+ Проблемы криминологии. Курс лекций
.pdf
31
Консенсус (лат. consensus – согласие, соучастие) в данном контексте означает согласие в научном сообществе относительно интерпретации определённых эмпирических данных или концептуальных положений38.
В данном контексте речь идёт о концептуальных положениях, разносторонних воззрениях на общий объект научного исследования – преступление как проявление преступности и соответствующие методы познания.
Традиционно учение о преступности как признаке деяния и социальном явлении формировалось и развивалось, как известно, в двустороннем – юридическом и не юридическом – направлениях. Споры между представителями этого двустороннего, но «единонаправленного» движения научной мысли изначально имели место между представителями классического, и особенно неоклассического направления, с одной стороны, и антропологосоциологического, – с другой.
Именно антрополого-социологического, поскольку антропологическая школа имела два крыла, благодаря которым она взлетела на высоту научной славы: уголовную антропологию (Ч. Ломброзо) и уголовную социологию (Э. Ферри). Однако традиционное мышление многих авторов, пишущих об этой уникальной криминологической школе, по традиционной инерции «извлекает» из прошлого, главным образом, пресловутую, удобную для критики теорию прирождённого преступника.
Но именно из уголовной антропологии Ч. Ломброзо наблюдается произрастание уголовной социологии, которая затем получает развитие, можно смело сказать, в органическом единстве с классической ветвью учения о преступности. В связи с этим очень важно обратить внимание на ту оценку, которую дал в своём труде «Уголовная социология» Э. Ферри: «Я имею, следовательно, основание утверждать, что наша школа не есть частичное, более или менее органическое соединение, временный дружественный союз между уголовным правом и антропологическими и социологическими науками, но
38 См.: Консенсус // Философская энциклопедия:URL: http://dic.academic.ru/dic.nsf/enc_philosophy/ (дата обращения: 27.11.2014 года).
32
что в действительности она является одним из многочисленных и плодотворных применений позитивного метода к изучению социальных фактов и что в силу этого она есть дальнейшее развитие классической школы, ведущей начало от Беккариа»39.
В этом утверждении учёного нельзя не видеть его идею единства, а точнее, системности учения о преступности и, что очень важно подчеркнуть, учения, обусловленного преступностью как сложной системой, в сущности которой выражены сущности мира социального и физического.
Такая позиция, несомненно, ведёт к (методологически) разумному сближению разносторонних умов, работающих в одном направлении, хотя и с применением различных методов, а точнее, комплекса методов.
Кстати, в этих рассуждениях так и хочется опереться на авторов учебника по уголовному праву (под ред. А. И. Коробеева), в котором материал структурирован, исходя из того же системного подхода. То есть в учебнике, во-первых, излагается подсистема науки уголовного права как части юридической науки о российском уголовном праве, его исторической ретроспективе, перспективах развития, а также о перспективных направлениях в области борьбы с преступностью (этому посвящён параграф); во-вторых, выделяется глава о взаимосвязи уголовного права и криминологии; в-третьих, также предусмотрена, но более содержательная, глава об уголовно-правовом и политическом единстве изучения проблем противодействия преступности40.
Но, несмотря на очевидное исторически давнее такое «отраслевое родство» в учении о криминале с XVIII века и до наших дней «между теорией уголовного права и системным изучением закономерностей криминальных реалий или криминологией, – как справедливо пишет профессор В. В. Луне-
39Ферри Э. Уголовная социология / сост. и предисл. В. С. Овчинского. – М.: ИНФРА-М, 2005.
– С. 37.
40См.: Полный курс уголовного права: в 5 т. / под ред. А. И. Коробеева. – Т.1. Преступление и наказание. – СПб.: издательство Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2008. – С. 30, 40, 70.
33
ев, – к сожалению, не возникло тесного научно-практического сотрудничества»41.
Тем не менее, важно рассмотреть ростки и вызревание основных научных идей в трудах криминалистов и других специалистов в наиболее важных аспектах вызревающей родовой криминологии.
И вот здесь нельзя не затронуть вопрос о бережном, ответственном отношении к историческому наследию, его оценке и использованию в современной ткани научных положений. Я имею в виду вопрос о преемственности науки.
Преемственность, или ретрология криминологии. Обращение к опыту прошлого – очень важный принцип науки. Принцип преемственности, который выступает мощным фактором развития науки. Понимание «прошлого» никак не связывается со смыслом выражения «канувшее в Лету». Историческое прошлое, в том числе и в криминологии, – это накопленный опыт, система знаний, которая не просто обогащает, но, возрастая количественно, обеспечивает переход знания в новое качество.
