Философия есть исповедь интимного «я», принявшая форму повествования о мировом «Всем».

- Выраженная в терминах логики, философская интуиция сводится к нагромождению двух ошибок: сперва образуется проблематическое понятие «Всего», а затем ставится знак равенства между этим всеобъемлющим целым и некоторой частью его. Было бы неверно думать, будто понятие « Всего» исполняет здесь такую же функцию, какую исполняют в математике мнимые величины, которые в конце концов сокращаются друг с другом идают после всех выкладок вполне реальный и ценный результат. «Все» не играет вовсе вспомогательной роли такого промежуточного, уничтожающегося само собой термина. Оно не прикрывает собой других, более рациональных понятий; скорее наоборот, многие коренные философские понятия (как, например, «абсолютное», «сущность» и пр.) представляют собой замаскированные формы «Всего» (хотя, конечно, в образовании их принимают участие и другие мотивы).

- Наука стремится к истине: эволюция положительного знания — это движение сближения, схождения. Возможно, что этот процесс сближения и выравнивания научных теорий — бесконечный, неспособный никогда реализоваться вполне. Но он протекает всегда в одном направлении, по одному уклону. Эволюция науки, пользуясь математическим сравнением, представляет сходящийся бесконечный ряд. В философии же, наоборот, наблюдается тенденция к расхождения, появляются новые взгляды, но старые не теряют актуальности. В философии очень важна сама история философских учений. В философии следует отличать ядро ее, философскую интуицию, питающуюся у источника нашего интимного «я», и ее оболочку, философскую надстройку познавательного типа, призванную выявить и оправдать эту интуицию. Наукообразность этой надстройки создает иллюзию о научном характере вообще философии. Между тем если философская интуиция и не может в конце концов не принять формы некоторой логической системы, т. е. чего-то общезначимого (об этом речь будет ниже), то все же система эта неразрывно связана со своей исходной интуицией, пригнана по мерке ее. Объединение философии следовало бы поэтому начинать не с верхушек, а с корней, т. е. надо было бы свести различные интуиции друг к другу, а затем к одной основной, универсальной интуиции, из которой и должна была бы вылупиться единая для всех философия. Но рассчитывать на такое слияние интуиции значит представлять себе чересчур упрощенно наш внутренний мир. Это, по существу, все равно, что думать, будто наступит такая пора, когда у всех людей станет одинаковый темперамент или будто все роды художественной литературы заменятся каким-нибудь одним из них, за исключением всех прочих.

- Философская интуиция есть в этом отношении одна гигантская метафора. Но метафора эта отличается от образов художественного творчества одной существенной чертой: своей устойчивостью и постоянством - «поэт ветрен и легкомыслен в своих художественных видениях, он Дон Жуан всех метафор. Философ же — это поэт, неизменно верный и преданный раз выбранному им образу, «рыцарь бледный и печальный» своего мирового тропа». Аргументы он использует как раз для большей убедительности своей идеи, что и приводит к созданию стройной системы (наукообразность философии).

- Философские понятия, сказал я выше, биполярны. Обломайте у них образно-эмоциональный полюс, и вы превратите их в точные понятия науки. Лишите их полюса логического — и перед вами окажутся художественные образы, окрашенные в особый чувственный тон. И в том, и в другом случае получаются вполне длительные результаты: наука, с одной стороны, поэзия — с другой. Но зато утрачивается своеобразный синтез их, то как будто неустойчивое, а на самом деле необыкновенно стойкое и упорное соединение их, каким оказалось в истории мысли философское миросозерцание.

- В развитии философии наблюдается и некоторого рода собственная закономерность — например, приблизительно регулярная смена эпох «реалистических» и эпох «романтических» и пр.,— но наличность подобных формальных циклов только подтверждает мысль о непознавательном характере философии. Эволюция знания всегда поступательная. Она никогда не приводит науку к раз пройденным ступеням. Траектория движения здесь никогда не пересекает самой себя. Круговые же формы развития и маятникообразное движение характерны для эволюции искусства и различных идеологий. К этому же типу относится, очевидно, и развитие философии.  Кризисы интеллигентских настроений (соц. бедствия, крушения идеала и др.) обыкновенно сопровождаются или выражаются в форме философского искательства. Философия здесь призывается лечить раны, нанесенные суровой действительностью, от нее требуют ответа на новые возникшие запросы жизни.

