянно подчеркивается нестагичный, гибкий, опосредованный многими факторами характер отношения человека даже к чувственно носпри­ нимнемой реальности, не говоря уже о более сложных формах опы~ та, знания, культуры, Витгенштейн не уставал выявлять активныи характер сознания, способность человека, в зависимости от типа де­

ятельности, в которую он включен в то или иное время, от типа ре­ шаемой задачи и пр., принимать разные углы зрения, способы вос­ приятия, понимания вешей,

При этом «секрет», внутренний стержень всевозможных способов понимания заключен, по мысли Витгенштейна, в понятийном аппа­ рате, умении верно (в соответствии с ситуацией, родом деятельно~­ ти и пр.) осмысливать, применять мыслительный инструментарии, Учение Витгенштейна пронизано мыслью: все на свете осмысливает-

М.е Козлова. Необычное дело философа

ся через приэму понятийно-речевых форм, которые (подобно вся­ ким универсальным средствам) никогда не бывают точно пригнаны для решения варьируемых многообра.зных задач, Этим объясняется возможность различных «аберраций» и необходимость «доводки», корректировки понятийного аппарата во все новых ситуациях его применения. Причем такая «доводка» предполагает не переделку языка (замену его искусственным, формульным языком и пр.), а тренировку нашего умения видеть действие (етраммагику») понятий В правильном свете, избегая «языкового гипноза», «колдовства» (по­ рой даже «дурмана») СЛОВ, Поэтому процесс философского исследо­

вания в процедурном его аспекте мыслится как кропотливая крити­ ческая работа по разрешению разного рода гюиятийно-речевых трудностей, запутываюших соотнесение человеческого опыта, рече­ вого интеллекта, разного рода действий и реального мира. (Филосо­ фияесть«критиканзыка»,)

Делом философа Витгенштейну представлялся анализ, проясне­

ние концептуальных структур языка, через «сетку» которых осмысли­

вается мир. Это можно сравнить с протиранием эагрязнившихся, за­ потевших очков, с подбором более подходящих для того или иного

случая линз или даже с особой тренировкой глаз, формированием

иных навыков, способов видения. Правда, процедуры прояснения,

предлагаемые Витгенштейном. упражняют не столько зрение или другие органы чувств, сколько речевой интеллект, приучая более гиб­ ко и адекватно воспринимать работу языка, преодолевать сбивающую с толку предвзятостъ, которой - он это понял - так подвержено че­

ловеческое разумение,

Трудоемкое дело философа представилось Витгенштейну своего рода «терапией» концептуальных недугов (всевозможные путаницы, ловушки, тупики) или шире - «профилактикой», обучением, интел­

лектуально-речевым тренингом, совершенствованием «разрешающей способности» понятийного аппарата людей. Сочинения философа по­

казывают, что все его внимание поглошено поиском приемов «высве­ чивания» механизмов действия речевого интеллекта в его сложной и многообразной работе. Приемы, методы прояснения мыслятся как среДСТ130, способ, путь к достижению цели. Целью же проясняющей (аналитической или герменевтической) деятельности считается КОН­

цептуальная ясность, верное, многомерное понимание всевозможных

реалий, Таким вкратце представляется витгенштейновский взгляд на

философию. В текстах философа он представлен в действии, работе, проявляет себя в анализе множества характерных философских про­ блем-тупиков (ефилософская проблема: я попал в тупик»),

Итак, решая для себя один из сложнейших вопросов - что есть фи­ лософия, - Витгенштейн пришел к убеждению: она - не то, за что ее, как правило, принимают. Философия - не род знания (типа научно-

Поиск ясности

го или близкого К нему), но особая деятельность по анализу языка, прояснению понятийного аппарата, устранению путаницы и бессмыс­ лицы. Постоянный интерес Витгенштейна к понятийно-речевой сто­ роне рассуждения определялся пониманием того, что весь специфи­ ческий человеческий опыт есть вербализованный опыт. Все его формы переплетены с языком, структурированы им, обеспечивают­ ся особыми коммуникативно-речевыми системами. При этом особое внимание уделяется факторам, искажающим, затуманивающим, дела­ ющим неясной как общую картину опыта в целом, так и восприятие его конкретных фрагментов, подсистем. «Философские проблемы разрешаются всматриванием в работу языка и осознанием этой рабо­ ты вопреки побуждениям неверно понять ее». Многообразные и не­ скончаемые прояснения тех или иных понятий, способов их дей­ ствий, выполняемых функций, адресованные в текстах Витгенштейна ученикам, коллегам, воображаемым собеседникам, самому себе, -

это мучительная попытка научиться самому и научить других не па­ совать перед трудностями использования «хитрых» понятий. Это­ стремление освоить навыки гибкого и тонкого - умелого - владения мыслительно-речевым инструментарием, а стало быть, достичь ясно­ го понимания всего происходящего. научиться избегать ловушек, ко­ торые уготованы нам в языке 11 в которые нас порой так ловко заго­ няют «<компостируя» или «пудря» мозги, если выражаться на современном жаргоне) мастера идеологических и политических «игр»

или «трюков».

