3. Соисполнительство

1. Групповыми действиями может быть совершено лю-

бое преступление, а не только то, состав которого включает

указание на такой признак. При этом каждое из сообща дей-

ствующих лиц может выполнять объективную сторону со-

става преступления в полном объеме (например, при груп-

повом хулиганстве совершать действия, грубо нарушающие

общественный порядок и выражающие явное неуважение к

обществу), либо выполнять только часть действий, обра-

зующих объективную сторону состава с тем, что обществен-

но опасные последствия причиняются совокупными усилия-

ми двух или большего числа лиц, участвующих в соверше-

нии преступления.

^Распределение усилий между соисполнителями в совер-

шении преступления возможно не только тогда, когда его

объективная сторона слагается из нескольких самостоятель- ^

ных действий, например, при спекуляции, но и тогда, когда

преступление выполняется одним действием или суммой од-

нородных действий, как, например, при убийстве, причине-

нии тяжких телесных повреждений и т. д. Все эти случаи

5 906 129

совместного выполнения объективной стороны состава пре-

ступления, не содержащего указания на групповую форму

его совершения, и образуют соисполннтельство. При этой

форме соучастия, по сложившейся практике, каждому из

соисполнителей все преступление вменяется в полном

объеме (даже если он выполнил только часть действий, об-

разующих объективную сторону преступления), и его дей-

ствия квалифицируются по той статье Особенной части Уго-

ловного кодекса, которая устанавливает ответстве^ость за

преступление индивидуально действующего лица. ^

Уголовное законодательство вопросов ответственности

соисполнителей, вопреки иногда встречающемуся в литера-

туре мнению, не регулирует. Поэтому вряд ли можно сог-

ласиться с П. Ф. Тельновым, который полагает, что ч. Зет. 17

УК. РСФСР устанавливает ответственность как исполните-

лей, так и соисполнителей преступления, и упрекает судеб-

ную практику за то, что она при квалификации действий

сообща совершивших преступление лиц ссылки на эту часть

ст. 17 не делает. <Соисполнительство,-пишет он,-оказы-

вается единственной формой, не находящей пока отражения

при квалификации не из-за недостатков действующего за-

конодательства, а из-за неточности его применения...>

[212,^5].

Такое истолкование формулы ч. 3 ст. 17, устанавливаю-

щей, что <исполнителем признается лицо, непосредственно

совершившее преступление>, т. е. выполнившее его состав,

представляется, по меньшей мере, свободным.^И судебная

практика, и теория уголовного права обоснованно полага-

ют, что совместные действия, при которых одно лицо, дей-

ствуя в процессе исполнения преступления, умышленно по-

могает другому лицу совершить главное действие, должны

рассматриваться как соисполнение преступления. Посколь-

ку такое лицо совершает какую-то ча(*гь объективной сто-

роны состава, предусмотренного Особенной частью, оно

выходит за пределы того, что охватывается понятием пособ-

ничества, и становится соисполнителе^Ц Но в соответствии с

текстом закона полагать, что такое лицо <непосредственно

совершило преступление>, конечно нельзя.

В настоящее время эти вопросы, как отмечалось, регу-

лируются судебной практикой и, в частности, руководящи-

ми разъяснениями Пленума Верховного Суда СССР [26,

184, 208, 220 и др.]. Так, в его постановлении от 27 июня

1975 г. <О судебной практике по делам об умышленном

убийстве> указывается, что <при рассмотрении дел об

умышленных убийствах, по которым привлекаются к ответ-

ственности несколько лиц... в качестве исполнителей пре-

ступления следует признавать лиц, которые действовали

совместно, с умыслом, направленным на совершение убий-

ства и непосредственно участвовали в самом процессе ли-

шения жизни потерпевшего> [26, 186]. В соответствии с

этим постановлением исполнителем убийства (а по этому

пути идет и судебная практика) будет и тот, кто только

держал жертву, чтобы парализовать ее сопротивление, в то

время как другое лицо наносило смертельный удар.

Вместе с тем, следует отметить, что Верховный Суд

СССР не проводит существенного различия в характерис-

тике действий соисполнителей тех преступлений, для кото-

рых закон предусматривает групповой способ посягатель-

ства, н тех, для которых он такого указания не содержит.