- Механизм социального внушения и лежит в основе того парадокса идеологий, благодаря которому личное, интимное может принимать характер общественно-симптоматического. Вообще личное не есть что-то an und fur sich (в себе и для себя.— Ред.) противоположное социальному и исключающее его. Наоборот, во многих случаях личное и общественное естественно дополняют друг друга.

-  Судьбы философии определяются взаимоотношениями трех различных факторов. Момент индивидуально-психологический (характерологический) дает ту сравнительно постоянную и, во всяком случае, крайне медленно изменяющуюся совокупность интуиции, из которой развертывается пестрый клубок философских систем. Общее состояние и уровень науки определяют очертания тех логических построений, которые воздвигаются на основе этих интуиции. Наконец, социальный момент приносит с собой отбор тех или иных реакций на сущее, характерный для известной эпохи. Из этих трех факторов для перипетий исторического странствия философии особенно важны первый и последний. 

Вывод

Работа написана в 1921. Разделение науки и философии в работе – ответ на развитие позитивизма (Огюст Конт). Он отмечает, что метафизическое познание будет развиваться дальше, в человеческой душе есть некий “ фермент “, который подталкивает его к изучению философии как сочетанию науки и искусства.

Человек как будто живет в 2 мирах: мир обыденности и мир фантазий. В период катастроф и соц переживаний соц роли оказываются неудовлетворительными, возникает вопрос: “ что есть я? “. Впоследствии эта мысль развивается в экзистенциализме.

В философии, больше чем в науке, работает жизненная интуиция.

Ильин

Бытует мнение, что философия субъективная, отстраненная, сугубо личная. Такое мнение сложилось из-за деятельности самих философов, которая носила отвлеченный и личный характер. Это ошибки, на основе которых нельзя судить в общем о философии.

Философия есть наука о жизни. Для понимания этого необходимо осознавать существование духа наряду с бытием, не ограничивать свою жизнь вторым. Для познания духа нужен особый орган, душа должна быть достаточно глубокой для философского предмета.

Философия всегда оказывается знанием. Для знания необходимо наличие объекта и субъекта. Содержание объекта (предмет) должно вступить в пределы субъекта, в его душу. Знание, таким образом, невозможно без предметного опыта => философия есть опытное знание. Философия не может быть безопытной, априорной и т.д. Интуиция есть случайное опытное восприятие предмета, в дедукции верховная идея есть первоначальный опыт.

Содержание, которое не подвергается испытанию, непознаваемо. Обычное сознание, имея дело даже с нечувственным предметом, воспринимает его в чувственных образах: именно этому благодатному восхождению души от чувственного восприятия к нечувственной жизни и был посвящен в древности пафос Платона. Если даже допустить, что душа “просыпается” только от сенсуального толчка или воздействия, то остается еще возможность, что этот толчок пробуждает в ней нечувственные акты и, соответственно, нечувственные содержания. Повод не предопределяет еще свойств результата; пробуждающаяся сила может быть инородна возбудителю. В самом деле, силы души могут быть заполнены нечувственными содержаниями, т. е. такими, которые лишены не только пространственно-материального, но и протяженно- образного характера, и не имеют для себя никакого, не только “адекватного”, но даже “подобного” чувственного коррелата.

Понятие и вещь, смысл и образ суть предметы различных измерений. Только нечувственное содержание и нечувственный предмет могут иметь логический “объем” и логическое “содержание”; только им может быть свойственна “родовая—видовая” связь; именно они слагаются в логические “суждения—тезисы”; только при их помощи можно строить силлогизмы, доказывать, познавать и спорить.

Добро есть нечувственный предмет; совесть есть живой орган, открывающий к нему доступ.

Предметом философии является опыт, но опыт не бытовой, чувственный, а сверхчувственный (красота, добро, право как естественный атрибут человеческого духа и др.) – божественная природа всех предметов. Сверхчувственный предмет тем не менее объективен: добро, красота едины, несмотря на множество субъективных концепций. Философ больше, чем всякий другой ученый, должен овладеть силами своего бессознательного, очистить их, придать им гибкость и покорность, сделать их совершенным орудием предметовидения:

Недаром Сократ соединял познание добра с воспитанием души к добру и, повинуясь дельфийскому богу, начинал с “самопознания”; недаром Платон чтил мистерии и учил о том, что философ при жизни умирает для земного мира; недаром Аристотель требовал от философа высшей, дианоэтической добродетели. Это искание живет и в новой философии: достаточно вспомнить медитации Декарта или глубокомысленный трактат Спинозы об “очищении интеллекта”. Фихте прямо высказывает эту связь между знанием философа и его жизненно-духовным опытом: человек выговаривает в философии только то, что он сам творит духом и жизнью; а Гегель дает немало тонких указаний человеку, ищущему подлинного философского созерцания. Наконец, современная наука о душевных болезнях, в лице осторожного и зоркого Зигмунда Фрейда, открывает психоанализ как метод, которым человек может не только исцелить и очистить свое бессознательное, но и сообщить своему духу органическую цельность, чуткость и гибкость.

Философия как наука возможна только тогда, если возможен спор о ее предмете; а спор есть предметное состязание об истине, допускающее с самого начала, что предмет един для двух субъектов, что он общим, что они могут одинаково воспринять его, одинаково зажить им и тождественно формулировать его объективное содержание. Наука вообще невозможна вне опыта; она питается опытным переживанием предмета, его систематическим восприятием и созерцанием. Но философ вводится этою практикою именно в те предметные содержания, через которые жизнь человека есть жизнь, а не быт, не прозябание и не пресмыкание. Ибо, на самом деле, жизнь человека есть не игра естественных сил и не беспринципная борьба за существование, но творческий процесс, протекающий пред лицом Божиим и при участии божественных сил, живущих в человеке.

История философии имеет смысл только тогда, если люди, разобщенные душою, эпохой, культурой и языком, пространством, и временем, имеют дело с единым, общим предметом и могут одинаково переживать его, понимать видение своих предшественников, усваивать его и, благодаря этому, видеть больше, чем виделось ранее; и так накоплять богатство истинного знания.

Благодаря философии у нас возникают некие ценности, мы познаем их, а ценности преображают нашу жизнь. Благодаря осознанию этих ценностей жизнь человека перестает быть беспринципной борьбой за существование, способом выживания. Жизнь становится великим творческим процессом перед лицом божьим.

— Это созвучно с идеями Бердяева.

Настоящая философия – источник великих жизненных убеждений.

Ильин отмечает, что в разорванном, наполненном противоречий обществе нравственная философия не способна развиваться, философия – зрелое завершение опыта, она исходит всегда от жизни.

В основе философии лежит систематическая практика духовного опыта. Однако этот опыт, ведущий философию, совсем не является достоянием замкнутой коллегии ученых. Напротив, философия, посвящающая себя специально этому опыту, может явиться только там, где народ вынашивает или уже выносил зрелый духовный опыт.

Быть ученым, быть философом — есть, конечно, состояние личное, индивидуальное, но иметь науку, иметь философию, религию, искусство, нравственную культуру, государство — есть состояние всенародное, национальное. Духовная культура не есть личное, или групповое, или классовое достояние; в своих истинных достижениях она даже сверхнациональна. Но по своему опытному источнику, по своему творческому ритму и по своему своеобразию — она национальна, а в пределах единой, духовно сопринадлежащей нации она всенародна. Духовная культура народа определяется тем, живет ли он духовным опытом или нет; и если живет, то в лице большинства, или меньшинства, или отдельных, исключительных индивидуумов; и притом, интенсивна ли и предметна эта жизнь или нет. Этим-то состоянием всенародного духовного опыта определяется и судьба национальной философии.

Философ, подобно поэту, художнику и ученому, подобно политику и пророку, питается — сознательно или бессознательно, vo-lens aut nolens *,— духовным опытом своего народа. Он имеет родину, т. е. национальную духовную культуру, в которой сложился его индивидуальный дух, с его любимыми и ведущими предметами, содержаниями, с его творческим актом, с его жизненными убеждениями; от этой-то духовной культуры питается — и положительно, и отрицательно — его личный опыт и его личное познавательное творчество.

Совсем не случайно, что есть народы, еще не имеющие или уже не имеющие своей национальной философии; напротив, это естественно и понятно. Учение о добре нуждается в том, чтобы нравственность народа выработала себе известный устойчивый уровень не только порока, но и добродетели; и, если этот уровень настолько низок, что совесть, этот орган испытания добра, пребывает в национальном омертвении и жизненном бездействии, то даже нравственно гениальная натура не сможет подняться до зрелого учения о добре и зле. Подобно этому, философское учение об истине нуждается в том, чтобы научное знание достигло в других отраслях высокого и зрелого уровня: ибо теория познания вырастает только там, где скопился опыт истины, а этот опыт вынашивается не одним философом, а всеми учеными и всеми мыслителями данного народа. Так, сокровищница духовного опыта едина и национальна, и философ, по своему призванию, есть его хранитель, углубитель и истолкователь.