Преемственность позволяет глубже проникать в суть исследуемых со- циально-юридических явлений, их состояний и особенностей в историческом и настоящем времени. «Деятельность предшествующих поколений не проходит бесследно, но, становясь моментом исторической среды, определяет направление деятельности последующих поколений»42. Это относится и к поколениям криминологов.
В преемственности выражено динамическое развитие и накопление истинных знаний, которые не только питают современную науку, но и нуждаются в бережном отношении к ним, в защите их от различных (идеологических, политических, карьеристских, завистнических и другого рода) фаль-
41Лунеев В. В. Реалии и теории права: доклад на конференции «Актуальные аспекты анализа и обобщения современного правоведения»:URL: http://www.crimpravo.ru/blog/3420.html (дата обращения: 03.06.2013 года).
42Рыбаков В. А. Преемственность в развитии права (теоретико-исторический аспект): монография. Омск: издательский дом «Наука», 2007. С. 7.
34
сификаций или невежественных оценок. Например, как подсказывает личный опыт, современная правоведческая (учащаяся и учащая) молодёжь убеждённо связывает учение Ч. Ломброзо (позволю себе повториться) с его первыми поспешными выводами о «преступном человеке» и другими ошибочными выводами, утверждающими торжество природы в причинности преступности. А вот что касается разработанных им положений об экономической, политической, массово-информационной детерминации преступности, в целом о системном характере её причинности, теоретических и методических положениях относительно изучения лиц, совершивших преступление, то это вызывает у упомянутой молодёжи удивление. Удивляет её и то, что социологическая школа, оказывается, – это вовсе не антипод антропологической школы, а даже, наоборот, между этими школами, можно сказать, сестринские отношения. И этому аспекту будет уделено определённое внимание далее, когда речь пойдёт об антропологической школе.
Ещё обиднее становится за отечественную криминологическую науку, когда её заслуги затушёвываются доминирующим интересом к западному научному опыту. Например, начало систематизации знаний о социальном характере причин преступности связывают с работами зарубежных учёных, тогда как гораздо раньше к этому приступили отечественные правоведы.
Уместно вспомнить и относительно недавнюю историю криминологической науки, когда наши «законодатели моды» в ней предопределяли беспощадную критику «буржуазных теорий», признание марксистско-ленинской теории как «единственно верной методологической основы» криминологии, бесспорное положение о возможности «искоренения преступности» в обозримом будущем, преодоление влияния факторного, или «одномерного», упрощённого подхода, влияние «ползучего» эмпиризма43 и др.
Всё это наводит на мысль о целесообразности разработки новой отрасли знаний – криминологической ретрологии как науки о прошлом, «очищаю-
43 См., например: Курс советской криминологии: Предмет. Методология. Преступность и её причины. Преступник. – М.: Юрид. лит., 1985. – С. 24.
35
щей» это криминологическое прошлое, а не воссоздавая его по особым правилам44 в угоду нечестных политиков, недобросовестных учёных и т.п. И в какой-то мере реализация этой идеи ставилась задачей в настоящем исследовании.
О ретрологии как «проектируемой» науке «о прошлом, которая исследовала бы общие закономерности наследования и использования культурных, научных и технических достижений прошлого»45, говорят и пишут давно. И мне импонирует, например, позиция авторов учебника «Философия и методология», в котором они поддерживают «предложение начать специализацию ученых по истории познания и создать специальную отрасль знания – ретрологию»46.
Наряду с методологическими основами, корни которой уходят в античную философию, обращается внимание на другие основополагающие идеи учения о преступлении, в том числе просветительно-гуманистические начала осознания преступления и правового реагирования связанных с ним отношений, которые исходили из передовой мысли новой эпохи – Просвещения и реформирования.
Со временем криминология развивается в трёх основных аспектах, каждый из которых был обусловлен доминирующим в нём методом исследования и соответствующими исследователями, или учёными, которые объединялись, таким образом, в научные сообщества, или школы.
Первым таким сообществом являлась, как мы знаем, классическая школа. Её представителей объединял формально-логический, или догматикоюридический способ познания (направленный на разработку определений понятий, принципов, положений, изложение и описание правовых норм и т. п.).
44См.: Зиновьев А. А. Фактор понимания. – М.: Алгоритм, Эксмо, 2006. – С. 482.
45Философия и методология познания: учебник для магистров / под общ. ред. В. Л. Обу-
хова, Ю. Н. Солонина, В. П. Сальникова, В. В. Васильковой. – СПб.: Фонд поддержки науки и образования «Университет», 2003. – С. 205.