Например, в постановлении Пленума Верховного Суда

СССР от 25 марта 1964 г. <О судебной практике по делам

об изнасиловании> указывается, что <как групповое изна-

силование должны квалифицироваться не только действия

лиц, совершивших насильственный половой акт, но и дей-

ствия лиц, содействовавших им путем применения насилия

к потерпевшей> [26, 197}. По существу приведенная выше

формула отличается от той, которая употреблена в поста-

новлении Пленума Верховного Суда СССР <О судебной

практике по делам об умышленном убийстве> лишь терми-

нологически, хотя между этими двумя категориями дел

имеются существенные различия.

3. Изнасилование имеет квалифицированный по призна-

ку его группового совершения состав, прямо предусмотрен-

ный в статье Особенной части Уголовного кодекса и поэто-

му относящийся к соучастию особого рода. Умышленное

убийство квалифицированного по этому признаку состава

не имеет. Законодатель, следовательно, не проводит раз-

личия по степени общественной опасности между убийст-

вом, совершенным одним лицом, и убийством, совершенным

двумя или большим количеством лиц, И это понятно, пос-

кольку при изнасиловании групповые действия намного по-

вышают опасность этого преступления: потерпевшей при-

чиняется больший вред, ограничивается ее возможность

сопротивляться и "поэтому облегчается само совершение из-

насилования. Об этом свидетельствует и распространен-

ность групповой формы при совершении этого преступле-

чия'.

' По нашей выборке среди осужденных за изнасилование 39,9 %

взрослых и 75,7 % несовершеннолетних совершили это преступление,

действуя в составе группы.

Указание в законе на групповой способ посягательства

не только свидетельствует о повышенной опасности этого

преступления, но и уравнивает действия участников груп-

пы, коль скоро они охватываются объективной стороной

состава и содействуют наступлению вредного результата.

Наоборот, когда в законе предусмотрена ответственность

индивидуально действующего лица, требуется, чтобы это

лицо в полной мере выполнило все то, что образует объек-

тивную сторону преступления. Конечно, в этом смысле под

определение закона могут быть подведены те случаи сонс-

полнительства, когда каждое из участвующих в преступле-

нии лиц выполняет объективную сторону состава в полном

объеме. Чаще всего это бывает в формальных преступле-

ниях, совершаемых одним действием. Но уже в тех случаях,

когда каждый из соисполнителей выполняет лишь часть дей-

ствий, образующих объективную сторону преступления, для

вменения ему действий других соисполнителей преступления

необходимо прямое указание закона. Верховный Суд

СССР, поскольку здесь речь идет об объеме вменения и

ответственности за действия, совершенные другим лицом,

этого вопроса, по нашему мнению, решать не может.

4. В литературе высказывались предложения о допол-

нении ч. Зет. 17 Основ, определяющей исполнителя пре-

ступления, ссылкой на соисполнителей. Представляется,

чтд^акое решение вопроса было бы половинчатым.

(("оисполнительство - самостоятельная _форма. соучастия.

ЕслТ^статьео^со^ч^ст^^помющенной в Общей части Уго-

ловного кодекса и регулирующей вопрос об ответственности

соучастнйков^тгртг^гаспределёний между ними ролей, дано

описание альтернативной" объективной стороны состава

преступления организаторов, подстрекателей и пособников

для каждого из преступлений, предусмотренных в статьях

Особенной части, то норма о соисполнительстве должна ре-

шать другие вопросы. Она должна предусмотреть основа-

ния для вменения всем соисполнителям, даже выполнив-

шим часть объективной стороны состава, всего преступле-

ния в целом. Поэтому и норму о соисполнительстве следует

формулировать либо отдельно, предусмотрев в ней, во-пер-

вых, что соисполнителем признается лицо, полностью или

частично выполнившее совместно с другими лицами пре-

ступление, и, во-вторых, что ответственность каждого из

соисполнителей должна наступать за все преступление, ли-

бо в качестве самостоятельной части ст. 17 Основ.

Иными словами, норма о соисполнительстве, включен-

ная в Общую часть Уголовного кодекса, должна быть нор-

мой общей, устанавливающей ответственность за групповое

совершение преступления в тех случаях, когда, по мысли

законодателя, это не должно повышать общественной опас-

ности преступления в целом. Такое решение вопроса поз-

волит, прежде всего, подвести под классификацию всех

форм соучастия прочную базу, основанную на специфичес-

ки уголовно-правовых критериях деления соучастия. При

этом соисполнительство как форма соучастия будет охваты-

вать те случаи совместного совершения преступления, ког-

да два или большее количество лиц будут действовать со-

обща, выполняя каждый в полном объеме или частично

объективную сторону преступления; соучастие в собствен-

ном смысле этого слова будет охватывать те случаи совме-

стной преступной деятельности, при которых между соуча-

стниками существует распределение ролей, когда каждый

из них выполняет объективную сторону своего состава пре-

ступления; соучастие особого рода,- когда оно выделено

в Особенной части в самостоятельный, специальный состав

преступления, поскольку объединение усилий нескольких

лиц рассматривается законодателем как таящее в себе боль-

шую угрозу правоохраняемому благу и потому более обще-

ственно опасное.