Этим решается вопрос о связи между философией и жизнью: ибо жизнь есть страдание, ведущее к мудрости, а философия есть мудрость, рожденная страданием. Иными словами: жизнь, в ее настоящем, углубленном значении, есть вынашивание и осуществление философского опыта, т. е. опыта, посвященного божественному.

Грот

- Если бы философию признали искусством, то все его черты казались бы достоинствами, а не недостатками

- Основной метод науки – анализ, а искусства – синтез. Философия как раз синтезирует различные явления, знания.

Апология Сократа

- будет говорить только правду

- 2 вида обвинителей (непосредственные и те, кто распускал клевету о нем с давних времен), против вторых нужно защищаться сначала.

А) - первое обвинение – попытки исследовать мир (исследует то, что под землей, и то, что на небесах), что свидетельствовало об отрицании религии и богов (Сократ отрицает, что когда-либо говорил о таких вещах).

- второе обвинение – воспитание людей за деньги (Сократ не считает это чем-то осудительным). Свидетелей при этом нет, а свидетель Сократа – бедность.

=> почему же тогда о нем идут такие слухи ? => Сократ приобрел имя благодаря некоей мудрости: о чем сказал оракул – постирония: сравнивал себя, следуя указанию бога и служа ему, с гос деятелем, оказался мудрее его, т.к. знает, что ничего не знает, далее сравнивал себя с другими (поэтами, ремесленниками и др.) и не нашел человека мудрее себя, т.к. все они считали себя наимудрейшими, что заслоняло их мудрость в конкретном деле. Это привело к возбуждению ненависти к нему. Дети богатых горожан наблюдали за испытаниями Сократа и подражали ему. Те, кого они испытывали, начали заявлять, что Сократ развращает молодежь, не разобравшись в сути дела (такие же немудрые люди, прикрывающие свое незнание клеветой) => ненависть к Сократу.

Б) Гос обвинение – развращение молодежи: Сократ утверждает, что как раз Мелет и виновен, потому что он шутит серьезными вещами, легкомысленно привлекает людей к суду, делая вид, будто он серьезно заботится о вещах, до которых ему никогда не было никакого дела => диалог с Мелетом: он не может ответить, кто делает молодежь лучшими, в итоге говорит, что все афиняне, кроме Сократа.

“ Ведь было бы большое счастье для молодых людей, если бы их развращал только один человек, а все прочие приносили бы им пользу. Впрочем, Мелет, ты достаточно доказал, что никогда-то ты не заботился о молодых людях, и ты ясно выказываешь свое к этому делу небрежение. Тебе нет никакого дела до того, из-за чего ты привлек меня к суду! “

- включает ораторские трюки: не может намеренно развращать молодежь, так как рискует получить от них зло.

“ Но я или не развращаю, или, если развращаю, то не намеренно, так что ты в обоих случаях лжешь. Если же я развращаю не намеренно, то за такие не преднамеренные проступки, по закону, не дозволяется привлекать в суд, а следует взять этого человека и частным образом наставлять его и вразумлять. Ведь, ясно* что если я пойму это, я перестану делать то, что делаю не преднамеренно. “

- Обвинение про отрицание богов абсурдно, так как в то же время власти утверждают, что он учил поклоняться иным богам => следовательно, верит в богов + учения об отрицании богов распространены повсеместно, и Сократу нет необходимости в их развитии. Кроме того, обвинение утверждает, что Сократ учит демоническим существам, а они являются детьми богов, следовательно, он признает и самих богов.

В) - Сократа губит недоброжелательность и клевета большинства, однако он верит, что служит благому делу, и готов отдать за это жизнь, не согласен идти ни на какие сделки со властью.

- Нельзя бояться того, что не знаешь (знать того, чего не знаешь) – смерти.

