Белинский В.Г.. Русская история для первоначального чтения. Сочинение Николая Полевого

Иоанна IV. Славный дед Грозного нейдет ни в какое сравнение с Петром: он был государь умный, хитрый, осторожный, благоразумный, твердый, но только во дворце, а не на поле брани; он обеспечил, благодаря своему осторожному уму и судьбе, самостоятельность Руси, в которой, впрочем, долго еще сам сомневался; он возвысил в глазах народа царский сан, учредил восточный этикет: и вот его заслуга! Но Петра мы знаем великим и во дворце и на поле брани, всегда простым и деятельным; мы не столько удивляемся ему после Полтавской битвы, сколько после Нарвского сражения; мы не столько удивляемся ему в его борьбе со внешними врагами, сколько в борьбе с невежеством и фанатизмом народа...

Не имея ни времени, ни места, а притом и ожидая последней части "Русской истории" г. Полевого, мы не можем входить в ее подробное рассмотрение и должны ограничиться общими замечаниями. Из исторических характеров с особенным искусством изображены: Василий Шуйский, Скопин-Шуйский, Ляпунов, Минин, Авраамий Палицын, потом слабый Михаил, искусный Филарет, Алексей и, наконец, патриарх Никон - это доселе совершенно новое лицо нашей истории, в том смысле, что мы еще не видели его ни в какой прагматической истории. Все эпохи и почти все важные события показаны более или менее, а иные и совершенно в новом свете: так, например, в особенности царствование Алексея Михайловича. В эпоху междоусобий, в ярком свете являются у историка мясник Минин и инок Палицын, эти два величайшие героя нашей средней истории, которым одним Русь одолжена своим спасением, потому что Пожарский был только годным орудием в их руках. Ничто так не поразительно, как дивная и горестная судьба этих трех великих мужей: Минина, Палицына и Никона, которых колоссальные облики изображены историком с особенною любовию и особенным успехом! Один из них, мясник, которому каждый боярин, каждый дворянин мог безнаказанно наплевать в лицо и растереть ногою, умел не только возбудить патриотический восторг сограждан, но и поддержать его, согласить партии, примирить вождей, понять Палицына, действовать с ним заодно, управлять вместе о ним Пожарским и достигнуть своей цели; и что ж стало с ним потом? ему дали дворянство и боярство 3, но не пустили в думу, где этот мясник мог оскорбить своим присутствием достоинство знаменитых бояр, которые все были так доблестны, что и сам Мстиславский казался между ними гением первой величины... Другой, святой и великий инок, разделивший с нижегородским мясником венец спасения отечества, примиривший в лютую минуту страсти вождей, утишивший ропот буйной сволочи продажею священных сосудов, золотой утвари Лавры, является изгнанником в дальний монастырь, по воле полудержавного инока, и скрывается от глаз изумленного его доблестию потомства в неизвестной могиле... Третий, друг и наперсник царя, муж совета и разума, восстановитель веры, гонитель невежества и предрассудков, гибнет жертвою происков опять той же боярщины... Какие люди! какая судьба!.. Честь и слава таланту, умевшему представить в истинном свете таких людей и такую судьбу!..

Нам кажется, что г. Полевой ошибся в объеме своего сочинения: первая часть его слишком велика, слишком несоответственна с стройностию целого; вторая и третья отличаются совершенною соответственностию друг другу и удивительною перспективностию событий; но какова же должна быть, в этом отношении, последняя, то есть четвертая часть, которая должна вместить в себе события от царствования Феодора Алексеевича до наших дней?..4 Если она числом листов будет равна третьей {Которая состоит из двадцати одного листа.}, то будет казаться, в сравнении с предыдущими, какимто перечнем событий, приложенным в виде дополнения. Мы уверены, что почтенный автор сам сознает свою ошибку и при втором издании, которое, без сомнения, скоро будет потребовано публикою, исправит его и вместо четырех томов подарит нас по крайней мере шестью. Тогда мы будем иметь историю настоящую и удовлетворительную... Лучшая явится тогда, когда наши исторические материялы будут совершенно объяснены и разработаны критикою, а это будет не скоро!..