46 Там же. – С. 205.
36
Вторым сообществом стала новая, т.е. антропологическая, или позитивистская школа. Представителей этой школы объединял антропометрический метод, обусловленный новым, позитивистским («антикабинетным») подходом к исследованию. Их внимание, в отличие от теоретиков классической школы, изучавших юридическую (внешнюю) сторону явления преступления, было привлечено к внутренней, субъективной стороне преступления, или преступнику, причём реальному, и в целом к реальной преступности, точнее, к её социально-психологической стороне. Они изучали, во-первых, реальных преступников, пытаясь найти ответ на вопрос о причинах, толкнувших их на совершение преступления, тем самым выходили на закономерности «внутренней» стороны преступности; во-вторых, обращали внимание на внешние закономерности преступности, т. е. её связи с различными факторами естественной и социальной среды. А это уже означает процесс систематизации знаний о проблеме причинности преступности.
Научные изыскания (в том числе, повторю, и в значительной мере при инициативном участии антропологической школы) в социальной сфере инициировали научную мысль в новом социологическом направлении учения о преступности. Так сформировалась наиболее влиятельная, третья – социологическая школа. По сути, это была одна, позитивистская школа как мощный движитель криминологической мысли, работающей не только в антропологосоциологическом направлении, но и охватывающей юридический аспект, в котором особенно преуспевал Р. Гарофало.
Активная деятельность этой новой, позитивистской школы по отношению к старой, классической школе не могла не оказать влияния на неё. Оно было настолько значительным, что буквально омолодило её, приблизив к реальной жизни, и мировое криминологическое сообщество признало новое явление в науке – неоклассическая школа…
Завершая этот вводный очерк к данной работе, замечу в порядке вывода следующее. Наука криминология – произведение человеческой мысли, в котором, соответственно, есть и главы, и параграфы. И, несмотря на то… нет,
37
благодаря тому, что пишутся они разными не одинаково, но глубоко мыслящими авторами, создаваемое ими произведение возвышает его величие новыми открытиями.
Вопрос 2-й. Изначальные идеи осмысления преступления
Казалось бы, ничего сложного нет в понимании того, что такое преступление. С этим словом связано что-то определённо недоброе, вредоносное и потому опасное для людей. Такое свойство – особенной опасности для людей – получило и соответствующее наименование: социальная патология. Об этом образном выражении сущности реального феномена я высказался выше.
Преступление, таким образом, всегда вызывало протестное чувство у людей, обществ и государств, обеспокоенных криминальной угрозой своей безопасности. И возникало естественное желание избавиться от этого зла.
Однако все попытки избавиться от этого зла не дали желаемого результата. Но они ко всему прочему активизировали процесс осмысления преступности как свойства человеческих поступков и социального поведения в целом, её природы и будущего.
«Осмысление» означает вникание в смысл чего-либо, понимание и затем объяснение этого смысла. Осмыслить – значит понять и объяснить сущность какой-либо вещи, какого-либо события, действия, в данном случае – преступления. Можно говорить об осмыслении как об одном из начальных и важных этапов усвоения и функции мышления, на котором мы проникаем в суть явлений, событий, их особенности, связи.
В данном контексте термин «осмысление» означает прежде всего первичные формы вникания в смысл познаваемой реальности, которая выражена в преступлении. Эти первичные формы познания предшествуют научному знанию, т. е. пока ещё не соответствуют общепринятым критериям построения и обоснования концепций, но вместе с тем дополняют в той или иной мере научные знания, несут в себе «зародыши» инновационных идей.
38
Иными словами, осмысление позволяет получить протонаучное, или преднаучное знание, т. е. предшествующее знанию научному. Осмысление опирается как на достоверные знания, так и на субъективные предположения, теоретико-конструкторские идеи исследователя. Протонаучное знание создаёт основу для разработки достоверных теоретических концепций, «воплощаясь» наконец в научную теорию47.
Особенно важно обратиться к периоду античной философии, в котором ранненаучное осмысление преступления происходило в «ткани» всей совокупности внерелигиозных знаний, или научном знании в целом. Это вовсе не означает признания ненужности более раннего представления о преступности, особенно в религиозных учениях. Это тоже история нашего познания, история складывающегося мировоззренческого опыта, которому было суждено только в далёком будущем обрести, т. е. выработать, уникальный инструмент (наряду со всеми другими инструментами, улучшающими жизнь) познания, имя которого было определено его же функциональностью, – наука.