“ Не перестану заниматься философией, всегда уговаривать и указывать каждому из вас, кого встречу, и говорить при этом то, что обыкновенно говорю: „О лучший из мужей, гражданин Афин, города самого большого и самого славного своею мудростью и силою. О деньгах тебе не стыдно заботиться, чтобы их было у тебя, как можно больше, а о славе и о почете, о рассудительности, истине и о душе, чтобы она была как можно лучше, ты не заботишься и не печешься"? И если кто из вас будет спорить и утверждать, что он заботится, я его сразу не отпущу и не уйду от него, но буду его расспрашивать, испытывать, изобличать, и если покажется мне, что он не обладает добродетелью, а только говорит, что обладает, я буду поносить его за то, что самое дорогое он ценит дешевле всего, а то, что поплоше, ценит дороже. Так я буду поступать со всяким, кого только встречу, и с молодым и со старым, и с иноземцем, и с горожанином, в особенности, с горожанами, поскольку вы ближе мне по происхождению. “

“ Ведь я только и делаю то, что хожу и убеждаю вас, и молодых и старых, не заботиться ни о теле, ни о деньгах прежде всего и так сильно, как заботиться о душе, чтобы она была, как можно лучше. И говорю я вам: „Не от денег добродетель рождается, а от добродетели и деньги, и все прочие блага для людей и в частной жизни и в общественной". Если я такими словами развращаю молодых людей, эти слова были бы вредны. А кто утверждает, что я говорю не это, а другое, тот говорит вздор. “

- Сократ утверждает, что от его смерти больше всего пострадают афиняне, так как он единственный, кто побуждал их быть лучше.

- Он не занимался политикой, так как это привело бы к него неминуемой гибели: бороться за справедливость на таком высоком уровне невозможно (приводит конкретные дела с его участием).

- Никто из присутствующих на заседании учеников (коих не было – это добровольные слушатели) не выступил против развратителя Сократа.

- Сократ не собирается давить на жалость, приводить детей, т.к. это позорно, с учетом его репутации.

Г) Наказание: кормление в Пританее (совет) (пританы – заслуженные граждане и почетные иностранцы) или одна мина серебра (нет денег), т.к. убежден, что никого намеренно не обижает => ненависть

Д) Предсказание:

Я говорю вам, тем, которые убили меня, что возмездие на вас придет немедленно же после моей смерти, возмездие — клянусь Зевсом — гораздо более тяжелое, чем моя смерть, которой вы убиваете меня. Теперь вы сделали это, рас­ считывая избавиться от необходимости давать отчет в своей жизни. Случится же с вами, я утверждаю, совершенно противо­положное. Больше у вас будет изобличителей из числа тех, ко­торых я теперь сдерживал, которых вы не замечали.

Е) Смерть:

Поразмыслим и о том, велика ли надежда на то, что смерть есть благо. Умереть значит одно из двух: или умерший обращается в ничто и не испытывает никакого ощущения от чего бы то ни было; или, согласно общепринятому мнению, смерть есть для души какой-то переход и переселение отсюда в другое место. И если смерть есть отсутствие всякого ощущения, — что-то в роде сна, а когда спящий не видит даже никаких снов, то она была бы удивительною выгодою. В самом деле, я думаю, если бы кто должен был выбрать такую ночь, в которую он так спал, что даже снов не видел и, сопоставив с этою ночью все остальные ночи и дни своей жизни, сообразил бы, сколько дней и ночей. в своей жизни он прожил лучше и приятнее в сравнении с тою ночью, то, я думаю, не то что частный человек, но великий царь нашел бы, что те ночи в сравнении со всеми остальными днями и ночами пересчитать легко. Итак, если смерть такова, е то я, по крайней мере, считаю ее выгодою, потому что в таком случае все последующее [с момента смерти] время оказывается ничем не больше одной ночи. С другой стороны, если смерть есть как бы переселение в другое место, и если правда то, что об этом говорят, будто там находятся все умершие, то какое благо может быть лучше этого, о судьи? В самом деле: когда при­дешь в Преисподнюю, освободишься от всех так называемых судей, найдешь там истинных судей, которые, как говорят, там и творят суд, Миноса, Радаманфа, Эака, Триптолема и всех тех полубогов, которые в своей жизни были справедливыми, то разве это будет плохое переселение?

Сократ

Сократический диалог: путем диалога, построенного в форме вопросов и ответов, оппонент (ученик) сам приходит к истине (Майевтика). Ирония Сократа – определенный способ подготовки к беседе с человеком.

Для Сократа поиск истины – главная ценность.

- Ссылка на большинство, авторитеты не играет какой-либо роли для истины (нужно получить, прежде всего, согласие этого человека). Истина не устанавливается путем голосования.