Витгенштейна не удовлетворял подход к философии как к корпу­ су теоретических знаний, как к двойнику науки. Он предвидел, что ти­ пичный ученый, эта плоть от плоти европейской цивилизации (а в том же ключе мыслят и те, кто занят философией), не поймет духа его ра­ бот. «Моя цель иная, чем цель ученого, и движения моей и его мысли различные", Путь, уже апробированный многими философами, - воз­ ведение корпуса теоретических выкладок - Витгенштейн расценил как бесперспективный и неоднократно подчеркивал, что не создает никакой теории. Возможно, среди мотивов, которыми он руководство­ вался, были и такие: каждая из основополагающих теорий в свою оче­ редь требует сложной работы ее уяснения. Ведь на расшифровку, ис­ толкование философских трактатов тратится не меньше времени и сил, чем на интерпретацию научных теорий. Кроме того, стать на путь все новых теоретических обоснований, Т.е., как говорится, «гнать зайца дальше в лес», в философии, как считает Витгенштейн, просто не дано. Идея бесконечного обоснования - мысленный образ, базирующийся на абстрактном представлении о потенциальной осуществимости. Но

люди - конечные существа, им нужна реальная ориентация в сложном сцеплении проблем здесь и теперь. Всем обоснованиям рано или по­ здно приходит предел, подчеркивал Витгенштейн. В конечном счете

М.е. Козлова. Необычное дело философа

все теоретические построен ин и даже просто вербализации упирают­ ся в жизненную практику. «В деянии начало бытия», - время от вре­ мени цитировал философ из «Фауста» Гёте. Философия представля­

лась ему предельным уровнем уяснения, которое уже не может строиться теоретическим способом, а должно выступить в форме де­ яния, практики, совокупности процедур. Там, где наука и другие об­ ласти профессиональной деятельности и интеллектуального труда граничат с широким полем человеческой жизни, культуры, начинает­ ся миссия философа по уяснению сути, смысла всего, чем живут, что

созидают, думают, переживают, говорят и совершают люди.

Можно полагать, что, кроме прочего, Витгенштейну не импони­ ровало и то, что любая обосновывающая теоретическая система все же оставалась бы событием главным образом для специалистов-филосо­ фов, почти не внося изменений в такую важную область культуры, как непрофессиональное мышление или человеческая мудрость. Его же, судя по всему, куда больше, чем наука или другие профессиональные

задачи, интересовало и волновало именно миропонимание, практи­ чески освоенное человеческим мышлением, работающее реально (на­ выки, умения), притом работающее куда более мощно, массовидно, чем самые тонкие находки мысли академического философа. Если искать в европейской истории аналог тому образу философии, что был близок Витгенштейну, то, пожалуй, можно говорить о присут­ ствии в его творчестве и педагогической деятельности (поздний пе­ риод) навыков практической философии, культивируемых софистами и отчасти воспринятых Сократом. В его философских «беседах», уп­

ражнениях, иллюстрациях слышна «ирония», расшатываются ходячие

представления, точнее, присущие людям концептуальные навыки (это

выражается в том, что именно их с готовностью «изрекают» или склонны изречь в том или другом случае), указывается путь к более верному пониманию. При этом не даются готовые ответы (дефини­ ции понятий и т.п.). В случае понятийного тупика это не помогает. Вместо этого старого, но малоэффективного, на взгляд Витгеншгей­ на, приема осуществляется конкретный поиск выхода из тупика. Со­ вершается лепка творческого мышления собеседника (ученика и пр.), тренируется его умение гибко и конкретно применять те или иные понятия в варьируемых ситуациях. Виттенштейн придает большое значение этому деятельному, формирующему, дидактическому ас­ пекту философии. Разрабатываемые им процедуры понятийных про­ яснений заключают в себе массу возможностей в области «мирской» философии - В педагогической, просветительской, публицистичес­ кой и другой работе философов, в их «диалогах», «встречах» С поли­

тиками, юристами, художниками, священниками, моралистами и пр.

В конце концов не в заученных формулах, а в живом философство­ вании способна проявить себя и профессионально отточенная твор-

Поиск ясности

ческая мысль философа, включаясь и В решение сколь угодно спе­ циальных проблем на стыке философии и науки, и в уяснение запу­ танных концептуальных (а стало быть, и мировоззренческих) про­ блем всевозможного рода.