Поможет такое решение и устранить положение, при

котором вопрос об объеме и основаниях вменения, т. е.

вопрос, относящийся к ведению законодателя, решается су-

дебной практикой. И, наконец, все это будет способство-

вать повышению эффективности законодательных норм и

укреплению законности в борьбе с преступлениями, совер-

шаемыми в соучастии.

ГлаваЗ. ВИДЫ СОУЧАСТНИКОВ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

1. Классификация соучастников-и ее основания

1. Совместная преступная деятельность, как и всякая

совместная деятельность, является проявлением социаль-'

ного взаимодействия людей, негативную окраску которому

придает общественная опасность самой такой деятельности,

ее направленность против охраняемых с помощью уголов-

но-правового запрета общественных отношений. Полное

представление о характере совместной преступной деятель-

ности, о роли каждого из сообщников преступления, о су-

ществе взаимодействия между ними, о сущности тех инте-

ресов, на базе которых их объединение произошло, может

быть составлено только на основе социально-психологичес-

кого и криминологического анализов, позволяющих учиты-

вать не только внешнюю характеристику этой совокупной

деятельности, но и ту внутреннюю связь, те взаимоотно-

шения, которые складываются между взаимодействующими

друг с другом при совершении преступления лицами. В

рамках же уголовно-правового анализа деятельность каж-

дого из лиц, совместно совершающих преступление, обычно

интерпретируется лишь в пределах объективной стороны

того состава преступления, по которому его действия ква-

лифицируются.

Именно поэтому в основу подразделения соучастия на

виды, с которыми отождествляется деятельность отдельных

соучастников, должна быть положена функциональная роль

каждого из соучастников в совместно совершаемом дея-

нии. Действующее законодательство к числу соучастников,

, наряду с исполнителем преступления, относит организато-

ра, подстрекателя и пособника и проводит различие между

ними по характеру выполняемых ими действий, образую-

щих объективную сторону состава преступления каждого

из соучастников.

; /

2. В Уголовном кодексе содержится указание и на дру-

^ гой объективный признак, который должен быть учтен су-

дом при назначении наказания соучастникам, а именно

степень их участия в совершении преступления. По этому

критерию в теории уголовного права проводят подразде-

ление соучастников на главных и второстепенных '. Такое

деление, хотя оно прямо и не проведено в законе, имеет

важное практическое значение, поскольку призвано помочь

суду выявить действительную роль каждого соучастника,

принимавшего участие в совершении конкретного преступ-

ления, и на этой основе осуществить индивидуализацию его

наказания.

Однако единства взглядов у советских криминалистов о

месте и роли этого объективного критерия в классифика-

ции соучастников, к сожалению, нет.

А. А. Пионтковский, например; полагает, что деление

С соучастников на виды и их деление на главных и второ-

' В УК КНР 1979 г. деление соучастников на главных и второ-

степенных выступает в качестве основного. Функциональная же роль

отдельных соучастников дает основания для отнесения их к одной из

этих групп. Часть 1 ст. 23 этого Кодекса, например, устанавливает, что

<организатор, руководитель преступной группы по осуществлению

преступных деяний, либо играющий главную роль в совместном пре-

ступлении является главным преступником>, а часть 1 ст. 24 указыва-

ет, что <лица, выполняющие в групповых преступлениях второстепен-

ные или вспомогательные роли, признаются пособниками>. Из этого

следует, что пособником по УК КНР может быть признано и лицо,

выполняющее какую-либо часть объективной стороны конкретного со-

става преступления.

степенных проводится по одному и тому же основанию - по

той объективной роли, которую они выполняют в соверше-

нии преступления. <Наш закон,- пишет он,- проводит

различие между исполнителями, организаторами и пособ-

никами по той объективной роли, которую они играют в

совершении преступления. Этот же критерий берется судом

и для различия между отдельными пособниками, подстре-

кателями, организаторами и исполнителями преступле-

ния...> [175, 577] '. На наш взгляд, с такой трактовкой ос"7

нований деления соучастников согласиться нельзя, посколь-

ку, во-первых, один и тот же критерий никак не может

выступать основанием двух разных классификаций соучаст-

ников, и, во-вторых, таким критерием не может быть роль

соучастника в преступлении, поскольку сама эта роль опре-

деляется характером и степенью участия каждого соучаст-

ника в сообща совершаемом преступлении. На это указы-

вает и закон, предписывая суду учитывать при назначении

наказания <степень и характер участия каждого из соуча-

стников в совершении преступления>.