Лозунг Сократа: “ познай самого себя “. Это означает, что нужно воспринимать себя не как человека, как единицу, а как человека вообще, пытаться понять свои цели, идеалы и т.д.

У Сократа нет страха смерти. Смерть – очищение, освобождение души. Душа оказывается в ином мире, тело подвержено слабостям.

Нужно постараться найти слабости в логической аргументации Сократа.

ДЗ:

1) Федон

2) Пир (есть ли логическая связь между высказываниями участников беседы, платоническая любовь, итог рассуждений, платоновское понимание эроса).

3) Аристотель (пришлет) – почувствовать различие между Платоном и Аристотелем.

Федон

Откровения Сократа:

- Мучительное и приятное часто сливаются воедино (оковы стали приятными)

- Самоубийство недопустимо: так как люди находятся под властью Бога, являясь частью божественного достояния, лишаться жизни против его воли нельзя.

=> Почему же тогда философы с радостью встречают смерть (т.е. фактически побег от божественной опеки)? Сократ ответил, что в следующей жизни его встретят более добрые и мудрые боги.

“ Преданные философы заняты только одним – умиранием и смертью “

- Как бы мы ни хотели отделиться от тела, оно все же с нами, поэтому до смерти (достижения чистого разума, что является еще одним аргументом в пользу желанности для философа смерти) необходимо заботиться о нем, держать его в чистоте.

Четыре доказательства бессмертия души:

I. Душа существует: противоположное возникает из противоположного, переход является обоюдным (жизнь из смерти; умирание и оживание – переходы между противоположностями)

II. Знание – припоминание: душа наша существует до рождения. Доказательство: человек может ответить на любой вопрос, если задать его правильно => есть изначальное понимание + изначальное понимание доброты, прекрасного и т.д. (мир вещей и мир идей)

III. Есть две сущности – зримое (все время изменяется) и безвидное (неизменно) – тело и душа. Тело схоже со смертным, а душа – с божественным. Телесные явления сковывают душу: человек, испытывая предельную радость или печаль, считает эти явления подлинными, хотя это не так.

Платон говорит о том, что существуют вещи простые, то есть целостные, и вещи составные, состоящие из различных частей. Составные вещи способны распадаться на части, когда исчезает сила, удерживающая части в рамках целого. Умирание в том и заключается, что целое распадается на части. То есть именно составное способно разрушиться, умереть.

В противовес этому простые, не зависящие от других, самотождественные вещи бессмертны, так как их в принципе невозможно разрушить.

С точки зрения Платона, человеческая душа по своей природе ближе к простым вещам, а тело, очевидно, — к составным. Поэтому тело имеет свойство постоянно меняться, разрушаться и умирать, а душа вечна.

IV. От противоположных вещей и явлений первого аргумента Платон переходит к противоположностям как таковым. Они взаимоисключающи: четное не может быть нечетным, горячее — холодным, справедливое — несправедливым.

Далее Платон устами Сократа задается вопросом о том, что же является истинной причиной жизни: тело или душа? Человек активно пользуется своим телом, но не оно причина его существования. Действительно, ваши кости, кожа, мимические мышцы и глазные яблоки в данный момент не являются причиной того, что вы читаете этот текст. Но вы всем этим сейчас активно пользуетесь. Значит, истинной причиной существования нельзя считать тело и телесность как таковую. Истинная причина жизни — в душе.

Душа — это, по Платону, причина, или эйдос жизни. А будучи таковой, она не может быть причастна своей противоположности, то есть смерти. Следовательно, делает вывод Платон, душа бессмертна

Семинар 09.11.21.

Федон показывает отличия философского способа мышления от мифологического: логика, аргументация, опора на ratio присутствует в платоновских диалогах, а в мифологии четкой аргументации нет.

1. Тело мешает подлинному познанию, отрешение от тела и материального мира ведет человека к истине. Сущность вещей познается разумом, смысл философии в том, чтобы приобщиться к разуму. Это является позицией анти-сенсуализма: опираться нужно на разум (рационализм).

2. Знание как припоминание (анамнезис) – первая позиция априоризма (до опыта, a posteriori – после опыта). Из такой позиции вытекают интеллектуальная интуиция. Здравый смысл опирается на опыт, близко к обыденному мировоззрению.