А пока ненаучное мировоззрение, представлявшее мир в двух ипостасях – естественный мир и мир сверхъестественный – и основывающееся на вере, по-своему представляло это зло, а именно в природной греховности человеке. Но такое, не научное, а нравственное осмысление преступности тоже очень важно, как в изучении сущности этого зла, так и в противодействии ему. Осознание достоинства религиозного взгляда, в котором особенно раскрываются возможности нравственного противодействия преступности.
В современной криминологии интерес к теме религии и преступности вывел её исследователей на разработку соответствующей концепции – «кри-
47 См.: Александрова О. Научное и вненаучное знание // Pravmisl.ru. Научнообразовательный портал:URL: http://pravmisl.ru/index.php?option=com_content&task=view&id=712 (дата обращения: 19.07.2012 года).
39
минотеология», т. е. «учение о преступлениях, совершаемых в связи с вероисповеданием в какого-либо Бога»48.
Один из основоположников криминологии, представитель антрополо- го-социологического направления Энрико Ферри в предисловии к русскому изданию своей исторической книги «Уголовная социология» написал: «Подобно живым организмам научные теории имеют свой период созревания, предшествующий их практическому осуществлению и подготавливающий последнее»49.
«Период созревания» научного учения о преступлении (преступности) начинается, можно сказать, со второй половины XVIII века (в частности в 1748 г. публикуется трактат «О духе законов» Ш. Монтескьё; в 1764 г. – работа Ч. Беккариа «О преступлениях и наказаниях», с которой связывают начало криминологии; в 1810 г. – учебник «Уголовное право» П.А. Фейербаха в 1883 г. издаётся главная книга Э. Ферри «Уголовная социология»; в 1884 г. – монография Р. Гарофало «Криминология: исследование о преступлении, о его причинах и о средствах массовой репрессии» и др.) и завершается в XIX столетии. Хотя это очень условные временные границы.
Учение о преступности – постоянно развивающаяся система знаний, которая включает в предмет изучения также наказание, причинность, предупреждение и их политическое обеспечение (главным образом, разработка принципов, стратегий, тактики, вопросов оптимизации нормотворчества и в целом противодействия преступности).
Таким образом, первоначально учение о преступлении охватывало такие отрасли знаний, как уголовное право, тюрьмоведение, уголовное судопроизводство, криминалистика, этиология преступности (криминология в узком смысле), уголовная политика. Например, П.А. Фейрбах в числе первых учёных положил начало выделения из криминологии уголовного права, фи-
48Старков О.В. Криминология: Общая, особенная и специальная части: учебник. – СПб.: издательство «Юридический центр Пресс», 2012. – С. 626.
49Ферри Э. Уголовная социология / сост. и предисл. В С. Овчинского. – М.: ИНФРА-М, 2005.
– С. 3.
40
лософии наказательного права, криминальной психологии, уголовной политики. Постепенно в данном учении формируются три направления, или аспекта, в которых активизируются процессы систематизации знаний о криминале: нормативно-правовое, социально-правовое и политическое. Каждое из них в итоге развивается в соответствующую относительно самостоятельную научную дисциплину.
Например, в России к середине XX в. социально-правовой блок криминология из общего учения о криминале выделяется в самостоятельную науку, которая с 1964 г. определяется в качестве обязательной учебной дисциплины юридических вузов. В конце XIX в. формируется отрасль уголовного права, затем от неё отпочковывается специфическая её часть – тюрьмоведение (позже – пенитенциарное, исполнительно-трудовое, наконец, уголовноисполнительное право). Собственно, предметом изучения данной отрасли стало уже не преступление, а его правовые последствия, главным образом, исполнение наказания, т.е. регулирование применения мер уголовноправового характера. Кроме того, к предмету данной отрасли права относят уголовно-исполнительную политику как относительно самостоятельное направление уголовной политики.
Но важно изучать и более ранний период учения о преступлении – период «посева» изначальных идей-семян разумной мысли, которым суждено было дать всходы на научной ниве.
Периодизация истории криминологии проводится по разным критериям и предлагается соответственно в различных вариантах. Так, русский криминолог Д.А. Дриль определял четыре периода развития криминологической мысли (уголовного права). Первый период – общинно-родового быта, господства обычая, мести, войн. Второй период – развития политического общества, государственности, период письменных законов, устанавливающих право на необузданное возмездие, месть, пытки, казни и т.п. Третий период – философского осмысления преступления, его неизбежности, а отсюда и смягчение наказания, период вызревания серьёзной научно мысли о преступ-