Выше отмечалось, что характер участия лица в совер-

шении преступления определяет функциональную роль ка-

ждого соучастника. Степень же его участия в преступлении

/

дает представление об интенсивности его действий по вы-

полнению своей роли, о его вкладе в сообща совершаемое

преступление. Можно, например, представить себе пособ-

ника при убийстве, чья роль свелась только к тому, что он

посоветовал, когда и где лучше подкараулить жертву, и по-

собника, который помимо указанного, по просьбе испол-

нителя добыл для него орудия убийства, транспортные

средства для быстрого отъезда и т. д. Функциональная роль

пособника в обоих случаях одинакова, степень же участия-

различна. Но какой бы интенсивной не была деятельность

пособника, как бы велика не была степень его участия в

совершении преступления, он ни при каких условиях прев-

ратиться в организатора не может. Для этого необходимо

было бы, чтобы изменился характер его действий, чтобы

он стал инициатором преступления, направлял бы действия

других соучастников, руководил ими. Поэтому искать раз-

личие между соучастниками следует только в их действиях,

точнее в характере действий.

^- Трудно согласиться и с той классификацией соуча-

стников преступления, которую предлагает М. И. Кова-

' В другом месте той же работы А. А. Пионтковский роль соучаст-

ника в совершении преступления (главную, определяющую или вспо-

могательную, второстепенную) связывает со степенью вины каждого

из соучастников [175, 566].

лев. Поскольку фигура организатора преступления <отли-

чается от других соучастников наивысшей степенью уча-

1 стия в выполнении преступного деяния, независимо от фор-

мальной роли в выполнении состава преступления>,

М. И. Ковалев полагает, что <критерием в разграничении

организатора от других соучастников является степень уча-

стия в преступлении, характер же участия в этом плане

имеет только второстепенное, подчиненное значение> [117,

12-13}. Основанием для разграничения исполнителей, под-

стрекателей и пособников М. И. Ковалев считает <харак-

тер участия в преступлении>.

Эта конструкция классификации соучастников представ-

ляется спорной по ряду соображений. Прежде всего, она

не вытекает непосредственно из закона. Мы уже указыва-

ли, что в ст. 17 Основ и соответствующих статьях уголов-

ных кодексов союзных республик разграничение между

отдельными соучастниками проведено по одному основа-

нию - характеру их действий, поскольку законодатель, упо-

требляя глаголы <организовал>, <руководил>, <склонил>,

<содействовал>, дает описание именно действий соучастни-

ков. Что же касается <степени участия>, то она, как пока-

зано выше, может отличать не только интенсивность дей-

ствий организатора по сравнению с другими, но и интенсив-

ность действий отдельных соучастников, выполняющих в

совместно совершаемом преступлении одноименные функ-

ции. Как неодинакова степень участия нескольких лиц, дей-

ствующих в качестве соисполнителей, так может быть

различной и степень участия в преступлении организато-

ров, подстрекателей, пособников.

Неприемлема и сама конструкция двойного основания

классификации соучастников. Поскольку в логическом пла-

не одновременную классификацию по двум основаниям

провести невозможно, М. И. Ковалев проводит ее в два

этапа. По его мнению, необходимо всех соучастников раз-

делить сначала на организаторов и неорганизаторов, а за-

тем уже вторую подгруппу подразделять на исполнителей,

подстрекателей и пособников. Только так можно понять

его утверждение о том, что организатор отличается от дру-

гих соучастников наивысшей степенью участия в соверше-

нии преступления, <независимо от формальной роли> в вы-

полнении состава преступления.

Но, как уже отмечалось, пособник, сколь бы велика ни

была степень его участия в преступлении, при этой своей

<формальной роли> никогда организатором преступления

не станет, пока не изменится сам характер совершаемых им

действий,

Таким образом, только в характере участия в преступ-

лении, т. е. во внешней роли, выполняемой каждым из со-

участников в едином преступлении, можно искать отличие

исполнителей, организаторов, подстрекателей и пособников,

а, следовательно, и составов преступлений, конкретно вме-

няемых им в вину.