В ДГ мужчины играли главную роль. В силу этого факта любовь мужчины к мужчине считалась чем-то более возвышенным. Сократ против любого гейства. Однако платоническая любовь – это не однополая любовь.

В Пире любовь показана с различных сторон:

1. Эрот – сын Пороса и Пении (бог богатства и богиня бедности) => двойственность Эрота (некрасив, неопрятен, но стремится к прекрасному, в этом он по-настоящему силен).

2. Для большинства людей стремление к бессмертию – продолжение рода. В этом отношении телесная любовь является низшей формой любви. Это, однако, может быть связано со стремлением к творчеству (стремление от небытия к бытию). Символ этого бессмертия, творчества как пути к бессмертию – Эрот.

3. Иерархия красоты: любовь к физическим телам => любовь к прекрасной душе => стремление к пониманию души => в душе самое ценное – наука (стремление к подлинному знанию). Платоническая любовь – стремление к красоте

4. Эрот – движущая сила.

Цель государства – счастье граждан. Этика подчинена политика, а политика – этике

ДЗ: А) Эссе ;(

- Монтескье “ О духе законов “ и Руссо “ О причинах неравенства “

Берем любую из этих работ и пишем эссе “ Идеи Руссо / Монтескье сегодня. Устаревшее и современное “

Дедлайн: до 15 декабря

2 основные задачи: 1. показать, что мы работу прочитали 2. выразить отношение к тексту

Б) Семинар: 4 концепции по эллинистической философии. Мы делимся на 4 группы. Нужно попытаться связать / спроецировать эти идеи с современностью. 20 мин на группу.

- Августин. Исповедь.

Кн. 3 (Гл. 7).

1. Веры и разума: отношение религии и философии. В целом утверждается приоритет веры по отношению к разуму. Вера – доверие к Богу, полная уверенность в истинах, которые даны в откровении. При взаимодействии с разумом возникают определенные позиции, которые толкуют об отношении веры и разума, религии и философии. Эти позиции высказывались в разные периоды:

а) верую, чтобы разуметь (сформулировал Августин): догматы веры воспринимаются без критики, обоснования, они есть фундамент для дальнейшей рационализации: не знал тогда, что Бог есть Дух, у Которого нет членов, простирающихся в длину и в ширину, и нет величины.

2. И я не знал настоящей внутренней правды, которая судит не по обычаю, а по справедливейшему закону всемогущего Бога, определившему для отдельных стран и времен нравы и обычаи, соответствующие этим временам и странам, хотя сама она всегда во всяком месте и во всякое время одна и та же. Одним Бог заповедал одно, другим – другое, в соответствии с условиями времени, но и те и другие служили одной и той же правде. Значит, правда бывает разной и меняется? Нет, но время, которым она управляет, протекает разно: это ведь время.

3. Добрые и святые патриархи служили правде, включавшей в степени гораздо большей и более возвышенной одновременно все заповеди; ничуть не меняясь, она только заповедует разным временам не все свои заповеди сразу, а каждому то, что ему соответствует. И я, слепой, осуждал благочестивых патриархов, которые, по велению и внушению Божию, пользовались законами своего времени и возвещали, по откровению Божию, будущее.

Кн. 4.

1. Августин осуждает себя за увлечение образованием и манихейством, а также риторикой, что позволяло вызволять виновных, за безрассудные любовные скитания, которые он отделяет от спокойного брака ради деторождения, за связь с колдунами и математиками (астрологами, которые снимали с людей вину за грехи гаданиями о неизбежности греха по звездам и т.д.).

2. Даже аргументы врача о случайности предсказаний астрологов тогда не убедили полностью грешную душу, но дали толчок для поиска истины.

3. Августин обратил в свои ложные представления об астрологии своего друга, чья жизнь была лишена по воле Бога: Я удивлялся, что остальные люди живут, потому что тот, которого я любил так, словно он не мог умереть, был мертв: и еще больше удивлялся, что я, его второе «я», живу, когда он умер. Хорошо сказал кто-то о своем друге: «половина души моей»¹⁹¹. И я чувствовал, что моя душа и его душа были одной душой в двух телах¹⁹², и жизнь внушала мне ужас: не хотел я ведь жить половинной жизнью. Потому, может быть, и боялся умереть, чтобы совсем не умер тот, которого я так любил.