ПРИМЕЧАНИЯ

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

В тексте примечаний приняты следующие сокращения:

Анненков - П. В. Анненков. Литературные воспоминания. Гослитиздат, 1960.

Белинский, АН СССР - В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. I-XIII. М., Изд-во АН СССР, 1953-1959. "Белинский и корреспонденты" - В. Г. Белинский и его корреспонденты. М., Отдел рукописей

Государственной библиотеки СССР им. В. И. Ленина, 1948.

"Воспоминания" - В. Г. Белинский в воспоминаниях современников. Гослитиздат, 1962. ГБЛ - Государственная библиотека СССР им. В. И. Ленина.

Григорьев - Аполлон Григорьев. Литературная критика. М., "Художественная литература", 1967. Гриц - Т. С. Гриц, М. С. Щепкин. Летопись жизни и творчества. М., "Наука", 1966.

ИРЛИ - Институт русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.

КСсБ - В. Г. Белинский. Сочинения, ч. I-XII. М., Изд-во К. Солдатенкова и Н. Щепкина, 1859-1862 (составление и редактирование издания осуществлено Н. X. Кетчером).

КСсБ, Список I, II... - Приложенный к каждой из первых десяти частей список рецензий Белинского, не вошедших в данное изд. "по незначительности своей".

ЛН - "Литературное наследство". М., Изд-во АН СССР.

Надеждин - Н. И. Надеждин. Литературная критика. Эстетика. М., "Художественная литература",

1972.

Полевой - Николай Полевой. Материалы по истории русской литературы и журналистики тридцатых годов. Изд-во писателей в Ленинграде, 1934.

Пушкин - А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10-ти томах. М.-Л., Изд-во АН СССР, 1949. Станкевич - Переписка Николая Владимировича Станкевича, 1830-1840. М., 1914. ЦГАОР - Центральный государственный архив Октябрьской революции.

Чернышевский - Н. Г. Чернышевский. Полн. собр. соч. в 16-ти томах. М., Гослитиздат, 1939-1953.

Русская история для первоначального чтения. Сочинение Николая Полевого. Часть третья (с. 478483). Впервые - "Молва", 1836, ч. XI, N 5, "Библиография", с. 114-124 (ц. р. 21 марта). Общая подпись в конце отдела: (В. Б.). Вошло в КСсБ, ч. II, с. 212-220.

1 Рецензия Белинского на первые две части труда Н. Полевого см. в наст. т., с. 425-426.

2 Позиция Полевого охарактеризована не совсем точно. Выступая против точки зрения Карамзина, изобразившего "Иоанна кровожадным чудовищем, которого природа создала на гибель человечества", Н. Полевой подчеркивал роль внешних обстоятельств в формировании этого характера: "Рождение, воспитание, события довели Иоанна к тому, чем он был наконец, и погубили в нем врожденную мудрость и добродетель, в которых нельзя сомневаться, ибо беспричинное явление чудовищ в природе есть клевета на род человеческий" ("Русская история для первоначального чтения", ч. III, М., 1835, с.

126).

3 Это неточно: боярство было пожаловано не Минину, а Пожарскому. Ошибку Белинского отметил А. Пушкин в неопубликованной им статье "Примечание о памятнике князю Пожарскому и гражданину Минину" (см.: Г. М. Кока. Примечание о памятнике... (из журнальной полемики 1836

года). - "Русская литература", 1969, N 2, с. 129-134.

4 Белинский, очевидно, основывался на словах самого Полевого, который в объявлении о продаже первых двух частей своей книги "Русская история для первоначального чтения..." ("Московские ведомости", 1835, N 65) обещал довести повествование "до воцарения ныне благополучно царствующего императора Николая 1-го". Однако замысел этот не был осуществлен. Четвертая часть его "Русской истерии..." (СПб., 1841) охватывает период от царствования Федора Алексеевича до воцарения Екатерины II.