Вдумываясь в рассуждения Витгенштейна. приходишь к выводу, что ясность В его понимании характеризует не сам по себе язык или его понятийную основу. Иначе говоря. ясными или неясными бывают не сами по себе мыслительные средства. Проблема коренится в нас, в на­ шем умении (или неумении) оперировать понятиями согласно слож­ ным и тонким правилам языка, сообразуясь с условиями места, време­ ни, ситуации и пр. Время от времени философ повторял: с языком все в порядке, - что, по-видимому, подразумевает: негторяцок бывает с

людьми, повсеместно, повседневно на разные лады использующими язык. «Языковые игры» (термин Витгенштейна) предполагают владе­ ние этим сложнейшим инструментом. Прибегая к аналогии с музыкой, «языковые игры», пожалуй, можно сопоставить в каких-то отношениях с игрой на музыкальном инструменте или с исполнением музыкально­ го произведения оркестром. И там и тут требуются слаженность и со­ гласие, владение правилами. «исполнительским» мастерством и пр. В отсутствие этих условий «игра» не сладится.

И все-таки дело философа, как явствует из размышлений Витген­ штейна, - не просто язык. В фокусе его внимания человек, его жизнь,

мировоззрение, мировидение, его интеллектуальное, душевное, духов­ ное «здоровье». А все это, мыслитель в этом убежден, тесно связано со степенью совершенства речевого инструментария. Речевой «дефицит», неадекватное понимание концептуально-грамматических форм мысли, подобно искажающим очкам, порождают неверное видение и осмыс­ ление вещей, людей, познания, жизненных ситуаций. Нами же создан­ ные ложные вербализованные картины нещадно навязывают себя нам. Мы весьма часто (тому приводится много примеров) оказываемся у

них в плену, начинаем применять где надо и не надо, нередко прини­

мая и выдавая нами же созданные картины за реальное положение ве­ щей. Бывает и так: мы создаем те или иные правила «игры» (соответ­ ствующей формы деятельности), а затем запутываемся в них, нашем собственном детище. Умение ясно понимать, коррелировать концеп­ туальное и реальное жизненно необходимо, а значит, предполагается и тренировка, навык, освоение «техники игры». Ее невозможно задать людям в теоретической форме, в виде логически связной системы по­ сылок, выводов, итоговых заключений. Навыки понятийного мышле­ ния, «грамматика» мысли И действия (а они тесно связаны) относятся не столько к «сказанному», сколько К «показанному». Вот почему Вит­ генштейн постоянно подчеркивает: философия - это деяние. Путь, приемы прояснения нелегки: из понятийных ловушек выбираться трудно. Результат же прост: достижение ясности. Но простым он пред-

М.е. Козлова. НеоБЫ'lНое дело философа---------------

ставляетсялишь тогда. когда найден. Ясность- много это или мало'? Вдумавшись. понимаешь: освобождение от речевого «балласта», «лы­ мовой завесы» слов, фраз, обретение ясного понимания - значимость такого результата для людей трудно переоценить, и, может быть, сегод­ ня это все острее осознается как насушная жизненная потребность. И

чувство сопереживания у многих могут вызвать слова еще молодого Витгенштейна из письма его учителю Расселу: «Боже. как я хочу боль­ ше понимать и хочу, чтобы мне наконец все стало ясно: иначе я не могу жить дальше»!",

Вчитайтесь в предлагаемые вашему вниманию отрывки из текстов философа. Понять их нелегко. Философия вообще дело нелегкое. Но попытаться стоит. Витгенштейн был убежден: философию, по сути, можно лишь творить. Ее нельзя воспринять и носить при себе как нечто готовое. Это - деяние. Вот почему Витгенштейн ждал от сво­ его читателя сотрудничества, сотворчества: «Я не стремился избавить других от усилий мысли. Мне хотелось иного: побудить кого-нибудь, если это возможно, к самостоятельному мышлению»!'.

Прииечания

Логико-философский трактат: перевод с издания: WiЩ:епsfеiп Е. Logiscll-pllilo-

sOpl1iSCll AbIladltll1g / / Тгасташэ logico-philosopl1ictls. Еопсоп, 1966.

Философские исследования: перевод с издания: Wittgensfein Е. Рпйозоршэспе

Цгпегзцспцпреп// Рпйоворгнса!il1vestigatiol1s. Oxford, 1967.

I В тексте: естественных наук - NаttlГ\vissеl1sI1аftеll. Но д.1Я Винтгенштейна это - синоним науки. наук вооше. Наука понимается как фактуальнос в своей основе (т. е. натуральное) знание - идет ли речь о природе, истории, культуре - неваж­

но.

1 Что такое время? Если никто меня не спрашивает, знаю, если же хочу пояснить спрашивающему, не знаю (лат.).

3 Stiirkste - наиболее прочное, устойчивое, массовилнос.

~ у Витгенштейна Zllhe/1all{/eln (медицинская метафора): исследовать и лечить.

5 Самое очевидное и наиболее употребимое вместе с тем весьма скрыто. и его от­

крытие ново.

б It'ittge/1stei/1 1.. Вегпегкцпвеп йЬег uie GГllпulаgеп del' Магпептапк // l{cl11arks оп l11С

к См.: Шлик М. Поворот в философии // Аналитическаяфилософия. Избранные тексты. М., 1993.

'1 H/ittgenstein L. Vегшisсl1tе Вегпсгкппясп // Сшшге апd Valtle. Р. 30.