4.  Я был несчастен, и несчастна всякая душа, скованная любовью к тому, что смертно: она разрывается, теряя, и тогда понимает, в чем ее несчастье, которым несчастна была еще и до потери своей. Таково было состояние мое в то время; я горько плакал и находил успокоение в этой горечи. Любовь к Богу же бесконечна, Бога можно лишь покинуть, но все пути все равно ведут к творцу.

5. Из-за слабости веры в Бога Августин не мог найти покоя и был вынужден уехать в Карфаген.

6. В дальнейшем Августин занимался манихейством, что позволило отвлечься от страданий.

7. Если бы твое плотское чувство способно было охватить всё, и не было бы оно, в наказание тебе, справедливо ограничено постижением только части, то ты пожелал бы, чтобы всё, существующее сейчас, прошло, дабы ты больше мог наслаждаться целым. части, составляющие нечто единое, но возникающие не все одновременно в том, что они составляют: всё вместе радует больше части, если бы только это «всё» могло быть разом воспринято. Насколько же лучше тот, кто создал целое – Господь наш. И Он не уходит, потому что для Него нет смены.

8. Любовь нередко является результатом хвалы, любящие зажигают любовью других, а не истинных чувств. Однако больше всего мы любим тех, с кем мы хотим быть схожи. Других же любим за то, что ненавидели бы у себя (актеры, клоуны).

9. Книга Аристотеля о 10 категориях направила Августина по ложному пути, т.к. он старался поместить Бога в рамки этих категорий, науки не принесли никакой пользы: я радовался, читая их, и не понимал, откуда в них то, что было истинного и определенного. Я стоял спиной к свету, а лицом к тому, что было освещено; и лицо мое, повернутое к освещенным предметам, освещено не было.

Кн. 8 (Гл. 12).

Знаменитая сцена в саду: Августин пал в слезах, но внезапный голос детей (“Возьми, читай”) заставил прочитать отрывок из апостольских Посланий: «не в пирах и в пьянстве, не в спальнях и не в распутстве, не в ссорах и в зависти: облекитесь в Господа Иисуса Христа и попечение о плоти не превращайте в похоти».

Кн. 11 (Гл. 11, 12, 14).

1. Мир, сущность вечного невозможно описать через время: пусть увидит, что всё прошлое вытеснено будущим, всё будущее следует за прошлым, и всё прошлое и будущее создано Тем, Кто всегда пребывает, и от Него исходит. 

2. До сотворения мира бог ничего не делал. Делать ведь означало для Него творить. Если бы я знал так же всё, что хочу знать на пользу себе, как знаю, что не было ничего сотворенного до того, как было сотворено!

3. Время – сложная категория: если бы ничто не проходило, не было бы прошлого времени; если бы ничто не приходило, не было бы будущего времени; если бы ничего не было, не было бы и настоящего времени. А как могут быть эти два времени, прошлое и будущее, когда прошлого уже нет, а будущего еще нет? и если бы настоящее всегда оставалось настоящим и не уходило в прошлое, то это было бы уже не время, а вечность; настоящее оказывается временем только потому, что оно уходит в прошлое.

Кн. 13.

1. Призывает творца, создавшего мир и придавшего всему смысл, принять его.

2. Я хотел бы, чтобы люди подумали над тремя свойствами в них самих. Они – все три – конечно, совсем иное, чем Троица; я только указываю, в каком направлевии люди должны напрягать свою мысль, исследовать и понять, как далеки они от понимания.

Вот эти три свойства: быть, знать, хотеть. Я есмь, я знаю и я хочу; я есмь знающий и хотящий; я знаю, что я есмь и что я хочу, и я хочу быть и знать.

Эти три свойства и составляют нераздельное единство – жизнь, и, однако, каждое из них нечто особое и единственное; они нераздельны и все-таки различны. Пойми это, кто может. Перед каждым стоит, конечно, он сам: пусть всмотрится в себя, увидит и скажет мне.

Семинар 07.12.21.

Самая важная идея всех 4 школ: человек, не будь равнодушен к своему мировоззрению, попытайся найти цель своего существования!

- Главная идея киников: попытайся освободиться от всего того, что не важно.

- Скептики: относить аккуратно к своим заключениям и выводам, отстранись от единогласных решений.

- Эпикурейцы: попытайся определить, что помогает спокойному существованию – например, вера в познание, в то, что мир – не закрытая система, ее можно познать.

- Стоики: понятие логоса и долга – жить в соответствии с божественным логосом.

Современные проблемы мировоззрения: